Глава 21. Суп, утюг и другие катастрофы

Солнце поднималось над Кель’Таласом с таким видом, будто всерьез раздумывало написать заявление об уходе по собственному желанию. Лучи, бледные, виноватые и слегка подрагивающие, осторожно заглядывали сквозь вековые витражи шпиля Ветрокрылых, словно шепотом справляясь: «Там внутри кто-нибудь вообще уцелел? Или нам сразу звать клининговую службу Бездны?» Замок Ветрокрылых пытался проснуться. Получалось у него скверно — примерно так же, как у Рона Уизли получались экзамены по трансфигурации: с треском, искрами, вонью горелой серы и острой угрозой для мировой стабильности. Коридоры, которые тысячелетиями славились стерильным эльфийским лоском, мрамором и запахом тысячелетней спеси, нынче напоминали место встречи взвода мандалорцев со стаей взбесившихся гиппогрифов. Стену западного крыла украшала экспрессионистская роспись из обугленного тыквенного пюре — явно нанесенная кем-то на гиперзвуковой скорости. Из камина торчала обугленная метла Лирата, похожая на кочергу Саурона, а на антикварном столике красовалась пустая миска из-под попкорна. Вокруг нее уже водили хороводы местные мыши. Первым в столовой материализовался Драко Малфой. Малфой был оскорбительно, противоестественно безупречен. Волосы лежали волосок к волоску — словно их только что зафиксировали заклинанием высшей аристократической невозмутимости. Белоснежная рубашка хрустела свежевыглаженными складками (где и какими угрозами он выбил утюг у древней цивилизации, не знавшей розеток, оставалось загадкой высшей категории). На бледном породистом лице сияло выражение человека, который полночи с блокнотом и хронометром слушал за стеной отборные вопли, звон битого фамильного хрусталя и эльфийский мат (хотя эльфы упорно клялись на Солнечном Колодце, что в их высоком наречии нет слова, означающего «засунь этот половник себе в темное измерение»). Драко элегантно отпил из тончайшей фарфоровой чашки эльфийский сбор, скептически разглядывая пейзаж за окном. Он даже не шелохнулся, когда в дверях раздалось тяжелое, влажное шарканье. В столовую, цепляясь за косяк, вполз Гарри Поттер. Поттер выглядел как человек, которого только что трижды пропустили через соковыжималку для корней мандрагоры. Его легендарные круглые очки перекосило под углом в сорок пять градусов, причем левая линза паутиной трещин напоминала карту осады Оргриммара — памятный сувенир от встречи с пикирующим тыквенным пирогом. Из правого уха сиротливо торчал запеченный кусок тыквы. Парадная мантия висела на одном плече, волосы напоминали взрыв на фабрике фейерверков доктора Фейерверкуса, а на левой щеке расплывался жирный, подозрительный след. Это мог быть ягодный крем. Но Гарри был готов заложить «Молнию» и всё золото Гринготтса, что это была несмываемая боевая помада эльфийских следопытов. — Утро… — просипел Гарри, рушась на стул рядом с Малфоем с грацией мешка с перезрелой репой. — И тебе не хворать, Поттер, — отозвался Драко, даже не повернув головы. — Судя по твоему амбре, ты провел романтическую ночь в желудке у венгерской хвостороги. Или, — он скосил ледяной серый глаз на ухо Гарри, — возглавлял штыковую атаку на тыквенную плантацию Хагрида. И проиграл тыквам. — Малфой, заткнись, — простонал Гарри, роняя лицо в ладони. Руки тут же прилипли к щекам. — Ради Мерлина. Просто не издавай звуков. — Я лишь протоколирую катастрофу, — Драко изящно отставил чашечку. — Ты благоухаешь как забродивший десерт бедняка. В тебе нет ни капли достоинства, Поттер. Впрочем, как и всегда. — Драко, — Гарри оторвал воспаленные глаза от столешницы. В них плескалась бездонная экзистенциальная тоска. — Я перепишу на тебя дом на площади Гриммо. Я отдам тебе кубок по квиддичу. Я лично сварю тебе кофе. Только молчи. Пожалуйста. Драко медленно изогнул бровь. На его губах расцвела та самая фирменная малфоевская ухмылка — смесь абсолютного превосходства, классовой ненависти и глубочайшего, чистосердечного садистского восторга. — Всю недвижимость Блэков? — уточнил он шелковым шепотом. — Да хоть всё министерство, — выдохнул Гарри. — Договорились, — хмыкнул Драко. — Я помолчу. Но исключительно ради того, чтобы насладиться кульминацией. Потому что сюда идет Уизли. Двери распахнулись с чавкающим звуком. Если Гарри напоминал жертву кулинарного террора, то Рон Уизли выглядел как результат запретного ритуала по скрещиванию человека с болотной тиной и радиоактивными отходами. Он был с ног до головы покрыт толстым слоем светящейся слизи — адской смесью зелья неистовой страсти, тыквенного сока и эльфийского самогона. Рыжие волосы превратились в склизкую зеленую мочалку, в левой брови гордо покачивалась речная водоросль, а в правой руке он судорожно, мертвой хваткой сжимал здоровенный чугунный половник. Судя по позе, Рон скорее согласился бы расстаться с собственной селезенкой, чем выпустить это орудие возмездия. — Здорово, — выдавил Рон булькающим басом и плашмя рухнул на дубовый стол, едва не расколов его носом. — Ни слова. Ни единого дурацкого слова. — Мы абсолютно немы, Уизли, — сладко протянул Драко, брезгливо отодвигая свою чашку на безопасное расстояние от стекающей с Рона жижи. — Хотя у меня есть пара вопросов по поводу флоры и фауны в твоем ухе. Это пресноводное или порождение Бездны? — Я хочу умереть, — пробурчал Рон прямо в полированное дерево. — Или кофе. Лучше сначала кофе, а потом сразу в морг. Скажите, что это был кошмар. Скажите, что я спал в Хогвартсе… — Даже не надейся, рыжик, — раздался от двери бархатный, мурлыкающий голос. В столовую легкой, кошачьей походкой скользнула Валира Сангвинар. В отличие от мужской