Глава 5

      Изуку не чувствовал пространство вокруг себя. Его словно подвесили в темной пустоте, которой не было видно ни конца, ни края. Когда Мидория пытался шагать, то не мог понять, перемещается ли он, или стоит на месте, потому что ориентироваться было просто не на что, но он продолжал двигаться в попытках нащупать что-нибудь под руками или ногами, хоть какую-то твердую поверхность. Ему не было страшно, не было волнительно, не было тревожно. Он просто шагал в пустоте, глядя по сторонам, пытаясь понять, как он здесь оказался и зачем. — Деку! — раздался голос Очако где-то в стороне. — Деку, где ты?! — Очако! — тут же откликнулся Мидория.       Он замер, оглядываясь и ища ее глазами, не прекращая ни на мгновение повторять ее имя, но все время казалось, что Изуку кричит недостаточно громко, и пустота вокруг поглощает звук его голоса. — Деку! Я здесь, Деку!       Мидория оборачивается и наконец видит ее. Это она, его Урарака, его милая Очако, но почему она выглядит такой несчастной? Он бежит к ней, прикладывая максимум усилий, изо всех сил преодолевая пространство, что становится все более тягучим и вязким, все более осязаемым. Девушка бежит навстречу, но так же постепенно замедляется, все сильнее и сильнее, и когда они оказываются достаточно близко, чтобы коснуться пальцами вытянутых рук, все вокруг окончательно замирает.       Очако застывает напротив, Изуку видит, как слезы с ее щек слетают, и капли влаги застывают в пустоте. Самые кончики их средних пальцев все же успевают соприкоснуться, но в этот момент все резко исчезает.       Мидория сел в кровати, тяжело дыша. На лбу выступил пот, но не холодный, как-то бывало от кошмаров. Он чувствовал себя так, будто долго-долго тренировался, используя причуду, даже мышцы немного ныли. Что это было? Очако показалась в этом сне такой реальной. Он коснулся пальцами ее пальцев и это было такое настоящее прикосновение… Изуку приложил кончики пальцев к губам, словно действительно все еще чувствовал ее тепло, такое живое. Это был просто сон? Просто сон…       Парень поднялся с кровати, протирая лицо предплечьем. Он опустился на корточки, поднимая с пола мобильник, лежавший под розеткой у плинтуса. Среди вещей, что принесла Тсую, нашлись подходящее зарядное и сим-карта, так что мобильник он снова мог использовать по прямому назначению, только вот кому ему здесь звонить?.. Вынув штекер, Деку на мгновение задержал на нем взгляд, покрутив с разных сторон, а затем заглянул в разъем на мобильнике. Выходит, технологии с этим миром у них больше похожие? Зарядка выглядела довольно потрепанной, ей явно пользовались не один год. Может ли оказаться так, что ее использовали другие Деку? Интересно, через сколько он сможет думать о таком без чувства дискомфорта?       Он теперь вообще сможет существовать без чувства дискомфорта с осознанием, что существует огромное количество миров, повторяющих друг друга в разной степени, в которых существуют разные версии героя Деку, и тем фактом, что большинство этих версий находятся на стороне зла? Хотя, судя по тому, как его воспринимали окружающие, к этому более, чем можно привыкнуть…       Спал ли он вообще? По ощущениям просто открыл и закрыл глаза, не более.       Одевшись и символически заправив постель, Изуку выглянул в коридор. Залитое утренним солнечным светом, помещение выглядело куда более приятно и даже приветливо. Открылась дверь соседней комнаты, и из нее вышел Тенья, тут же закрывая за собой дверь и запирая ее на ключ. Взгляд Мидории сразу же упал на руку парня: биомеханический протез тянулся практически до верхней трети плеча. — Что, у твоего Ииды таких вынужденных модификаций нет? — Тенья ухмыльнулся, поправляя очки механическим пальцем. — Повезло ему. Согласно данным Шигараки, это случается практически с каждым Ингениумом. Грустная статистика, — он сунул связку ключей в карман шорт и поправил рюкзак. — Значит, ты наша очередная надежда? — Похоже на то, — Изуку вышел в коридор, закрывая за собой дверь. — Сегодня тихий день. Патрулей нет, он сосредоточил основные силы где-то в другом месте. Нас давно