Глава 4: Огород, гадалка и тайное общество

      — Да что ж ты будешь делать-то, а?!         Тамара Петровна топнула ногой, не в силах справиться с охватившим её раздражением, и швырнула на стол кипу одежды, в которой можно было разглядеть яркие салатные шорты, серые носки в красную полоску и несколько футболок ядовитых цветов с изображениями мультяшных персонажей. Аластор следил за ней с неизменной широкой ухмылкой, а Витя уткнулся в телефон, предпочитая не вмешиваться в конфликт, чтобы не попасть ненароком под горячую руку бабушки.         — Кому говорю, сходи переоденься! На грядках изгваздаешься, как черт, в этих своих театральных тряпках, а стирать кому?! Нам свой маникюр модный портить неохота, а что Тамара, Тамара и постирает, куда ж денется! Может, вообще не отстирается, а имущество казённое, школьное, платить кто за него будет?! Родители заплатят, родительских денег ведь не жалко, не самому горбатиться приходиться! И что за молодёжь пошла, а? Снимай сюртук сейчас же!         — Я прекрасно понимаю Ваше беспокойство, мэм, и весьма признателен за предложение предоставить сменную одежду, но все же вынужден отклонить его, — с изысканной учтивостью отозвался Аластор, брезгливо касаясь края шорт и отодвигая их в сторону.         — Да что ты все «мам» да «мам»! — взорвалась женщина, хватая со стола вещи и закидывая их в высокий деревянный шкаф. — Какая я тебе мама? Была бы мамой, небось слушался бы лучше! Ох, намучаешься с вами, так и до инфаркта недалеко! Витюша, принеси таблетки!         Витя кабанчиком метнулся в гостиную и вскоре вернулся с небольшой картонной упаковкой, в которой лежало несколько блистеров. Выбрав начатый, он протянул его бабушке и налил в стакан воды. Запив таблетку водой, Тамара Петровна немного успокоилась и тяжело вздохнула.         — Небось, не хочешь переодеваться, потому что одежда немодная? Такое у вас не носят, да? Боишься, что соседские внуки засмеют, да, Алешенька?         — Мэм, прошу прощения?         — Да зови меня тётей Томой, сто раз ведь уже говорила! — махнула рукой пенсионерка. — Ох, горе луковое! Тут все свои, чего стесняться-то? Настька вот, Иваныча внучка, ходит в какой-то рваной майке и штанах, а то и вовсе чуть не в одном белье щеголяет, а у тебя вот смотри, какая футболочка удобная! И запачкать не страшно, это ж советский трикотаж, сразу видно качество!         — Бабуль, ну что ты к Леше пристала? — встрял в разговор Витя. — Ну сказал же человек, что не хочет майку с Винни-Пухом надевать, не надо ему навязывать своё мнение!         — А стирать его шмотки кто будет? — язвительно поинтересовалась Тамара Петровна. — Я-то явно этим заниматься в свободное время не планирую!         — Пусть сам и стирает! Дашь ему мыла хозяйственного кусок, тазик, покажешь, где можно воду набрать, а дальше он сам как-нибудь справится!         Витина бабушка окинула Аластора внимательным взглядом, явно сомневаясь в хозяйственных способностях демона, но ничего не сказала. Степан Владимирович, все это время возившийся во дворе, вошёл в комнату и остановился на пороге, переминаясь с ноги на ногу.         — Там это...самое...вода в бочке набралась, можно идти поливать огурцы.         — Ну так и пойдём, чего встал, как баран! — огрызнулась на мужа Тамара Петровна. — Встал и стоит, и смотрит, главное, на меня, как будто я ему ещё должна указания дать, что делать! Список ему напиши, ага! Чай, не маленький уже, и сам разберёшься! Господи, с ума сойдёшь в этом доме!         Степан Владимирович шумно выдохнул, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.         — Ты давай похлопай мне тут! — крикнула ему вдогонку супруга. — Ломай-ломай, мы же миллионеры, ещё купим! Только когда все в доме к чертям собачьим переломаешь, наверное, тогда успокоишь нервы свои идиотские!           Как только дед скрылся из виду, бабушка повернулась к внучатам, и тон её сразу же изменился.         — Витюша, Лешенька, пойдёмте на улицу! Сейчас на огороде поработаем немножко, часика два, а потом блинчики приготовим! Будете блинчики кушать?         — Ну можно, — лениво протянул Витя, откладывая телефон и потягиваясь. — Пошли, быстрее начнём — быстрее закончим. Леша, ты бы панамку все же надел, а то голову напечет, тепловой удар получишь, потом весь день плохо будет!         — А и то верно! — всполошилась Тамара Петровна. — Я сейчас!         Не успел Радио-демон и слова сказать, как у него на голове оказалась весёленькая жёлтая косынка в цветочек, а Витина бабушка, кряхтя и охая на маленькой деревянной табуретке, обвязала её вокруг оленьих ушей и подслеповато сощурилась, любуясь результатом.         — Да моя ж ты красота! Жених, ей-богу, соседские девчонки увидят, так сразу в обморок упадут! — умилённо проговорила женщина, слезая с табуретки. — Вперёд, на огород!  