половины стола, раздавленной морально и физически, эльфийка выглядела так, будто только что приняла бодрящую ванну из крови врагов и готова завоевать парочку соседних королевств до завтрака. Платиновые волосы идеально заплетены в тугую боевую косу, алые кожаные доспехи начищены до скрипа, а в глазах полыхал тот самый опасный блеск хищника, который только что загнал самую крупную и нелепую дичь в лесу. Она подошла к распластанному Рону, наклонилась и с влажным чмоканьем запечатлела смачный поцелуй аккурат в макушку — прямо между двумя комками тины. — Ты был чудовищен, Уизли, — прошептала она с нежностью берсерка, ласково потрепав его по зеленой макушке. — Абсолютно некомпетентен. Опасен для окружающих. Но видит Солнце, это были лучшие три часа осады в моей карьере. — Осады?! — Рон с трудом оторвал залипший лоб от столешницы, дико тараща глаза. — Мы чуть не аннигилировали замок! Дважды! — Трижды, глупый смертный, — мягко поправила Валира, непринужденно запрыгивая бедром на край стола рядом с ним. — Синее пламя в гардеробной считается за отдельный инцидент высшей категории. Но к чему эти мелочные подсчеты? — Я считаю! — Рон яростно потряс половником в воздухе, словно салютуя вражеским знаменам. — Я каждую вспышку этого апокалипсиса помню! Особенно когда ты решила проверить, выдержит ли кровать ударную волну!.. — О-о-о, — Валира наклонилась к самому его уху, опаляя горячим дыханием, и прошептала нечто такое, от чего уши Рона вспыхнули ярче сигнального костра на Астрономической башне. Цвет его лица мгновенно сменился с болотного на пронзительно-малиновый. Пальцы разжались, и половник с оглушительным чугунным грохотом брякнулся на пол, заставив Гарри судорожно дернуться и схватиться за палочку. — …Ладно, — пискнул Рон, пряча пылающую физиономию в локтях. — Может быть… теоретически… всё было не так уж плохо. — Вот именно, мальчик мой, — Валира хищно улыбнулась, откидываясь назад с видом пантеры, которая не просто поймала канарейку, а заставила эту канарейку добровольно приготовить гарнир. — А теперь передайте мне чай. Нам понадобятся силы. Нашествие блондинов продолжается. Не успел Рон окончательно раствориться в дубовом массиве стола, как двери столовой скрипнули снова. На пороге возникла Гермиона Грейнджер. Она была единственным существом в этом крыле замка, чья мантия осталась девственно чистой. Ни следа тыквы. Ни капли тины. Ни единого подпаленного подола. Но природа взяла свое в другом: ее непокорная копна волос, обычно живущая своей сложной жизнью, после ночных магических аномалий замка была наспех стянута в две монументальные косы. Эти сооружения торчали строго в противоположные стороны горизонта под прямым углом, делая Гермиону поразительно похожей на разъяренного боевого викинга или слегка начитанного бизона. В руках она держала толстенный фолиант в переплете из драконьей кожи, на обложке которого золотом горело: «Бытовая магия высших эльфов: почему ваш потолок больше не подчиняется законам гравитации». — Доброе утро всем выжившим, — бодро отчеканила она, усаживаясь по правую руку от Малфоя и с легким стуком опуская книгу на стол. — Я вижу, восстановительные работы еще даже не начинались. Кто-нибудь проверял структурную целостность южной башни? Мне показалось, или около четырех утра она издавала отчетливый стон? — Это был не стон башни, Грейнджер, — не поворачивая головы, меланхолично бросил Драко. — Это стонала фамильная гордость династии Ветрокрылых. В унисон с Поттером. — Определение «выжившие» здесь вообще носит чисто юридический характер, — пробубнил Рон из-под рукава. — Моя душа уже на пути в загробный мир. Тело просто пока не успело оформить документы. — Ой, перестаньте нагнетать, какая дешевая драма! — звонкий, невыносимо жизнерадостный голос разрезал тяжелое похмельное марево, словно освященный клинок. В столовую вплыла Салли Вайтмейн. Верховный Инквизитор Алого Ордена выглядела так, будто только что сошла с рекламного плаката «Свет исцеляет, а правильный режим дня творит чудеса». Алая мантия с золотым шитьем ослепляла белизной и стрелками, идеальные белоснежные локоны лежали волосок к волоску под знаменитой шляпой, кожа сияла румянцем святой праведности, а в глазах плясал огонек маньяка, почуявшего свежую порцию чужого позора. В руках Салли торжественно несла монументальную фарфоровую чашу — судя по гербам, фамильную чашу для священных омовений короля Анастериана. Чаша была до краев набита свежим, исходящим маслянистым паром и солью попкорном. Гарри приоткрыл уцелевший глаз и уставился на нее с суеверным ужасом: — Вайтмейн… Где. Ты. Взяла. Попкорн?! В Кель’Таласе нет аппаратов для кукурузы! Здесь вообще нет магловской еды! — О, милый, Свет открывает любые двери, если стучать в них достаточно настойчиво, — прощебетала Салли, грациозно усаживаясь напротив Гарри и закинув ногу на ногу. — Я навестила дворцовую кухню. У бедных эльфийских слуг, оказывается, были полные закрома золотых зерен для каких-то их унылых диетических каш. Я всего лишь показала шеф-повару пару базовых заклинаний очищающего экзорцизма над раскаленной сковородой… Они плакали. Они молились. Но попкорн приготовили безупречно. — Они плакали, потому что ты угрожала сжечь их во имя Света, женщина, — устало заметил Драко. — Детали, Малфой, несущественные протокольные детали, — отмахнулась Салли, отправляя в рот целую пригоршню хрустящих зерен. — Главное — результат. Итак! Я, конечно, ночью видела многое в замочную скважину, но некоторые шедевры драматургии ускользнули от моего инквизиторского ока. Уизли! Каким конкретно заклинанием ты трансформировал гостевые покои в