Глава 4

      Изуку вспоминал план устройства здания, пытаясь отвлечься. Это нужно было сделать хотя бы ненадолго, чтобы голова отдохнула, и он смог начать соображать трезво. Они с Шото покинули подземный комплекс и поднялись на третий этаж наземной постройки. — Весь третий этаж и часть второго отведены под жилые помещения, но вообще почти все это здание фактически одно жилое помещение, командный центр и все важное под землей. Санузел в конце коридора. Надо было, наверное, сначала тебя в столовую отвести. Есть хочешь? — парень повернулся к нему. — Нет, — он помотал головой из стороны в сторону. — Не думаю, что мне сейчас кусок в горло полезет. — Тебе бы переодеться, — Тодороки наклонил голову в бок. — Давай так. Триста четырнадцатая комната открыта, от нее потеряли ключ, но изнутри закрыться можно. А даже если у тебя есть, что воровать, тот тут все равно некому. Иди туда, а я позабочусь о том, чтобы тебе подобрали одежду и собрали вещи первой необходимости, — Шото как-то странно прищурился. — Что? Что-то не так? — произносить это было странно, потому что для него все вокруг было абсолютно не так. — Ты здоровяк. Я помню только двоих Деку с такими же размерами. Твоя причуда при тебе, да? — А есть еще варианты, где она может быть, если я жив? — Ну, вообще да. Часть из твоих предшественников, особенно в первый год, когда все только началось, имели только угольки Один-за-всех, затем стали появляться ребята в высокотехнологичной броне, компенсирующей отсутствие причуды практически полностью. Еще успеешь об этом узнать, — Шото отвернулся. — Триста четырнадцатая туда по левой стороне, — он указал в правую часть коридора. — Я пошел, — он направился к лифту.       Изуку проводил его тяжелым взглядом. Он показался ему довольно болтливым для Шото Тодороки, но вот общая безэмоциональность очень напоминала его, хотя Мидория не мог однозначно сказать, чем она вызвана — тем ли, что ему осточертело происходящее вокруг него, поэтому очередной Деку его только утомляет, или это часть его натуры. Но без шрама непривычно, будто совсем другое лицо…       Мидория прошел в комнату, номер которой назвал Шото. Парень щелкнул замком и оперся спиной на дверь, медленно скатившись вниз, глядя в одну точку куда-то в пустоту перед собой. Он с силой потер лицо ладонями, запустил пальцы в волосы, растрепав их. Да, переодеться и принять душ ему точно не было бы лишним… Изуку осмотрелся. Это была небольшая комната с минимумом мебели: кровать, шкаф, стол. Практически никаких вещей кроме пледа и постельного белья не наблюдалось, шкаф оказался пустым.       Изуку посмотрел в окно. Оранжевый, почти что красный закатный свет заливал помещение. Он переместился в центр комнаты и принял упор лежа. Ни что не отвлекало его так, как физическая нагрузка. Лишь бы перестать думать сейчас, хотя бы на чуть-чуть, иначе мозги просто сварятся. Все это какой-то сюрреалистичный бред.       Может он все-таки умер, и все это — просто галлюцинации в предсмертной агонии? Хотя не должен ли его мозг думать о чем-то более приятном в такой момент? Мидория думал, что в таком случае должен был бы увидеть сюжет, в котором Очако бросает Бакуго, уходит к нему, и они живут долго и счастливо, например, а не другой мир, в котором война уничтожила большую половину его друзей, а Всемогущий стал служить Все-за-одного.       Как это вообще возможно, чтобы Всемогущий подчинился этому монстру? Не верилось, что он мог бы добровольно на такое согласиться. И здешний Бакуго тоже погиб… Он даже не мог определиться, должно ли ему быть грустно? Ведь если все происходящее правда, а не галлюцинации, дурной сон или еще какая шутка его сознания, то в его мире все еще все в порядке, Все-за-одного давно убит, Всемогущий уж точно ему не служит, а Каччан жив, здоров и счастлив, как и Урарака.       