3

По ту сторону речки оказалось тоже неплохо. Даже неважно, что ноги теперь в мелких царапинах от уж слишком острой травы. Хольт делает ещё одну пометку в своём списке пыток, но продолжает хвостиком плестись за Димой, цепляясь за его ладонь так, будто от этого зависит вся его жизнь. Возможно, она вправду от этого и зависит, и Дима это чувствует, сильнее сжимая ладонь в ответ. Время переваливает чуть за полдень, аппетит они ещё не нагуляли, поэтому Дубин продолжает устраивать Августу небольшое приключение. Оно почему-то включает в себя игру в Джуманджи, где нужно продираться через заросшие леса и выискать тропинки, чтобы лишний раз не заблудиться. Хольт не будет удивлён, если на пути им встретится парочка гномов или какой-нибудь тролль, хотя один точно остался в Питере и вряд ли поджидает их в лесу. Так что на самое плохое надеяться не стоит, особенно когда в проводники заделался сам Дмитрий Дубин. — Смотри! Тут земляника! — Август не успевает за тем, как светлая макушка пропадает в очередных зарослях. Это даже похвально, как профдеформация позволяет за считанные секунды разглядеть маленькие красные ягодки в куче зелени, — На! Попробуй. Хольт сначала смотрит с опаской и пытается издалека разглядеть, нет ли там каких-нибудь мелких жучков. Такое он снова не переживёт. Август зажмуривается, и Дима умудряется засунуть ему в рот горсть ягод. Они сразу же лопаются лёгкой сладостью на языке.  — Это намного вкуснее klopov, — Дима в ответ невесомо пихает его в плечо, как бы снова извиняясь за то недоразумение на грядках. *** Обратно приходится добираться, скрываясь от грозы, чьи мощные капли уже во всю тарабанят по всем близлежащим поверхностям. Дима этому только радуется — не придётся самому поливать огород. Но теперь придётся сушить Хольта, который хоть и не боится короткого замыкания, но всё же больше любит комфорт. Август даже порывается помочь наколоть дров, пока всё к чертям не промокло, но Дима всё ещё не знает, оснащён ли его позвоночник громоотводами, поэтому рисковать не стоит. Так Хольта оставляют сидеть на веранде: греться в батиной старой куртке и попивать горячий чай. Гость как-никак! Вся эта забота жесть как греет не только тело, но и душу. Это в сто раз круче дорогих букетов, походов в рестораны и самых лучших мест в Мариинке. Хольт тоже старался вложить во все эти знаки внимания ту заботу, которая успела накопиться в его сердце за его недолгие годы жизни и так не нашла выхода из него. Но другое дело, когда делаешь что-то не задумываясь, просто потому что что-то должно сложиться именно так и никак иначе. Дима с такими вещами справляется лучше всего — это его натура, особый склад ума и душевной организации. У него этого не отнять. Это не Август, которому приходится вспомнить, что он ещё не полностью состоит из железной брони и что где-то там под ней способен бурлить не только ток, но и какие-то особенно яркие чувства. Чай постепенно стынет, но холоднее почему-то не становится. Совсем рядом начинает тихо потрескивать мангал. Дубин забавно вьётся вокруг него, подбрасывает сухие ветки и траву к остаткам угля, который они забыли докупить, и влажным дровам. Хольту в голову приходит шальная мысль пустить небольшую искру, чтобы как-то ускорить процесс, но сосредоточенное лицо Димы, слишком увлечённого процессом, останавливает его. Можно было бы свалить всё на грозу, но Димочка вряд ли поверит такому раскладу событий. — Ну вот и всё! Делов-то! А теперь погнали стругать салат и искать шампуры, — Хольт встаёт и повинуется. Себе дороже, а то так можно и голодным остаться. — Надеюсь, больше не придётся лезть в saray? — это пыльное местечко он запомнил навсегда. — Нет, шампуры точно где-то на кухне. Но сегодня я научу тебя нанизывать на них мясо, — школа молодого дачника явно не закончилась на газонокосилке. Теперь юный падаван должен полностью овладеть световыми мечами, и Дубину всё равно, что один у Хольта прямо за спиной. Не успел Август оглянуться, как Дима уже во всю мучает редиску, шинкуя её на тонкие кругляши, а его один на один оставили с ведром шашлыка. В какой-то момент в голову подкатывает странная тревога, потому что в руках таких как