филиал аквапарка с уклоном в тыквенную катастрофу? — Я требую адвоката… — жалобно отозвался Рон в скатерть. — Инквизиция не признает института адвокатуры, рыжик, — оскалилась Салли. — Но ладно, с тобой разберемся позже, когда с тебя перестанет капать это биологическое оружие. Сейчас у нас на повестке дня куда более сочная тайна. Она резко развернулась на стуле, вперив хищный взгляд в дверной проем: — А вот и наш главный приз! В столовую, тихо ступая мягкими сапогами, вошел Лират Ветрокрылый. Единственный брат легендарных сестер выглядел подозрительно, пугающе нормально. Чистая льняная рубаха, аккуратно зачесанные светлые волосы, ни капли сажи, ни единого синяка. На лице застыло благостное выражение эльфа, который искренне надеялся по-тихому выпить чашку чая с ромашкой, взять печенье и испариться из этой реальности обратно на страницы древних хроник. — Доброе утро всем… — осторожно произнес он, бочком пробираясь к свободному стулу на дальнем конце стола. — Я… ничего не пропустил? — Ты пропустил всё! — с победным кличем отрезала Салли, хлопнув ладонью по столу так, что чашка Драко подпрыгнула. — Но сейчас мы это исправим. Садись, Лират. Нам нужно серьезно поговорить. Лират замер с протянутой к чайнику рукой. Улыбка на его лице начала медленно осыпаться штукатуркой. — О… о чем именно? — О твоем воскрешении, радость моя, — Салли подалась вперед, ее глаза сузились до двух прицелов святой кары. — О том, как Сильвана достала тебя из Сумеречных Земель. Я всю ночь сопоставляла слухи. Темные глубины Утробы. Лично Тюремщик душ. Скованные цепями титаны смерти… И посреди этого кошмара… — Салли прищурилась, вкрадчиво понизив голос, — …некий тайный, мистический суп. Лират поперхнулся воздухом и зашелся сухим, паническим кашлем. — К-кто… откуда… кто тебе сказал про суп?! — Инквизиция знает всё, мальчик, — победно ухмыльнулась Салли, хрустя очередной порцией попкорна. — У меня развит слух на абсурд. Итак. Утроба. Тюремщик. И суп. Начинай исповедь. Подробно. С самого начала! Лират судорожно огляделся в поисках путей к отступлению, но окно было слишком далеко, а за спиной Салли уже вырисовывались новые действующие лица трагедии. В столовую величаво вошли старшие сестры. Аллерия и Вериса Ветрокрылые двигались с синхронным семейным величием. Доспехи начищены, волосы заплетены с безупречной симметрией, подбородки вздернуты на высоту, предписанную правилами Высшего Совета Луносвета. Единственное, что выдавало пережитую ночь — легкие тени под глазами и выражение лиц, кричавшее: «Если кто-нибудь уронит здесь хоть одну чашку, мы начнем орбитальную бомбардировку стрелами». — Какое оживленное утро, — холодно произнесла Аллерия, грациозно опускаясь на стул возле брата. — О чем этот допрос? — Мы обсуждаем спасательную операцию века, дорогая! — пропела Салли, ничуть не смутившись ледяного тона следопыта Бездны. — И судя по нервному тику твоего брата, у нас намечается несколько нестыковок в официальной версии. Аллерия и Вериса синхронно переглянулись. В их глазах вспыхнул тот особый, чисто сестринский огонек взаимной конкуренции, замешанный на вековой привычке перетягивать одеяло на себя. — Это… сакральная, глубоко личная история, — с нажимом произнесла Вериса, складывая руки на груди. — Там переплелись великая скорбь, долг крови и непостижимая магия предков. Смертным умам сложно это осознать. — Ой, не делай из меня дуру, Вериса, у меня ведро попкорна и целый день впереди, — отмахнулась Вайтмейн. — Начинайте с драмы. И в этот момент в столовой резко упала температура. Воздух стал сухим и колючим, как перед грозой. Тени по углам зала метнулись в стороны, пламя в камине виновато притухло, а эльфийские мыши под столом с писком попрятались в щели паркета. На пороге возникла она. Сильвана Ветрокрылая. Королева-банши. Бывший Вождь Орды. Кошмар живых и головная боль мертвых. Она выглядела… монументально невыспавшейся. Ее легендарный плащ цвета воронова крыла был небрежно наброшен на одно плечо, в платиновых волосах запуталась шальная еловая иголка, а под опаловыми глазами залегли такие круги, будто она лично вручную перетаскивала погребальные камни Подгорода. От нее отчетливо пахло озоном, горелыми портьерами и… перечной мятой. Она медленно, чеканя каждый шаг тяжелыми сапогами, прошла к изголовью стола и тяжело опустилась в высокое кресло. — Доброе утро… — проскрипела Сильвана голосом, способным расколоть айсберг. — Я искренне уповаю на то, что остаток ночи все присутствующие провели… в тишине. — О, ваше величество, ночь была просто усладой для ушей! — с ядовитым восторгом отозвалась Салли, подвигая попкорн ближе. — Особенно тот трогательный момент около пяти утра, когда вы с Невиллом Лонгботтомом тушили его зачарованную герань, а потом он стоял под твоим балконом и орал серенаду! Напомни мне эти чарующие стихи? «Я верю в любовь! Просто послушай ритм моего сердца, Сильви, у нас есть шанс всё исправить!..» Ну и как? Сердце послушала? Исправили? Сильвана медленно, с убийственной грацией повернула голову. Ее глаза полыхнули багровым огнем Преисподней. Если бы взглядом можно было расщеплять материю на субатомные частицы, от Салли Вайтмейн осталась бы только горстка пепла и ее дурацкий головной убор. Салли, однако, даже бровью не повела — лишь невинно захрустела кукурузой прямо под прицелом бывшей нежити. — Итак, — невозмутимо продолжила инквизитор, закинув ногу на колено. — Мы как раз подошли к кульминации утра. Семейство Ветрокрылых готовится раскрыть тайну: как именно ты вырвала Лирата из пасти Тюремщика душ? Поведай нам правду, о темная госпожа. Пальцы Сильваны в латных перчатках