Часть 13: Первый С-ранг

В Конохе первый С-ранг считался чем-то вроде права перехода для новых генинов. Он означал начало подготовки к возможному становлению чунином, даже если вопрос о повышении не наступал в течение нескольких лет. Принято было считать, что что-то пойдет не так — от плохой погоды до клиентов, подвергающих себя дополнительной опасности. А для любой Команды Семь? Первый С-ранг был прямо-таки проклят, и это наследие тянулось еще от команды генинов Нидайме. Именно поэтому Какаши так волновался, хотя и не подавал виду. Он доверял Кушине-нее и Микото-сан в том, что их сыновья будут хорошо экипированы, но Сакура? У неё не было такой роскоши, как мать, знающая толк в шиноби. Зато у нее был Какаши. Они с Акане шли в темпе, который их устраивал, но, хотя он пока не осмеливался брать на себя звание отца Сакуры, он мог, по крайней мере, сделать всё возможное в качестве ее учителя. И если он не смог удержаться от того, чтобы не подсунуть ей в сумку несколько дополнительных пайков, пока она не смотрела, кто его за это осудит? Акане, видимо, не стала дожидаться, пока Сакура снова начнет бежать к входной двери, чтобы наклониться и шепнуть ему на ухо. — Спасибо, Какаши. По позвоночнику пробежали мурашки, словно его ударили самым слабым в мире дзюцу молнии. Это было приятно, даже щекотно, и он не мог не повернуть голову, чтобы усмехнуться ей из-под маски. — Ты вырастила сильную девочку, Акане. Не благодари меня, когда это всё твои старания. Она поцеловала его сквозь маску, и ему пришлось поспешно отстраниться, пока его лицо не взорвалось от жара. — Ну, нам пора, — его голос надломился на последнем слове, и он, стараясь не умереть от смущения, как какой-нибудь подросток, впервые влюбившийся, встал с дивана и направился к Сакуре, закатившей глаза от такого проявления привязанности. — Не хочу заставлять наших милых маленьких товарищей по команде ждать! — Будьте осторожны, вы оба! — На последние слова Акане Сакура и Какаши дружно ответили согласием. — Ладно! Это были последние слова, произнесенные Сакурой и Какаши, пока они не подошли к воротам, где ещё не было ни Саске, ни Наруто. — Куда мы идем? — спросила Сакура, глядя на него своими большими зелеными глазами. Минато-сенсей не сказал ничего, кроме того, что это курьерская миссия, так что, конечно, только сам Какаши знал, куда они направляются. — Что ж, — протянул он, стараясь казаться более противоречивым, чем был на самом деле, — мне следует подождать, пока вы все трое не будете здесь. — Раздраженное подергивание вены на лбу было одновременно и милым, и пугающим — точно такое же, как у Рин, а когда такое случалось, ломались кости. Не то чтобы Сакура могла или хотела нанести столь серьезный урон вне тренировок или настоящего боя. Он больше верил в ее способность контролировать свои эмоции, чем ее учителя в Академии, если верить отчетам в досье, которые ему давали. — Полагаю, это не повредит, но только на этот раз. — Через мгновение ее глаза вновь засияли надеждой. — Мы отправим несколько свитков в Хондзё, у западной границы Огня. Сказать, что он был смущен ее вздохом облегчения, было бы преуменьшением. Впрочем, ему и не нужно было спрашивать. Сакура, должно быть, уловила его недоуменный взгляд и решила объясниться сама. — Просто… Наруто сказал, что в столице много курьерских миссий, и я… — Она опустила взгляд на свои ноги, но Какаши успел уловить стыд, прежде чем он скрылся из виду. — Там… Там мой донор спермы, и если я увижу его, то не знаю, смогу ли удержаться от того, чтобы не причинить ему боль. Хотя я знаю, что у меня будут неприятности за причинение вреда гражданскому лицу без причины… А. Он знал кое-что о ситуации, в основном из досье Сакуры, поскольку в нем были документы Акане на иммиграцию (минимальные, учитывая, что она родилась жительницей Огня, но переезд из гражданского города в Скрытую деревню всё равно был бюрократическим процессом). В свидетельстве о рождении Сакуры, выданном Главным управлением Конохи, раздел об отце был пуст, и, учитывая, что Акане на момент беременности было всего шестнадцать, он догадывался, что здесь кроется какая-то история. Тем не менее, он никогда не интересовался этим. Если бы Акане захотела поделиться с ним этой историей, он бы, конечно, с удовольствием выслушал ее (и, возможно, совершил бы убийство — он не пробыл в АНБУ так долго, чтобы не набраться опыта в бесследных убийствах). Так что услышать хоть какое-то, пусть и незначительное, подтверждение того, что с его девушкой случилось что-то плохое… — Сакура-чан, — прошептал он тихо, чтобы не услышали охранники, игравшие в карты. Нежно положив руки ей на плечи, он заставил ее снова посмотреть на него. Она явно всё ещё испытывала стыд за свое признание. — Я обещал защищать тебя, верно? Она