Глава 35. Похмелье после Contra и синдром тридцати восьми смертей

Утро в цитадели Дома Ветрокрылых началось с тишины. Но это была не та благословенная, умиротворенная тишина, когда птицы поют гимны рассвету, а легкий бриз шевелит золотые кроны деревьев. Это была тяжелая, гробовая, контуженная тишина бункера, по которому всю ночь лупила тяжелая артиллерия. Салли Вайтмейн открыла глаза первой. Она лежала на шелковых простынях, тупо уставившись в лепной потолок, и ощущала в черепной коробке странную, гулкую пустоту. В ушах всё еще набатом долбил восьмибитный электронный бас, перед закрытыми веками плясали кислотно-зеленые лазерные лучи, а большой палец правой руки против воли совершал мелкие, судорожные конвульсивные движения — фантомно вжимая несуществующую кнопку «С». Она встала, накинула свой боевой алый халат с золотыми крестами и выскользнула в коридор. Первое, на что наткнулся ее взгляд у поворота галереи, был Лират. Эльфийский принц не шел. Он не стоял. Он сидел на холодном полу, впечатавшись затылком в каменную кладку, с вытянутыми ногами и абсолютно остекленевшим взглядом. Золотые волосы торчали во все стороны, как перья взъерошенного воробья, под глазами залегли такие иссиня-черные круги, будто по нему проехался тот самый бронепоезд из четвертого сектора, а руки мелко, непрерывно дрожали. В левой руке Лират судорожно сжимал пустую кружку, а в правой — намертво, побелевшими пальцами держал черный пластиковый геймпад с оборванным проводом. — Доброе утро, боец, — осторожно позвала Салли, останавливаясь в шаге от него. Лират медленно, со скрипом, словно ржавый гоблинский механизм, повернул голову. Глаза его были полны вселенской скорби существа, заглянувшего за край бездны и обнаружившего там бесконечный респаун: — Это не утро, Салли… — прохрипел он сорванным до сипоты басом. — Это Чистилище. Это пост-контровский синдром третьей стадии. Мой большой палец онемел навсегда. Я больше никогда не смогу натянуть тетиву лука. — Ты выглядишь так, будто тебя снова пропустили через жернова Утробы, — констатировала инквизитор. — Утроба была прогулкой по цветущему лугу, женщина… — Лират слабо застонал, прикрывая глаза. — В Утробе у врагов хотя бы были хитбоксы адекватного размера. А этот механический паук на третьем уровне… Он стреляет во все стороны одновременно! Он не уважает законы чести! Пожалуйста… не издавай звуков с частотой выше пятидесяти герц. Мой мозг вибрирует в такт саундтреку. Салли понимающе хмыкнула и зашагала дальше. В парадной гостиной царил полумрак. На длинном бархатном диване возвышался бесформенный холм из трех стеганых пледов. Из самых недр этой текстильной крепости доносилось прерывистое, тихое, утробное подвывание. — Аллерия? — позвала Салли, ткнув пальцем в верхушку холма. Подвывание оборвалось. Ткань медленно, неохотно зашевелилась. Из складок пледа показался кончик бледного эльфийского уха, затем растрепанная челка, и наконец на свет Божий явилось лицо величайшего генерала Альянса. Аллерия выглядела так, будто лично в рукопашную остановила танковую дивизию. На