Если так подумать, на этом фоне лучше уж вариант, в котором эти двое женятся, ведь тогда они все хотя бы живы и счастливы. А сам Мидория как-нибудь обойдется — главное, что все остальные в порядке…       Как Изуку не старался, меняя одно упражнение за другим, в голове продолжали роиться и с бешеной скоростью плодиться все новые и новые мысли с негативным оттенком. А если он согласится им помочь и его постигнет та же участь, что и остальных Деку? В его мире что-то коренным образом изменится? Если опустить моменты, связанные с друзьями и родственниками, для которых его пропажа станет трагедией, то его мир достаточно защищен действующим поколением героев. Как говорил Ястреб, он важный винтик, но ведь вся система не держится на одном винтике, да и незаменимых не бывает, верно?       Изуку сел на полу, уперев локти в колени. Он рассуждает так потому, что хочет помочь этим людям, потому что от этого зависит судьба мультивселенной, или он просто нашел уважительную причину сбежать со свадьбы Кацуки и Очако? Метод, конечно, радикальный, но все же… Хотя, зная Бакуго, так он его не то, что из-под земли, но и из параллельной реальности достанет.       Они там, наверное, уже с ума сходят из-за его отсутствия. Мидория достал из кармана мобильник. Связи по-прежнему не было, но он как-то машинально открыл список контактов и ткнул на номер Урараки, где-то глубоко внутри надеясь, что звонок внезапно пройдет в параллельную реальность.

***

      Урарака прижимала мобильник к уху, кусая нижнюю губу, слушая гудки и надеясь, что хоть сейчас не услышит оповещение механическим голосом о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Она уже обгрызла и губы, и ногти в мясо. Ей хотелось на стенку лезть о того, что никто даже не мог сказать толком, что именно произошло. Со слов Ястреба Изуку просто растворился в воздухе вместе со злодеем, но ведь так не бывает. Хоть какие-то следы должны были остаться…       Она выключила телефон и раздосадовано бросила его рядом с собой. Момо появилась в комнате с подносом в руках, и Очако вскочила с дивана, поторопившись забрать его у подруги. — Милая, я же сказала, что ничего не хочу, — Урарака поставила поднос на журнальный столик. — Тут и так все на панике, а тебе и без того тяжело, не надо так напрягаться. — Я беременна, а не больна, — фыркнула Тодороки в ответ, направившись за ней медвежьей походкой. — Тебе надо поесть, ты сильно вымоталась. Давай, хотя бы чай выпей, — она взяла чайник и разлила по чашкам чай. — С мелиссой. Успокаивает.       С того момента, как стало понятно, что Мидория пропал, А-класс стоял на ушах. Они бросили все дела и искали его по городу, во всех местах, куда только мог податься Изуку, и в местах, в которых его не могло оказаться не при каких обстоятельствах, вытряхнули уже не одно злодейское логово, допрашивали преступников на предмет незнакомца, вместе с которым Деку пропал. Всемогущий и Ястреб привлекли к поискам несколько героев из Правления и тоже активно участвовали. Лемеллион с Пожирателем Солнца и Неджире организовали поиски в пригороде, а Ингениум подключил полицейских.       И пока что все это было в равной степени бесполезно.       Урарака должна была быть с ними, но при всех чуть не упала в обморок: так получилось, что у нее было два дежурства подряд, а днем так и не отдохнула толком, и в итоге валилась с ног от переутомления чуть ли не в прямом смысле. Очако пыталась убедить друзей, что она в порядке и может продолжать поиски, но слушать ее никто не стал. Шото предложил ей отправиться к ним с Момо домой и помочь ей обзванивать больницы и морги. Если бы Кацуки не настоял, она бы убедила их, что может остаться, но сейчас чувствовала себя так, словно с минуты на минуту развалится. — Прости, — девушка приняла из рук подруги розовую чашку с позолоченным ободком. — Не могу ни о чем другом думать, — она сдержала всхлип, от чего плечи дрогнули. Глаза наполнились слезами, и Урарака протерла их предплечьем. — Я знаю, — Момо ласково погладила ее по коленке, подсаживаясь ближе. — Мы все волнуемся. Я уверена, с Деку все в порядке, где бы он не был. И он обязательно скоро вернется, — она приобняла ее за плечо, прижимая к себе.       