***

        — Солнце светит, негры пашут, вот такая доля наша! — негромко напевал себе под нос Витя, удобно устроившись на деревянной скамейке в тени сарая и искоса поглядывая на Аластора, который в это время ковырял лопатой затвердевшую от длительной засухи землю и задавался лишь одним вопросом: как же так могло случиться, что он, один из самых могущественных и внушающих ужас повелителей Ада, горбатится на солнцепёке в этой нелепой косынке с этим отвратительно наглым, бессовестным молодым человеком, позволяющим себе подобные выходки?         — Витенька, ну как там с грядками, все вскопали? — послышался из-за теплиц голос Тамары Петровны. — Можно уже семена нести?         — Сейчас, ба, почти закончили! — откликнулся Витя. Смерив оценивающим взглядом объем проделанной работы, он недовольно сощурился и обратился к Радио-демону.       — Слушай, Аластор, а ты не мог бы как-нибудь побыстрее, нет? Сейчас бабушка придет, увидит, что ничего не готово, начнет ругаться, а нам оно надо, слушать ее причитания? Копать вроде не такая уж сложная работа, много ума не надо, а у тебя к тому же еще и опыт богатый в этой области имеется, при жизни заработал! Давай-давай, кабачки они как трупы! Вовремя не закопаешь — получишь по шапке.       Витя тихо хихикнул, довольный собственной идиотской шуткой. Аластор с нечитаемым выражением лица вернулся к работе, прокручивая в голове красочные и яркие сценарии убийства школьника с последующим жестоким расчленением его хладного трупа. Он уже успел добраться до варианта, в котором соучастниками преступления становились садовый шланг, старенькая газонокосилка и соседская свинья Нюшка, как его размышления прервал громкий хриплый голос из-за забора:       — Привет трудящимся!       Василий Семенович, еще не отошедший от вчерашних бурных возлияний по случаю приезда Тамары Петровны, покачивался из стороны в сторону, как дерево на ветру, и старался сохранить равновесие, всем телом привалившись к деревянной ограде. Судя по отрывистому иканию и нечленораздельным звукам, сопровождавшим речь пенсионера, язык тоже не вполне повиновался ему, но в опухших глазах виднелась прежняя ехидная насмешка.       — Салют лоботрясам! — откликнулась Тамара Петровна откуда-то из-за теплицы. — Говори, чего надо? Сразу предупреждаю, денег в долг не даю, особенно на опохмел!       Василий Семенович замялся, оглядывая грозную фигуру соседки, древним языческим идолом возвышающуюся над многочисленными грядками, а затем осторожно, вкрадчиво произнес:       — А Степу можешь позвать? Дело у меня к нему есть.       — Тю! — удивленно всплеснула руками Тамара Петровна. — Это какое такое у тебя может быть к Степе дело, а? Небось, опять бухать не с кем, вот и ищешь собутыльника!       — Тебе бы, Тамара, все шутки свои глупые шутить! — недовольно скривился пенсионер. — У меня к нему разговор есть, чрезвычайной важности! Ты Степу позови и отойди, тебя этот разговор не касается.       Бабушка Вити посмотрела на соседа с явным подозрением, но после долгих раздумий все же отошла от забора и крикнула:       — Степа! Подойди ко мне на минутку, тут до меня этот филосо́ф без огурцов опять докопался! Заколебал меня уже, сил никаких нет! Говорит, у него к тебе дело какое-то! Ну быстрее давай, не завянут помидоры без тебя!       Степан Владимирович двинулся к жене, аккуратно обходя грядки. Завидев Василия Семеновича, он тут же бросился к нему, а его глаза заговорщически блеснули. Наклонившись так, чтобы никто не смог их подслушать, пенсионер тихо поинтересовался:       — Все в силе?       — Естественно, — осклабился Василий Семенович. — Я хотел только предупредить, что сегодня на час позже. У Нюрки опять какие-то творческие потуги, ты ж ее знаешь! Иванычу, стало быть, задержаться придется, пока она не засядет за свою ересь.       — Значит, к часу? — уточнил Степан Владимирович, оглядываясь на супругу.       — К часу, да, — подтвердил его собеседник, тщетно пытаясь справиться с последствиями вчерашней пьянки. — Можно даже к половине второго, все равно ничего особенно интересного не будет. Только ты это, проследи, чтобы все спали! Полная, как говорится, кофни...конхи...В общем, чтоб все чисто было, никакого хвоста, а то вот год назад...       — Семеныч, не напоминай, понял я! — нетерпеливо перебил его Степан Владимирович. — Томку я уж постараюсь как-нибудь усыпить, с внуками проблем не будет — без задних ног сегодня спать будут после грядок-то!       — Приходи, Степа. Наши все только рады будут, давненько уже тебя не видели! Сбор ты сам знаешь, где, не забудь пропуск только.       — Это куда это вы собрались, алкоголики?! — взвилась Тамара Петровна, все это время внимательно прислушивавшаяся к их беседе. — Не пущу никуда, слышишь! Только попробуй с этим алкашом свалить! На порог не пущу, где пил — там и ночуй!       — Что вы, сударыня, никакой пьянки! — протестующе произнес заплетающимся языком Василий Семеныч. — Исключительно высокодуховная беседа о вечных вопросах мироздания!       — Все равно не пущу! — бушевала женщина, размахивая пакетиком с семенами кабачков. — Ишь, че удумали, знаю я ваши высокоинтеллектуальные беседы! Витенька, а ты чего сидишь? — неожиданно обратилась она к внуку. — Заняться, что ли, нечем? Так иди одуванчики рвать, а то разрослись, сладу никакого с ними нет!       Витя, озадаченный таким неожиданным поворотом событий, ткнул пальцем в Аластора, который отставил в сторону лопату и внимательно наблюдал за семейной сценой.       — А чего ты Лешу не попросишь, он как раз, по-моему, освободился, да, Леша?       — Так Леша мне с грядками поможет! Правда, Лешенька?       — С удовольствием, — отозвался Аластор, злорадно улыбаясь.       — Иди-иди, Витенька, я тебе и ведерко красивое дам! — поставила жирную точку в этой дискуссии Тамара Петровна. Вите ничего не оставалось, как сдаться и пойти работать, недовольно бурча себе под нос: "Да что за подстава, а? Капец....Как знал же, что опять все свалят на меня! Непосильный труд за тарелку супа! А как закончу — еще какую-нибудь гадость подсунут, к гадалке не ходи!"

***

      В это время у местной гадалки, таролога, специалиста по приворотам, порчам, светлой, темной, зеленой, красной — какая там еще бывает магия? — сидели сестры Сорокины и с нетерпением ожидали начала сеанса. Точнее, ждала только Оксана — Светлана откровенно зевала и поглядывала на дверь.       — Ну скоро она там? — скучающе протянула она, разглядывая ногти. — Уже двадцать минут тут сидим, а Зульфия так и не соизволила появиться!       Оксана посмотрела на нее осуждающе.       — Ничего ты не понимаешь! — с упреком ответила она. — Зульфия очищает энергетический фон, чтобы с духами было проще связаться! Я недавно смотрела одну передачу, так там одна гадалка, потомственная ведьма, рассказывала...       Светлана нетерпеливо взмахнула рукой, заранее пресекая на корню всевозможные разговоры про духов, потусторонние силы и энергетический баланс Вселенной.       — Слышали уже! Каждый божий день мне мозги выносишь со своей ерундой! Предупреждаю сразу — если Зульфия не появится через десять минут, то лично я встаю и ухожу отсюда. И так уже, чай, целых полчаса потратили впустую!       