не воспринимают как серьезную угрозу, а тебя похоже еще не засекли… Я хочу навестить Урараку. Обычно всем Деку интересно заглянуть к ней, — парень глянул на него довольно неоднозначным взглядом. — Пойдешь со мной? — А она не будет против? — Будет, конечно. Но что она сделает в своем-то состоянии? Пока отлежится и придет в себя пройдет еще пару дней, а может и больше. Я не поверю, что у тебя не проснулось желание залезть ей в душу. — Я… Не знаю. Мне очень странно видеть Очако… такой. Хоть я и понимаю, что, ну, фактически это другой человек, и она не имеет с Очако из моего мира ничего общего кроме внешности. — А вот это очень сложный, спорный и актуальный для нас вопрос. Можно ли считать людей из параллельных миров одними и теми же людьми, или все-таки мы разные личности?.. Если так подумать, у нас все же есть сценарии, которые зачастую повторяются, какие-то моменты даже не имеют особой вариабельности, — Тенья снова посмотрел на свою руку. — Даже не знаю, философский это вопрос или вопрос естественных и точных наук. — Не хотелось бы мне быть одним человеком с теми ребятами, которые решают, что здорово победить Все-за-одного, а потом занять его место… — Изуку покачал головой. — Ха-ха, извини, что загрузил сутра пораньше. Я собираюсь завтракать, ты пойдешь? Столовая уже работает.       Мидория кивнул. Взгляд то и дело невольно оказывался на протезе, порядком покореженном. Подобные «травмы» на механической конечности он встречал у одного знакомого героя, который частенько прикрывался своим бионическим ручным протезом, вот только его протез от этого переставал функционировать и получал куда более внушительный урон. Наверное, модель, что была у Ииды, более прочная и крепкая. — Доброе утро, Тенья, — из одной из комнат вышел Денки.       Каминари выглядел изрядно помятым и от него пахло перегаром. — А по тебе не скажешь, — честно ответил ему тот. — Ну не правда, не так я отвратительно выгляжу, — фыркнул Каминари. — Будто поводов нет, — он пожал плечами. — Ух ты, еще один Деку. Чувак, осторожнее, а то нам вас уже хоронить негде, — проходя мимо, по направлению в противоположную от выхода сторону, Денки похлопал его по плечу. — Шучу. Места в нашем Тартаре хватит на всех. — А Тору вернулась? — спросил Тенья, чуть наклоняясь и заглядывая за Мидорию, чтобы увидеть явно не заинтересованного в диалоге Каминари. — Не знаю, — он пожал плечами. — Я ей не нянька, если ты не забыл. — Я просто просил не отпускать ее никуда одну, — он едва ли не прорычал это сквозь сомкнутые зубы. Тенья явно был зол на Денки. — Что? Давай кто-нибудь другой тебе в подробностях расскажет, у меня, если честно, на это нет никаких моральных сил, — он покачал головой.       Мидория снова лишь кивнул. Почему-то легко верилось, что этих самых сил у Теньи действительно просто нет, как и у всех остальных. Вдвоем они спустились на первый этаж. В столовой оказалось пусто. Видимо, семь утра для этого места еще раннее утро. Позавтракав, парни покинули базу, никого больше не встретив. Единственное, что они сделали — уведомили о своем уходе Баббл Герл, которая дежурила на посту охраны в ночь.       Утреннее солнце слепило, но воздух был еще прохладным и влажным. Какое здесь синее небо… Или ему только кажется, что оно синее, чем небо его реальности? — Двигаться будем быстро, — он оценивающе посмотрел на него, прикрывая глаза от солнца рукой. — Не могу поверить, что когда-то ты был ростом ниже среднего… Надо полагать, Один-за-всех все еще твоя причуда? Ну тогда постарайся не потерять меня из виду, чтобы не заблудиться! — Иида ухмыльнулся, и сорвался с места.       