медленно кивнула. — А это значит, что ты не должна совершать необдуманных поступков. Как с твоим рюкзаком. Так что даже если бы мы шли в столицу, я был бы рядом и следил за тем, чтобы ты не попала в неприятности. Складки на ее коже разгладились, когда она снова кивнула, и ему пришлось удержаться от вздоха облегчения от того, что слез удалось избежать. Однако он никак не ожидал, что она обнимет его (к счастью, без применения чакры). На мгновение в его голове не осталось ничего, кроме одной мысли. «Я могу к этому привыкнуть.» Он обнял ее в ответ почти автоматически, как будто в него вбили новый рефлекс. Через мгновение Какаши отпустил, позволив им обоим сделать шаг назад и избежать зрительного контакта, чтобы прийти в себя. — Эй, нечестно, Кака-нии! Ты никогда и никуда не опаздываешь! — Наруто, слава богам, отвлек их своими возмущенными криками, и к тому времени, когда Саске присоединился к ним несколько минут спустя, точно в срок, и он, и Сакура были избавлены от неловкости. Дальше миссия прошла гладко. Они покинули Коноху днем, и Какаши смог обучить их основам бега по верхушкам деревьев, закрепив полученные знания. Какаши был рад, что они не торопились с первым C-рангом, что сенсей подождал, пока команда не станет более сплоченной, чем в начале их совместной жизни (Сакура, Саске и Наруто научились работать в команде быстрее, чем он и Обито, это точно. Не говоря уже о том, что на пути не было еще много неровностей). Они даже разбили лагерь без особых проблем: ловушки, расставленные Какаши с помощью остальных троих, не сработали даже из-за забредшего медведя или белки. На следующий день, перед тем как подойти к городу, они даже успели уделить час времени после обеда и поработать над тайдзюцу. (Он постарался не рассмеяться, когда Саске сразу же заявил, что Сакура будет его партнером в небольшом спарринге в конце). К тому времени, как они добрались до Хондзё, отсутствие проблем стало его напрягать, и, передав свитки и зайдя за небольшими сувенирами в честь первой миссии за пределами деревни, они развернулись и направились в Коноху. Какаши собирался оставить их на ночь, он даже рассчитывал снять комнату в местном трактире, чтобы они могли отдохнуть после того, как так удачно добрались до места назначения на полдня раньше, но паранойя, неуклонно растущая в глубине его сознания, заставила его принять решение отправиться домой пораньше. Ведь даже несколько часов могут стать решающим фактором, чтобы попасть в беду. Однако они находились у западной границы, а Суна теперь была скорее союзником, чем врагом, так что, по логике вещей, вероятность неприятностей была меньше, чем если бы они находились ближе к северу или северо-западу. После Третьей войны три из остальных Четырех Великих Наций не очень-то уважали Коноху. В конце концов, Туман пришел в себя, во многом благодаря удивительной практичности своего молодого Каге, Каратачи Ягуры. А вот Кумо и Ива? Скорее всего, они еще долго будут держать обиду. Попытка похищения Хьюги, конечно, тоже не помогла. Сенсей был по-настоящему страшен в тот момент, когда столкнулся с так называемым дипломатом, пытавшимся скрыть маленькую наследницу. Кумо по-прежнему жаждали крови за смерть своего шиноби, как бы ни была оправдана его казнь расенганом. Старик Оноки, все еще возглавлявший Иву, всё ещё хотел насадить голову Минато-сенсея на пику за тот ущерб, который он нанес одним махом в тот день во время войны. Никто не мог забыть, как Намикадзе Минато превратился в Желтую Молнию, и уж тем более Ива. Поэтому не было ничего необычного в том, что шиноби двух стран проскальзывали через границы своих деревень и уничтожали всех ниндзя Конохи, которые попадались им на пути. — Наруто! Ты не можешь просто так разбрасываться сюрикенами! — Ругань Сакуры дала ему столь необходимую передышку от нахлынувших переживаний. — Но я видел что-то в кустах! — И ответ Наруто вернул его в состояние чрезмерной тревоги. Возможно, это была ерунда. Скорее всего. Белка, вынырнувшая из того места, куда Наруто бросил свое оружие, по крайней мере, немного успокоила сердцебиение Какаши. — Идиот. — Оскорбление, нанесенное Саске одним словом, вызвало такую волну препирательств, какой не наблюдалось с прошлого дня (по случайному совпадению, когда Наруто попытался устроить свою постель по другую сторону от Сакуры). Только благодаря своему двухдесятилетнему стажу шиноби Какаши уловил малейший шелест листьев над головой Сакуры. К ее вечной чести, он уловил, как она напряглась за секунду до того, как ему удалось отдернуть ее, словно она тоже успела почувствовать, что что-то не так. Впрочем, это было бы недостаточно быстро, чтобы спасти ее от залпа кунаев, осыпавших место, на котором она стояла. — Встать в строй. Сейчас же, — приказал он всем трем