Но тут дверь за ее спиной медленно отворилась, и в комнату величаво вплыла чрезвычайно полная женщина восточной внешности с копной рассыпавшихся по плечам темных с проседью волос, в атласной косынке и черной шали с крупными розами. Несколько выбивались из образа цыганки-гадалки облегающие джинсы и кислотно-розовая футболка с веселеньким рисунком, но Зульфию это, по-видимому, нисколько не беспокоило. Плюхнувшись на табурет так, что многочисленные браслеты на смуглых руках коротко звякнули, она придвинула к себе "хрустальный шар", купленный в интернет-магазине со скидкой, колоду карт, миску с водой, и только закончив все приготовления к сеансу, осведомилась низким глухим голосом:       — С чем пожаловали? Приворот, заговор, предсказания будущего, гадание на кофейной гуще, воде, земле, хиромантия, таро?       Оксана откашлялась и выразительно посмотрела на сестру. Затем на Зульфию. И просительным, заискивающим шепотом начала:       — Знаешь, нам бы...       — Порчу на соседские грядки с баклажанами насылать не буду! — отрезала гадалка, делая резкие, нервные пасы руками над магическим шаром. — У моего бизнеса и так проблемы из-за ваших соседских разборок с Томой, себе в убыток работать не собираюсь!       — Это какие еще баклажаны? — ненавязчиво поинтересовалась Светлана, с подозрением покосившись на младшую сестру. Оксана в ответ только пожала плечами, мол, было и было, чего бубнить-то? — Погадать нужно. Зульфия, загляни в этот свой потусторонний мир и скажи, чего видишь там?       — Вижу...Вижу я...— замогильным голосом завыла Зульфия, покачиваясь из стороны в сторону и закатывая в пророческом экстазе глаза. — Дальнюю дорогу! Несчастную любовь на сердце! Вижу...       — Что еще видишь? — неожиданно заволновалась Светлана, жадно подавшись вперед и ловя каждое слово гадалки. — А...а брюнета там не видишь? Турчонка такого симпатичного, со жгучими черными глазами?       — Вижу товары по скидке в "Пятерочке" и "Монетке", — неожиданно будничным тоном отозвалась Зульфия и поправила съезжающие с крупного кривого носа очки в толстой оправе. — Вижу кофе растворимый, стиральный порошок, корм для кошек, сосиски...       Тут уже настал черед волноваться Оксане.       — Подожди! Я сейчас...сейчас. — Пенсионерка выудила откуда-то из карманов растянутой кофты блокнотик и карандаш, и кинулась переносить на бумагу предвидения Зульфии. — Можно помедленнее? Я записываю!       —...конфеты шоколадные, пряники, — Зульфия на секунду остановилась и заглянула в блокнот Оксаны, чтобы проверить ее записи, — нет, не такие пряники, там какая-то другая фирма..."Хлебный дом", кажется...       Закончив с продуктами по акции, гадалка удовлетворенно прищурилась и посмотрела на своих клиентов. Оксана с невероятно довольным видом убрала блокнот и как бы невзначай пробормотала:       — Интересно, а как там с пенсией дела обстоят, м? Кто бы подсказал?..              — Все, хватит! — не выдержала Светлана. — Мы сюда с конкретной целью пришли, а ты опять со своей копеечной выгодой и пенсионным фондом, скряга старая! Наркоман-то этот, как его?       — Алистер, — подсказала Оксана.       — Да, Алистер. Объявился у нас тут в деревне один субъект, у Томки с мужем живет. Зульфия, ты бы сделала расклад да посмотрела, наркоман он али нет.       — За дополнительную цену, — уточнила гадалка, небрежным жестом сдвигая на себя колоду таро. — Выберите карту.       Оксана медленно, с каким-то благоговейным трепетом потянулась к колоде и вытянула за уголок карту с краю. Зульфия перевернула ее и нахмурилась.       — Однако...       — Что-то не так? — поинтересовалась не искушенная в вопросах гадания Светлана.       — Вытяните еще одну.       