Урарака сделала крошечный глоток горячего чая, проглатывая вместе с ним очередной всхлип, прикладывая все силы, чтобы успокоиться. Она положила голову на плечо подруги, шумно дыша, чуть подергивая плечами от с трудом сдерживаемых сухих рыданий, и та в свою очередь потерла ее рукой по плечу. — Меня бьют твои дети, — сказала Очако, когда почувствовала, как в ее руку, что из-за их положения оказалась прижата к животу Момо, начинают настойчиво упираться. — Они просто тоже хотят тебя поддержать, — она погладила себя по животу и движения внутри утихли. — Может все-таки съешь хоть что-нибудь?       Урарака отрицательно покачала головой. Раздался звук открывающейся двери в прихожей, послышались голоса Шото и Кацуки. Очако спешно, неосторожно поставила чашку на поднос, расплескав немного, вставая с дивана. Она вышла навстречу Тодороки и Бакуго, но по их разочарованным взглядам все поняла. — Все будет хорошо, круглолицая, — Кацуки обнял ее и прижал к себе. — Мы обязательно найдем его.

***

             Изуку оторвался от подушки с огромным трудом, но все же смог это сделать. В дверь продолжали стучать. В комнате было совсем темно. Мидория подошел к двери и открыл ее, за одно включив свет, щелкнув по выключателю. Девушка в коридоре широко раскрыла глаза, отступив чуть назад, но быстро сменила реакцию, делая вид, что все в порядке. — Привет, — хриплый голос Тсую звучал как обычно, да и внешний вид ее показался Изуку довольно привычным, хотя она, как и Очако, выглядела слишком уж худой и несколько старше своего возраста. — Вот. Здесь все необходимое, — она протянула ему пакет. — Добро пожаловать, что ли, — она попыталась улыбнуться, но далось ей это не очень хорошо, улыбка получилась вымученной и наигранной. — Спасибо, — Мидория забрал пакет. — Столовая через час закроется, так что если собираешься поужинать — тебе стоит поторопиться, — сказала девушка. — Или можешь сходить и взять что-нибудь в комнату. Мы с Токоями живем в триста второй комнате, можешь обращаться, если появятся вопросы. — Хорошо… — Изуку сонно кивнул. — Понял. Триста вторая комната. — Ага. Душевые здесь, кстати, не работают, поэтому мы используем душевые в крыле для преступников на четвертом подземном. Я пойду. До встречи, — она ушла подозрительно быстро, словно хотела поскорее прекратить с ним взаимодействовать.       Мидория закрыл дверь. У него не было ни вопросов, ни желания сейчас что-либо узнавать, он хотел бы просто лечь и снова уснуть, в основном питая надежду, что он просто очнется в больнице с повязкой на голове. Ему даже есть по-прежнему не хотелось.       Изуку поставил пакет на стол, выложил вещи и, взяв нужное, вышел в коридор. Свет был приглушен и в помещении царил довольно зловещий полумрак. Смешно, у них в одном месте душевые и командный центр, но видимо выбирать не приходится… Голова наконец-то стала достаточно пустой, чтобы он мог начать хотя бы пытаться разложить все «за» и «против» по полочкам.       На самом деле, все куда проще, чем могло показаться. Он или поможет им и вернется в родную реальность, или попытается помочь им и станет еще одним Деку, что они похоронят. Хотя, им, конечно, не привыкать, а вот что будет с теми, для кого он единственный? Они ведь даже ничего не узнают. Существует ли способ связаться с другой реальностью, кроме Очако, что способна прыгать между мирами? Нужно было спросить, как вообще она это делает. Ночноглаз упоминал некую константу перемещения, вероятно, именно в ней дело. Но Изуку даже представить не мог, чем она является.       