Эпилог

Спустя полгода замок Ветрокрылых окончательно утвердился в статусе главного транспортного, культурного и гастрономического узла трех галактик. Утренняя суета в цитадели напоминала оживленный лондонский вокзал, скрещенный с ярмаркой в Оргриммаре. Через порталы в библиотеке шел оживленный трафик: совы из Хогвартса путались крыльями с почтовыми дракондорами; гномы из Гномограда спорили со Шмыгом о таможенных пошлинах на контрабандные шестеренки; а из портала в Суррей регулярно пахло свежевыпеченными сконами с черничным джемом. Вернон Дурсль обрел в Азероте свое истинное призвание. Директор завода «Граннингс» заключил беспрецедентный торговый пакт с кланом Бронзобородов. В подземных кузнях Стальгорна уже вовсю ревели гидравлические паровые прессы совместного производства: «Дурсль, Магни и Сыновья: Перфораторы Титанов». Вернон щеголял по дворфийским палатам в твидовом жилете с золотой цепочкой от карманных часов, курил трубку и лично учил седобородых кузнецов азам британского капитализма, с гордостью заявляя, что хорошая алмазная коронка на буре пробивает чешую черного дракона быстрее любого боевого топора. Петуния Дурсль тем временем пила чай в Белом Шпиле в компании леди Кэтрин Праудмур, обсуждая тонкости воспитания детей и фасоны шляпок, полностью вычеркнув из памяти маггловские предрассудки: если уж твоя будущая невестка повелевает стихиями морей, то глупо попрекать ее нехваткой пылесоса. Сам Дадли Дурсль чувствовал себя так, словно наконец родился заново. Стокилограммовый боксер сменил кожаную куртку на парадный темно-синий китель морской пехоты Кул-Тираса с золотыми якорями. Местные моряки поначалу пытались подшучивать над широкоплечим «магглом без магии», пока на причале Боралуса Дадли не уложил одного за другим трех пьяных двухметровых матросов классическими боксерскими двойками в челюсть. Джайна Праудмур, наблюдавшая за этим триумфом из окна башни, окончательно капитулировала. Теперь Дадли числился личным чемпионом правительницы Терамора, проводил с ней все вечера за дегустацией бататовых деликатесов и смущенно учил ее хукам слева, пока архимаг накладывала на его сбитые костяшки пальцев нежнейшие лечебные чары. Но самая невероятная, тектоническая аномалия разворачивалась в глубоких, сырых подвалах замка Ветрокрылых. Там, в старинной лаборатории, где сквозь узкие бойницы едва пробивался дневной свет, стоял Северус Снейп. Зельевар наотрез отказался возвращаться в пыльные подземелья Слизерина. Зачем киснуть в Шотландии и проверять бездарные эссе первокурсников, когда в этом мире произрастали сотни неизвестных науке смертоносных трав, токсинов и минералов? Северус стоял у монументального медного котла. Черная мантия привычно окутывала его худую фигуру, бледное лицо было сосредоточенным и строгим. Он методично, с ювелирной точностью отмерял серебряным ланцетом лепестки Черного лотоса, растирая их в порошок с ядом скорпида. — Температура кипения на полтора градуса ниже нормы, зельевар, — раздался из темноты дверного проема бархатный, насмешливый, леденящий кровь женский голос. Снейп даже не шелохнулся. Лишь уголок его тонких губ изогнулся в привычной ядовитой ухмылке: — Если бы вы, мадам, смыслили в кинетике органических токсинов хотя бы треть от того, сколько времени тратите на эффектное стояние в тенях, вы бы знали, что Черный лотос коагулирует при малейшем перегреве. Из сумрака бесшумно выскользнула высокая, гибкая фигура. Темный следопыт Велонара. Капитан элитных стрелков Сильваны, ветеран десятка войн и непревзойденный мастер бесшумных ликвидаций. На ней был облегающий боевой доспех из черной матовой кожи, за спиной покоился колчан с зачарованными стрелами, а лицо частично скрывал капюшон цвета полуночи. Бледная пепельная кожа, рубиновые глаза, горящие опасным холодным огнем, и хищная полуулыбка женщины, которая привыкла убивать взглядом. Она плавно подошла к кипящему котлу, оперлась бедром о край каменного стола и с