Глава 22. Операция "Горячий пар"

Первым признаки высшей нервной деятельности проявил гоблин. Исключительно в силу врожденного видового иммунитета к возвышенному бреду. Пока эльфы переваривали крушение тысячелетнего достоинства, инквизитор рыдала в клумбе, а волшебники пытались натянуть законы физики на бытовой прибор, зеленокожий мыслил исключительно базовыми категориями: «меня сейчас распылят на атомы» и «как на этом заработать до того, как меня распылят». — Ладно! Всё! Сдаюсь! Пардон! Капитуляция по всем фронтам! — истошно заверещал он, бросая кузнечные клещи и вскидывая обе руки так высоко, будто надеялся дотянуться до спасительного дирижабля. — Я чист перед законом! Ну, почти! Я всё выложу! Только уберите от меня эту… эту хромированную пакость! Утюг, сиротливо оставшийся парить в полуметре над растоптанными луноцветами, словно в ответ на оскорбление издал томное, мечтательное «Бульк» и с шипением выпустил аккуратное полупрозрачное облачко пара с нежным, удушающим ароматом альпийской лаванды. Салли Вайтмейн, всё еще сидя на коленях посреди развороченной земли, вытерла рукавом сопли и размазанную тушь. В ее глазах, еще секунду назад слезившихся от дикого ржача, мгновенно вспыхнул сухой, безжалостный огонь заплечных дел мастера. — Подсудимый, встать на колени перед лицом правосудия, — отчеканила она ледяным тоном, от которого у Рона за спиной фантомно зачесались ребра. — Имя. Прописка. Цель вторжения на суверенную территорию Кель’Таласа. И, во имя Света и всего чистого постельного белья, быстро объясни: с какого перепугу эта маггловская железка цитирует нашу Королеву голосом могильного диктора?! Гоблин судорожно сглотнул, его внушительный кадык совершил панический прыжок вверх-вниз. — Шмыг! — выпалил он, прижимая ладонь к обгоревшему комбинезону. — Шмыг Пружинкранк! Независимый эксперт по оценке неликвидного антиквариата, лицензированный утилизатор третьего разряда! Лицензия настоящая! Ну, была. Вчера. Пока ее не сожрала стигийская гончая… Но печать гоблинского нотариуса там была золотая, клянусь мамой! — Ближе к телу, Шмыг, пока я не освятила твою макушку, — ласково предупредила Салли. — Я инспектировал санитарное состояние свалки в Орибосе! — затараторил гоблин, а его круглые желтые глаза забегали с частотой крыльев колибри. — Ну знаете, этот высокий шпиль, где толпятся синие гуманоиды с синдромом вахтера? Они туда сбрасывают всё подряд: сломанные анимо-проводы, отработанные титановые шестеренки, бракованные ключи от цепей Утробы… Нормальный бизнес, стопроцентная маржа! И вдруг на куче отходов я вижу — ОНО. Светится. Переливается. Подошва зеркальная — хоть прыщи дави! Я подумал: «Святые шестеренки Кабала, это же сплав платины с орихалком! Механогномы за такой полированный радиатор почку отдадут!» — И твои воровские клешни, естественно, потянулись к прекрасному, — с холодным презрением резюмировал Драко Малфой, скрестив руки. Впрочем, в глубине души он даже немного уважил такой безупречный, беспринципный материализм. — А что я должен был делать?! Мимо пройти?! — взвился Шмыг, картинно прижимая руки к груди. — Это оскорбление законов свободного рынка! Деньги валяются в грязи и плачут! — Что произошло при контакте? — строго перебила Гермиона, уже яростно выводя пером пометки на пергаменте прямо на спине у наклонившегося Гарри. — Какая возникла сигнатура заклинания? Шмыг мелко, противно задрожал, словно его снова ударило током: — Оно… оно проснулось! Я только пальцем дотронулся до регулятора режимов, а эта тварь ка-а-ак заурчит! Сначала женским металлическим басом: «ТЕМПЕРАТУРА ПОДОШВЫ: ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ГРАДУСА. ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ МЯТЫЕ ТКАНИ». Я подумал: ладно, гномский автоответчик, бывает. Потом оно врубило вертикальный пар и прохрипело: «РЕЖИМ ОТПАРИВАНИЯ: ДУШЕРАЗДИРАЮЩИЙ». А потом… — гоблин всхлипнул, затравленно косясь на Сильвану, — …оно раздулось, раскалилось добела и как гаркнет на всю свалку: «А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ!» — у меня пассатижи из рук выпали, а местные призраки строем в портал сиганули! Сильвана стояла неподвижно. Ее пальцы в темных перчатках медленно, дюйм за дюймом, закрыли бледное лицо. Она не шевелилась. Лишь кончики длинных ушей дергались мелкой, яростной судорогой. — Оно впитало мой голос, — глухо проскрипела она в ладони. Звук был такой, будто терли гранит о базальт. — Оно висело в той расщелине… Оно резонировало. Оно… конспектировало. — О, ваше величество, оно законспектировало целый двухтомник! — с готовностью сдал артефакт Шмыг, смекнув, что смещение фокуса на Королеву продлевает ему жизнь. — Оно без умолку трещит! В дороге я чуть с ума не сошел! Иногда орет про суп. Иногда шипит про то, что какие-то «лунные цветы пора прополоть»… А иногда, — гоблин перешел на зловещий шепот, оглядываясь по сторонам, — делает замечания по форме одежды высшему командованию загробного мира! Драко мгновенно подобрался и нервным, отточенным движением поправил манжеты с серебряными змейками: — Надеюсь, этот кусок железа не смеет комментировать мой гардероб. У чистокровных магов дефекты кроя исключены генетически. — Да не про вас оно! — отмахнулся Шмыг. — Оно там какому-то «Зоваалу» кости перемывало! Выдало на чистом орочьем диалекте: «ЗОВААЛ, У ТЕБЯ СКЛАДКА НА ЛЕВОМ НАПЛЕЧНИКЕ. СРАМОТА. ИДИ ПОГЛАДЬ, ПОЗОРНИК, ТЫ ТЮРЕМЩИК ИЛИ ЧМО БОЛОТНОЕ?!» На поляне повисла такая тишина, что было слышно, как в животе у Рона переваривается тыквенный суррогат. Салли медленно, царственно поднялась с колен. Смахнула с мантии сухой лист. Поправила шляпу. Ее лицо выражало абсолютный, чистейший экстаз человека, чья жизнь только что обрела высший сакральный смысл. Она повернулась к Сильване. — Ты… — проникновенно, с дрожью в голосе вымолвила инквизитор, — …спустилась в логово абсолютного архидемона вселенной… повелителя вечной скорби… и предъявила ему за неглаженые наплечники? Сильвана медленно опустила руки. В ее глазах полыхал холодный огонь смертника, которому больше нечего терять. — Это была психологическая спецоперация! — ядовито процедила она, чеканя каждое слово. — Он веками выстраивал образ безупречного владыки небытия! Он давил авторитетом! А я нашла брешь в его броне! Он три минуты не мог связать двух слов, пытаясь рассмотреть свое плечо в отражении Стигии! Это дало мне фору во времени! — А еще оно выдало: «НЕ СУТУЛЬСЯ, ЛИРАТ, ТЫ ВЕТРОКРЫЛЫЙ, А НЕ КОРЮШКА СУШЕНАЯ»! — радостно подлил масла в огонь Шмыг, войдя в раж. — И еще: «АЛЛЕРИЯ, ЕСЛИ ТЫ СНОВА СВАРИШЬ ЭТУ ПОХЛЕБКУ, Я ЛИЧНО ВЫБРОШУ ТВОЙ ЛУК В СОЛНЕЧНЫЙ КОЛОДЕЦ»! И еще… — Заткнись, гоблин, — оборвала Сильвана с такой убийственной вибрацией в голосе, что трава под ногами Шмыга мгновенно покрылась инеем. — Или твой следующий контракт на утилизацию будет подписан лично с духами предков. Без права апелляции. Шмыг Пружинкранк даже не подумал заткнуться. Напротив — осознав, что