с тихим скрежетом впились в полированные подлокотники кресла. — Это дело касается исключительно Дома Ветрокрылых, — отчеканила она ледяным тоном, не сулящим ничего хорошего. — Тебя, жрица, это не касается ни в малейшей степени. — Брось, Сильви! Мы же теперь одна большая, счастливая, функционально покалеченная семья! — просияла Салли. — Мы вчера плечом к плечу тушили два пожара и один потоп! Это роднит сильнее клятв крови! — Ты устроила пожар в восточном флигеле, — напомнила Сильвана. — Мы с мистером Лонгботтомом ликвидировали последствия. — Маленький локальный инцидент! — отмахнулась Салли. — Не уходи от темы. Давай историю. Общественность жаждет правды. Героизм? Жертва? Эпическая битва на краю бездны? Сильвана глубоко, тяжело вздохнула. Казалось, за этот вздох она мысленно казнила через повешение как минимум четверых присутствующих. Она скрестила руки на груди, откинулась на спинку кресла и с видом чиновника, зачитывающего смертный приговор скуке, произнесла: — Я открыла проход. Вошла в Утробу. Нашла Лирата. Вытащила его за шкирку. Вернулась обратно. Всё. Конец доклада. В столовой повисла звенящая тишина. Салли медленно опустила руку с попкорном: — …И это всё? — Это исчерпывающий отчет, — сухо подтвердила Королева-банши. — Ты издеваешься?! — взвилась Салли, всплеснув руками. — Это не история! Это сухой протокол вскрытия! Это оглавление для методички! Где драма?! Где превозмогание?! Это же Утроба! Там миллиарды замученных душ, лава из страданий и этот Тюремщик с дырой в груди! Ты не могла просто взять, зайти в ад, забрать брата и выйти, как из бакалейной лавки! Сильвана смерила ее безжалостным взглядом: — Могла. И вышла. — Она бесстыдно лжет, — внезапно разрезал воздух звонкий, звенящий сталью голос Аллерии. Старшая сестра медленно поднялась со своего места, ее глаза сияли первозданной фиолетовой энергией Бездны, а на лице читался фанатичный восторг истинного поэта-сказителя. — Она лжет, потому что боится показаться уязвимой! — провозгласила Аллерия, картинно взмахнув расшитым рукавом. — Но я видела правду сквозь ткань мироздания! Это не было «просто»! Это была величайшая сага нашей эпохи!.. В столовой сам собой приглушился свет. Аллерия Ветрокрылая, явно не чуждая сценическому драматизму, слегка высвободила эманации Бездны — чисто ради кинематографичного контрового освещения. Тени за ее спиной сгустились, создавая идеальный фон для трагической саги. — Я видела это сквозь разлом измерений! — зазвучал ее голос, глубокий, вибрирующий и поставленный так, словно она вещала перед стотысячной армией Альянса. — Я видела, как Сильвана шагнула в Бездну Утробы. Место, где сама концепция надежды разлагается в прах! Воздух там тяжел, как расплавленный свинец, каждый вздох — словно глоток жидкого пламени скверны, а под ногами стонут перемолотые кости забытых цивилизаций! Салли Вайтмейн замерла с открытым ртом, прижав к груди пригоршню попкорна. Гарри с перекошенными очками подался вперед, явно узнавая знакомые нотки пафосных речей Волдеморта, только на максималках. — И в эту непроглядную, вечную ночь шла она, — Аллерия повела тонкой рукой, рисуя в воздухе трагические дуги. — Шла одна. Без страха. Без сомнений. Неся груз грехов целого мира, но движимая лишь одной путеводной звездой — сестринской скорбью! Лабиринты отчаяния смыкались вокруг нее, тени скреблись о ее доспехи, но поступь ее была тверда! И тогда… — Аллерия сделала мхатовскую паузу, от которой даже Рон перестал пускать пузыри в скатерть, — …из самого чрева преисподней поднялся Он. Сам Тюремщик душ! Зоваал! — О, Свет Всемилостивый, только не это… — простонала Сильвана. Ныне, когда обе половины ее души наконец соединились, она с ужасом осознала, что способность чувствовать возвращает еще и способность испытывать дикий, всепоглощающий испанский стыд за родственников. Она медленно сползла по спинке кресла, закрыв лицо обеими руками. — Он возвышался над ней, как оскверненная гора! — не унималась Аллерия, сверкая глазами. — Из дыры в его груди веяло абсолютным небытием! Он прогрохотал: «Ты не заберешь его, грешница! Эта душа закована в мои вечные цепи, он принадлежит моей вечности!» И что же сделала Сильвана?! Она вскинула лук, гордо подняла прекрасное, измученное лицо и бросила ему в лицо: «Попробуй. Останови. Меня»! — Аллерия, заткнись, умоляю, — глухо донеслось из-под ладоней Сильваны. — Моя душа восстановилась не для того, чтобы терпеть эту графоманию… — И они сошлись в сече! — Аллерия с грохотом опустила изящный кулак на стол, расплескав чай Малфоя. — Три дня и три ночи звенела сталь о первозданную тьму! Небо Утробы раскалывалось от воплей банши и ударов титана! Истекая кровью, Сильвана повергла стражей, спустилась в самый бездонный колодец мучений, вырвала Лирата из пасти забвения и на руках вынесла его к свету! Ее доспех был изрублен, ее стрелы иссякли, но она улыбнулась сквозь слезы и прошептала: «Я обещала. Брат мой свободен»! Гробовая тишина накрыла столовую, словно мокрый ковер. Гермиона часто заморгала, пытаясь уложить хронометраж битвы в известные законы пространственно-временного континуума. Драко застыл с чашкой у губ, забыв отпить. Гарри выронил ложку, которая с жалобным звяканьем упала на тарелку. Салли медленно, благоговейно прожевала попкорн. — Это… — выдохнула инквизитор, и в ее глазах блеснули неподдельные слезы фанатичного восторга. — Это самое эпичное дерьмо, которое я слышала в своей жизни! Это же Шекспир! Это оратория! Это готовый витраж для главного собора!.. — Это бред воспаленного воображения, — оборвала ее Сильвана, наконец оторвав пылающее лицо от рук. В ее глазах