Изуку ринулся следом за ним, высоко подпрыгивая, чтобы видеть Тенью с воздуха. Ориентироваться в разрушенном городе было сложнее, так что найти вполне знакомую дорогу он не мог, и приходилось следить за Иидой. Тот иногда оборачивался, проверяя, следует ли Мидория за ним. Интересно, как отреагирует она на его появление? Он четко ощущал, что эта девушка — не та же Очако, которую он любит. Это очевидно два разных человека, но…       Он приземлился чуть раньше, чем на место прибыл Тенья, и взгляд парня, которым тот его смерил, однозначно считать не удалось. Возможно, его это впечатлило, а возможно, он испытал раздражение. Они вошли в подъезд и поднялись на нужный этаж. Иида нарочито громко постучал в дверь раскрытой ладонью и стучал до тех пор, пока не раздался характерный щелчок дверного замка. — Я никого не жду, — раздался слабый голос и в приоткрывшуюся дверь высунулась и так маленькая, но еще и довольно худая бледная рука, поводившая из стороны в сторону тонким указательным пальцем в запрещающем жесте. Выглядело это довольно зловеще, потому что фоном служила темнота в прихожей. — Уходи. — Я принес моти, — Тенья снял со спины рюкзак. — И лекарства. — Можешь просто оставить их у двери и возвращаться, — рука, видимо, собиралась указать на лестницу, намекая ему на направление к выходу, но уткнулась в Изуку, и он резко отпрянул назад, как и ладонь Очако, сжавшаяся в кулак. — Если бы это был кто-то из наших, уже бы уговаривал меня открыть. Кого ты притащил? — лишь на несколько секунд Мидория увидел часть ее лица, а затем дверь резко закрылась. — Какого хрена ты его притащил, Иида?! — ее голос зазвучал громче и тверже от злости. — Проваливайте оба! — она с такой силой ударила по двери, что та задрожала, и парни синхронно отступили на полшага назад. А ведь Ночноглаз сказал, что она действующий обладатель Один-за-всех, силы у нее должно быть достаточно…       На лице Теньи появилось тоже полу-раздраженное, полу-расстроенное выражение, что Изуку видел, когда они столкнулись в коридоре с Денки. Он вцепился в дверную ручку и резко повернул ее, попытавшись приоткрыть дверь, но Урарака удерживала ее закрытой. Парень стиснул зубы, выругался, ударяя кулаком по двери, а затем повернулся к ней спиной и сел на коврик. — Мы не уйдем, — заявил Иида. — И моти твои съедим сами.       Однако ответа не последовало — щелкнул замок и за дверью раздался отдаляющийся топот, будто бы хозяйка квартиры побежала подальше от них. — Наверное ее опять рвет, — Тенья закусил губу, принимаясь нервно теребить лямку рюкзака. — Каждый блядский раз одно и тоже… Ты присядь куда-нибудь. Я как-то так пять часов просидел, — он откинул голову назад, намеренно ударяясь затылком о дверь. — Я понимаю, что им плохо, но почему они относятся ко мне так, будто я в этом виноват?       Изуку не до конца понял, был ли обращен вопрос к нему, или направлен в пустоту. Он присел на ступеньку лестницы, ведущей на следующий этаж. Ему хотелось как-то поддержать Ииду, но он не представлял, что говорить. Мидория все еще знает слишком мало и все еще в ужасе от происходящего, но это чувство вряд ли его оставит в ближайшее время… смириться бы с этим всем до конца жизни, если она не закончится до конца этого лета. — Я не думаю, что они делают это нарочно, — Изуку тщательно подбирал слова. — И я уверен, что они не хотят сделать тебе этим больно. Просто справляются, как могут. — Ага. Было бы гораздо легче, если бы я тоже начал спиваться или решил изолироваться от всех. Я действительно их не осуждаю, но смотреть на эти мучения со стороны невыносимо. Я ведь помню, какими они все были до того, как это началось, — он улыбнулся. — Мне… так жаль, что я больше никогда не увижу их такими. А кого-то уже просто никогда не увижу, — Тенья посмотрел на свою механическую руку.       Когда Мидория хотел снова начать говорить, дверь за Иидой открылась и он едва не упал аккурат к ногам недовольной хозяйки, вытиравшей полотенцем рот. — Заходите, — буркнула девушка недовольно. — Как дома себя не чувствуйте, вам тут не рады. Есть хотите? — Спасибо, мы позавтракали, — Иида раскрыл рюкзак и достал оттуда пакет. — Чисаки передал тебе новые таблетки. Он сказал, что они должны быть эффективнее предыдущих. — Он каждый раз так говорит, — Урарака покачала головой, забирая пакет. — Кофе или чай? — Чай, — Тенья застегнул молнию.       Очако повернулась, чтобы направиться в кухню, но ее зашатало, и Мидория рефлекторно подхватил девушку на руки. — Сделаешь сам, — она отвернулась от Ииды.       