Глава 16. Заговор и подозрения.

Праздничные гуляния подошли к концу, настало время прощаться. И лишь Махидевран, с горечью наблюдая за дружной семьёй Хюррем, вынашивала коварные планы мести. Наконец она придумала, как наказать свою заклятую соперницу – ту, что отняла у неё любовь Сулеймана… Сулейман же, перед тем как отпустить сыновей в их санджаки, решил провести последнее заседание дивана. В самом разгаре обсуждения важных государственных дел в двери послышался торопливый стук. Сулейман нахмурился – его раздражало, когда его отвлекали по пустякам, – но, тем не менее, резко бросил: – Войдите! В зал почти вбежал взволнованный Сюмбюль-ага. – Простите великодушно, повелитель, – дрожащим голосом проговорил он, – но дело не терпит отлагательств. Хюррем-султан… ей внезапно стало плохо. Она в себя не приходит. Сулейман и шехзаде встревоженно переглянулись и, не сговариваясь, вскочили с мест. – Заседание совета перенесено! – бросил Сулейман, направляясь к выходу. – Что случилось, Сюмбюль? Когда это произошло? – допытывался Сулейман, почти бегом пересекая дворцовый двор. – Хюррем-султан прогуливалась по саду, – торопливо рассказывал евнух. – Ей передали какую-то записку… она прочла её и тут же без чувств опустилась на землю. Служанки пытались привести её в себя, но… тщетно. Тогда они перенесли её в покои и позвали лекаря. Но она до сих пор не пришла в себя. Сюмбюль-ага достал из складок одежды смятый клочок бумаги и протянул Сулейману. – Эту записку нашли рядом с Хюррем-султан. Сулейман, не отрывая взгляда от лица жены, лишь сжал записку в кулаке, решив ознакомиться с ней позже. – Ну как она? – с тревогой в голосе спросил он, устремившись к постели, на которой лежала Хюррем. – Увы, повелитель, – развела руками лекарша, – я не понимаю, что с ней. Пульс едва прощупывается… – Делай что хочешь, но поставь её на ноги! – приказал Сулейман. – Конечно-конечно, повелитель, – засуетилась женщина. – Позовите Мошу-эфенди! – скомандовал Сулейман. – Пусть немедленно явится сюда! – Но… повелитель… ему нельзя входить в гарем… – начал было Сюмбюль-ага, но, встретившись с гневом в глазах Сулеймана, тут же осёкся. – Слушаюсь, повелитель! Сию минуту! Вскоре прибыл Моша-эфенди. Он тщательно осмотрел Хюррем, долго щупал её пульс, что-то бормотал себе под нос. Наконец он достал из своей сумки флакончик с каким-то порошком и поднёс его к носу Хюррем. Та слабо чихнула и медленно открыла глаза. – Хюррем! Ты как? Что с тобой? Где болит? – Сулейман бросился к жене, не в силах сдержать радости. Хюррем некоторое время молчала, словно пытаясь понять, где она находится. Потом она перевела растерянный взгляд на Сулеймана. – Ты… кто? – спросила она хриплым голосом. Лицо Сулеймана омрачилось. Он с тревогой посмотрел на Мошу-эфенди. – Позвольте, повелитель, – тихо произнёс тот. – Мне нужно поговорить с Хюррем-султан наедине. Сулейман кивнул и отошёл в сторону. Моша-эфенди придвинулся ближе к Хюррем и взял её за руку. – Госпожа, – мягко проговорил он, – что вы помните? Вы знаете, кто вы? – Конечно, Моша, – Хюррем слегка нахмурилась, – я всё прекрасно помню. Я Хюррем-султан. Я… была в саду… мне дали какую-то записку… Но не могу вспомнить, что там было написано… – Хорошо. Попробуйте вспомнить, что было до этого, – попросил Моша. – Мои дети… где мои дети? – дрожащим голосом спросила Хюррем. – Шехзаде… мне кажется, в записке говорилось, что их… что их всех казнили… По приказу повелителя… За что? За что он так со мной?… Хюррем зарыдала, закрыв лицо руками. Сулейман не выдержал и жестом приказал шехзаде войти. – Валиде! – Михримах, которая примчалась во дворец, как только узнала о случившемся, бросилась к матери. – Мы здесь, мы рядом! Слава Аллаху, вы очнулись! Хюррем удивлённо посмотрела на детей. Потом она перевела полный страха и недоверия взгляд на Сулеймана. – Кто этот человек? – спросила она, указывая на него дрожащей рукой. – Почему он здесь? Уведите его! – Валиде, вы что? Это же наш отец! Султан Сулейман! – воскликнула Михримах. – Нет! Это не он! – закричала Хюррем. – Он не мог… он приказал вас казнить… уведите его отсюда! Ему нельзя здесь находиться! Моша-эфенди подошёл к Сулейману и тихо произнёс: – Простите, повелитель… боюсь, вам лучше покинуть покои Хюррем-султан. Ей нужно успокоиться. А пока я хочу с вами поговорить. Сулейман, не проронив ни слова, вышел вслед за лекарем, они отправились в его покои. В руках он продолжал сжимать записку, которую нашёл Сюмбюль. Развернув её, Сулейман с недоумением уставился на… чистый лист бумаги. На нём не было ни единой буквы. Решив позже показать её Рустему и Моше, он спрятал бумагу в карман. Что же произошло с его Хюррем? Едва они переступили порог покоев Сулеймана, как тот с нетерпением обратился к лекарю: – Говори, Моша, что скажешь? – Простите мое дерзновение, повелитель, но я подозреваю, что мы имеем дело с действием редкого яда, – осторожно начал Моша. – Возможно, даже с применением колдовства. – Колдовства? – Сулейман гневно сдвинул брови. – Ты знаешь, что это запрещено! – Безусловно, повелитель. Но это не значит, что его не существует. Тут Сулейман вспомнил о записке. Он достал из кармана смятый клочок бумаги и протянул его Моше. – Посмотри! Это же просто чистый лист! Здесь ничего не написано! Моша взял бумагу, внимательно осмотрел её со всех сторон, даже понюхал. – Это только подтверждает мои подозрения, – проговорил он, возвращая записку Сулейману. – Необходимо тщательно осмотреть всё, что было на Хюррем-султан, расспросить служанок, что она ела и пила в последнее время. И самое главное – выяснить, кто принёс эту записку. Нужно незамедлительно начать расследование! – Согласен. Поручу это Рустему. И пусть подключится Бали-бей, – решительно произнёс Сулейман. – Они докопаются до истины. – Повелитель, – снова обратился к нему Моша, – позвольте мне лично побеседовать с тем, кто доставил записку Хюррем-султан. Это может пролить свет на происходящее. – Хорошо, – кивнул Сулейман. – Я это устрою. А теперь иди и делай всё возможное, чтобы спасти мою Хасеки! Ты сказал – редкий яд? Её жизнь в опасности? – Сейчас её жизнь вне опасности, – успокоил его Моша. – Этот яд вызывает галлюцинации, помутнение сознания, потерю памяти… вот почему Хюррем-султан вас не узнала. Возможно, её будут мучить головные боли, не исключены приступы беспричинного страха или даже агрессии. Поэтому рядом с ней постоянно кто-то должен находиться. И самое главное – её нельзя выпускать из покоев. Ни под каким предлогом. – Я немедленно отдам соответствующие распоряжения, – Сулейман нахмурился. Мысли его лихорадочно работали. Кто мог совершить такое? Кто поднял руку на его Хюррем? В этот момент в двери снова послышался тихий стук, и в покои вошёл взволнованный Сюмбюль-ага.