щеке отпечатался узор диванной подушки, зрачки были расширены до предела: — Он был огромный, Салли… У него было четыре пушки на башне. И огнемет. И он прыгал… Зачем танку прыгать?! Это нарушает базовые законы военной инженерии! — Это была всего лишь шестнадцатибитная игра, Аллерия, — мягко напомнила Салли, присаживаясь на край столика. — Это была война на уничтожение! — вскинулась старшая Ветрокрылая, сжимая край одеяла так, что затрещали швы. — Я отдала ей всю свою ярость! Я применяла тактические маневры Бездны! Я шла на прорыв флангом!.. — Ты слила тридцать жизней за полчаса, — безжалостно припечатала инквизитор. Аллерия на мгновение задохнулась от возмущения: — Тридцать семь! — Что? — Тридцать семь жизней, Салли! Не преуменьшай масштаб моей трагедии! И вообще, на тридцать шестой попытке у контроллера залипла кнопка прыжка! Это был технический саботаж со стороны Лирата! — Это был закономерный финал твоей игровой зависимости, — фыркнула Салли. — Ты ушла спать в слезах. — Я ушла на тактическую перегруппировку сил! — оскорбилась Аллерия, пряча нос обратно в плед. — А ты… ты вообще позорно дезертировала после второго босса! — Я — Верховный Инквизитор, — с непререкаемым достоинством парировала Вайтмейн, вздернув подбородок. — Я обладаю стратегическим мышлением. Я поняла, что этот несчастный киборг-пес не стоит моих нервных клеток, и ушла спать с гордо поднятой головой. — Ты ушла, потому что разбила геймпад об колено, когда тебя сбила ракета, — глухо донеслось из-под пледа. Салли кашлянула: — Это был жест ритуального очищения электроники. Спи давай, стратег. Следующей точкой маршрута значилась Великая библиотека. Там, за дальним читальным столом, среди разбросанных манускриптов и остывших чашек, неподвижно лежала Вериса. Младшая сестра спала лицом прямо в раскрытом фолианте по баллистике, причем ее нос аккуратно упирался в иллюстрацию осадной катапульты. Салли подошла и деликатно потрясла ее за плечо: — Подъем, снайпер. Труба зовет. Вериса не пошевелилась. Лишь один глаз медленно, с металлическим щелчком приоткрылся: — Я… я выбила финальный ранг? — Ты спишь на катапульте десятого века, Вериса. — Отлично, — младшая снова захлопнула веко. — Закопайте меня здесь. Прямо под стеллажом с историей Тролльих войн. И не будите, пока этот мир не перейдет на тридцатидвухбитные процессоры. — Вставай, соня, у нас внештатная ситуация, — Салли скрестила руки на груди. — Наш главный прибор в соседнем зале подает признаки жизни. Вериса со стоном оторвала щеку от пергамента, оставив на странице четкий отпечаток чернильного осадного орудия: — Утюг? Он опять вычисляет Грахамово число? — Хуже, — Салли прищурилась, в ее глазах блеснул опасный зеленый огонек. — Он больше не считает формулы. Он больше не требует суп. Он перешел в режим практической телепортации. Он сверлит дыры в ткани мироздания на автопилоте. Вериса медленно села, протирая глаза кулаками: — Порталы?.. Настоящие? — Постоянные, как налоги гоблинов, — подтвердила инквизитор. — Идем. Кажется, наше сидение в замке подошло к очень громкому концу.