Тенья молча кивнул, будто ничего такого не происходило, с тем же странным сочетанием сожаления о ее состоянии, и одновременного равнодушия к этому, потому что происходило что-то привычное и естественное, что видел Изуку на лице Ночноглаза. Он ушел на кухню. — Отнеси меня пожалуйста на диван, — попросила девушка шепотом.       Изуку послушно прошел в комнату, прижав к себе худое и болезненно холодное тело, явно не способное особо сопротивляться и не имевшее даже сил разговаривать. Интерьер помещения оказался скромным и простым, не очень сильно отличавшимся от того, что был в выделенной ему комнате. Диван был расправлен. Мидория уложил девушку в постель. Ее рука соскользнула по его плечу, предплечью и маленькая ладонь замерла, сжимая его пальцы слишком долго для случайного прикосновения, и девушка отпустила его, отворачиваясь. — Это из-за того, что я использовала Один-за-всех. Я не до конца ее контролирую. Она сжирает все мои силы. Ночноглаз, наверное, уже рассказал тебе, — Очако уставилась в потолок. — Да, но я не до конца его понял… — честно признался Изуку, присаживаясь на край дивана у ее ног.       Она действительно выглядела слишком худой, откуда у нее вообще в таком состоянии силы использовать причуду? — Я не могу использовать Один-за-всех так же, как ее использовали предыдущие обладатели, не говоря уже о том, чтобы использовать ее как Деку в полном объеме с причудами других носителей. Думаю, мое тело не подходит для этого. Я не могу передать ее кому-то еще. Использование ее вместе с константой перемещения частично разрушило причуду, — она села, поджав колени. — Эти две энергии конфликтуют друг с другом, из-за этого мое тело постепенно разрушается при каждом использовании причуд, неважно, по отдельности или вместе. Процесс удалось замедлить с помощью таблеток, которые разработал Чисаки, но они просто приостанавливают это на время, — Урарака откинулась назад, снова ложась на подушке, обнимая себя руками. — Я умираю. — Мне… очень жаль, — Изуку посмотрел на нее, а Очако продолжала пялиться в потолок. — Извини. Я не могу сказать ничего больше. У меня все еще не укладывается в голове все происходящее… Я пока что бесполезен, как герой моральной поддержки. Да и не уверен, что могу действительно сказать что-то дельное, — он пожал плечами и отвел взгляд, уставившись в пол. — Они ведь сказали тебе, что ты не обязан нам помогать?       На кухне зашумел чайник. — Да. Но я не думаю, что смогу отказаться. Я увидел достаточно, чтобы моя совесть не позволила мне просто оставить вас. — А как же твой мир? — Они справятся, даже если я не вернусь. — А она? Она справится без тебя? — Очако наклонила голову к плечу, наконец посмотрев на него и от этого взгляда у Изуку пробежали мурашки по спине. — Кто «она»? — спросил в ответ Мидория совершенно искренне, ведь не понял, о ком именно шла речь. О его матери? О ком-то из его подруг? Об Эри? — Ты… правда не понял? — на ее лице отразилось искреннее недоумение. — Все предыдущие Деку даже если и задавали уточняющий вопрос, думали только об одной женщине, — Урарака нахмурилась. — Я говорю о твоей Очако. — Я… не назвал бы ее своей. У нее есть Каччан. Вместе они справятся, — Изуку тяжело вздохнул, соединяя руки в замок и стискивая пальцы до боли. — Ты не любишь ее?       Вопрос повис в тишине. Она смотрела на него, а Мидория смотрел сквозь сомкнутые в замок руки на потрепанный ковер. Парень, не поворачивая головы, покосился на девушку. — Ты спрашиваешь так, будто должен. — Так и есть. Должен, — уверенно сказала Очако. — В каком смысле? — В вашем мире все хорошо. Все живы. Ты остался при своей силе. Понимаешь… — девушка, явно прикладывая максимум усилий, села на диване и подвинулась к нему на расстояние вытянутой руки. — Судьбы Очако Урараки и Изуку Мидории очень тесно связаны, и от этой связи зависит очень многое. Когда Шигараки просчитывал варианты, то обнаружилось, что практически не существует вселенных, в которых мы не влюблены друг в друга. — То есть… у нас фактически нет выбора? — Изуку прищурился. — В каком-то смысле да, — она кивнула. — Мы оба неизбежно влюбляемся друг в друга в любом из миров. Для многих темных Деку