Подойти к краю пропасти

— Ну наконец-то! — восклицает Тэхён и лезет с объятиями. Те выходят по-медвежьи неуклюжими. — Не виделись целую вечность! Недолюбливающий чрезмерную тактильность Юнги нежности друга принимает не без ворчания. — Брось драматизировать. Прошло от силы недели две. — А я уже успел соскучиться. — Лыбится во все тридцать два своей квадратной улыбкой. — Я рад, что ты согласился позавтракать вместе. Тэхён отклеивается от бубнящего товарища и отодвигает широкое плетёное кресло, чтобы с детской непосредственностью в него плюхнуться. С утра пораньше открытая веранда пустует. Ветерок приятно щекочет кожу, тонкими гибкими пальцами перебирает прядки волос. Ресторанчик славится живописными видами на реку Хан и вкусной европейской кухней. — Ты эти две недели почти не писал, — не без ноток обиды в голосе продолжает Тэхён, снимая крупные солнцезащитные очки с жёлтыми ромбовидными стёклами и вешая их на горловину кремовой футболки. — Знаю. Каюсь. Работы навалилось непочатый край, а дедлайны горят. В конце месяца мне ещё и проект представлять на собрании акционеров в гордом одиночестве. — И это правда, но лишь отчасти. — Боже! Какое счастье, что я избавил себя от офисной рутины! Определившись с выбором блюда и отложив меню, Юнги откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. — Знаешь, я вот начинаю сожалеть, что с тобой на пару не подался в Айти — сейчас бы работал графическим дизайнером и за лого бренда в три полоски получал свой полугодовой оклад. — А всё! А время упущено! — усмехается и подзывает к столику официантку. — Мне панкейки с творожным сыром и лососем, апельсиновый сок. А ты что будешь? — Чёрный кофе без сахара и пасту с грибами. — Ты уже процентов на восемьдесят состоишь из кофе. — Это единственная радость в моей несчастной жизни. Даже не смей меня её лишать. — Тебе бы завести вторую половинку. — Не всем так везёт, как тебе. — Не поспоришь, — качает головой и, довольный, блестит как наполированный чайник. — Кстати об этом. Чонгук передавал тебе привет. — Как он? — Умение скрывать эмоции под маской беспристрастности никогда Юнги не подводило. Прозвучавшее имя ненароком заставило сердце ударить не в такт. Прозвучавшее имя — причина, почему общество лучшего друга приходится избегать всё чаще. — У него защита через неделю. Готовится. Почти не видимся, а мы, на минуточку, живём вместе. — Уже выпускается, — мужчина в неверии качает головой. — Как будто ты только вчера познакомился с этим первокурсником, подрабатывающим в кофейне. Как же летит время. — Рассуждаешь как старый дед, — фыркает Ким и отхлёбывает апельсиновый сок, который минуту назад вместе с кофе принесла официантка. — Мы, кстати, по поводу окончания учёбы хотим закатить небольшую вечеринку. Ты приглашён. И уж постарайся разрулить вопросы с работой: ладно я — поворчу, да прощу, — а вот Чонгук точно обидится. — Сделаю всё возможное. — И действительно сделает. Ради него сделает. Готовят в ресторане поистине волшебно. Тэхён уплетает панкейки за обе щеки. Ветер поддувает его каштановые волосы — пушистые, те разлетаются как парашютики одуванчика. Юнги же пасту лишь для вида ковыряет вилкой: да, вкусно, но аппетита нет от слова «совсем». — Я не просто так тебя позвал, — начинает Ким, утирая рот салфеткой. — Есть одно дельце. — Не просто так? А как же твоё «скучал»? Причина не в этом, оказывается? — Не душни. Одно другому не мешает. — Отставив опустевшую тарелку, мужчина тянет к себе меню. — Я не отказался бы от десерта. Будешь что-то? — Нет, спасибо. Ну так что за дельце? — Знал бы я ещё, как всё это правильно трактовать, чтобы тебя не спугнуть. — Поверь, такая подводка не обнадёживает. Закрыв меню, как и не определившись с десертом, Ким поправляет взлохмаченные ветром волосы и проходится языком по блестящим, влажным от сока губам. — Это связано с Чонгуком. Точнее — с ним и со мной. — Юнги вопросительно выгибает бровь. — Крольчонок хочет поэкспериментировать в постели. — И? Я тут причём? Свечку подержать? — Гуки хочет разнообразить нашу половую жизнь и попробовать секс втроём. — Только не говори, что… — Да, именно. — Нет, Тэхён! Нет, снова нет и ещё раз нет! — Бледный как мел, Юнги набрасывается на остатки кофе в чашке, чтобы промочить пересохшее горло. — Да подожди ты! Дай объяснить. — А что тут объяснять? Ты мне как брат, я не хочу быть с тобой в одной кровати в рамках довольно сомнительного контекста. — И если бы дело было только в этом… — Вспомнить моменты, когда мы целовались по пьяни? — Ким хитро прищуривается. — Боже! Кто в подростковые годы с лучшими друзьями этого не делал! — Да не будем же мы с тобой между собой трахаться, ну чесслово! — Мужчина возводит очи горя. — Всё внимание будет уделено Чонгуку. — А его ты спросил? — Скажу тебе больше. Он сам твою кандидатуру и предложил. Юнги каменеет. Сердце прыгает в пятки, а в груди собирается нервный ком. — Нет, Тэхён. — Почему? Может, потому, что я влюблён в твоего парня и заниматься с ним сексом не лучшая идея? — Потому что это глупо. Да и неправильно. — Как давно ты стал таким душным? Забыл, что творил в студенческие годы? Напомнить? Мин закатывает глаза. — Тэхён… — Нет, дорогой. Не Тэхён. Войди в моё положение. Если хочешь знать правду, я тоже от идеи Гу не в восторге. Но я его люблю, понимаешь? Я хочу видеть его счастливым, я всё что угодно для него сделаю. И если сегодня мой мальчик хочет ярких красок в сексе, я ему их дам. — Но почему я? Есть тематические форумы — там добровольцев сыщется вагон и тележка. — Прикалываешься? — Ким вскидывает бровь. — Я левого мужика к своему сокровищу не подпущу. — Значит, дело в этом? — Да, в этом. Я тебе доверяю, как себе. Я знаю, что ты Чонгука не обидишь и не сделаешь ему больно. Он тоже в тебе уверен, оттого и предложил. Ты нам как семья, Юнги. — Попахивает инцестом, не находишь? Ким фыркает и ударяет себя ладонью по лицу. — Ну что за упрямый осёл… — Я просто не понимаю. И это правда. Юнги искренне не понимает: как можно делиться своей любовью? Добровольно позволять чужаку касаться человека, который твой? Ласкать его, целовать, дарить наслаждение. Как можно хотеть кого-то третьего, если влюблён? Разве это правильно? Разве вселенная не ограничивается тем самым? Разве можно смотреть на кого-то другого и желать его? Секс втроём, когда двое давно в отношениях, это не про впустить в свою спальню — это впустить в свою душу. — Хорошо. Давай распишу по пунктам. Во-первых, ты би, а стало быть, мальчиками не брезгуешь. Во-вторых, я знаю, что ты чист и регулярно наблюдаешься у