профессиональным интересом заглянула в дымящееся варево: — Экстракт растопырника, настойка белладонны и вытяжка из желез василиска. Нейропаралитический яд контактного действия. Время сворачивания крови — четыре секунды. Без запаха, без цвета, без шансов на противоядие. Велонара медленно подняла глаза на Снейпа: — Работа мастера. Я видела сотни алхимиков Отрекшихся, но большинство из них варит грязь, оставляющую ожоги на пальцах. Твоя формула… элегантна. Северус медленно отложил стеклянную палочку. Черные обсидиановые глаза мастера зелий встретились с рубиновым взором темного следопыта. Между ними проскочила искра такой безупречной, мрачной, профессиональной гармонии, что пламя под котлом уважительно притухло. — Вы разбираетесь в ядах, капитан, — негромко произнес Снейп, скрестив руки на груди и взмахнув полами мантии. — Редкое достоинство для существ, чье представление о тактике сводится к крикам «За Орду» и стрельбе во все стороны. — Я предпочитаю тишину, мистер Снейп, — Велонара сделала шаг ближе, и от нее повеяло ночной прохладой и сушеным можжевельником. — Тишину, точность и один идеальный выстрел из засады. А еще… я терпеть не могу самодовольных паладинов в сияющих латах, которые орут о морали вместо того, чтобы проверить фланг. Снейп замер. В его глазах мелькнул редчайший, почти благоговейный огонек: — Вы… вы тоже ненавидите напыщенных идиотов в блестящих одеждах, страдающих манией величия и полным отсутствием дисциплины? — Я отстреливаю их первыми, — хмыкнула Велонара, обнажив острые белые клыки. — Они слишком громко шумят в эфире. Северус судорожно сглотнул. Сердце зельевара, годами спавшее под броней цинизма, внезапно пропустило удар: — Велонара… Могу я предложить вам чашку крепчайшего черного чая с экстрактом корня полыни? И… если вы свободны от дежурства на крепостной стене… Я бы с величайшим наслаждением обсудил с вами химическую структуру паралитического яда для ваших наконечников. Темный следопыт смерила черную мантию Снейпа долгим, оценивающим взглядом женщины, которая наконец нашла мужчину с правильным чувством прекрасного: — С удовольствием, Северус. Но только если мы будем пить чай в полной темноте. Яркий свет утомляет глаза. — Солнечный свет — удел недалеких болванов, — с жаром подтвердил Снейп, гася светильник одним взмахом палочки и галантно открывая перед ней дверь в свои апартаменты. — Прошу вас. У меня есть коллекция смертоносных настоек шестнадцатого века, которая вас непременно очарует. Две мрачные, язвительные, облаченные в черное тени скрылись в прохладе подземелий, идеально дополняя друг друга в своей любви к тишине, ядам и полному презрению к глупцам.

***

Жизнь в замке Ветрокрылых и сопредельных вселенных не просто продолжалась — она била ключом, фонтанировала салютами и пахла свежей выпечкой. На южном плацу цитадели каждое утро начиналось с боевых учений особого назначения. Рон Уизли официально основал и возглавил «Рыцарский Орден Чугунного Половника». Облаченный в легкую эльфийскую кольчугу и щегольские кожаные сапоги, шестой сын семейства Уизли грациозно парировал тяжелым черпаком яростные выпады кинжалов Валиры Сангвинар. Эльфийка кружила вокруг него смертоносным вихрем, осыпая градом ударов, а Рон со звоном отбивал сталь, успевая на лету перехватывать горячие пирожки с мясом, которые Молли Уизли заботливо просовывала прямо сквозь портал из кухни «Норы»: — Лови с капустой, сынок! Валира, дорогая, держи локоть выше при выпаде, а то просквозит! — Спасибо, мама Молли! — смеялась разбойница, уклоняясь от половника и на лету целуя запыхавшегося Рона в веснушчатый нос. В Верхней башне кипела законотворческая деятельность. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой в роскошных шелковых мантиях строчили фундаментальный свод законов «О межмировом сотрудничестве, правах домовиков и запрете картофельного пломбира». Драко с безупречным аристократическим снобизмом продвигал реформы в Визенгамоте, открывая ногой двери в кабинеты министров, а Гермиона с академической свирепостью правила параграфы. Люциус Малфой тем временем возглавил совет директоров транснациональной корпорации «Гринготтс-Стимвидл», с упоением подсчитывая дивиденды от поставок шестеренок в Хогвартс и с гордостью заявляя знакомым лордам, что его невестка — единственная ведьма, способная поставить на колени Совет Даларана одним движением брови. В оранжереях замка развернулся ботанический триумф Невилла Лонгботтома. Тихий гриффиндорец скрестил ядовитую тентакулу с плотоядными лианами Тернистой долины и мандрагорами Нордскола. В результате получился полутораметровый зубастый куст, который пел эльфийские баллады, полол грядки и плевался паралитическим соком в любого, кто приближался без стука. Сильвана Ветрокрылая проводила в оранжерее все свободное время. Она полулежала в шезлонге под тенью трехметрового поющего папоротника, читала свитки и с нескрываемым обожанием наблюдала, как перепачканный землей Невилл бережно подвязывает стебли. Когда один из ядовитых ростков попытался цапнуть парня за палец, Королева-банши даже не подняла лук — она лишь лениво метнула в растение вилку для салата, пригвоздив побег к кадке: — Не трогай моего садовника, трава нечестивая. Он еще не спел мне вечернюю серенаду. Невилл оглянулся, вытер пот со лба и счастливо улыбнулся своей грозной королеве. А на дальних рубежах мультивселенной наводили шорох Гарри и Салли. Новоиспеченный боевой дуэт стал легендой на обоих берегах пространственного разлома. Если где-то в Азероте поднимал голову недобитый культ Бездны или в Запретном лесу объявлялись темные маги — туда молнией прибывали двое: Избранный с обезоруживающим «Экспеллиармусом» наперевес и Верховный Инквизитор с ведром попкорна и священным пламенем. Они спорили о тактике, целовались на руинах поверженных крепостей и были абсолютно, неразлучно счастливы. Вечерами же вся семья неизменно собиралась в Малой гостиной. Там, перед пузатым телевизором «GoldStar», не утихали киберспортивные баталии. Аллерия, Вериса и Лират, вооруженные чит-кодом на семьдесят жизней от близнецов Уизли, с победными воплями штурмовали финальную базу в Contra: Hard Corps, круша боссов под громкий хохот Фреда и Джорджа. А на плите в кухне весело булькал огромный котел с настоящим, наваристым, сытным бульоном, приготовленным без единой капли магии — только с любовью. И над всем этим великолепием, на залитой закатным солнцем террасе, мерно покачивался в воздухе квантовый утюг «Тефаль». Прибор больше не страдал экзистенциальной мигренью. Он не был одинок. Его зеркальная подошва мягко переливалась всеми цветами радуги, впитывая смех детей, звон бокалов, шелест страниц и тепло сотен соединенных сердец. Порталы вокруг него струились ровным, стабильным, ласковым сиянием, распахивая двери в тысячи неизведанных миров. Утюг щелкнул термостатом. Индикатор готовности вспыхнул ослепительным, чистым, ликующим изумрудным светом. Сопла выпустили в вечернее небо Кель’Таласа пышное, грандиозное облако белоснежного пара, распустившееся в воздухе сияющей аркой над всем королевством. И из динамика — голосом, в котором сплелись мудрость Дамблдора, сталь Сильваны, тепло Молли Уизли и чистая радость сотен спасенных жизней — прозвучало самое главное, самое светлое и вечное напутствие: — ВЕЛИКИЙ СУП НАВАРИЛИ! — звонко, раскатисто, с озорным перезвоном колокольчиков возвестил утюг на всю мультивселенную. — ВСЕЛЕННАЯ ИДЕАЛЬНО ВЫГЛАЖЕНА! НИ ЕДИНОЙ СКЛАДКИ НА СЕРДЦЕ! ПОРТАЛЫ ОТКРЫТЫ! ВПЕРЕДИ — ВЕЧНЫЙ ПРАЗДНИК, НОВЫЕ МИРЫ И БЕСКОНЕЧНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ! А НУ ПОШЛИ ЖИТЬ, ЛЮБИТЬ, РАДОВАТЬСЯ… И СУПЧИК ЖРАТЬ! ПИУ-ПИУ! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ БАЛЛОВ ВСЕМ НАМ! Из гостиной донесся дружный, счастливый, сотрясающий стены хохот. Где-то звенели кубки. Где-то взлетал праздничный салют. Где-то сыто урчал мана-хорек. Ничто не заканчивалось. Все только начиналось.