***

Когда Салли и зевающая Вериса перешагнули порог главного зала Великой библиотеки, обе синхронно зажмурились от обилия ультрафиолета. Библиотека больше не напоминала читальный зал. Теперь она выглядела как центральный диспетчерский узел межгалактического вокзала. Посреди зала, на высоте человеческого роста, плавно парил квантовый утюг «Тефаль». Его тефлоновая подошва пульсировала ровным, густым фиолетовым неоном, сопла мерно шипели, а шнур питания грациозно извивался в воздухе, словно хвост сытого дракондора. Но главное было вокруг него. По периметру зала, между книжными стеллажами, висели в воздухе пять абсолютно стабильных, зеркально гладких овальных разломов. Из одного отчетливо пахло морозным снегом и лавандой Даларана; из другого доносился соленый бриз и крики чаек из гавани Штормграда; из третьего тянуло теплым свежим хлебом Косого переулка; а четвертый и пятый мерцали странными, переливающимися сполохами далеких, неизвестных науке миров. Вокруг этой пространственной карусели стояли все: Джайна с дико горящими глазами водила аркановым щупом по кромке ближайшей воронки; Гермиона строчила в пергамент со скоростью пулеметной очереди; Тиранда держала руку на тетиве лука, оценивая оборонительный потенциал дыр; А Сильвана Ветрокрылая стояла у камина, меланхолично наблюдая за процессом с видом человека, чей фамильный замок только что официально перевели в статус международного пересадочного узла. — Докладывайте обстановку, авиадиспетчеры, — скомандовала Салли, подходя ближе. — Куда дует этот пар? — Везде, Салли! — Джайна обернулась, и в ее голосе звенел чистейший научный экстаз. — Это не временные проколы! Это постоянные, двусторонние, самоподдерживающиеся кротовые норы с нулевым градиентом распада! Архимаг ткнула пальцем в зависший в воздухе прибор: — Этот тостер замкнул свою внутреннюю нейросеть на лей-линии трех реальностей одновременно! Он стал многопортовым маршрутизатором пространства! Ты можешь шагнуть в левую воронку — и оказаться в центре Луносвета. Шагнуть в правую — и выйти на крыльцо школы Хогвартс! Гарри Поттер, только что подошедший к краю разлома, ведущего в Англию, завороженно вглядывался в знакомые очертания шотландских холмов: — То есть… мы можем вернуться? Прямо сейчас? — В любую секунду, Гарри, — подтвердила Гермиона, не отрываясь от расчетов. — Но самое поразительное — канал не схлопнется за вашей спиной. Связь постоянна. В зале повисла тяжелая, гулкая тишина. Все переглянулись. Рон опустил свой боевой половник, растерянно почесав затылок: — Погодите… Если портал не закроется… Это что же получается? Нам не нужно выбирать? Мы можем уйти домой, выпить с мамой чаю, а вечером вернуться сюда на ужин к Аллерии? — Именно, Уизли, — Сильвана сделала глоток вина из кубка, и на ее бледных губах проступила тонкая, насмешливая улыбка. — Вы вольны покинуть мою жилплощадь в любой момент. Но также вольны возвращаться, чтобы устраивать новые пожары в моем саду. Выбор — это роскошь, которой мы были лишены слишком долго. Салли посмотрела на тихо гудящий прибор: — Ты слышишь это, кусок жести? Ты только что подарил нам свободу маневра. Утюг в воздухе приветливо щелкнул термостатом, моргнул зеленой лампочкой и басом Сильваны вперемешку с теплом Дамблдора благодушно возвестил: — С-У-У-П… ДОМ. ПОРТАЛ. ГЛАДИТЬ СВОБОДУ. ДЕСЯТЬ БАЛЛОВ ЗА МОБИЛЬНОСТЬ. И ровно в эту секунду из портала, ведущего в Лондон, с грохотом, матом и тучей пыли вывалилось тело. ШМЯК! Тело пропахало носом эльфийский ковер, проехалось на животе добрых три метра и замерло у сапог Сильваны. Это был Шмыг Пружинкранк. Вид у гоблина был такой, будто его только что пропустили через камнедробилку и