На этот раз Оксана выбирала медленно, вдумчиво, стараясь понять, что скрывается за темными рубашками в золотистых причудливых узорах. Посмотрев на вторую карту, Зульфия протяжно вздохнула и обратила затуманенный взор на Сорокиных:       — Ваш Алистер — не тот, за кого вы его принимаете.       Лица сестер вытянулись в недоумении. Оксана растерянно моргнула и посмотрела на гадалку, ожидая каких-либо пояснений, но тут Светлана тихо охнула, перекрестилась, прошептала себе под нос "Господи прости, срам-то какой!" и с торжествующим видом объявила:       — А я ж знала! Я ж чувствовала, что так и будет! У меня на таких чуйка ещё с советских времён, чтоб им пусто было! Расплодились, Сталина на них нет!       — Ну говори ты уже, не трави душу! — нетерпеливо подалась вперёд Оксана. — Коли знаешь, так скажи!       Зульфия тоже придвинулась поближе, всем своим видом выражая живой интерес. Светлана протяжно вздохнула и со смесью отвращения и самодовольства на лице произнесла:       — Да из "этих" он!       — Из каких ещё "этих"? — пришурилась Оксана.       — Да из педерастов, вот те крест! — буркнула Светлана, явно раздосадованная непонятливостью сестры. — Волосья длинные, крашеные, ногти длинные, ходит в каких-то странных шмотках и в халате! Чего, думаешь, он к Витьке-то присоседился? Они там с ним явно не картошку сажают!       — А Тамара что ж, по-твоему? Совсем слепая и не видит, чем ее внук с этим Алистером занимается? — вклинилась в разговор Зульфия. Светлана лишь отмахнулась.       — Да Тамара попросту не знает, ее ж, кроме грядок, ничего в жизни не интересует! Вон и муж еетоже ходит куда-то по ночам, а она и ухом не ведет! Куда уж ей за внуком следить! Вот и развращают бедного ребенка почём зря!       Оксана, представив себе страдания Витеньки и расчувствовавшись, даже пустила слезу. Смахнув ее рукой, она решительно посмотрела на гадалку с сестрой.       — А мы что? Так и будем просто сидеть и смотреть, как у нас в деревне такие непотребства происходят?! Нет уж, дудки!       — И что конкретно ты предлагаешь с этим делать? — поинтересовалась Светлана, поправляя платок. — В милицию, что ль, на него подавать, паразита эдакого?       — Ну зачем же сразу в милицию? К тому же, доказательств совращения несовершеннолетнего Витеньки у нас все равно пока нет, но уж будь уверена, дал Бог судейку, даст и статейку! Нет, надо всем соседям рассказать, да и Тамарке — пущай все знают, что у нас в Загогулино происходит и какие личности тут обитают! Пойдем!       Оксана с грохотом отодвинула стул и встала из-за стола. Глаза ее горели решимостью. Светлана последовала за ней, но тут Сорокиных остановила Зульфия.       — А деньги за сеанс? — угрожающе гахмурилась гадалка и уперла руки в бока. — С вас за сеанс ясновидения причитается плюс расклад!       — А? Да, да, сейчас, — рассеянно пробормотала Оксана, вытаскивая забавный кошелек в виде лягушки. Как только у нее в руках оказались приятно шуршащие купюры, гадалка сразу же изменилась в лице.       — Ай, красавицы, позолотите ручку! — медовым голосом запела Зульфия, протягивая ладонь. — Чтоб в жизни вашей все как по маслу, сериалы только хорошие по "Домашнему" показывали, пенсионный фонд пенсию не задерживал! Чтоб...       Но коммерческая жилка все же взяла верх, поэтому гадалка прекратила дальнейшие пожелания добра, благополучия и снижения расходов на коммуналку, поправила очки и деловитым тоном продолжила:       — На следующей неделе на любовные привороты и наговоры специальная акция: заказываешь один, второй в подарок! А вам, как хорошим знакомым, ещё и скидочку сделать могу!       — А какая скидка? — с надеждой обернулась уже на пороге Оксана, но сестра недовольно дернула ее за рукав кофты и потащила домой, ворча что-то про шарлатанов, спекулянтов и просто нехороших людей.