смертная казнь на пару минут откладывается, а вокруг собрались платежеспособные аристократы с явными признаками душевного расстройства, гоблин включил режим агрессивной презентации на полную катушку. — Да если бы оно просто записывало, ваше клыкастое величество! — Шмыг вскочил на ноги, активно жестикулируя зелеными ручками и едва не выбивая пергамент из рук Гермионы. — Оно начало вещать! На всех известных радиочастотах мироздания! Я приволок его в Приют Ремесленников в Орибосе, хотел сдать старьевщику за тридцать дукатов. Только хлопнул по рукам — этот чайник-переросток как зашипит паром, как рявкнет: «БРОСЬ КАКУ, ШМЫГ, РУКИ НЕ МЫЛ — ЗА СТОЛ НЕ САДИСЬ!» Старьевщик в обморок, охрана за алебарды, меня вышвырнули с черного рынка с волчьим билетом! — Справедливое санитарное замечание, между прочим, — одобрительно кивнула Гермиона, не отрываясь от чертежа подошвы утюга. — У гоблинов катастрофически низкие показатели базовой гигиены. — Я пытался его утопить в Стигии! — продолжал причитать Шмыг, повышая градус трагедии. — Привязал к нему могильную плиту, сбросил с обрыва! Через пять минут слышу: «ф-ф-ф-ш-ш-ш»… Летит обратно на реактивной паровой тяге! Плита отглажена до зеркального блеска, стрелки по бокам — пальцы можно порезать! А само это чудовище висит передо мной и скрипит: «НЕ РАЗБРАСЫВАЙ ВЕЩИ, ЗДЕСЬ ТЕБЕ НЕ ПОМОЙКА»! Я в панике схватил гаечный ключ на тридцать два, врезал со всей дури по регулятору температуры… — И что?! — в один голос выдохнули Гарри и Рон. — И всё! Вспышка! Хлопок! Запах горелого ситца! — гоблин трагически заломил руки. — Пространство лопнуло, как перекачанный дирижабль! Меня засосало в турбулентную воронку! Я пролетел сквозь три параллельных измерения! В первом мире жили разумные стулья, и утюг орал на них, требуя не скрипеть! Во втором была сплошная лава, и он ругался, что там «слишком жарко для шерстяных свитеров»! А в третьем… в третьем он пробил портал сюда, срезал макушки вашим эльфийским кустам и выдал финальный манифест про суп! Шмыг тяжело, сипло задышал, вытирая закопченный лоб рукавом: — Я истощен. Мои нервные узлы выгорели. Заберите его. Бесплатно. Нет, за символические пять серебряных монет за доставку… Ладно, за медный грош! Только заберите, ради святого золотого стандарта! Все снова уставились на утюг. Прибор, словно наслаждаясь всеобщим вниманием, медленно провернулся вокруг своей оси. Зеленая лампочка готовности на ручке моргнула дважды, тефлон блеснул в лучах утреннего солнца Кель’Таласа, и из динамиков — или откуда там исходил звук — раздалось мягкое, вкрадчивое урчание. — РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ, — веско и потусторонне возвестил утюг безупречным командным голосом Сильваны. — ТЕМПЕРАТУРА СТАБИЛЬНА. ГОТОВ К ГЛАЖКЕ ПОСТЕЛЬНОГО БЕЛЬЯ. А НУ ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ. — Пространственно-магическая зацикленность третьей степени! — торжествующе воскликнула Гермиона, яростно тыча пером в пергамент. — Вы понимаете, что произошло?! Это же монументальное открытие! Чисто маггловский электрический прибор, оказавшись в эпицентре стигийского анима-шторма Утробы, стал идеальным аккумулятором первородной материи! Он впитал пси-эманации первого разумного существа с мощнейшей волей — то есть вас, миледи Ветрокрылая! — Не называй меня миледи, когда мы обсуждаем электроприборы, девочка, — скрипнула зубами Сильвана, буравя утюг взглядом, полным экзистенциального ужаса. — То есть вы хотите