Чтобы пройти к душевым на четвертом этаже, нужно было идти через холл. Мидория остановился перед входом в помещение. Темно, но откуда-то со стороны тянулось пятно света, расползаясь по пространству и срастаясь со мраком в углах. Изуку переступил через порог и обнаружил, что все оборудование отключено, а свет излучал всего один единственный обычный стационарный компьютер, за которым никого не было. Любопытство подначивало его заглянуть в экран, и когда он подошел, намереваясь это сделать, услышал шаги за спиной. — Ты все равно ничего не поймешь, — Чисаки держал в руках кофейную кружку, содержимое которой дымилось, из-за чего в слабом свете монитора было видно, как запотевают его очки. — Во-первых, мы с Ла-Бравой шифруем записи, а во-вторых это все равно слишком сложно для непосвященных.       В таком виде, без своей маски, в очках и в лабораторном халате, Кай Чисаки был похож на самого обычного человека, не имеющего ничего общего ни со злодеями, ни с героями, обыкновенный гражданский. Можно было бы предположить, что в этом мире он никогда не был тираном-якудзой, что уверовал в свое право сильного и поэтому мучил и убивал людей, в том числе и малышку Эри, которая даже не знала, что может ему противостоять, но исходя из сказанного Ночноглазом, было понятно, что, вероятно, это не так. — Знаешь, большинство версий одного и того же человека так или иначе, но заметно отличаются друг от друга. Во внешности и манере поведения это как правило, выражено ярче всего, потому что многие реальности культурно сильно отличаются друг от друга. Например у нас был Деку, который не знал японского, потому что в его мире все еще существовал Советский Союз, захвативший всю Евразию и часть Африки, и все прилегающие острова, еще до первого появления сверхлюдей. Так еще и английский у него был отвратительный, благо, нам удалось откопать лингвиста, знающего русский и уговорить его приехать сюда, — мужчина сделал глоток из кружки и сморщился. — Не кофе, а моча, честное слово… Это я к чему. Вы отличаетесь друг от друга внешностью, но у вас у всех одинаковый взгляд. По крайней мере у тех, которые не стремятся заменить Все-за-одного на его посту. Вы все одинаково на меня смотрите. Это так меня бесит. — Надо полагать, во всех вселенных ты делаешь одно и то же, — Изуку не сводил взгляда с его лица.       С возрастом и опытом, Мидория кое-что понял об этой жизни. Конечно, зачастую, в природе зла действительно лежит нехватка понимания, любви и тепла, но иногда зло это просто зло. Как бы того не хотелось другим людям, как бы не хотелось верить всегда в лучшее, есть исключения, подтверждающие правило. Был ли Кай Чисаки абсолютным злом? Изуку не знал этого, и, если честно, давно уже не хотел знать. В его мире Чисаки забыли как страшный сон и последний человек, что навещал его, упокоился с миром два года назад. — Надо полагать, что это так. Но как видишь… У нас тут своя атмосфера, — мужчина улыбнулся. — Война на истощение, все дела, приходится идти на крайности. — Как так получилось, что ты здесь, а не в одной из камер? — Ну, знаешь… Никто из нас не хочет, чтобы Все-за-одного победил, потому что ему все равно, герой ты или злодей. Все, кто чуть сильнее среднего для него — прямая угроза, и если он не может обратить их в своих зомби, то он их уничтожает. Я не хочу быть уничтоженным, герои не хотят быть уничтоженными… Все просто. Особенно после того, как многих лишили причуд. Или один шанс на тысячу выжить или просто не выжить в любом случае. Лично мне выбор был очевиден. — Выходит, у тебя исключительно корыстные намерения? — Не вижу никакой корысти в банальном инстинкте самосохранения. Я не