врачей, поэтому резинка теряет свою актуальность: риски сведены к нулю. В-третьих, тебя знаю я, тебя знает Чонгук — эмоциональный комфорт. Отсюда вытекает и комфорт физический, потому что ерунды ты не наворотишь. Да и опыта у тебя навалом — а это несомненный плюс. Да, логично, не поспоришь, если бы не одно но. — Тэхён… — Неужели ты хочешь, чтобы я тебя умолял? Каменная маска трещит пот швам. Юнги готов разрыдаться. — Тэхён… — Почему ты так категоричен? Что не так? Боишься, что в отношениях между нами что-то может поменяться? — Да, боюсь. — И это правда. — Типа я буду ревновать тебя к Чонгуку, а Чонгука к тебе? Брось! — усмехается, приглаживая волосы. — Мы с Гу четыре года вместе. Мы любим друг друга. А то, что я предлагаю, просто секс. Для Юнги, имеющего к Чонгуку чувства, это ни разу не просто. Нет, это не любовь с первого взгляда. С Чонгуком всегда было тепло и комфортно, но мыслей о чём-то большем не возникало. Их отношения с Тэхёном казались идеальными. Юнги от всего сердца радовался за друга, радовался он и за подростка, только-только вступающего во взрослую жизнь, который отыскал такого заботливого, верного и любящего партнёра. Всё было прекрасно, даже слишком. Юнги не чувствовал себя третьим лишним, он действительно был частью этой маленькой семьи. Мин не знает, когда тумблер в его голове повернулся и в возлюбленном лучшего друга он начал видеть собственный интерес. Это случилось, когда в жуткий августовский ливень сломалась его машина и он позвонил Тэхёну с просьбой о помощи, а тот вместо себя прислал Чонгука? Или когда на свой день рождения Чонгук впервые спел? А может, когда Чонгук притащил ему в офис ланч-боксы с обедом или на прогулке взял за руку, чтобы перебежать на «красный»? У Юнги нет ответа, но одно он понимает ясно: не влюбиться в Чонгука не было и шанса. В этом парне прекрасно всё: начиная кудряшками отросших шоколадных волос и родинкой под нижней губой и заканчивая умением выслушать и поддержать в трудную минуту. Эти непрошенные чувства Юнги душат, за них он себя ненавидит. Каждой противоречивой мыслью всё ближе он ступает к краю — а, сорвавшись, пути назад не будет. — Послушай, — в который раз пробует Тэхён. Подавшись ближе, он заглядывает другу в глаза. — Для меня это важно. Для меня важен Чонгук. И если он так хочет, то пусть тогда в нашей постели окажешься ты — человек, кого я люблю и уважаю, кому могу доверить самое ценное, что у меня есть. Я не дурак и понимаю, чем мы будем заниматься, но в то же время я и понимаю, что сам прошу тебя об этом. Я никогда не усомнюсь в тебе. Не стоит опасаться и накручивать себя. Единственные люди, в ком я уверен, это ты и Чонгук. Ты — мой лучший друг. Он — мой парень. А секс — просто секс. Никогда не усомнится. Юнги сам в себе сомневается. Сомневается даже в секунду, когда роняет тихое «ладно». Тэхён подрывается с места и накрывает сидящего друга своим телом в попытке крепко обнять. — Спасибо! Всё будет отлично! Ты тупо исполнишь роль постельной декорации, клянусь. Погладишь тут, погладишь там — и всё. Не парься даже. Меня ты голым уже видел, а Чонгук от нас мало чем отличается. Ох, если бы! Он отличается хотя бы тем, что Юнги в него влюблён. — Когда вы хотите это провернуть? — Бросив взгляд в опустевшую чашку, Юнги жалеет, что не заказал стакан воды. А лучше сразу виски. Мужчина убеждён на все сто, что прямо сейчас подписал себе смертный приговор, а такое надо непременно скрасить алкоголем. — Как насчёт следующей субботы? Хочу своему малышу сделать подарочек перед защитой. Так сказать, смотивировать и придать сил. — Плюхнувшись на место, Ким снова тянется к меню, желая-таки десертом себя порадовать. — Да, я могу. — Отлично! Я напишу тебе по времени ближе к дате. — От меня что-то нужно? — Только ты сам, — улыбается и подзывает официантку, заказывая брауни с шариком мороженого. — Главное, выспись и не забивай голову работой — это всё испортит. Да, то, что произойдёт, действительно всё испортит.

***

Почему перед нежеланным событием, помеченным чёрным крестом в календаре, время летит со скоростью света? Но таким ли уж и нежеланным? Сказать, что Юнги всей душой не хочет наступления субботы, не до конца честно. Если бы он действительно всё для себя решил, никакие уговоры лучшего друга не возымели силы. Это эгоистично. Оправдываясь невозможностью отказать мольбам Тэхёна, Юнги прикрывает собственную слабость, взращенную запретными чувствами. Мужчина лелеет хрупкую мечту стать ближе к тому, кого любит. Соблазн велик и манит подобно запретному плоду в райском саду. Думал ли он о Чонгуке вот так? Позволял ли мыслям зайти дальше положенного? Очень редко. Мин искренне ненавидит себя за испытываемую отнюдь не дружественную симпатию, за страстные противоречивые желания, ведь кто он после них, если не предатель? Разбить сердце Тэхёну равно разбить его и себе. И ставя на весы любовь или дружбу, Юнги выберет второе. Они дружат с Тэхёном с детства, со средней школы. Одногодки из Тэгу, приехавшие покорять столицу после выпуска. Две противоположности, притянувшиеся магнитом под названием «судьба». Тэхён — батарейка для Юнги, его лучик солнца, без которого он не представляет своей мрачной однообразной жизни. Тэхён чувствительный, даже если под маской беспечности и кажется, будто задеть за живое его невозможно. Он глубокий и проницательный, умеет сострадать и сочувствовать, даёт правильные советы. Несмотря на разницу всего в девять месяцев, Тэхён для Юнги как младший брат, этакий сорванец, за которым нужен глаз да глаз. Но за эти непосредственность и свободу Юнги его и любит. И как такому светлому человечку можно причинить боль, позарившись на то единственное, что дорого? Нет, Юнги не перейдёт черту. Никогда. Он лучше уйдёт из жизни друга, но не станет предателем в его глазах. Тэхён любит Чонгука до беспамятства, отсюда и идёт на поводу сомнительных желаний своей половинки, соглашаясь на эксперименты в постели, но что можно сказать о Чонгуке? Тот по возможности дарит взаимные тепло и нежность. Чонгуку с Тэхёном комфортно, удобно. Выпускающийся студент из небогатой семьи вот уже четыре года живёт в квартире и на содержании успешного бойфренда на шесть лет старше. Юнги хочет верить, что за этим «удобно» прячется если не любовь до гроба, то хотя бы искренняя симпатия. Можно ли принимать желание разнообразить половую жизнь чужаком за тревожный звоночек? Юнги не хочет об этом думать. К нему самому Чонгук относится с трепетом и отзывчивостью. Они неплохие приятели. Иногда даже кажется, что в этом мальчишке прячется