забыли собрать обратно. Его рабочий комбинезон был изорван в клочья, на левом глазу расплывался свежий, налитый свинцом фиолетовый синяк размером с кулак огра, на носу болтался пластырь, а в зеленой дрожащей лапке он судорожно сжимал крошечный прямоугольник из тисненого пергамента. — Они… кхе-кхе… дикари! — прохрипел гоблин, пытаясь приподняться на локтях и сплевывая на пол золотую коронку. — Никакой деловой этики! Никакого уважения к инновационному стартапу! Салли мгновенно нависла над поверженным спекулянтом: — Шмыг! Где ты шлялся последние два часа, и кто разукрасил твою наглую физиономию под цвет мана-хорька?! — Я выходил на международный рынок инвестиций! — с пафосом умирающего гладиатора возвестил гоблин, потрясая зажатой в пальцах бумажкой. — Едва утюг пробил дыру в ваш этот Лондон, я смекнул: в Косом переулке сидят самые богатые, самые жадные и самые беспринципные финансисты мира! Гоблины банка Гринготтс! Рон поперхнулся: — Ты поперся в Гринготтс продавать наши технологии?! — А что я должен был делать, рыжий?! Ждать, пока ваши чиновники введут акцизы на телепортацию?! — взвизгнул Шмыг. — Я зашел в центральный операционный зал! Выложил перед старшим казначеем чертежи пространственного канала! Предложил эксклюзивную франшизу на перевозку золота сквозь миры без таможенных пошлин! — И какова была реакция высокого собрания? — с живым профессиональным интересом осведомился Драко Малфой. Шмыг скорбно ощупал свой подбитый глаз: — Главный гоблин посмотрел на мои расчеты, обозвал меня «голодранцем из помойки», а мою презентацию — «дешевым фокусом уличных шарлатанов». Он заявил, что ни один уважающий себя банковский дом не станет вкладывать галеоны в пробой пространства, работающий на энергии жареной курицы и кухонного отпаривателя! — И ты, разумеется, решил доказать свою правоту наглядно? — догадалась Гермиона. — Я развернул мобильный портал прямо у них на мраморном полу! — гордо выпятил челюсть Шмыг. — Прямо перед бронированной дверью в главное хранилище! — И что произошло? — хором спросили Гарри и Салли. Шмыг шмыгнул разбитым носом: — Они вызвали службу безопасности. Меня трижды приложили бронзовым канделябром по хребту, отобрали часы, спустили с мраморной лестницы головой вперед и впечатали в мостовую Косого переулка. Гоблин тяжело вздохнул и с благоговением посмотрел на зажатую в пальцах бумажку: — Но перед тем, как захлопнуть кованые ворота, начальник охраны швырнул мне в зубы вот это. Гермиона наклонилась, осторожно перехватила карточку двумя пальцами и прочла вслух золотое тиснение: — «Гринготтс. Банк волшебников. Отдел нестандартных силовых захватов и сомнительных инвестиций. Если выживете после падения — ждем на собеседование в понедельник в девять утра. При себе иметь рекомендации и собственный лом». В библиотеке воцарилась немая сцена. — Это… — Рон проморгался, глядя на визитку. — Это официальный оффер на работу от службы безопасности Гринготтса?! — Похоже на то, — захмыкал Шмыг, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая рваные штаны. — Они оценили мой наглый маркетинг. Говорят, гоблин, способный пробить дыру в их святая святых при помощи чужого утюга, заслуживает как минимум должности ведущего специалиста по аудиту хранилищ. Я думаю согласиться. Соцпакет приличный, тринадцатая зарплата в золотых слитках… И ровно в этот момент в глубине воронки, ведущей в Лондон, раздался громкий, хлопающий звук аппарации. ХЛОП! БАМ! Пространство пошло рябью, и прямо из сияющего разлома, ведущего в Лондон, с сухим треском бенгальских огней вывалились двое. Они синхронно перекувыркнулись через плечо, спружинили на ноги, эффектно отряхнули щегольские пиджаки