смешались смертная усталость и желание кого-нибудь аннигилировать. — Аллерия, ты не видела никакой битвы. Ты не видела Зоваала. Ты сидела в Орибосе, надувшись, как индюк, и пила нектар с местными призраками. А когда я открыла портал, ты даже не повернулась, потому что мы были в ссоре! — Я… — Аллерия запнулась, ее царственная осанка дала трещину. — Я включила поэтическое допущение! В истории должен быть нерв! Масштаб! — В истории должна быть правда, а не твои дешевые любовные романы с вокзала Штормграда! — огрызнулась Сильвана. — Это семейная традиция, Сильви! — вмешалась Вериса, с ехидным видом накручивая локон на палец. — Мы всегда приукрашиваем. Ты же не станешь отрицать, что по пути застрелила трех гигантских демонов смерти одной стрелой с закрытыми глазами? — Там не было никаких демонов! — зарычала Сильвана, уже хватаясь за виски. — Там вообще никого не было в том секторе, кроме пары заблудившихся скелетов! — Были! — упрямо заявила Вериса. — Лират сам мне это подтвердил! — Я такого не говорил! — взвизгнул Лират, окончательно вжимаясь в спинку стула под шквальным перекрестным огнем трех сестер. — Ты сказал это взглядом, братишка, — парировала Вериса с обезоруживающей улыбкой. — В твоих глазах стоял немой крик: «Она сразила трех демонов, и они лопнули, как перезрелые сливы!» — Я ничего не говорил про сливы! — несчастный эльф был уже пунцовым, как помидор. — Я вообще ничего не соображал! Я торчал на дне какой-то ямы, там пахло тухлыми яйцами, мне было холодно, а потом приперлась Сильвана, пнула меня по сапогу и сказала… Лират осекся. Его рот захлопнулся со звуком мышеловки. Салли Вайтмейн среагировала мгновенно — инстинкт инквизитора сработал быстрее мысли. Она коршуном подалась через стол, сметая на пол пару тарелок, и нависла прямо над Лиратом. Золотой крест на ее шее угрожающе качнулся. — Что она сказала, Лират? — прошипела Салли, буравя его безумным взглядом. — Что именно сказала великая воительница, явившаяся спасти тебя из пучин вечного мрака?! «Держись, кровь от крови моей»?! «Свет дарует нам избавление»?! ЧТО?! Лират в панике посмотрел на Сильвану. Сильвана посмотрела на Лирата взглядом, полным мольбы, ярости и обещания мучительной расправы. На ее щеках — невероятное зрелище для бывшей нежити — проступил отчетливый, пламенеющий румянец. — Сильви, прости, но я больше не могу, они меня разорвут… — пискнул Лират, зажмурился и выпалил на одном дыхании: — Она схватила меня за воротник, встряхнула и заорала: «А ну пошёл домой, супчик жрать! Там Аллерия великий суп наварила, так что быстро дуй, пока не остыл!» Тишина, рухнувшая на столовую, была столь абсолютной, что стало слышно, как в камине с тихим шорохом осыпается пепел. Гарри замер с открытым ртом. Рон медленно, со скрипом поднял голову от стола, забыв про капающую с носа тину. Драко опустил чашку обратно на блюдце с такой ювелирной осторожностью, будто она могла сдетонировать. Гермиона наморщила лоб, ее косы-рога слегка дрогнули, пока ее блестящий мозг пытался сопоставить космологию Темных Земель, спасение потерянной души и… горячее первое блюдо. А потом Салли Вайтмейн сломалась. Сначала раздался странный, сдавленный хрип, похожий на свист закипающего чайника. Затем ее плечи затряслись. И наконец столовую разорвал такой оглушительный, безудержный, истерический хохот, от которого зазвенели хрустальные подвески на люстре. Верховный Инквизитор откинулась на спинку стула, колотя кулаками по столу. Королевская фарфоровая чаша не выдержала вибрации, накренилась и с грохотом перевернулась, щедро осыпая свежим попкорном колени Гарри, мантию Гермионы и сползающего под стол Лирата. Салли было плевать. Она визжала, всхлипывала и вытирала текущую тушь. — О, СВЕТ! — задыхаясь, вопила она между приступами гомерического ржача. — О, БЕЗДНА И ТИТАНЫ! «ПОШЕЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ»?! Это… это… Я не могу дышать! Спасите! — Это было ситуативно оправданно! — вскинулась Сильвана, пылая ушами до самых кончиков. — СУПЧИК! — заливалась Салли, сползая под стол вслед за попкорном. — Не «я люблю тебя, братишка»! Не «мы вернем нашу былую славу»! СУПЧИК, БЛИН, ЖРАТЬ! Женщина, ты спалила Тельдрассил, разорвала шлем Господства, перекроила загробный мир, пришла за братом… и взяла его на понт домашней жратвой?! — Я не варила никакого супа! — возмущенно подала голос Аллерия, скрестив руки и с глубокой личной обидой глядя на сестру. — Я тысячу лет провела в Аргусе, ведя войну против Легиона! Мое кулинарное искусство ограничено армейскими пайками! С чего ты вообще взяла, что я способна сварить «великий суп»?! — Это была фигура речи! — в отчаянии отбивалась Сильвана, яростно жестикулируя. — Тактическая дезинформация! Шок-терапия для вывода субъекта из состояния кататонического ступора! Ему нужен был сильный триггер из мирной жизни! Что я, по-твоему, должна была сказать?! «Вставай, Лират, тебя ждут политические интриги и дефицит анимы»?! Он бы там и остался гнить назло мне! А суп… суп понятен каждому! — И это сработало! — радостно вставил Лират, выныривая из-под стола с прилипшей к носу кукурузинкой. — Клянусь, я сидел там кучу лет, в голове была только пустота и серый пепел. И тут врывается Сильвана, орет про суп Аллерии… И у меня в голове прямо молния ударила: «Господи, если Аллерия взялась за готовку, замок сгорит к едрене фене, надо срочно спасать запасы!» И я побежал! — Предатель, — холодно процедила Аллерия, испепеляя брата взглядом Бездны. — Зато живой! — радостно парировал Лират. Салли тем временем кое-как вскарабкалась обратно на стул, утирая слезы рукавом мантии и судорожно икая: — Ой, не могу… Мой пресс… Мои легкие… Лират, ты гений. Сильвана, ты мой кумир. Я лично закажу гимн для Алого Ордена с этими словами. «И воззвала она во тьме: пошел домой, супчик жрать!» Это войдет в анналы истории! — Если это войдет хоть в какие-нибудь анналы, — зловеще прошипела Сильвана, нащупывая под столом кинжал, — я лично прослежу, чтобы автор гимна отправился тестировать меню в Утробу. Своим ходом. — Ладно-ладно, суповой триумф засчитан, — хихикая и фыркая, отмахнулась Салли. — Но вы же понимаете, что мы упустили самое главное? Все присутствующие снова повернулись к ней. — Какое еще «главное»? — подозрительно прищурился Гарри, стряхивая с колен попкорн. Вериса коварно улыбнулась: — Утюг. Она забыла про летающий утюг. — Если начистоту, — подал хриплый голос Лират, нервно косясь на старших сестер, — Утроба вообще была курортом по сравнению с тем, что началось, когда Сильвана вышвырнула меня из портала прямо на порог родного замка. Все за столом притихли. Даже Рон перестал отскребать половником тину со штанины. — Представьте картину, — Лират передернул плечами, словно его снова окатило ледяной водой. — Я вываливаюсь на эльфийский ковер. Весь в саже, копоти и экзистенциальном шоке. Поднимаю глаза. Передо мной стоят Аллерия и Вериса. Обе на взводе, обе бдят двадцать четыре часа в сутки, у обеих нервы натянуты, как тетива их луков. Мужей нет, семьи разбросаны по эпохам и измерениям, кругом враги, шпионы, Бездна и скверна… И тут посреди гостиной материализуется их мертвый младший брат, которого похоронили тысячу лет назад! — Я едва не вогнала тебе стрелу Бездны между глаз, — с легкой ностальгической улыбкой подтвердила Аллерия. — Чисто на рефлексах. — А я на всякий случай швырнула в тебя заклинанием заморозки и фамильным подсвечником, — ласково добавила Вериса. — Вот именно! — Лират всплеснул руками. — И когда до них наконец дошло, что я — это я, а не галлюцинация Древних Богов… У Аллерии случился сбой матриархальной программы. Она зарыдала, побежала на кухню и — клянусь Колодцем! — реально попыталась что-то сварить! На радостях! Салли Вайтмейн аж подпрыгнула на стуле, рассыпая остатки попкорна: — О, великий Свет! Так суп РЕАЛЬНО БЫЛ?! — Это нельзя было называть супом в цивилизованном обществе, — передернулся Лират. — В кастрюлю полетело всё: сырые коренья, какие-то сушеные грибы из Аргуса, половина запасов маны и две слезы истинного раскаяния. Когда это варево закипело, оно начало светиться фиолетовым и шептать на языке темных жрецов: «О, великий суп наварили… О, шикарный суп наварили… Пожри нас, и мы откроем тебе тайны космоса…» Я смотрел в эту булькающую бездну и искренне мечтал вернуться обратно в яму к Зоваалу. Там хотя бы кормили просто сырой эктоплазмой! — Я старалась! — вздернула подбородок оскорбленная Аллерия, хотя кончики ее длинных ушей предательски порозовели. — Это было блюдо, полное сестринской заботы! И питательных веществ! — Оно прожгло дно чугунного казана, сестренка, — невозмутимо парировала Вериса. — Мы потом этим «великим супом» травили термитов в подвалах Луносвета. Термиты мутировали и ушли служить в Пылающий Легион. Но мы отвлеклись от главного! Хватит кулинарных кошмаров. Салли, ты же хотела знать про артефакт? Инквизитор мгновенно подобралась, ее глаза снова хищно сверкнули: — Да! Утюг. Сильвана, ты утверждаешь, что посреди ада, где плачут грешники и куются цепи вечных мук… висел бытовой прибор?! Все взгляды снова скрестились на Сильване. Бывший Вождь Орды медленно потерла переносицу. Теперь, когда ее душа была исцелена и собрана воедино, груз прожитых тысячелетий давил особенно сильно, но этот конкретный эпизод, казалось, нанес ее рассудку куда больший урон, чем предательство Тюремщика. — Да, — глухо отозвалась Сильвана, глядя в пространство перед собой невидящим взором. — Я шла по гиблым топям Стигии. Кругом — реки из расплавленных душ, вопли проклятых, стоны вечной агонии. Пафос космического масштаба. Архитектура боли, монолиты отчаяния… И посреди этого инфернального величия, на высоте двух метров над землей, завис… предмет. — Опиши его! — потребовала Гермиона, уже машинально вытаскивая из складок мантии перо и пергамент. — Треугольный. Смертоносного вида, — мерным, гипнотическим голосом вещала Королева-банши. — Отлит из тяжелого, тусклого металла. Сверху — странная изогнутая рукоять, явно рассчитанная на ладонь демона средних габаритов. А снизу… идеально плоская, зеркальная подошва с маленькими круглыми соплами. И он пульсировал. Из этих сопел с шипением вырывался белый пар, рассекая тьму Утробы! Гарри и Гермиона переглянулись. В глазах обоих читалось фундаментальное крушение веры в законы мироздания. — Модель «Тефаль»… — потрясенно прошептал Гарри. — Или «Филипс» с функцией вертикального отпаривания. Мерлин великий… — Я три часа кружила вокруг него с натянутым луком, — продолжала Сильвана, и в ее голосе прорезались нотки истерической обиды. — Я проверяла его всеми известными чарами отрекшихся! Я думала, это секретное супероружие титанов Пантеона Смерти! Ловушка Зоваала, способная распылить мою сущность на кварки! Но он просто… висел. И излучал ауру абсолютного, непоколебимого домашнего уюта. Она обвела взглядом замерших слушателей и заговорила тише, почти доверительно: — Знаете… В тот момент что-то во мне щелкнуло. Я стояла в самом страшном месте мироздания. Моя жизнь была разрушена. Мой народ страдал. Мир висел на волоске. И этот парящий кусок железа словно говорил мне: «Сильвана, всё твое великое предназначение — полная ерунда. Тысячелетние войны, господство, месть — всё тлен. Главное — чтобы стрелки на брюках