его родственная душа. Не сказать, что много времени доводится проводить вдвоём, но крупиц наедине Юнги всё равно хватило, чтобы влюбиться. Чонгук так улыбается, что мурашки по коже и бабочки в животе, как у подростка. А своему хёну он очень часто улыбается почему-то. Чонгук, как и Тэхён, тоже солнечный — слепит так, что выжигает глаза. Но иногда яркий жёлтый диск закрывают грозовые тучи, и в такие моменты хочется весь мир бросить к ногам этого юноши, чтобы крупный носик сморщился, а большие круглые глаза засияли радостным блеском. И Юнги бы бросил, да только с этой миссией прекрасно справляется влюблённый по уши Тэхён. Пикантное мероприятие назначено на восемь вечера. С пятницы на субботу уснуть у Юнги не получается — он всю ночь проводит в телефоне, желая хоть как-то избавиться от переживаний и тянущего предвкушения. Гремучий коктейль противоположностей, которым мужчина себя травит полторы недели. И паскудно, и сладко, и страшно. Главное, не заигрываться, не переходить черту. Как ему говорил Тэхён? Потрогать там, потрогать здесь. Не так сложно. Наверное. Юнги за полчаса до выхода принимает душ. Смотрит на свою поникшую физиономию в запотевшем зеркале и не верит, что едет трахаться. Радоваться нужно! Так? Не так. На душе кошки скребут. Ощущение тревоги, предчувствие беды. Дойдёшь до точки невозврата и старая беззаботная жизнь будет перечёркнута — сам её перечеркнёшь опрометчивым выбором. Тэхён заверил, что это всего лишь секс. Стоит расслабиться, да только сказать проще, чем сделать. Интересно, какая роль Юнги уготована? Что позволят, а какие наложат запреты? Постельная декорация? Да, пусть так и будет. Лучше наблюдать за бурлящей в котле кислотой, нежели опускать в неё руки. Легко всё равно не будет: даже со стороны глазеть на уязвлённого удовольствием Чонгука, на их ласку с Тэхёном чревато последствиями для человека, который безответно влюблён. Какие чувства в Юнги взыграют? Возбуждение, ревность или ноющая под сердцем боль? Обитель Тэхёна это двухкомнатная квартира в элитном ЖК бизнес класса — многоэтажной высотке с панорамными окнами во всю стену. Приобретена недвижимость в собственность не так давно — четыре года назад после начала отношений с Чонгуком: тогда минималистичная однушка перестала казаться комфортной для совместного проживания. Дизайнеров в новые апартаменты не нанимали: молодой студент всё сделал сам. Да, не квартира из пинтерест, но миленько, именно по-домашнему. Юнги обожал бывать у парочки дома: здесь уютно и солнечно. В собственной студии — просторной, мрачной, пустой — временами хочется залезть в петлю. Юнги обожал бывать у парочки дома, пока не осознал, что влюбился в Чонгука. Теперь визиты сократились и близятся к незатейливой цифре ноль. — По тебе можно часы сверять! — восклицает Тэхён, открывая дверь. В белой футболке и серых спортивках он улыбается широко и буквально тащит друга за руку внутрь. Юнги бубнит скорее по привычке, нежели из-за дискомфорта. В квартире вкусно пахнет — свечи или диффузор, гость пока не разобрал, но аромат тёплый и сладкий, — Юнги нравится. — Ты хоть бы свет нормальный включил, пока я себе ноги не переломал, — ворчит Мин, стягивая в пороге ботинки. Единственное освещение — неоновая лента светодиодов под потолком. — Не бурчи. Так надо. Настраивайся на интим. Мы здесь не в настолки собрались играть, если помнишь. — Толкнув друга в плечо в направлении спальни, учтиво интересуется: — Пить будешь? Вообще не помешало бы. Литр водки, например, чтобы ничего не чувствовать, ничего не помнить. — Нет, спасибо. — Я тоже нет, а вот Чонгук для себя бутылку красного прикупил. Точно. Чонгук. Будто Юнги забывал про него хотя бы на минуту. Тот поджидает своих партнёров в спальне, рассевшись на огромной двуспальной кровати. Из одежды — махровый белый халат. Волосы слегка влажные. Потягивая вино из бокала на высокой ножке, он как бы невзначай бросает быстрый взгляд на вошедших мужчин и с тенью скуки на лице приветствует Юнги кивком головы. В комнате чуть светлее, чем в коридоре — повсюду гирлянды и свечи. Половина — столовые парафиновые, половина — восковые ароматические. — Не налегай на спиртное, — в шутливой манере нравоучает Тэхён, подсаживаясь на кровать к своему парню. Тот закатывает глаза и фыркает. Его чмокают в щёку. — Теоретическая часть будет? — интересуется Юнги немного растерянно. Ему неловко. Уже. Мужчина приземляется на мягкий пуф, что стоит у шкафа напротив кровати. — Кому-кому, а тебе, друг мой, точно не нужна лекция на тему секса, — усмехается Ким, притягивая бойфренда к себе ближе и укладывая руку ему на выглядывающее из-под халата обнажённое колено. Юнги нервно сглатывает. Да, раньше подобное происходило на его глазах не раз и не два, но сейчас каждое действие расценивается иначе. Откровеннее, провокационнее, интимнее. — Ну хотя бы стоп-слово обозначим? — пытается отшутиться. — Давай-ка тематику БДСМ оставим для нашего следующего раза, — улыбается, а рука начинает ползти выше, забираясь под халат. Чонгук на ласку не реагирует. Обычно разговорчивый, он почему-то не роняет ни слова. На Тэхёна не смотрит, на Юнги не смотрит — оцепенело изучает ковёр под ногами. За последние минут пять парень опустошает почти весь бокал. Волнуется? Но ведь это была его идея. — Ну всё равно же есть какие-то грани? — Старик, я говорил уже, что это всего лишь секс. Главное — удовольствие. Можешь делать что угодно, пока оно приятно нам троим. Верно, Чонгуки? — Повернувшись к бойфренду, чмокает его в сладкие от вина губы. — Да, конечно. Робость Чона Юнги тревожит. Он не выглядит счастливым и томящимся предвкушением — парень чрезмерно зациклен и погружён в себя. — Всё в порядке, Чонгук? — Мин не выдерживает и спрашивает напрямую. Юноша резко поднимает свои шоколадные глаза. — Да, всё замечательно. — Крохотная улыбка уголками губ. — На носу защита диплома, мысли путаются. Но я уверен, что сразу настроюсь, как только начнём. — Зачем же тогда тянуть? — Тэхён многозначительно играет бровями. — Давай уже отвлечём нашу кроху от чёртовых экзаменов, Юнги. Ким забирает у возлюбленного бокал и опускает его на пол. Пальцы касаются мальчишечьего подбородка, поворачивая кудрявую голову к себе. Большой подушечкой нежно проходится по влажной после вина губе. Чонгук прикрывает веки и рвано выдыхает. Юнги замечает его дрожь. Тэхён целует. Трепетно, аккуратно, неспеша. В этом весь Тэхён. Он носится с Чонгуком как с фарфоровой куклой. Боится, что неверным движением сломает её или разобьёт. Отдаёт всего себя. И хотелось бы, чтобы он