герой и геройских инстинктов, которые бы его выместили, заменив благородным посылом, тебя устраивающим, у меня нет, так что уж извини, но да. Я тут занимаюсь спасением своей жопы. Я бы назвал это «здоровый эгоизм». Но ты с таким вряд ли знаком. — Возможно, — Изуку пожал плечами. — Познакомься для разнообразия, — фыркнул Кай. — Многие из Деку избежали бы своей судьбы, если бы просто отказали нам в помощи. — Предлагаешь сбежать от спасения мультивселенной? — В такой формулировке это и правда звучит не очень, — он повернул к себе кресло и сел за компьютер. — Я бы с радостью поболтал еще, но мне надо продолжать работу.       Мидория бросил еще один взгляд на Чисаки и продолжил свой путь к душевой. Он только сейчас задумался о том, что даже если откажется, то Все-за-одного в любом случае может добраться до него. Тогда он обесценит не только попытку Очако из этого мира повлиять на ситуацию, но и подвергнет опасности свой мир. Многие лишились причуд… А Ночноглаз? Может ли Ночноглаз заглянуть в его будущее и сказать, сможет ли Изуку победить?       В раздевалке горел свет. Несмотря на то, что женщин-злодеев здесь, как правило, не держали, за очень редким и особо опасным исключением, здесь все же было разделение на женский и мужской душ. Он вдруг осознал, что слышит женский голос, но не из женской душевой — там как раз было темно и явно никого не было. Изуку прошел в раздевалку.       Картина, которую он увидел, не могла не показаться ему странной. Тога что-то рассказывала, надевая на ноги Шигараки, сидевшего в инвалидном кресле, красные кеды. Девушка говорила так знакомо, но без привычной пугающей интонации, которую Мидория запомнил во времена их столкновений. Улыбалась она тоже иначе, не демонстрируя клыки, от чего ее лицо принимало милое и нежное выражение. Когда она закончила обувать парня, то нырнула к нему ближе, заглядывая в лицо и не прекращая говорить. Томура смотрел куда-то в пустоту перед собой и создавалось впечатление, что его голова вот-вот упадет совсем.       Химико приподняла его лицо за щеку, убирая назад мокрые волосы с его лба, открывая красные глаза, что по-прежнему игнорировали ее. — Ты со мной, Томура?       Вопрос, полный надежды, повис с воздухе. Она плотно сжала губы, опуская голову и кладя руки на его ладони, безвольно сложенные на коленях. — Что с ним? — спросил Изуку.       Химико вздрогнула, резко меняясь в лице, нахмуриваясь и глядя с озлобленным прищуром. — Чего подслушиваешь? — огрызнулась Тога, но это звучало вымученно и отчаянно, будто она вот-вот расплачется. — Еще один, — буркнула она, выпрямляясь. — Прости. Я не хотел. Просто… — Просто что? Не ожидал, да? Еще один… — Химико тяжело вздохнула. — Я уже даже устала каждому объяснять. Хотя предыдущим Томура и сам мог рассказать, да? — она потрепала Шигараки по волосам, будто маленького ребенка. — Он уже где-то с полгода практически не приходит в себя. Не разговаривает, почти не двигается, не реагирует ни на какие внешние раздражители, если только не подключен к компьютеру. Мы проверяли его физическое состояние, его мозг и тело в порядке, видимо, проблема на уровне психики, — Тога покачала головой. — Я забочусь о нем и о Тойе, больше от меня проку особого нет с тех пор, как я лишилась причуды. Подержи, пожалуйста, — Тога поставила на колени Томуры спортивную сумку и сложила на ней его руки. Парень слегка дернул руками на себя, прижимая ее ближе к телу. — Сейчас поедем в комнату ложиться спать, да?       Она прошла мимо, толкая перед собой коляску, продолжая говорить, будто мать с младенцем. Изуку обернулся, глянув через плечо ей в спину. Бежевый свитер ее был растянут и прожжен в нескольких местах.       Мидория запустил пальцы в волосы, натягивая их до боли. Он не может просто исчезнуть отсюда, будто никогда его и не было.