сказать, что мой голос, мои интонации и мои… бытовые претензии теперь намертво впаяны в этот кусок жести? — Хуже, — жизнерадостно подбодрила ее Гермиона. — Судя по показаниям мистера Пружинкранка, утюг стал самонаводящимся транзитным маяком! Он не просто воспроизводит звуки — он искривляет ткань пространства по вектору вашей воли! — Моя загробная слава… — прошептала Сильвана, прижимая ладонь к виску. — Я сломала корону Лича. Я бросила вызов миропорядку. А барды будут петь о том, как мой дух вселился в нагревательный элемент и призывал к потреблению горячих бульонов… — Ну… если вам не нравится, мы можем попробовать его обезвредить? — робко подал голос Невилл из-за куста роз. Он все еще бережно прижимал к груди обгоревший цветочный горшок. — Если пересадить внутрь луковицу прыгучей ядовитой мандрагоры, ее корни оплетут провода, выпьют стигийскую энергию, и утюг просто… ну, завянет? Или покроется безопасной плесенью? — Завянет утюг?! Лонгботтом, ради Салазара, не позорь волшебное сообщество перед иномирцами, — поморщился Драко. — Это чистая магловская сталь, а не твой комнатный бурьян. — Никакой плесени! Никакой мандрагоры! Отставить ботанический вандализм! — рявкнула Салли Вайтмейн. Ее глаза расширились, зрачки сузились, а на лице проступило то самое вдохновенное выражение, с которым великие полководцы обычно отправляют на убой целые армии во имя великой цели. Она медленно подошла к парящему утюгу, протянула руку в белой шелковой перчатке и кончиками пальцев нежно, почти благоговейно коснулась теплой пластиковой ручки. Утюг тихонько свистнул паром, словно сытый кот. — Вы что, слепые? — вкрадчиво спросила Салли, оборачиваясь к замершей публике. — Вы не видите знамения? — Я вижу бытовой кошмар и угрозу инфаркта, — буркнул Гарри. — Это не кошмар, Поттер. Это билет на поезд! — Салли резко развернулась, взметнув полы алой мантии. — Подумайте своими забитыми тыквой мозгами! Эта штука прилетела из вашего мира в Хогвартс. Из Хогвартса каким-то чудом просочилась в Азерот. Из Азерота улетела в Утробу, набралась темной энергии, пробила три чужих измерения и по наводке голоса Сильваны приземлилась точно в центр ее фамильного сада! Она ткнула пальцем в хромированный носик: — Этот утюг — квантовый компас! Межпространственный буровой бур с тефлоновым покрытием! Он помнит обратную дорогу! Тишина в саду стала такой плотной, что пар от утюга повис в воздухе неподвижными кольцами. Гарри моргнул, его треснувшие очки опасно съехали на кончик носа: — Ты… ты серьезно? Ты предлагаешь использовать утюг, чтобы взломать портал обратно в Англию?! — А почему нет?! — просияла Салли с яростным энтузиазмом камикадзе. — Джайна со своими учеными магами уже две недели чертит круги на полу и бормочет про «нестабильные эфирные константы»! А тут у нас готовый артефакт, который пробивает дыры в реальности нажатием кнопки парового удара! Мы зарядим его анимой, Гермиона перенастроит термостат на частоту магловского Лондона, Сильвана гаркнет в сопло коронное «А ну пошел домой!», и нас вышвырнет прямиком на ваш вокзал Кингс-Кросс! — Поправка, — ледяным тоном вставила Сильвана, скрестив руки на груди. — Я не собираюсь орать в заднюю панель домашней утвари ради вашей депортации. — Ой, брось, Ваше Мрачнейшество, ты сделаешь это с превеликим удовольствием, лишь бы избавиться от нас и нашего тыквенного погрома! — парировала Салли, хищно сверкнув глазами. — Ну что, волшебники? Кто хочет домой, к чаю с овсяным