получал если не больше, то хотя бы столько же взамен. Рука всё выше скользит по бедру, обнажая карамельную загорелую кожу. Юнги полагает, что Чон под халатом без белья. Так оно и случается, когда партнёр тянет за широкий махровый пояс: затянутые полы разъезжаются, демонстрируя красоты молодого подтянутого тела. Чонгук любит спорт. Юнги знает это и доказательства отличной физической формы парня своего друга видел неоднократно, но сейчас все эти упругие рельефы заставляют щёки постыдно вспыхнуть. Жарко. Не только лицу. Тэхён пролезает ладонью под распахнутый халат и обнимает за талию. Не прекращает целовать. Чон слишком робко для четырёх лет отношений касается его предплечья. Очевидно, он смущён. Зачем тогда затеял всё это? Чонгук не кажется ненасытным постельным экспериментатором. Ким обрывает поцелуй, облизывается и поворачивается к застывшему столбом другу. — Долго там сидеть будешь? — Я… — Юнги растерян. Даже как-то стыдно за собственную несуразность. — Да. Иду. — Сглотнув вязкую как каша слюну, мужчина поднимается. — Гуки, помоги нашей скромняжке раздеться, — хмыкает Ким, стаскивая с себя футболку. — Да я и сам могу. — Всё в порядке, хён. Иди сюда. — Чонгук тянет руку и хватается за крупную пряжку ремня на чужих брюках. Мин клянётся, что его член постыдно дёрнулся. Неловко. Именно неловко. Даже стыдно. Будто на сестру встаёт. Неправильно всё это. Нельзя так. — Я не кусаюсь, — добавляет парень, второй рукой вцепляясь в кожаный ремень. Для Юнги происходящее уже слишком. Он стоит перед Чонгуком, который в полураздетом состоянии сидит на кровати и копается с его ширинкой. И за этим всем искоса наблюдает Тэхён, стаскивающий с себя спортивки. — Всё хорошо, — говорит Чон, опуская брюки до колен. Теперь от парня не скрыть, что в трусах завелась жизнь. Да, не скрыть, ибо именно туда он первым делом и смотрит. Юнги клянётся, что кадык мальчишки дёрнулся. — Избавься пока от футболки, — советует Тэхён, расправляясь с нижним бельём. — Нет. Я сам, — встревает Чонгук и резко поднимается с кровати. Теперь он непозволительно близко. Лицо в лицо. Глаза в глаза. Дышит тяжело. Ладони кладёт Мину на живот. И нет, не хватается за полы чёрной футболки, дабы стащить, — он гладит. Проводит руками до груди и обратно вниз. Забирается под ткань, прохладным прикосновением горячую кожу заставляет покрыться мурашками. Юнги роняет рваный выдох, а шоколадные глаза в ответ едва заметно округляются в любопытстве. — Ну что вы так долго? — подаёт голос Тэхён, полностью нагим усевшийся на кровать. Чонгук закусывает губу и наконец тянет. Юнги послушно поднимает руки. Ненужная футболка летит на пол. — Окей, спасибо. Дальше я уже сам, — заверяет мужчина, вышагивая из своих штанов. — Нет, хён. Мне велено раздеть тебя. Всего. Руки Чона опускаются на резинку боксеров. Юнги готов заскулить. Он не знает, куда деть свои глаза, поэтому пялит на клочок махрового халата на чужом плече — уж куда лучше, чем обнажённая подкаченная грудь. Чонгук тяжело дышит. А ещё от него пахнет невероятно, сладко и пряно. Парень, вопреки замечанию своего возлюбленного, всё делает издевательски медленно. Каждый сантиметр скользящей по бёдрам резинки играет на нервах. Юнги попросту не выдерживает и делает шаг назад, а дальше уже сам стягивает трусы. — Да! Он любит подразнить, — усмехается Ким и поднимается с кровати. Встав за спиной у бойфренда, кладёт руки ему на плечи. — Маленький вредный зайчонок. Мужчина наклоняется и касается губами шеи. Чонгук запрокидывает голову, полностью отдаваясь волнующей ласке. Он жмурится и проводит языком по и без того влажным губам. Тэхён впивается пальцами в махровую ткань халата и тянет — вещица медленно соскальзывает с покатых загорелых плеч, оставляя юношу полностью обнажённым. Нет. Юнги не готов. Он должен развернуться и уйти прямо сейчас. Предатель-предатель-предатель. Чёртов предатель! Тэхён всё поймёт! Вычислит в два счёта! У Юнги за секунду встал на его парня! Это уже не просто секс, чёрт побери! Чонгук божество. Он красив настолько, что не выдерживает ни тело, ни разум — происходят реакции на уровне физико-химических процессов, которые Юнги не может контролировать. Хочется выпилиться, чтобы не сталкиваться с последствиями влияния этого мальчишки на себя. Юнги боится смотреть, боится задерживать взгляд, но в то же время не может его отвести. Смуглая кожа светится янтарём под бликами горящих свечей. Она гладкая, на вид бархатистая. Так и требует, чтобы её коснулись и проверили на упругость. Объёмная, налитая мышцами грудь высоко вздымается. Крупные коричневые соски кажутся очаровательными. Проносится грязная мысль, что хорошо бы эти горошинки размашисто лизнуть. Живот у Чона рельефный, красуется кубиками. Бёдра аппетитные, лишённые волос. Задохнуться бы между ними, найти свою смерть в сладострастной пытке. Юнги сходит с ума! Финальный гвоздь в крышку его гроба вбивается крупный мясистый член с розовой аккуратненькой головкой. Избавленный от крайней плоти, он изобилует венками. Подрагивает, медленно намокает предъэякулятом. Возбуждён сейчас, оказывается, не только один Юнги. — Прикоснись к нему, — предлагает Тэхён, выцеловывая выгнутую шею. Чонгук приоткрывает глаза и сосредотачивает на мужчине напротив любопытный взгляд. Можно предположить, что он не против, даже в неком предвкушении. Да только Юнги пошевелиться не может: застыв столбом, он чувствует лишь, как пульсирует его вставший член. — Сказал же, не кусаюсь, — заверяет Чон и хватает хёна за руку, чтобы прижать её к своему животу. — Видишь? Всё хорошо. Нет. Не хорошо. Кожа парня горячая как раскалённое железо. Нежная, мягкая, гладкая. Чонгук управляет чужой ладонью, рисуя незамысловатые узоры от груди до тазовой косточки. Юнги нервно сглатывает, переводит вопросительный взгляд на Тэхёна. — Не боись. Трогай. Гуки скажет, если ему что-то не понравится. — Да, расслабься, хён. Всё в порядке. Я хочу, чтобы ты немного меня приласкал. Сердце ударяет мимо ритма. Когда это Чон стал таким смелым? Десять минут назад погружённый в свои мысли робко жался на кровати. Вино что ли подействовало? Надо было соглашаться и самому выпить. — Старик, это нормально, что ты возбуждён, — пытается успокоить Тэхён, проводя носом по пульсирующей жилке Гука. Руки опускаются возлюбленному на бёдра и сжимают. — Это физиология, животный инстинкт. Не загоняйся. Мы здесь собрались, чтобы кайфануть и получить удовольствие. Ким, прижавшийся членом к округлым ягодицам бойфренда, имитирует толчок, а Чон охает и закатывает глаза. Юнги не подписывался на