ученикам, поставив Сакуру на ноги. В последнее время они успели отработать только одну формацию, готовясь к своему первому С-рангу: формацию «О нет». Ученики стояли позади него в виде небольшого ромба, Наруто сзади, а Сакура и Саске позади Какаши, по обе стороны. Сенсей сказал, что нужно уходить, если что-то пойдёт не так, и когда Какаши уловил безошибочный символ Ивагакуре на налобных повязках трёх шиноби, спрыгнувших с ветвей деревьев, он понял, что у седьмой команды без сомнений большие проблемы. Надо отдать должное напавшей на них троице — они не стали тратить время на монолог, а сразу перешли к убийству. Какаши изо всех сил старался, чтобы все три ниндзя Ивы сосредоточились только на нем, но, конечно, ему следовало бы знать лучше. В конце концов, каждый первый С-ранг Команды Семь был проклят. Посылая чидори в позвоночник человека, похожего на лидера команды, и одновременно пытаясь обезглавить второго шиноби танто, который он, к счастью, предусмотрительно пристегнул к спине, он потерял из виду третьего члена атакующей группы. Крик Саске от боли, и последовавшие встревоженные крики Сакуры и Наруто его имени, дали ему понять, что он оступился. Теперь его ученик был ранен, хотя он не мог оценить ущерба, пока не убьет своего противника. Стряхнув труп первого шиноби со своей руки, он смог сосредоточить все внимание на своем противнике. Нужно было покончить с ним побыстрее, чтобы быть уверенным в том, что он сможет защитить своих учеников от последнего ниндзя Ива. К сожалению, женщина оказалась непростой задачей. Очевидно, ее обучили какому-то виду фехтования, несмотря на то, что это не было специализацией ее деревни. Ему потребовалась вся концентрация, чтобы не обернуться, когда он услышал очень громкий треск сзади, где находились его дети, а затем наступила смертельная тишина. Только после того, как ему удалось отрубить голову, а пряди волос затрепетали на ветру от того, что хвост женщины оказался между его лезвием и ее шеей, он смог наконец обернуться и посмотреть, что произошло. На краткий миг, прежде чем его глаза успели заметить, что происходит с его учениками, он испугался, что ему станет плохо. Это было беспрецедентное чувство нервозности для того, кто уже много лет служил в Анбу, но Наруто, Саске и Сакура были его маленькими непоседами, и он воссоздал бы подвиг Минато-сенсея, уничтожив тысячу ниндзя Ива за один день, если бы это означало обеспечить их безопасность. Как оказалось, ему это и не нужно. Сакура выглядела скорее красной, чем розовой, и если бы она не стояла уверенно на двух ногах, он мог бы предположить, что кровь принадлежит ей. Как бы то ни было, она принадлежала третьему и последнему ниндзя Ивы, который сейчас был не более чем растерзанным трупом на лесной подстилке. Причина молчания, похоже, заключалась в том, что все трое детей были в шоке от того, что она сделала, чтобы убить этого человека. Определенно, это была сила, усиленная чакрой, которую Рин помогала ей оттачивать, потому что Какаши видел такой искривленный и наполовину торчащий позвоночник только тогда, когда его сокомандница выходила на поле боя. — Кажется, меня сейчас стошнит. — Собственный голос, казалось, привел Сакуру в чувства, и она отбежала влево, чтобы выплеснуть содержимое желудка в кустарник. Саске и Наруто продолжали смотреть на то место, где она стояла, причем Наруто — с откровенным шоком, а Саске… Какаши практически видел сердечки в глазах мальчика, как у какого-то мультяшного персонажа. — Где ты пострадал, Саске? — Какаши догадался об этом по звукам, которые он слышал в середине боя, но брызги крови попали на обоих мальчиков, так что сказать было трудно. Саске молча указал на свое плечо, где явно виднелась колотая рана от куная; теперь, когда Какаши смог рассмотреть ее поближе. — Если Сакура-чан будет в состоянии, мы попросим ее вылечить тебя. Наруто, сходи, пожалуйста, проверь ее. Проследи, чтобы она села и выпила воды, и говори с ней тихо. — Он еще долго будет с ней беседовать, когда они очистят территорию и устроятся в лагере этой ночью, но ей срочно нужна была поддержка. Первое убийство, да еще такое жуткое… Боги, почему Рин не выделили команду? Она была хороша в таких делах. Даже Обито, наверное, смог бы сразу что-нибудь придумать. Наруто взлетел как ракета, удивление сменилось решимостью (в этот момент он был так похож на Кушину-нее, что это было почти жутко). Какаши принялся очищать рану Саске, подготавливая ее к тому, чтобы Сакура вылечила ее или он сам зашил. — Какаши-сенсей? — голос Саске был едва слышным шепотом, и он звучал так нехарактерно неуверенно, что его руки замерли в нежных движениях, когда он протирал рану спиртовой салфеткой. — Да, Саске? — Однажды я женюсь на Сакуре. О, Боже. Всё снова было, как с Обито, не так ли?