печеньем, через жерло раскаленного гладильного прибора?! Драко Малфой медленно, с ленивой грацией хищника подошел к парящему утюгу. Прибор, почуяв приближение безупречно отглаженной хлопчатобумажной ткани, приветливо моргнул зеленой шкалой и выпустил крошечный, почти заискивающий завиток лавандового пара. Драко окинул прибор взглядом опытного антиквара с Лютного переулка: — Квантовый прорыв реальности с помощью магловского утюга… — протянул он, и в его серых глазах заплясали бесенята. — Это вульгарно. Это абсолютно ненаучно. Это оскорбляет семь поколений моих предков-магов… Но видит Мерлин, это самая грандиозная авантюра, в которой мне доводилось участвовать. Я в деле. Если мы разнесем вокзал Кингс-Кросс выстрелом из тефлона, лицо министра магии будет стоить каждого потраченного нерва. — Чудесно! Малфой одобрил бюджет! — победно хлопнула в ладоши Салли. — Осталось утвердить состав руководящего комитета. Все согласны? — Я категорически против, — ледяным тоном отчеканила Сильвана, сделав шаг назад. — Я — бывший следопыт-генерал, бывший Вождь Орды и сущность, восстановившая равновесие в загробном мире. Я не стану работать голосовым стартером для прибора, гладящего портки. — Ой, Сильви, не строй из себя неприступную цитадель, — фыркнула Салли, подходя к ней вплотную и заглядывая снизу вверх прямо в рубиново-синие глаза. — Ты пойдешь с нами. Во-первых, потому что этот утюг настроен на твой тембр, и без твоих команд он просто взорвется посреди гостиной. А во-вторых… тебе же до смерти интересно. Признай. Твоя эльфийская гордость сгорит от любопытства, если мы улетим сквозь измерения без тебя. Сильвана смотрела на нее долгих пять секунд. Воздух между двумя рыжими фуриями — живой и мертвой — буквально гудел от статического напряжения. — Если мы расщепимся в пыль между мирами, — наконец процедила Королева-банши с интонацией судьи, зачитывающего приговор к пожизненным галерам, — я найду твои бестелесные останки в астрале, привяжу их к этой самой подошве и выставлю режим «хлопок с паром» на вечность. — Заметано, золотце! Обожаю конструктивный диалог, — ослепительно улыбнулась Салли. — Э-э… Прошу прощения? Минуточку внимания! Алло! — из-за куста высунулась перепачканная сажей зеленая физиономия. Шмыг Пружинкранк нервно замахал руками, осознав, что вокруг него только что распилили его единственное имущество: — А со мной что?! Я тут вообще-то главный экспедитор! Я рисковал шкурой, меня стигийские псы за задницу кусали! Где моя доля в этом межпространственном предприятии?! Салли медленно повернула голову в сторону гоблина. На ее лице расцвела та самая улыбка, после которой в допросных Алого Ордена обычно просили сразу перейти к четвертованию, минуя предварительные ласки. — Ты, Шмыг, только что получил повышение, — пропела она, подходя к нему мягкой, вкрадчивой походкой. — Ты назначаешься Главным Внештатным Консультантом экспедиции по вопросам квантовой глажки и утилизации паранормального мусора. — Сколько платят? — мгновенно подобрался гоблин, выпятив челюсть. — Требую стандартную ставку Картеля: двадцать золотых в час, суточные, медицинскую страховку от ожогов паром и процент от кассовых сборов с портала! — Твоя зарплата, Шмыг — это право дышать воздухом Кель’Таласа в течение следующих суток, — Салли тяжело опустила руку в латной перчатке на плечо гоблина, отчего тот слегка просел в коленях. — Премиальные — мы не скормим тебя супу Аллерии. Соцпакет — если утюг решит взорваться, мы