это. Почему судьба с ним так жестока? Она проверяет его, испытывает? Мин уверен, не влюбись он в парня своего лучшего друга, не воспринимал бы сейчас этот эксперимент чем-то запретным и противоречащим морали. — Иди сюда, хён, — просит Чонгук и тянет за запястье на себя. На ватных ногах Юнги подчиняется, сокращая расстояние до предела. — Тебе просто нужно перестать думать. — Парнишка касается чужой щеки пальцами. В шоколадных глазах зрачок топит радужку. — Отпусти себя. Чонгук не даёт возможности ответить — подаётся навстречу и вжимается губами в губы. Мажет дразняще. Снова и снова, пока сердце у Юнги колотится где-то в пятках. Влажный горячий язык проходится по кромке сомкнутых губ, ненавязчиво прося сдаться и позволить войти. — Тебе понравится. Доверься мне. — Отстраняется, чтобы в глаза заглянуть. Юнги тонет в глубинах блестящего горького шоколада и окончательно теряет голову. А почему, собственно, он должен противиться? Все вокруг его заверяют, что происходящее норма, тогда есть ли причина не позволять себе почувствовать то, о чём боялся даже мечтать? Вместо ответа Мин сам тянется к парню и целует. Отпускает себя, как и просили. Покрывающий плечи возлюбленного звонкими чмоками Тэхён не сдерживается от усмешки. Чонгук чуть наклоняет голову и приоткрывает рот — его губу тут же захватывают в плен. Сладко. Ладонь Юнги всё ещё покоится на крепкой груди, и мужчина чувствует, как быстро под горячей кожей бьётся сердце. Тэхён сжимает мальчишечьи бёдра, метит шею багровыми кляксами, пока его друг всем телом притирается спереди. Члены соприкасаются — это настолько приятно, что Мин готов постыдно заскулить. Он выдыхает в чужие губы и заглушает хнычущий стон мальчишки поцелуем — своим языком, которым пробирается внутрь жаркого нутра. Чонгук дрожит. Сжатый с двух сторон, он задыхается. Тэхён огибает рукой карамельное бедро и накрывает твёрдый член кулаком. Чонгук дёргается, невольно в заветную узость толкается, тем самым проезжаясь по налитому возбуждению Юнги. Мин отрывается от губ и утыкается лбом в изгиб мальчишечьего плеча. Он сейчас спустит. Серьёзно. Как школьница. — Нам надо переместиться на кровать, — предлагает севшим голосом. Предлагает, потому что едва ли стоит на ногах. — Согласен, — поддерживает Тэхён, большим пальцем лаская блестящую головку, отчего Чон, зажатый между горячих тел, извивается, кусая губы. — У меня есть идея, — бормочет он, закатывая от удовольствия глаза. — Какая, зайка? — шепчет любимый ему в шею, не прекращая рукой безобразничать ниже пояса. — Отлижешь мне? — спрашивает с вернувшейся робостью и хлопает ресничками застенчиво. Юнги поднимает голову и смотрит на парня в полном недоумении, ибо как можно предлагать подобное с таким невинным ангельским лицом. Но Тэхён и бровью не ведёт, чмокает бойфренда в надутые губы и кивает согласно. И тогда маленький паршивец решает Мина добить: — А я отсосу скромняжке-хёну. — Не надо, — вырывается быстрее, чем Юнги успевает подумать. — Ну, в смысле, это необязательно. — Если Гуки хочет, то почему нет? — хмыкает Ким, оставляя поцелуй на покатом плече. Юнги облизывает пересохшие губы. Ему нужно срочно смочить горло, а ещё прийти в себя и настроиться. Дать твёрдому члену слегка поостыть. — Я могу отлучиться на кухню? — Без проблем. Мы пока разогреемся. Мин ретируется как можно быстрее. Наливает стакан ледяной воды из-под крана и залпом выпивает. Наливает ещё один. Прислонившись поясницей к разделочному столу, опускает голову и закрывает глаза. Пальцы массируют пульсирующие виски. Соберись. Соберись, чёрт возьми. Всё идет нормально. Да, если не считать того, что человек, в которого он влюблён, собирается сделать ему минет! Юнги умывает холодной водой покрасневшее лицо. Смачивает волосы у корней и зачёсывает на макушку. Ну что он как девственник в самом деле! Опустив взгляд на оттопыренный член, мужчина впервые хочет его, негодника такого, отрезать. Рядом с Чонгуком он возбуждается по щелчку пальца. Но с другой стороны, у кого на Чонгука не встанет? Юнги надеется, что Тэхён это понимает, но также важно, чтобы это понимал и Чонгук, ибо меньше всего на свете хочется, чтобы налитые яйца лучшего друга выбранной половинки юношу оскорбили. Поведение Чонгука кажется Мину немного странным. Он бы сказал, что тот больше зациклен на нём, чем на своём возлюбленном. Но может в этом и кроется фишка? Для чего ещё нужен третий партнёр, если не играться с ним? Интим с Тэхёном мог приесться, а здесь что-то новенькое. Кто-то. Да только разве секс с любимым человеком способен наскучить? Юнги кажется, в этой жизни он чего-то не понимает. По возвращении в спальню, Мин хочет мгновенно повернуть обратно: изогнувшись и выставив попу напоказ, Чонгук сидит у Тэхёна на коленях, пока тот проникает в юного наездника пальцами, растягивая. Громкие чавкающие звуки поцелуя заполняют всю комнату. Чон поскуливает и крутит задницей, потираясь членом о мужской живот. Ладони Тэхёна сжимают сочные ягодицы. Только подуспокоившийся отросток ниже пояса вновь заинтересованно дёргается. И Юнги уверен, что дело не в эротичной картинке — он что, мало порно видел? — а именно в Чонгуке, который — чёрт побери! — сводит с ума. — Прости, мы заигрались, — оторвавшись от возлюбленного, лыбится Тэхён. Возможно, мужчина ничего не имеет в виду, но Юнги кажется, будто этой ремаркой он обозначает границу: Чонгук его парень, им хорошо друг с другом, и никто третий не нужен, чтобы забыться и унестись на крыльях удовольствия. Справедливо. Мин ни на что и не претендовал. Он вообще не знает, что здесь забыл. В этой квартире. В этой комнате. Со стоящим членом. — Я покурить могу, всё нормально. — Почему бы не воспользоваться моментом и не улизнуть, устраивая очередную передышку? — Нет, хён, — встревает Чонгук, повернувшийся через плечо. — Иди сюда. Мы скучали. На сотую долю секунды Тэхён хмурится, будто неудовлетворённый брошенной возлюбленным репликой в конце. Неужели Юнги не ошибся и те слова ничто иное, как лишняя демонстрация своих прав на Чонгука? Да ну! Бред! Не сам ли Тэ-Тэ заверял, что происходящее — банальный секс? Не он ли умолял присоединиться, говоря, что доверяет Юнги, как себе? — Да, иди сюда, — подначивает Ким, хлопая рукой по покрывалу. Юнги добирается до кровати и усаживается рядом с изголовьем. Немного неуклюже укладывается на подушки. Чонгук слезает со своего парня и подползает к нему. Нависает, замирая провокационно близко. Чёрные завитки волос падают на лицо и закрывают потемневшие глаза. В них купается блеск горящих гирлянд. — Расслабься, — шепчет