***

      Первый день работ на огороде постепенно подходил к концу. После вечернего чая с блинчиками и яблочным вареньем семья Хабановых начала готовиться ко сну. Витя, бросивший, как ему казалось, все мыслимые и немыслимые силы на борьбу с желтоголовыми оккупантами, пошел устраиваться в спальню на втором этаже, с незапамятных времён носившую название детской. Тамара Петровна со Степаном Владимировичем выделили Аластору раскладушку на веранде, а сами улеглись на скрипучей двуспальной кровати в гостиной. Вскоре выключили свет, и весь дом Хабановых погрузился в безмятежную темноту жаркой июньской ночи. Лёгкий ветерок, прилетевший с полей, мягко колыхал листву раскидистых лип, где-то в подполе слабо шуршали мыши. Из гостиной доносился громкий и дружный храп, который, подобно волне, то обрушивался со всей неумолимой силой на чувствительные оленьи уши, то резко стихал, уступая место задумчивому стрекоту сверчков. Витя мирно посапывал в обнимку с любимым телефоном и видел уже пятый сон. Аластору не спалось.       Вряд ли ему когда-нибудь после смерти удавалось по-настоящему выспаться. Чаще всего он просто находил укромное тихое место, забивался в самый темный угол и сидел там с широко открытыми глазами, слегка покачиваясь из стороны в сторону, издавая тихое шипение и потрескивание. Постепенно накопившийся за день стресс сменяли обыкновенные уверенность и энергичность, и тогда демон чувствовал, что готов и дальше заключать сделки, разбираться с делами отеля и вершить расправу над грешниками. Правда, необходимыми условиями такого отдыха были полная тишина и изоляция от окружающих.       В этом сумасшедшем доме не было ни того, ни другого.       После того, как он сегодня закончил с кабачками, Радио-демон отправился проплывать морковь под забористые ругательства и гневные комментарии Витиной бабушки ("ну куда ж ты редис-то с корнем выдираешь, башка твоя дубовая?! Я тебе не показывала, что ли, как лебеда выглядит?! И где вас таких берут только, етить твою варежку!"). Кое-как справившись и с этим нелегким делом, Аластор понёсся за водой для полива с двумя пятилитровыми бутылками, одной двухлитровой и старым жестяным ведром, в то время как Витя лениво ковырялся на маленьком участке газона в тени, ехидно поглядывая на демона. После полива Тамара Петровна окинула удрученным взглядом безнадежно изгвазданные в земле сюртук и перчатки и произнесла с поистине шекспировским страданием в голосе:       — Ну твою дивизию... Я ж тебе говорила, надень футболку!       Попутно вввернув ещё парочку ласковых, она выдала Аластору красный тазик, кусок вонючего хозяйственного мыла и послала нерадивого помощника стирать вещи. На это ушел как минимум час.       В итоге, мокрая одежда осталась сушиться в кухне, а ее обладатель гневно шипел и сучил ногами в коротких пижамных шортиках, пытаясь устроиться поудобнее на маленькой раскладушке, не угодив при этом в обширную дыру, украшающую заднюю сторону одеяла, и как можно сильнее вжаться головой в подушку, чтобы не слышать сотрясающего дом оглушительного храпа.       "Черт, когда же это, наконец, закончится?!"       К счастью, его мольбы были услышаны. Храп постепенно начал затихать, а потом и вовсе прекратился. Аластор вздохнул с облегчением, надеясь провести остаток ночи в тишине и спокойствии.       Как оказалось, совершенно напрасно.       Где-то вдалеке, над верхушками леса послышалось мелодичное жужжание. Оно пронеслось мимо стройных рядов грядок, на мгновение затихло, но потом зазвучало снова, возносясь к усеянному звёздами ночному небу. То удаляясь от участка, то возвращаясь к нему, оно постепенно становилось более отчетливым, и в однообразной протяжной ноте уже слышались оттенки болезненного озлобления и охотничьего азарта. Все ближе и ближе становился к Аластору источник жужжания, и вдруг резко затих, а Радио-демон почувствовал лёгкий назойливый зуд в правой руке. Машинально шлепнув по ней ладонью, он увидел распростертое на бледной сероватой коже изувеченное тельце насекомого с подрагивающими в предсмертной агонии лапками.       "Комары", — сразу же догадался Аластор. При жизни ему часто приходилось иметь дело с этими кровопийцами, тем более, что охотничий домик, в котором он проводил большую часть своего свободного времени, стоял в болотистой местности. Но те москиты были небольших размеров, беспорядочно метались стаей из стороны в сторону, и обычно сразу же теряли к жертве интерес, стоило только надеть охотничий костюм и высокие сапоги. Загогулинские же отличались от них не только размерами, но и особым кровожадным упорством, с которым они бросались на ошалевшего от такого нашествия демона. Их, по-видимому, нисколько не смущали ни громадные черные рога, ни вырвавшиеся из тела Аластора щупальца, которыми он тщетно пытался отогнать голодных насекомых. Насытившись, уцелевшие комары улетели, победно жужжа, а Радио-демон принялся яростно расчесывать многочисленные укусы на руках и ногах.       "Да что не так с этой чертовой деревней?!"       Неожиданно в доме послышался скрип половиц, а затем чьи-то осторожные шаги. Аластор с головой накрылся одеялом и замер, притворяясь, что спит. Немного погодя на пороге веранды показался Степан Владимирович в явно видавшей лучшие дни майке-алкоголичке, семейных трусах и накинутой на плечи куртке. Поеживаясь на холодном ветру и беспрестанно озираясь по сторонам, дедушка Вити направился к забору и пару раз коротко постучал по обшарпанным доскам.       "И куда это он собрался в таком виде?"       Аластор, заинтригованный ночными похождениями Степана Владимировича, начал пристально за ним наблюдать. Отточенное с годами чутье подсказывало демону, что глава этого странного семейства вышел из дома посреди ночи явно не для того, чтобы сходить в туалет или проверить теплицы, а значит, оставалось только смотреть и слушать, что происходит вокруг.       И действительно, спустя пару минут по другую сторону забора показался темный силуэт, в котором, однако, легко можно было различить Василия Семёновича. Наклонившись к соседу, пенсионер хриплым шёпотом осведомился:       — Ну что, дома все уснули?       — Да вроде бы все, — неуверенно отозвался Степан Владимирович. Его собеседник довольно осклабился.       — Тогда можем идти. Пойдем?       — Да погоди ты! Я уже и не знаю... Не могу, понимаешь, Вась? Сердце не на месте. Нехорошо оно как-то выходит, Тамарку обманываю, внуков...А ну как она встанет грядки посмотреть, а меня и дома нет?       Василий Семёнович поморщился.       — Степ, ну опять ты надумываешь, а? Смею уверить, что Тамара, при всей ее, с позволения сказать, одержимости огородом, уж не настолько безумна, чтобы проснуться посреди ночи и кинуться к своим ненаглядным саженцам! Да и мы с тобой ничем противозаконным заниматься не собираемся, так, пара-другая стаканчиков в хорошей компании и душевный разговор...Пойдем уже, наши все заждались!       Степан Владимирович помялся, несколько раз тяжело вздохнул и решительно зашагал к воротам.       — Вот так бы сразу! — пробормотал себе под нос Василий Семенович и последовал его примеру. Аластор видел, как они встретились на улице перед домом Хабановых и по-соседски, крепко пожали друг другу руки. Выждав нужное время, демон аккуратно поднялся с кровати и тенью выскользнул с участка.

***

      Дорога вела все дальше и дальше, мимо соседских огородов, мимо печально известной Аластору водоразборной колонки, мимо неказистого здания с аляпистой вывеской, в котором располагался деревенский продуктовый магазин. Степан Владимирович и Василий Семенович охали, покряхтывали, но шли уверенно и бодро, обмениваясь анекдотами советских времен, и Радио-демону уже начало казаться, что пенсионеры решили просто прогуляться по деревне (черт их знает, почему именно ночью — бессонница или старческий маразм?), как вдруг перед его глазами выросло внушительное деревянное строение, напоминающее хлев для скота. Над входом висела наспех сколоченная табличка, на которой неумелой, но старатетельной рукой были выведены крупные кривые буквы "С. В. и Н.", а возле дверей, сквозь которые пробивалась узкая полоска света, застыл по стойке смирно угрюмый, медвежеватого вида охранник. На его лице была написана готовность отразить любые нападки со стороны незваных гостей, но, увидев двух пенсионеров, он немного расслабился и добродушно пробасил, протягивая для приветствия крупную, волосатую руку:       — Здорово, мужики!       — И тебе не хворать, Андреич! — в тон охраннику отозвался Степан Владимирович. — Давненько мы с тобой не виделись! Наши-то уже все собрались?       — Да вот только вас одних, считай, и ждем! — ухмыльнулся Андреич, похлопывая того по плечу. — Ладно, что уж там, пришли, и то хлеб! Пароль вот только ради формальности спросить должен, вы уж не обессудьте, сами знаете, какие порядки!       