из драконьей кожи цвета спелой сливы и замерли в зеркальных позах, ослепительно ухмыляясь во все тридцать два зуба. Два абсолютно одинаковых долговязых рыжих силуэта. Два лица, усыпанных знакомыми веснушками. Фред и Джордж Уизли собственной персоной. Рон медленно, со скрипом выпустил из пальцев боевой половник. Тяжелый чугун с глухим стуком впечатался в эльфийский паркет, но младший брат этого даже не заметил. Глаза Рона остекленели, челюсть отвисла до ключиц: — Ф… Фред?! — просипел он, хватаясь за сердце. — Джордж?! Но… мерлиновы кальсоны… Фред, ты же… Ты же погиб во время Битвы за Хогвартс! Стена обрушилась! Мы тебя оплакали! Мы в «Норе» мемориальный угол открыли! — Слухи о моей безвременной кончине, братишка, — задорно подмигнул Фред, поправляя галстук, — были сильно преувеличены продажной писаниной «Ежедневного пророка»! — Наш магазин «Всевозможные волшебные вредилки» не закрывается даже перед лицом загробного мира! — подхватил Джордж с идеальной, пулеметной синхронностью. — Меня всего лишь затянуло в аварийный экспериментальный портал под обломками башни! — возвестил Фред. — А когда этот чудный утюг пробурил дыру прямо в наш подсобный склад в Косом переулке… — подхватил Джордж. — …Мы поняли, что пора расширять сеть франшизы на сопредельные галактики! — победно закончил Фред. Гарри с воплем радости бросился к ним, сгребая обоих в охапку, пока Гермиона судорожно вытирала слезы рукавом мантии: — Фред! Ты живой! Настоящий! И… Джордж! Твое ухо! Оно на месте! Джордж потрогал аккуратную розовую раковину на голове и заговорщицки подмигнул: — Скажем так: целебные эманации вашего эльфийского воздуха творят чудеса с хрящевой тканью быстрее, чем костерост мадам Помфри! Отрасло за первые две секунды телепортации! Салли Вайтмейн, стоявшая посреди зала в боевой стойке, медленно переводила ошарашенный взгляд с одного близнеца на другого. Ее брови сошлись на переносице в глубочайшем следственном ступоре: — Так. Стоп. Прекратить акустическую вакханалию. Вы… вы почему разговариваете по очереди, как двухголовый огр из Сумеречного леса?! Это какое-то проклятие раздвоения речевого аппарата?! Близнецы синхронно повернулись к инквизитору, окинув ее алый шелковый халат взглядом опытных продюсеров: — Мы не говорим по очереди, леди, — вкрадчиво начал Фред. — Мы вещаем в стерео-формате, — подхватил Джордж. — Это акустическая доминанта… — добавил Фред. — …И наша главная коммерческая фишка! — победно завершил Джордж. Салли поморщилась, словно от зубной боли, и покосилась на Рона: — Они всегда так делают? — С рождения, — со скорбным вздохом подтвердил Рон, подбирая половник. — Я семь лет рос в стерео-аду. — Мои глубочайшие соболезнования, Уизли. Твоя психическая травма полностью оправдана. Фред и Джордж тем временем уже развили бурную разведывательную деятельность. Они скользили между стеллажами библиотеки, щупали корешки древних фолиантов, принюхивались к аромату фазаньей шаурмы и деловито оценивали акустику зала: — Потолки высокие, — одобрил Фред. — Идеально для гравитационных петард, — прикинул Джордж. — Много сухих книг, — прищурился Фред. — Отличная горючесть для дымовых шашек нового поколения! — просиял Джордж. — И столько… — начал Фред. — …пространства для несанкционированного хаоса! — закончил Джордж. И в этот момент воздух в библиотеке резко упал до минусовой температуры. Тени по углам зала метнулись в стороны, пламя факелов виновато притухло, а со стеллажей слетело еще пару пылинок. Сильвана Ветрокрылая медленно шагнула вперед. Ее парадный плащ цвета воронова крыла взметнулся, лук в руке звякнул вороненой сталью, а рубиново-синие глаза полыхнули таким адским, могильным пламенем, что