разрешим тебе спрятаться за широкой спиной Поттера. Возражения есть? Гоблин судорожно сглотнул, покосился на замок, откуда слабо пахло надвигающейся кулинарной катастрофой, и сник: — Никакого уважения к профсоюзам… Чистый феодальный беспредел. Но… — его глаза снова алчно блеснули, — …если мы всё-таки долетим до вашего этого «Лондона», там же можно будет загнать чертежи этой штуки местным дикарям?! Такой артефакт стоит целое состояние! Механогномы отдадут за него Нордскол! — Утюг не продается, торгаш, — отрезала Сильвана, даже не глядя в его сторону. — Он является вещественным доказательством моего позора и неприкосновенной собственностью Дома Ветрокрылых. — Всё продается, мэм, — по привычке огрызнулся Шмыг, втягивая голову в плечи. — Вопрос только в калибре валюты и степени отчаяния покупателя… Валира Сангвинар, всё это время непринужденно полировавшая метательный кинжал о рукав куртки, наклонилась к зеленому уху Рона и заговорщицки шепнула: — А мне нравится этот заморыш. Наглый, вертлявый, жадный до одури. Настоящий разбойник. У парня определенно есть стиль. — У него есть психическое расстройство и говорящий утюг, Валира, — простонал Рон, не выпуская из рук боевой половник. — Это не стиль. Это направление в Мунго на принудительное лечение в отделении для буйных. — Одно другому никогда не мешало, рыжик, — эльфийка игриво щелкнула его по носу, оставив на липкой коже полоску сажи. Тем временем Гарри, молча наблюдавший за этой ярмаркой безумия, тихо подошел к краю клумбы, где Салли перенастраивала подачу пара. — Салли, — негромко позвал он. Инквизитор подняла голову. Ее шляпа снова съехала набок, щека была перепачкана золой, но в зеленых глазах плясали яростные, живые искры. — Ты правда веришь, что эта… штуковина вернет нас назад? — спросил Гарри, и в его голосе впервые за утро прозвучала не ирония, а глухая, застарелая тоска по дому, по тихим коридорам башни Гриффиндора, по скрипучим ступеням «Норы». — В наш настоящий мир? Салли перестала улыбаться. На секунду маска фанатичной воительницы спала, обнажив просто очень уставшую молодую женщину, пережившую слишком много чужих смертей и собственных воскрешений. — Я не знаю, Гарри, — честно ответила она, глядя на мерцающий металлический корпус. — Может, мы пробьем портал в Англию. Может, врежемся в астральную стену и выпадем посреди Круговерти Пустоты. А может, просто разнесем этот чертов сад на щепки. Но оставаться здесь и делать вид, что мы принадлежим этому миру… Мы чужие здесь, Гарри. И ты, и твои друзья. И даже я со своими крестовыми походами. Она протянула руку и с неожиданной теплотой сжала его пальцы: — Сидеть за высокими эльфийскими стенами и бояться сделать шаг — это не жизнь. Я лучше сгорю в потоке стигийского пара, пытаясь выбить дверь ногой, чем проведу остаток дней, оплакивая прошлое. Мы попробуем. А там — пусть Свет рассудит. Гарри посмотрел на нее. Потом скосил глаза на Рона, с которого капала тина, на Гермиону, строчащую формулы на спине Драко, на самого Малфоя, который с брезгливым любопытством тыкал палочкой в кнопку отпаривания. Потом перевел взгляд на сестер Ветрокрылых, застывших в скорбном величии, и на Джайну с Тирандой, которые только что вышли на террасу и смотрели на всё это с выражением глубокого экзистенциального шока. Гарри криво усмехнулся, поправил треснувшие очки и вздохнул: — Знаешь, Вайтмейн… В Хогвартсе нас учили, что величайшая магия — это любовь. Но, кажется, в нашем случае