Василий Семенович кивнул, наклонился к нему и что-то быстро прошептал на ухо. Андреич приоткрыл дверь и сделал приглашающий жест рукой. Аластор только и ждал этого момента и уже приготовился прошмыгнуть вместе со своими попутчиками.       Но не тут-то было.              Стоило только Степану Владимировичу и Василию Семеновичу пройти, как Андреич тут же захлопнул дверь перед самым носом у Радио-демона и прислонился к ней спиной, закрывая обзор на происходящее внутри.       — А вот тебя я тут раньше не видел, — сурово прогудел мужик, с явным подозрением оглядывая долговязую фигуру Радио-демона. — Пароль?       Аластор ухмыльнулся.       — Видите ли, возникла небольшая проблема, — начал он, искренне убежденный в том, что ему не составит труда запутать этого грубого неотесанного мужлана в паутине слов, — я тут недавно, в Загогулино меня пригласили мои... мм, друзья, которым я любезно согласился помочь. Сами понимаете, еще не успел со всеми познакомиться, но многоуважаемый Степан Владимирович имел честь пригласить меня в ваше, без всяких сомнений, культурное общество. Сегодняшним вечером я поразмыслил и решил принять его приглашение, однако я никак не предполагал, что потребуется пароль, который мой дорогой друг не удосужился мне сообщить. Вы производите впечатление человека рассудительного, и это дает мне все основания думать, что мы сможем договориться. Итак, каков ваш ответ?       К сожалению, вся эта великолепная, грамотно выстроенная и с капелькой лести, речь не произвела ни малейшего впечатления на охранника. Андреич нахмурился, задумчиво почесал репу в попытках осмыслить услышанное, а потом громко и безапелляционно заявил:       — Хрен тебе с маслом! Без пароля сказали не пускать, вот и иди себе куда подальше!       — Позвольте узнать, почему? — со всей возможной вежливостью поинтересовался Аластор, уже начиная терять терпение. Твердолобый охранник, с убежденностью идиота талдычивший про какой-то неведомый пароль, вызывал у него дикое раздражение, и, не будь Радио-демон по рукам и ногам связан условиями контракта, кто знает, чем бы закончилась эта ночь.       — А я почем знаю?! — нервозно огрызнулся мужик. — Почему, почему, по кочану да по квашеной капусте! Сказали, без пароля не пускать, еще с прошлого года так, а уж что они там решили, я не знаю, мое дело подневольное! Шел бы ты отсюда подобру-поздорову, а то сейчас позову, кого следует, будем разбираться!       Аластор, поразмыслив немного, на этот раз решил отступить. Инстинкты охотника подсказывали, что излишняя настойчивость могла бы только напугать добычу и согнать ее с насиженного места. В конце концов, ему удалось выяснить, где пропадает по ночам дедушка Вити, и при наличии терпения и сноровки его ночные похождения можно было бы использовать как повод привлечь загулявшего главу семейства на свою сторону в борьбе с не на шутку обнаглевшим Витей под угрозой рассказать все Тамаре Петровне. Оставалось только выяснить, чем они там занимаются, и заполучить доказательства.       Терять такой заманчивый козырь не хотелось, поэтому Радио-демон отошел на несколько шагов от строения и произнес:       — Что ж, в таком случае, я приношу свои искренние извинения за доставленное беспокойство. Безусловно, в нашу следующую встречу со Степаном Владимировичем я постараюсь узнать у него требуемый пароль, а пока что я надеюсь, что наша маленькая ночная беседа останется в тайне, не так ли?       — Да иди, иди уже! — буркнул Андреич, заметно успокоившись. Глядя на мелькающий в темноте высокий силуэт, он смачно сплюнул и пробормотал себе под нос:       — Вот развелось, аферистов-то! Так и норовят залезть, куда не просят! Тьфу, мать моя Меланья, ну и народ у нас!

***

      Тамара Петровна в это время мирно спала, даже и не подозревая о том, что Лешенька с ее мужем успели оказаться на другом конце деревни. Ей снился яркий, полный тайных надежд сон, в котором лазурное море и песчаные пляжи Турции так удачно соседствовали с заслуженным первым местом в конкурсе дачников и огородников за лучшие баклажаны! Лучшего сценария и представить было нельзя, а в приятной компании компании родственников и друзей, наперебой поздравляющих победительницу, все тревоги и волнения отступали на второй план.       Витя, казалось, вполне разделял ее настроения. Спрятав под подушку телефон, парень счастливо улыбался во сне, время от времени бормоча что-то вроде:       — Мм...Так сколько, вы говорите? Двести примогемов за то, чтобы вскопать грядки? Ну ладно, пойдет... На молитву хватит... Офигеть, это что, Нахида с десятой крутки?!