в самые губы. — Обещаю, тебе понравится. Чонгук сокращает расстояние и припадает с поцелуем. Нежным и донельзя чувственным, что, стоял бы Юнги, его колени бы точно подогнулись. Парень медленно ласкает его губы языком, подсасывает и невесомо касается своими, будто дразня. Юнги подаётся ртом навстречу и рукой накрывает налитую мышцами грудь, сжимает левую в ладони, задевает взбухший камушек соска, а после губами ловит сдавленный стон удовольствия. Сладкое единение обрывает звонкий шлепок ладони по ягодице — Тэхён напоминает о своём присутствии. — Иди сюда, зайка. Чонгук обрывает поцелуй. Он выглядит слегка разочарованным, но Мин уверен, что в бреду возбуждения ему это только кажется. Парень отползает немного назад и прогибается в спине. Тэхён, усевшийся на коленях на краю кровати, ещё раз шлёпает возлюбленного по упругому месту, а затем с жадностью сжимает ягодицы. Зависший над пахом Юнги Гук опускает голову и утыкается лбом мужчине в тазовую косточку. Раздвинув руками половинки, Тэхён первым делом на сжавшуюся дырочку дует, и уже это заставляет парня задрожать. Когда поцелуй ложится на влажную от пота промежность, Чон дёргается и скулит сдавленно, не прекращая бодать кудрявой головой бедро Юнги. Тот тянет руку и поднимает спрятанное лицо. Не чтобы ртом на свой член насадить, а чтобы лишний раз в глаза заглянуть и полюбоваться. Чонгук выглядит разбито. Распахнутыми губами он ловит воздух, пока в его нутро влажно проникают языком. Мин не удерживается и проводит пальцами по щеке. Он понимает, что лишнее, но не может свою нежность контролировать. — Я сейчас, хён, — шепчет парнишка, облизываясь. — Не надо. Не делай, если не хочешь. — Я хочу, — шепчет одними губами, а затем опускается и проводит кончиком носа по взбухшему стволу. У Юнги звёзды перед глазами. И нет, не из-за дразнящего касания, а из-за предвкушения, превращающего кости в вязкое желе. Он не верит, что происходящее реально, что сейчас случится то, о чём он глубокой ночью с рукой под одеялом и помечтать боялся. Чонгук не сразу берёт в рот: налитую багрянцем головку он осыпает нежными поцелуями-бабочками. И это сводит с ума. Так нежно, так чувственно. Так трогательно, чёрт возьми! Юнги хочет представить, что в этой спальне не существует Тэхёна, что Чонгук — его избранник и они вдвоём сейчас занимаются любовью. Именно любовью. Не сексом. Но думать о таком тревожно и страшно. — Ты такой сладкий, малыш, — рычит Тэхён, вгрызаясь в пульсирующий анус. Чонгук скулит задушено и неконтролируемо разъезжается коленями по покрывалу. Голова вновь падает Мину на бедро, но даже в таком положении парень находит губами яичко и облизывает его. — Прогнись побольше, зайка. Чон слушается, сильнее оттопыривая задницу. Приподнявшись на локтях, он фокусирует на мужчине перед собой поплывший взгляд. Тот, затаив дыхание, смотрит в ответ. Чонгук находит чужую руку и накрывает своей, крепко сжимая. — Для опоры, — шепчет одними губами, а у Юнги сердце перестаёт биться. Припухшие губы вновь касаются головки, обхватывают пульсирующую плоть тугим кольцом и топят в узости жаркого рта. — Господи… — бормочет Мин на рваном выдохе. Он слышит смешок Тэхёна. Слышит и понимает, что тот здесь, но никак не может на этой мысли сосредоточиться, удержаться за неё: Чонгук, сжимающий его руку и елозящий губами по его члену, размазывает Юнги как дохлую кошку по асфальту, уничтожая остатки вопящего в панике самообладания, приказывающего вернуть чувство контроля. Он сейчас кончит. Клянётся, что кончит. — Чонгук… — Хочет что-то сказать, да только слова застревают в глотке вязкой кашей. Эти осоловевшие блестящие глаза, почерневшие от возбуждения, доведут его до погибели. К языку Тэхён добавляет пальцы, и это основательно подкашивает Чонгука: выпустив член, он задушено скулит. И Юнги счастлив, ибо ещё чуть-чуть — и он бы не выдержал. — Нравится, милый? — медовым голоском тянет Ким, продолжая погружаться пальцами. — Не останавливайся. Только не останавливайся. К сладкой дырочке вновь приникает горячий язык. Грязные чавкающие звуки возбуждают только сильнее. — Прости, — бросает на выдохе Чон, обращаясь к Юнги. — Я сейчас. — Всё хорошо, — пытается успокоить, вновь прикасаясь к румяной щеке. Чонгук от ласки буквально плывёт, и такая отзывчивость Мина не на шутку пугает. Парень высовывает язык и мажет им и по увитому венками стволу. Юнги дёргается, а в ответ его руку сжимают сильнее. Одно влажное касание сменяет другое. Крутя кончиком языка по блестящей семенем головке, Чон смотрит так, что мужчина под ним начинает дрожать. Этот чертёнок будто в душу заглядывает, в самые её тёмные и сокровенные уголки. Юнги никогда не чувствовал себя таким обнажённым, и это не лишиться одежды — это вывернуть чувства наизнанку. Мин содрогается. Наядренный член взрывается и выстреливает спермой, заставляя невольно выгнуться в пояснице. Семя заливает живот и, чёрт возьми, забрызгивает Гуку лицо. Господи! Он только что кончил на мордашку парня своего лучшего друга. Давно Юнги не было так стыдно. А Чонгуку на испачканную физиономию будто абсолютно плевать: горячих капель он не замечает, зато с голодом наблюдает, как дёргающийся член разбитого хёна опустошается, а лужица на вздымающемся животе становится всё больше. Юнги смаргивает пот и облизывает пересохшие губы. Он слишком поздно понимает, что этот маленький дьявол намеревается сделать. Мужчина успевает лишь замучено охнуть, когда Чон прижимается губами к коже над пупком и собирает языком белесые кляксы. Нет-нет-нет! Так нельзя! Это неправильно! Тэхён не должен заметить. Они так не договаривались. Это слишком… интимно. Что он творит? Чон жадно вылизывает живот, подсасывая кожу и причмокивая губами. Юнги боится, что у него заново встанет. Дрожащей рукой он касается чужих спутанных влажных волос, и Чон, вопреки здравому смыслу, под ласку подставляется. Но надолго его не хватает: Тэхён слишком яростно толкается языком и пальцами давит на простату. Высокий громкий стон слетает с раскрасневшихся губ. Парень прогибается в спине и закатывает от удовольствия глаза. Он всё еще сжимает руку Юнги. Испачканный семенем, он сам изливается на покрывало. Что это было? Что это было, чёрт возьми? Чонгук вылизал ему живот, проглотил его сперму. Они оба кончили, держась за руки. Это не вписывается в ролевую модель «постельной декорации». Когда происходящее начинать считать слишком? Где та черта, переступать которую нельзя? — Завидую, — усмехается Тэхён, падая рядом с другом на кровать. — Вы отстрелялись, а моё добро жаждет