именно потеря Очако становится переломным моментом, толкающим их в безумие. Ну, с нашей точки зрения это безумие. У меня была возможность разговориться с одним. До сих пор не уверена, что я себя повела бы иначе на его месте. Хотя учитывая то, во что я сейчас превратилась… я не сильно далеко ушла… неважно, — девушка замотала головой. — Во вселенных, где исход событий благоприятный — Изуку и Очако любят друг друга. Это своего рода обязательное условие, если хочешь. — Ну, видимо, не такое уж и обязательное, — Мидория отвернулся. — Ты не дал прямого ответа сразу же. Значит ответ положительный и ты любишь ее, — Урарака уперлась руками в диван. — Тогда в чем проблема? — Я же сказал… У нее есть Кацуки. Они скоро поженятся. Я отверг ее чувства много лет назад, а теперь уже поздно. Она любит другого.       Очако снова покачала головой. — Не думаю, что ты прав. Как я уже сказала… Нет вселенных, в которых Очако не любит Изуку. Шигараки ни разу не ошибся за все то время, что мы используем его в разработках операций или просто в качестве вычислительной машины. Так что даже если у нее есть чувства к Бакуго, — лицо девушки слегка скривилось. — Вряд ли это означает, что у нее нет чувств к тебе. — Тебе неприятно говорить о Кацуки? — заметив перемену в ее выражении лица и желая отвлечься от странной темы фаталистичной связи между ним и Ураракой, звучавшей как какое-то очень печальное пророчество, попытался перевести Мидория разговор в другое русло. — О покойниках либо хорошо, либо ничего кроме правды, верно? — она откинулась на диван, снова направляя взгляд в потолок. — Наш Кацуки Бакуго был тем еще козлом. Он был частью нашего класса, но… вряд ли он похож на того, которого знаешь ты. Хотя сомневаюсь, все они одинаково издеваются над Деку. Во всяком случае, если кто-то из них меняется, то наш был не из этих. Они с Мидорией конфликтовали до его последнего дня, ха. Ненавидела их ублюдские перепалки… Я знала одного Деку, который почувствовал жажду крови и желание стать злодеем, когда случайно убил Бакуго, использовав на нем сто процентов Один-за-всех, представляешь? Не было никогда желания пришить этого паршивца?       Мидория съежился, сжимаясь в комок. Она говорила об этом будто бы с удовольствием, что наводило на мысль, что Кацуки из этого мира реально мог быть редкой сволочью, потому что даже представить, чтобы о погибшем товарище отзывались бы подобным образом без причины, Изуку не мог. Как он не мог представить и то, что захотел бы убить Бакуго. Даже если вспомнить худшие годы их взаимоотношений, когда Кацуки вел себя как полный кретин, избивал его или оскорблял. Возможно, у него возникало импульсивное желание дать сдачи, но оно его ни к чему хорошему ни разу не приводило, во всяком случае, пока он не получил в свое распоряжение Один-за-всех.       Но потом уже и не до этого было, да и Кацуки тогда стал меняться… А теперь и вспоминать об этом не хотелось. Казалось, что они оба выросли. — У всех Деку-героев одна и та же реакция, — Очако усмехнулась. — Да уж… Хотела бы я жить в том мире, что и ты. У нас, как видишь, сплошной хардкор. — Погоди, ты сказала, что Изуку и Очако всегда влюблены друг в друга, выходит, что ты любила здешнего Деку? — О, сообразил. Медленнее предыдущих, — она посмотрела на него. — Только не любила. До сих пор люблю, — Урарака сказала это почти шепотом и с краев ее глаз к вискам скатились слезинки. — Поэтому я тебя прошу… больше не приходи. Мы все равно неизбежно увидимся, но не ищи со мной встречи специально, чтобы тебе не взбрело в голову. Ты выглядишь как он, пахнешь как он, говоришь и ведешь себя в точности как он… ты больше последних Деку похож на него и от этого мне хочется сдохнуть как можно быстрее.       В комнате появился Иида. Не было понятно, слушал ли он их разговор, но вряд ли у него не было возможности это сделать — все-таки звукоизоляция здесь сомнительная. — У нас чп, — Тенья выглядел довольно взволнованным. — Что случилось? — Урарака заметно напряглась. — На лабораторию напали. Деку, я знаю, что ты еще не дал четкого ответа, но нам очень нужна твоя помощь.