были идеально ровными». Сильвана горько усмехнулась уголком губ: — Утюг стал для меня символом. Символом того, что на самом дне экзистенциального ужаса Вселенная всегда прячет какую-то нелепую, абсурдную шутку. И только это помогло мне не сойти с ума окончательно. Тишина в столовой стала почти благоговейной. Драко Малфой медленно провел рукой по своей идеально отглаженной, хрустящей манcompound-рубашке: — Я всегда знал, что магия безупречных складок способна исцелять души. Чистокровные волшебники веками держали эту истину в тайне. — Так! — Салли Вайтмейн решительно вскочила на ноги, пнув перевернутую миску из-под попкорна. Ее мантия взметнулась алым парусом. — Это судьба! Это божественное провидение! Мы не можем оставить столь могущественный артефакт гнить в преисподней! Магловский прибор, пробивший ткань реальности от Хогвартса до Азерота и загробного мира! Мы обязаны его спасти! Гарри схватился за голову: — Салли, ты в своем уме?! Ты предлагаешь штурмовать загробный мир ради дурацкого утюга?! — Не ради утюга, Поттер, а ради ПРИКЛЮЧЕНИЯ! — ее глаза полыхали безумным фанатизмом. — И потом, подумай о престиже! Мы вернемся с трофеем! Мы освятим его! Мы будем гладить им церемониальные облачения Алого Ордена! Сильвана, ты ведешь нас! Ты помнишь координаты той стигийской лужи! — Я не пойду в Утробу ради бытовой техники, — отрезала Сильвана. — У меня только-только перестали болеть фантомные раны от цепей Господства! — Ты пойдешь, — Салли коварно прищурилась. — Потому что тебе самой интересно, как он туда попал. Признай, Королева. Эта загадка жжет твой холодный мозг сильнее святой магии! Сильвана сжала губы в тонкую линию. Ее рубиново-синие глаза метнулись к потолку. Она боролась с собой ровно пять секунд. — …Ладно, — сквозь зубы процедила она. — Но если мы погибнем, я лично заставлю ваши души жрать тот суп Аллерии целую вечность. — Заметано! — просияла Салли и повернулась к остальным. — Кто в отряде самоубийц? Невилл? Из-под стола в дальнем углу несмело высунулся Невилл Лонгботтом, держа в руках обгоревший цветочный горшок. Он робко взглянул на Сильвану, густо покраснел, вспомнив утреннюю серенаду, и пробормотал: — Если там есть редкие стигийские мхи… то я за. И… я прикрою фланг. — Отлично! Рон? Валира? Рон, всё еще зеленый и липкий, с тоской посмотрел на свой верный половник. Валира Сангвинар хищно оскалилась, положив пальцы на эфесы кинжалов: — Охота на древний артефакт в компании кучки безумцев? Запишите нас. Уизли как раз нужно проветриться, а то от него воняет тыквой на три мили вокруг. — Драко? Грейнджер? Гермиона уже яростно строчила план экспедиции на пергаменте: — С академической точки зрения пространственный прокол такой мощности требует немедленного документирования! Мы обязаны идти! — Я иду исключительно ради того, чтобы проконтролировать сохранность этого шедевра инженерной мысли, — холодно бросил Драко, одергивая манжеты. — Вы, дикари, наверняка попытаетесь использовать его вместо боевого молота. — Эй! — возмутился Рон, снова вскидывая половник. — Я в прошлый раз действовал строго по инструкции! Это Малфой устроил пожар в библиотеке! — Это был тонкий эксперимент по смешению зелий высшего порядка! — Ты подпалил стеллаж шестнадцатого века, аристократ недоделанный! — МОЛЧАТЬ! — рявкнула Салли, и над ее ладонями вспыхнули карающие золотые искры. — Никаких склок внутри священного похода! Мы выступаем завтра на рассвете! Цель: Сумеречные Земли! Миссия: операция «Горячий Пар»! Сильвана тяжело уронила подбородок на сцепленные пальцы и протяжно выдохнула: — Боги, за что мне это… Я всего лишь хотела спасти брата… И ровно в эту секунду дубовые двери столовой с грохотом распахнулись, ударившись о стены. В зал, задыхаясь, влетела верховная жрица Элуны — Тиранда Шелест Ветра. Ее боевой наряд был перекошен, совиные перья на наплечниках взъерошены, а серебристые глаза расширены до предела. — Сильвана! — крикнула она, сжимая в руке лук. — Тревога! В королевском саду, прямо посреди клумбы с лунноцветами… открылся нестабильный межпространственный портал! Он возник из ниоткуда! Все подскочили со своих мест, хватаясь за палочки, луки и кинжалы. Рон рефлекторно выставил вперед половник. — Демоны Пылающего Легиона?! — вскинулась Аллерия, вокруг ее пальцев закружилась темная воронка Бездны. — Хуже! — выдохнула Тиранда, и на ее благородном лице отразился неподдельный ментальный коллапс. — Оттуда вывалился… гоблин. Зеленый. В обгорелом защитном комбинезоне. И в руках у него… Она замолчала, словно ее святые уста отказывались произносить это святотатство. — Что у него в руках, Тиранда?! — хором заорали Гарри и Салли. Жрица медленно перевела безумный взгляд на Сильвану: — Тот самый летающий утюг. В столовой на секунду воцарилась немая сцена, достойная кисти безумного баталиста. — Погодите, — внезапно прищурилась Салли Вайтмейн, переводя подозрительный взгляд с бледного Лирата на каменные лица Аллерии и Верисы. — Я чувствую… всем своим инквизиторским нутром чую: после возвращения из Утробы между вами тремя произошло что-то еще! Одним супом вы не отделались! Вы точно прожгли дыру в мироздании в тот день, пытаясь приготовить шаурму! Я знаю это! Но пока не могу доказать! Лират, Аллерия и Вериса синхронно вздрогнули и обменялись настолько паническими, виноватыми взглядами, что даже слепой сквиб заподозрил бы неладное. — Не развивай эту тему, женщина, — ледяным тоном предупредила Аллерия, сжав лук так, что побелели костяшки пальцев. — Ради сохранения ткани мироздания. — Там не было ничего криминального! — нервно пискнул Лират. — Ну… почти! Если не считать попытки