Хольт, даже шампуры могут стать оружием. Только лишь одно неловкое движение! Но, к счастью, Дубин слишком ему доверяет и краем глаза контролирует процесс, подсказывая, как сделать так, чтобы всё мясо сразу же не оказалось на углях. Не сказать, что Хольт раньше с таким не сталкивался: даже у него иногда просыпается желание приготовить что-нибудь на своей навороченной кухне. Диме просто ещё не удалось столкнуться этой его стороной. Да, всё-таки они переборщили с доставкой пиццы и личным поваром. Но красиво жить не запретишь. *** Красота жизни начинается там, когда на столе появляется целая тарелка шашлыка и картошка в мундире. Август официально признаёт, что его переиграли и уничтожили. — Можно я найму тебя вместо повара? Я правда готов отдать всё, чтобы ты каждый день мне готовил, — Хольт в подтверждение своих слов снова вгрызается в кусок мяса, наблюдая, как Дима в этот момент чуть не давится своей порцией. — Я уже говорил тебе, что не уволюсь с работы, Август. Меня такими уловками не возьмёшь, — опять вернулись к извечному вопросу. Чаще всего Хольт просто шутит. Пока что. — А вот могли бы остаться здесь, darling. Я бы ловил тебе зайцев в лесу. Охотился на кабана или ещё какие-нибудь red book animals, — за это он получает по лбу ложкой. — Ты уже нарушил пару статей уголовного кодекса, так что лучше помалкивай. Тут даже кабаны не водятся, — абсурдность этой беседы только смешит Дубина. Он даже не представляет, насколько Хольт серьёзен в своих намерениях. После суток, проведенных загородом наедине с Димой, он почти готов бросить городскую жизнь, всё своё состояние и наследство. И всё ради того, чтобы жить в небольшом домике, колоть дрова и держать Дубина под боком. *** После плотного обеда всегда должен следовать прекрасный дневной сон. Это знает любой уважающий себя дачник. Тяжесть в желудке такая, что она автоматически примагничивает тебя к кровати, поэтому Август и Дима перемещаются туда, где началось их шумное утро. Дубин сидит поперёк кровати, подпирая собой знаменитый феномен — ковёр на стене, а Хольт лежит у него на коленях, пытаясь держать открытыми предательски слипающиеся глаза. Дима делает только хуже, зарывшись пальцами в его растрёпанную причёску, всю пропахшую костром. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Позвоночник Хольта мелко потрескивает, посылая лёгкие разряды куда-то к нижним позвонкам, а сам Август сдерживается, чтобы не замурчать как куча котов, которых они чуть раньше встретили в посёлке. Дима осторожно массирует кожу головы, играется с отросшими прядками и иногда чуть тянет их на себя, создавая ещё больше искр. Он тихим голосом рассказывает какие-то истории. Август правда пытается вникнуть, но уже плохо понимает, где правда, а где детские выдумки. Дима рассказывает, как он проводил здесь каждое лето. Спал на этой самой кровати, периодически скатываясь с неё на пол и продолжая спать прям так. Разбивал колени о камни в речке, прыгал в неё с тарзанки и потом получал от бабушки по шее. Ел крыжовник прямо с кустов соседки и потом огребал сразу от неё и от бабушки. Весело, короче, было. Хольт сам невольно улыбается, уже перестав бороться с сонной негой. Под веками мелькают яркие картинки. На них совсем мелкий Дубин с выгоревшей макушкой гоняет на велике и пачкается в траве. Довольно занятные кадры для человека, который в всё детство провёл в душном особняке. Родной голос постепенно затихает. Дима думает, что Август заснул под его рассказы, но это ничуть не обижает его. Наборот, становится как-то легче на душе от того, что этот трудоголик наконец-то смог расслабиться и перестал куда-то бежать, постоянно оглядываясь и рассчитывая получить удар прямо в спину. Дубин осторожно придерживает голову Хольта пока старается осторожно выбраться из-под него. По пальцам проходятся слабые разряды тока. Август просто дремлет, но не проваливается в глубокий сон. Он чувствует, как опора внезапно пропадает, но практически сразу возвращается обратно. Дима осторожно целует его в губы и укладывает чужую голову себе на плечо, снова становясь подушкой. Кстати, очень удобной подушкой. Дима может поклясться, что ему ответили на поцелуй.