разрядки. Чонгук, обессиленный, по-прежнему валяется у Юнги между ног. Раскрасневшийся и затраханный, он так и не стёр сперму с лица и волос. Тэхён это замечает, а от Юнги не ускользает смесь непонимания и возмущения в его выражении, правда, Ким быстро стирает противоречивую эмоцию, улыбается, но эта улыбка трещит по швам. Удивляться нечему. Кому понравится, когда на лицо твоему возлюбленному кончает левый мужик? Но ведь Мин сам ничего и не сделал. Нужно было у Чонгука вырывать свой отросток? Отпихнуть мальца, когда тот начал вылизывать живот? Плевать, он всё равно виноват. Виноват хотя бы в том, что влюблён. Давненько Юнги не было так паскудно. Начавший было подниматься член обмяк. — Хочешь, чтобы тебе помогли кончить? — Чон игриво вскидывает бровь, подползая к своей половинке. — Было бы славно, зайка. Тэхён за шею притягивает парня к себе и целует. Юнги закрывает глаза. Нет, он правда не хочет видеть, как лучший друг касается губ, испачканных его спермой, как языком ласкает рот, насаживающийся на его член. — Ну и как тебе помочь? — интересуется Чонгук и седлает бойфренда. Тот укладывает руки на сочные бёдра, жадно сжимает. У Тэхёна влажная чёлка липнет ко лбу, пот блестит над верхней губой. — Что папочка хочет, чтобы я сделал? — Объездишь меня, сладкий? — Шлепок по ягодице выбивает из груди Чона всхлип. — Хорошая идея. Юнги приоткрывает глаз — в каких-то десятках сантиметров от него Чонгук начинает насаживаться на колом стоящий член своего парня. Медленно, аккуратно, дразняще. Тэхён рвано дышит через нос и кусает губы. Когда пульсирующая плоть погружается на всю длину, он гортанно стонет. Партнёр на нём красиво выгибается и запрокидывает голову. Нет, Юнги не завидует. Нет. Почти нет. Блять. Гук приподнимает бёдра и грузно опускает их обратно. Чпок ударившихся тел в симфонии загнанного дыхания оглушает. Парень откидывает липнущие к лицу волосы и начинает плавно раскачиваться. Тэхён правой рукой гладит бедро, а левую тянет к камушку набухшего соска. Пальцы касаются горошинки и сжимают. Живот Чона напрягается, мышцы сокращаются, он облизывает губы и смаргивает пот с ресниц. Юнги не может отвести глаз. — Нравится, хён? — вот так вот в наглую интересуется Чонгук, замечая голодный горящий взгляд. Присохший к нёбу язык претит ответу, да и не смог бы Юнги произнести что-то вразумительное, так как Чонгук опускает руку на его член. — Думал, оставлю тебя без внимания? — усмехается. Не прекращая извиваться на бёдрах Тэхёна, юнец облизывает губы, левой рукой надрачивая успевшую во второй раз подняться плоть. — Почему ты так далеко, хён? Ляг ближе. Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Юнги бросает взгляд на друга, тот согласно кивает, но в карих, заплывших возбуждением глазах проскальзывает что-то ещё — и оно мужчину тревожит. Да только кто он такой, чтобы перечить желанию Чонгука? Придвинувшись вплотную к Тэ, Мин кладёт ладонь парнишке на живот, но нахального чертёнка подобное не устраивает — он накрывает чужую руку своей и опускает на влажный дёргающийся член. — Вот так лучше, — улыбается и до хруста позвонков прогибается в спине. — Погладь меня, хён, а я поглажу тебя. — И в доказательство своих слов рукой резко скользит по каменному стволу до самых яичек. Юнги рвано дышит и ежеминутно облизывает губы. Он с лёгкостью ловит ритм, с которым Чонгук насаживается на эрекцию Тэхёна, — кулак двигается так же плавно и лениво, и это заставляет юношу нуждающе скулить. Картинка перед глазами возбуждает настолько, что кончить можно и без стимуляции члена, но с этим пунктом дьяволёнок справляется на «отлично». — Давайте сменим позу. — Чонгук прекращает двигаться, и оба мужчины разочарованно стонут в негласном протесте. — Я хочу так, как было вначале, когда мы стояли у кровати. Возьмёшь меня сзади? — обращается к Тэхёну. — Конечно, зайка, — хрипит тот в ответ. Чон слезает с бёдер и отползает к краю огромного двуспального ложа. — Давай быстрее, милый, — зовёт он нерасторопного возлюбленного. — Я очень хочу кончить. Тэхён поднимается и пристраивается на коленях сзади. Не проходит и минуты, как он оказывается внутри. — Да, детка. Вот так. Запрокинув голову бойфренду на плечо, Чонгук выгибается кошкой. Округлые бёдра широко раздвинуты, рельефный живот блестит от пота. Кожа гладкая, будто вымазанная маслом, переливается под сиянием свеч жидким золотом. Налитый член подёргивается и подпрыгивает каждый раз, стоит Тэхёну толкнуться. Всё ещё лежащий на прежнем месте Юнги вот-вот спустит. Забывая, как дышать, он опьянённого возбуждением юношу бессовестно пожирает глазами. Он бы сейчас отдал всё, чтобы быть на месте Тэхёна, чтобы всё это великолепие принадлежало ему одному. Почему судьба так жестока? Почему позволила ему в Чонгука влюбиться? Невыносимо. Попросту невозможно. Юнги не каменный. У него есть чувства, есть желания, есть потребности. И если уж его затянули в эту грешную паутину, с какой стати он должен руками придерживать ангельский нимб? Плотину прорывает. Подорвавшись, Юнги встаёт на колени и впивается в Чона поцелуем. Мужчина без промедлений проталкивается языком в горячий рот и прижимается всем телом. Мальчишка стонет ему в губы; окольцевав руками талию, ближе притягивает к себе. Чонгук отзывчивый, он любит отдавать взамен. Несмотря на вязкую негу затапливаемого удовольствия, парень спешит доставить его и партнёру: горячая ладонь опускается ниже и сжимает бледную ягодицу. Возбуждённые члены тесно зажаты между тел, каждый толчок Тэхёна стимулирует очередную волну трения. Хочется взвыть. — Не отстраняйся, — шепчет Чон, когда его прекращают целовать. Юнги несмело кивает. Он заглядывает парню за спину — Тэхён смотрит ему прямо в глаза, и взгляд этот будто ведро ледяной воды, что на тебя внезапно выплёскивают. Язык поспешно облизывает губы, будто стирает следы случившегося поцелуя. Мин постыдно отворачивается, прячется за Чонгуком, который сам подаётся ближе с требованием прерванной ласки. Сладко на губах. Горько на сердце. Вот, значит, что люди имеют в виду, когда говорят, что чувствуют себя хорошо и плохо одновременно. Гук протискивает руку между тел и накрывает член Юнги. Резко уходит сжатым кулаком вниз, выбивая из груди мужчины тихое шипение. — Трахни мои бёдра, — выдыхает в губы. — Я… — И он действительно теряется, широко раскрыв глаза. Сердце пульсирует в висках, в горле, в подушечках пальцев — оно сейчас выпрыгнет из груди. — Да, давай старик, а то я уже близко, — отзывается Тэхён, будто минутой ранее не смотрел на друга испепеляюще. Он тянет