ритуального изгнания фамильной скалкой… — Нафиг скалку! У нас гоблинский прорыв в саду! — рявкнул Гарри, уже срываясь с места с палочкой наголо. — За мной! Вся компания — волшебники, эльфы, инквизитор и полуживой Рон — лавиной выкатилась из столовой, сметая на ходу антикварные ширмы и распугивая эльфийских павлинов. Королевский сад Ветрокрылых, еще вчера бывший эталоном утонченного ландшафтного дизайна, сегодня уверенно держал курс на статус зоны отчуждения. Посреди реликтовой клумбы с редчайшими серебристыми лунноцветами зияла рваная, плюющаяся фиолетовыми искрами дыра в пространстве. Земля вокруг обуглилась, а мраморный фонтан с купидонами уныло пускал пар. На коленях посреди развороченной клумбы сидел гоблин. На нем был закопченный асбестовый комбинезон, сварочные очки, сдвинутые на перекошенный зеленый нос, и выражение абсолютного, беспросветного ужаса на заостренной морде. В руках гоблин сжимал длинные кузнечные клещи. А в клещах… В клещах мерно, плавно покачивался в воздухе он. Артефакт. Маггловский электрический утюг с зеркальной подошвой из тефлона, эргономичной синей ручкой и гордой, слегка оплавленной надписью «Tefal: без складок даже в Бездне». Прибор не просто висел над землей — он фонил одновременно сырой стигийской магией Утробы, концентрированным перечным зельем и чистейшим напряжением в двести двадцать вольт. Из сопел на подошве ритмично, словно азбука Морзе, с шипением вырывались клубы ядреного пара с ароматом лавандового кондиционера для белья. — Стоять! Всем стоять, во имя Картеля Трюмных Вод! — истошно взвизгнул гоблин, едва завидев приближающуюся толпу во всеоружии. — Не подходите! Я ничего не крал! Ну, то есть крал, но не у вас! Я просто искал цветмет по скидке на свалках Орибоса! Думал — редкий сплав, титановое литье, загоню механогномам за сотню золотых! А эта штуковина привязалась ко мне, пробила портал на автопилоте и отказывается выключаться! — О Свет, он прекрасен… — благоговейно выдохнула Салли, завороженно глядя на хромированный носик прибора. — Настоящая святыня… — Осторожно! — завопил гоблин, трясясь всем телом. — Оно живое! У него нет тумблера «выкл»! И оно… оно только что заговорило! — Не говори чепухи, смертный, — Сильвана величественно шагнула вперед, ее глаза полыхнули холодным пламенем. — Это просто неодушевленный кусок железа, случайно впитавший остаточную эманацию разлома… Словно услышав голос Королевы-банши, утюг в клещах гоблина внезапно дернулся. Его зеркальная подошва вспыхнула багровым, инфернальным светом. Вокруг корпуса закружился вихрь из черного тумана, душ грешников и легких мыльных пузырей. Из глубины металлического корпуса раздался утробный, механический скрежет, перешедший в громкое бульканье закипающего котла. А затем из паровых сопел вырвался оглушительный, потусторонний бас — искаженный помехами, но безошибочно узнаваемый, усиленный эхом тысячи замученных в Утробе душ: — ВНИМАНИЕ. ТЕМПЕРАТУРА ПОДОШВЫ: КРИТИЧЕСКАЯ. РЕЖИМ ОТПАРИВАНИЯ: ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЙ. А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ! ПОВТОРЯЮ: СУПЧИК ЖРАТЬ! ВЕЛИКИЙ СУП НАВАРИЛИ, ОСТЫНЕТ ЖЕ, ИДИОТ!.. Эхо прогрохотало над башнями Кель’Таласа, спугнув стаю дракондоров на дальнем конце королевства. Утюг выпустил мощный столб пара в форме идеального тыквенного пирога и с тихим щелчком перешел в режим ожидания, уютно замигав зеленой лампочкой готовности. Тишина, накрывшая сад, была столь глубокой, что треск лопнувшей клумбы прозвучал как выстрел из мортиры. Тиранда медленно прижала ладонь к лицу, беззвучно шевеля губами в молитве Элуне о скорейшем конце света. Драко Малфой оценил идеальную полировку металла и сдержанно кивнул: — Три тысячи галлеонов на черном рынке. Не меньше. Рон Уизли, все еще похожий на болотное чудовище, медленно и торжественно поднял свой чугунный половник к виску, отдавая артефакту воинское приветствие. Гермиона уронила пергамент в клумбу: — Это… это нарушает все три закона трансфигурации Гэмпа и квантовую механику заодно… А потом плотину прорвало окончательно. Салли Вайтмейн рухнула прямо на колени посреди растоптанных лунноцветов. Ее митра съехала на затылок, руки молотили по обугленной траве, а визг и хохот, вырывавшиеся из ее груди, больше напоминали брачный зов разъяренной мантикоры. — ОН ГОВОРИТ ЕЕ ГОЛОСОМ! — задыхаясь, рыдала инквизитор, размазывая тушь по щекам. — ОН ЗАПОМНИЛ! ОН СТАЛ РЕТРАНСЛЯТОРОМ ВЕЛИКОГО СУПА! СИЛЬВАНА, ТВОЙ БОЕВОЙ КЛИЧ ЗАПИСАН В ПАМЯТЬ БЫТОВОЙ ТЕХНИКИ НА ВЕКА! Сильвана стояла посреди сада. Ветер трепал ее темный плащ. Она смотрела на сияющий магловский утюг, на рыдающую от смеха жрицу Алого Ордена, на зеленого Рона с половником, на замерших сестер, которые всё еще прятали глаза, и на несчастного гоблина, молящего о пощаде. Ее цельная, исцеленная, познавшая тысячу скорбей душа сделала глубокий вдох… и внезапно капитулировала. Уголки губ бывшей владычицы отрекшихся дрогнули. А затем Сильвана Ветрокрылая запрокинула голову к утреннему небу Кель’Таласа и тихо, но искренне, впервые за много лет, рассмеялась. — Ну что ж, — произнесла она, вытирая непрошеную слезинку из рубинового глаза. — По крайней мере, нам больше не нужно тащиться в Утробу. Приключение само пришло к нам в огород. Лират? — Да, Сильви? — робко отозвался брат. — Неси тарелки, — с недоброй усмешкой распорядилась Королева. — Кажется, наш новый гость из портала как раз проголодался. А у Аллерии остался нереализованный кулинарный потенциал. Гоблин судорожно сглотнул, глядя на приближающихся эльфов, и попытался закопаться обратно в воронку. Утро в Азероте только начиналось.