даже близнецы Уизли синхронно прикусили языки. — Слушайте меня сюда, рыжие клоуны, — ледяным шепотом, от которого треснуло стекло в ближайшем шкафу, произнесла Королева-банши. — Если в радиусе десяти миль от этого замка взорвется хотя бы одна ваша магловская петарда… Если хоть одна искра опалит мои портьеры… Я лично свяжу вас вашими же шелковыми галстуками и отправлю на стажировку в Утробу. Там правит Тюремщик душ. Он очень не любит шум. И у него феноменальное терпение на проведение показательных казней. Вам всё ясно? Близнецы замерли. Они переглянулись. На их лицах не было ужаса — там расцвело искреннее, незамутненное, абсолютное восхищение. — Фред, ты слышал этот тембр? — благоговейно выдохнул Джордж. — Потрясающая вокальная компрессия, Джордж, — подтвердил Фред. — Какая харизма… — протянул Джордж. — Какая экспрессия! — восхитился Фред. — Женщина нашей мечты, — в унисон подытожили оба и синхронно отвесили Сильване глубокий, шаркающий поклон: — Мы согласны на условия контракта, Ваше Загробное Величество! Если мы что-то взорвем — вы взорвете нас! Чистая сделка, никаких скрытых комиссий! Сильвана на мгновение опешила. Ее бровь дрогнула, а в глазах мелькнуло редчайшее выражение: легкая, неподдельная растерянность перед лицом существ, у которых начисто отсутствовал инстинкт самосохранения. — Они… они невменяемые, — констатировала Королева, поворачиваясь к Салли. — Они британцы, Сильви, — философски заметила инквизитор. — У них это национальная черта. В этот момент двери библиотеки снова скрипнули, и в зал, шаркая ногами и держась за стены, ввалились трое «ветеранов 16-битной войны». Лират с красными глазами и висящим на шее геймпадом, Аллерия, всё еще кутающаяся в край пледа, и Вериса с синяками под глазами. — Мы вернулись, — глухо возвестил Лират, опираясь на плечо сестры. — Мы проиграли боссу тридцать восемь раз, — деревянным голосом подтвердила Аллерия. — Но мы взяли с собой запасные батарейки, — добила Вериса. — Мы идем на реванш. Фред и Джордж мгновенно оживились, уставившись на черный пластиковый пульт в руках принца: — Ого! — крикнул Фред. — Это же шестикнопочный контроллер для Sega! — ахнул Джордж. — Ребята, вы играете в Hard Corps?! — хором возопили близнецы. — Освободите диван, мы знаем секретный чит на семьдесят жизней! — ЧИТ НА ЖИЗНИ?! — взревела Аллерия с такой мощью, будто ей только что предложили абсолютное оружие против Саргераса. — ГОВОРИТЕ КОД, РЫЖИЕ, И ЭТОТ ЗАМОК ВАШ! Джайна Праудмур медленно закрыла лицо обеими руками и тихо, безнадежно сползла по книжному шкафу на пол. А посреди этого великолепного, орущего, обнимающегося и спорящего дурдома, на высоте полутора метров над землей, мерно покачивался квантовый утюг «Тефаль». Его индикатор горел ровным, ласковым, изумрудным светом. Порталы вокруг него гудели устойчивым, теплым басом, связывая воедино миры, эпохи и семьи. Прибор выпустил маленькое колечко пара с ароматом лимонных карамелек и тихо, с бесконечной старческой любовью прошелестел в гулкий воздух библиотеки: — С-У-У-П… ДОМ. ПОРТАЛ. СЧАСТЬЕ. C-O-N-T-R-A. ГЛАДИТЬ СЕМЬЮ. Сильвана посмотрела на утюг. Затем — на Фреда и Джорджа, которые уже рисовали на пергаменте схему кнопки «Select» для Аллерии. Затем — на счастливого Рона с половником. Она покачала головой, и в уголках ее губ расцвела теплая, искренняя улыбка: — Замолчи, Альбус. Ты сегодня отлично поработал. И вся библиотека замка Ветрокрылых взорвалась дружным, счастливым хохотом. Потому что порталы были открыты. Потому что все были живы. И потому что теперь они точно знали: где бы они ни находились, впереди их всегда ждет дом, тарелка горячего супа и бесконечное, прекрасное безумие.