Гука на себя и похлопывает по внешней стороне бедёр. Парень послушно сводит ноги, не оставляя между ляжками просвета. — Хороший мальчик! — Ким на пробу толкается пару раз под новым углом и одобрительно мычит. Юнги подползает чуть ближе. Поднимает на Чонгука взгляд: с надломленной линией бровей, дёргающийся под толчками Тэхёна, он выглядит нуждающимся. Рука невольно тянется и касается румяной щеки — та горячая и влажная от стекающих по лицу дорожек пота. Под незатейливую ласку парнишка подставляется, о ладонь начиная просяще потираться. — Пожалуйста, хён, — умоляет, подвиливая бёдрами, тем самым насаживаясь на параллельно мучающий его член Тэхёна. Ну как ослушаться? Мин касается своего возбуждения и размазывает предъэякулят по стволу. Подавшись вперёд, приставляет головку к плотно сведённым бёдрам — та с усилием, но проскальзывает между. Чонгук укладывает руки мужчине на талию. Откинув голову Тэхёну на плечо, одобрительно кивает. Когда Юнги на пробу толкается, он ловит первый звёздный фейерверк перед глазами. Жарко. Узко. Кто бы мог подумать, что спортивные ноги Чонгука не только предмет для восхищения, а ещё и инструмент удовольствия. Тэхён входит жёстче, отчего тело Чона трением само начинает стимулировать сдавленную ляжками плоть. — Боже… — Парень охает и заламывает брови. Гибко извиваясь между любовниками, он ускользает от одного члена и насаживается задницей на другой. Рука Тэхёна ложится на левую грудь и сжимает сосок. Юнги решает не отставать: он наклоняется и прихватывает губами второй. Мужчины улавливают ритм и подстраиваются друг под друга, толкаясь в унисон. Тэхён языком рисует узоры своему парню на шее, прикусывает нежную кожу, ставит метки. Юнги же такой привилегии лишён, поэтому без энтузиазма с целью переборщить пытает поцелуями ключицы. — Пожалуйста… Уже двумя руками Ким играется с сосками. Губы ласкают загривок и выпирающие позвонки. Юнги накрывает сочащийся член рукой и принимается лениво надрачивать. — Я сейчас кончу, — хнычет отчаянно, смаргивая пот с длинных ресниц. Такой красивый, что Юнги никак не может налюбоваться. У Чонгука глаза совсем поплыли, чёрные-чёрные, играющие бликами золота на масляном зрачке. Длинные волосы облепили красное лицо. Парень смачивает кончиком языка припухшие губы. Он смотрит на Юнги в ответ буквально не моргая. Он соблазняет собой и довольствуется тем, какое влияние оказывает. Рука поднимается и обхватывает Мина за шею, тянет на себя, а затем губы находят чужие. Чонгук кончает. Юнги чувствует, как тело в его руках дрожит, как сжимаются бёдра вокруг собственного члена, как сперма пачкает его живот. Парень задушено стонет в поцелуй и стискивает пальцы на его влажном затылке. — Малыш… — хрипит Тэхён, вокруг плоти которого пульсируют тугие стенки. Он утыкается возлюбленному лбом в плечо, делая последнюю пару толчков, чтобы и самому добраться до пика. Юнги близок. Зажатый между ног член изнывает и жаждет разрядки. Чонгук пытается ускорить чужой оргазм, проезжаясь бёдрами по сочащемуся возбуждению. Он, будто не нуждаясь в кислороде, страстно и отчаянно целует, не позволяя отстраниться и на миллиметр. Юнги же задыхается, от настойчивости сладких губ теряет в коленях опору. Долго мужчина не выдерживает — выстрелившая сперма тонкими струйками стекает по загорелым ногам любовника. Хватка Чонгука на затылке не ослабевает. Мин хочет отползти в сторону, но парень не позволяет, продолжая пылко целовать. Доходит до того, что мальца приходится буквально оттолкнуть, легонько надавив на грудь. Освободившись, Юнги утирает подбородок от излишек слюны. — Это было классно, — усмехается Тэхён, чмокая возлюбленного в плечо. Он обнимает Чонгука за талию, тесно прижимает к себе, и в этом стремлении уединения Юнги видит желание Кима показать, что эти двое пара. Они могут нежничать, могут миловаться, могут просто быть друг у друга, а Юнги залётная птичка, разовая акция, третий лишний. И это правда. — Сделаешь нам чего-нибудь попить? — предлагает Чон и подставляется под поцелуй в щёку. — Не вопрос. — Чмокнув бойфренда в кончик носа, Тэхён наконец выходит из растянутого ануса и сползает с кровати. — Надеюсь, вы не против лимонада? Или хотите сок? — спрашивает он в дверях спальни. — Приготовишь мне холодный банановый смузи? — Конечно, зайка. Не скучайте, я скоро! Успевший улечься на кровать Мин показывает пальцами нолик в значении смайла «окей» — друг в ответ салютует. Стоит ему удалиться, Чонгук пристраивается у хёна под боком и закидывает руку мужчине на живот. Ничего не говоря, нависает и смотрит сверху вниз заинтересованно. Не успевает Юнги бросить недоумённое «что?», как к нему склоняются и целуют. — Нет, Чонгук, — бормочет он, уворачиваясь от ласки, но парнишка даже не думает прекращать, предпринимая очередную попытку проникнуть в горячий рот языком. — Перестань, — говорит уже жёстче. — Почему? — В крупных шоколадных глазах читается озадаченность. Ну и как ему сказать? Как объяснить, что целоваться за спиной у Тэхёна не самое благородное занятие? Да, сегодня произошло многое, но Ким был рядом и знал о всех творящихся сумасбродствах. А сейчас его нет. Лобызаться тайком нечестно, иметь секреты от друга с его же возлюбленным Юнги не собирается. «Просто секс» подошёл к концу. — Тебе неприятно? — не унимается юноша, водя рукой по высоко вздымающейся груди. Сдерживать себя и свои желания тяжело. Чонгук невозможно красивый. В бездонных масляных глазах Юнги тонет. Он убеждён, что колотящееся сердце сдаёт его с потрохами, крича о цветущих под рёбрами чувствах. — Не в этом дело. — Тогда что? — Вновь пробует поцеловать, но терпит неудачу. Боже! Это невыносимо! — Я хочу этого. Ты тоже. В чём проблема? Он действительно не понимает? Неужели ради возможности лишний раз засосаться и сплавил Тэхёна под предлогом напитков? Чёрт возьми, Чонгук! Что же ты творишь! — В том, что ты в отношениях, а Тэхён мой друг. Я не буду ничего делать с тобой у него за спиной. Карие глаза темнеют. — А ты бы хотел? Да. Хотел. Юнги тяжело сглатывает. Чонгук замечает, как дёргается его кадык. — Боишься сказать правду? — Иногда правда бывает неуместной. В ответ Чонгук ничего не говорит. Продолжает пытливо смотреть — душу потрошить и все тёмные секретики ловко доставать со дна наружу. Вольностей парень больше не предпринимает. Он лишь целомудренно целует в щёку, а затем отстраняется. Тэхён приносит напитки, но наслаждаться прохладой лимонадов нет никакого желания. Юнги трусливо сбегает под предлогом раннего подъема. На удивление, никто не пытается его задержать.