величайшая магия — это тотальный, бескомпромиссный идиотизм. Я с тобой. — Вот и славно, Избранный, — ухмыльнулась Салли, и в ее глаза вернулся привычный маньячный блеск. — Тогда за работу! Она победно развернулась к парящему артефакту: — Итак, мистер Тефаль! Покажи нам, на что ты способен! Утюг отозвался протяжным, мелодичным гулом. Его подошва раскалилась до вишневого свечения, а пар повалил с удвоенной силой, окутывая сад густым, пахучим туманом. — РЕЖИМ ОТПАРИВАНИЯ: МАКСИМАЛЬНЫЙ, — радостно проскрежетал он на весь сад знакомым голосом Королевы-банши. — ГОТОВНОСТЬ К ПРОБИТИЮ РЕАЛЬНОСТИ: ВОСЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ… Утюг в руках Салли Вайтмейн вибрировал, как заведенный гоблинский шагоход на форсаже. Зеленые лампочки на корпусе сменились тревожным оранжевым мерцанием, а пар из подошвы валил такими плотными клубами, что клумба окончательно скрылась в лавандовом тумане. И тут из динамика прибора раздался характерный треск заезженной магнитофонной ленты. — ВНИМАНИЕ: СКАНИРОВАНИЕ ПОДКОРКОВЫХ СИГНАЛОВ, — торжественно объявил утюг, причем голос Сильваны в нем внезапно приобрел интимные, сдавленные нотки, словно записанные в момент глубочайшего душевного кризиса. — ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ СКРЫТОГО ФРАГМЕНТА: «ЭТО БЫЛО НЕ СКЛАДКОЙ, А ТАКТИЧЕСКИМ ОТВЛЕЧЕНИЕМ! ОН ПЕРВЫЙ НАЧАЛ! И ВООБЩЕ, ПОЧЕМУ ВСЕ В ЭТОЙ УТРОБЕ ОДЕТЫ КАК БЕЗДОМНЫЕ КУЛЬТИСТЫ?!» В саду повисла тишина. Лират поперхнулся воздухом. Драко издал сдавленный звук, подозрительно похожий на хрюканье в кулак. Сильвана застыла. Ее рубиновые глаза медленно расширились до размеров чайных блюдец: — Я… я этого не произносила вслух! Клянусь Колодцем, я держала это в себе! — Ты подумала об этом, дорогая! — Салли просияла так, будто выиграла войну за Нордскол в одиночку. — Ты спроецировала это в тефлоновое покрытие на пике эмоционального перегрева! А прибор зафиксировал! — Откуда… откуда ты вообще знаешь, о чем я думала?! — с ужасом в голосе выдохнула Королева-банши. — Потому что я — Верховный Инквизитор! — гордо вскинула подбородок Салли, бережно прижимая дымящийся утюг к груди, как новорожденного младенца. — Проникать в чужие грязные мыслишки и вытаскивать на свет божий скрытые комплексы — моя святая обязанность! Она победно обвела взглядом замерший отряд: — Итак, господа и нелюди! Операция «Горячий Пар» официально объявляется открытой! Мы взломаем барьеры миров! Мы разгадаем квантовую тайну этого божественного прибора! Мы вернемся домой и, клянусь Светом, мы устроим шоу, которое эти унылые чинуши из Министерства Магии запомнят до скончания веков! — А если мы все-таки сдетонируем на полпути в космосе? — уныло поинтересовался Рон, почесывая половником зеленую мочалку на голове. — Тогда, Уизли, — ослепительно улыбнулась Салли, — в хрониках останется самая потрясающая эпитафия в истории мультивселенной: «Они пали смертью храбрых в попытке погладить ткань бытия»! Утюг в ее руках коротко пискнул, одобряя формулировку, и бодро выдал: — РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ СНЯТ. ПОШЁЛ ДОМОЙ, СУПЧИК ЖРАТЬ. И словно повинуясь этому инфернальному приказу, из распахнутых настежь витражных окон замка Ветрокрылых донесся утробный, леденящий кровь скрежет. Звук был такой, будто по граниту волокли стокилограммовый чугунный склеп. А следом над тихими шпилями Кель’Таласа раскатился звонкий, полный первобытной решимости крик Аллерии: — ЛИРАТ! ВЕРИСА! КТО-НИБУДЬ ВИДЕЛ МОЙ БОЛЬШОЙ ПОХОДНЫЙ КОТЕЛ НА СТО ДВАДЦАТЬ ЛИТРОВ?! Я НАШЛА В КЛАДОВОЙ СВЕЖИЕ КОРЕНЬЯ, СУШЕНОЕ МЯСО КОДО И ПАРУ ФИАЛОВ С АРГУССКОЙ МАНОЙ! ГОСТИ С ГОБЛИНОМ НАВЕРНЯКА ПРОГОЛОДАЛИСЬ! Я ИДУ ВАРИТЬ СУП! Лират посерел. Трава под его сапогами мгновенно завяла от ужаса. Рон рефлекторно вскинул свой половник в оборонительную стойку «против дракона». Невилл Лонгботтом попытался закопаться в клумбу целиком вместе со своим горшком. Сильвана медленно перевела взгляд с замка на Салли. Салли медленно перевела взгляд с утюга на Сильвану. — Начинается, — одними губами прошептала Королева-банши. — Начинается, — с восторженным трепетом подтвердила Инквизитор. — Идем быстрее, пока она не активировала это химическое оружие. Процессия двинулась в сторону замка. Во главе гордо шествовала Салли Вайтмейн, бережно неся перед собой дымящийся утюг, который тихонько, в такт шагам, метрономом отбивал басом Сильваны: — СУПЧИК. СУПЧИК. СУПЧИК. ТЕМПЕРАТУРА ПОДОШВЫ: ДВЕСТИ ДЕСЯТЬ ГРАДУСОВ. СУПЧИК… Следом топал Шмыг Пружинкранк, яростно загибая пальцы и бормоча: «…минус двадцать процентов на амортизацию, плюс наценка за риск отравления эльфийским варевом, итого чистыми сорок тысяч…» За ним семенили волшебники, споря о плотности тефлона, и крались Ветрокрылые, готовые в любой момент забаррикадировать кухню. А в саду, посреди растоптанных лунноцветов и медленно затягивающейся пространственной дыры, остались стоять только две женщины. Джайна Праудмур, верховный маг Даларана, и Тиранда Шелест Ветра, избранница богини Элуны. Они стояли плечом к плечу, не двигаясь. Ветер шевелил платиновые пряди Джайны и трепал лунные перья Тиранды. — Скажи мне, жрица, — хрипло нарушила молчание Джайна, не отрывая взгляда от удаляющейся спины гоблина. — Что это сейчас было? Только научно, если можно. — Научно? — Тиранда медленно повернула к ней абсолютно пустое, белое лицо. — Десять тысяч лет я служила Элуне. Я видела Раскол мира. Я видела, как Архимонд карабкался на Нордрассил. Я видела безумие Саргераса… Но я впервые вижу, как эльфийское королевство капитулирует перед говорящей бытовой техникой из чужого измерения. Я не знаю, что это было, Джайна. И да убережет меня Богиня от попыток это понять. Они снова помолчали. Из недр замка донесся глухой взрыв — судя по запаху паленого чеснока, Аллерия все-таки нашла котел и развела огонь. — Пойдем внутрь? — тихо предложила Джайна, нервно потирая виски. — Мне кажется… чай нам уже не поможет. — Определенно не поможет, — согласилась Тиранда. — У меня в покоях спрятана бутыль ночноэльфийского лунного бренди выдержки времен Войны Древних. Крепость — семьдесят градусов по шкале дворфов. Галлюцинации гарантированы. — Неси две, — выдохнула верховный маг. — И что-нибудь от ожогов паром. Потому что, кажется, в ближайшие дни наш рассудок нам больше не понадобится. Джайна сделала шаг, но вдруг замерла, глядя на безоблачное лазурное небо Кель’Таласа, и на ее губах появилась слабая, шальная улыбка: — Но знаешь что, Тиранда? — Что? — Впервые со времен падения Лордерона мне действительно весело. Верховная жрица посмотрела на нее, моргнула… и ее серебристые глаза тоже блеснули теплым светом. — Знаешь… Мне тоже. И две величайшие правительницы Азерота не спеша зашагали к замку, навстречу дыму, крикам, бряцанию ложек и квантовой глажке. Потому что в этой безумной мультивселенной всегда найдется место для подвига. Для спасения мира. Для горячего супа. И для одного чрезвычайно упрямого утюга.