Фиалки и гардении

От лица Шинсо

      Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Была только середина сентября, и прохладный ветер трепал волосы. Шинсо медленно, но уверенно шёл к своему временному пристанищу.       Уже прошло пару недель с тех пор, как Хитоши переехал в общежитие при академии Юэй. Только недавно закончилась его персональная тренировка с учителем Айзавой, ещё немного побаливают свежие синяки. Его несколько раз приложили об пол сегодня, но это не то чтобы было проблемой, усталость была какой-то приятной. Уже подходя к своему временному месту жительства, Шинсо обернулся, чтобы посмотреть на школу. В кабинете, в котором работал его наставник, до сих пор горел свет. Скорее всего, профессиональный герой снова будет работать допоздна.       Хитоши будто наяву видел, как сенсей потягивался, чуть прогибаясь в спине, а после устало тёр руками глаза, что заставляло его поморщиться. На его плечах самый шумный геройский класс 1-А, а с тех пор как Айзава-сенсей стал заниматься ещё и с самим Хитоши, работы ему прибавилось. Шинсо до конца так и не понимал, почему Сотриголова помогает ему перебраться в геройский класс.       Нет, вы не подумайте, Хитоши не против, это его мечта, он этого хочет. Хочет быть героем, хочет утереть нос всем тем, кто говорил, что с его «злодейской» причудой ему им не стать, хочет доказать, что Айзава-сенсей не зря в него поверил, чтобы все те, кто говорил, что Шота впустую тратит на него своё время, замолкли, хочет показать, что достоин любить Айзаву хотя бы издалека.        Мысли Шинсо снова потекли не в то русло. Он резко тряхнул головой, будто бы это могло помочь. Думать о своём наставнике было ошибкой, рано или поздно запретные чувства пробивались наружу, въедались в подкорку сознания и не желали его покидать. Об этих эмоциях не могло быть и речи. Разве он мог разрушить их хрупкую связь? Разве мог разочаровать своего наставника? Своими надеждами, своими неправильными чувствами? Хотя для кого они неправильные? На фоне того, что творится, вряд ли его влюблённость в своего учителя кого-то будет волновать. Шинсо твёрдо уверен, что пока про его чувства к герою никто не знает, особенно сам сенсей, всё замечательно. Айзава бы наверняка начал винить себя, что недоглядел, что не остановил это, когда ещё не было поздно.       Наконец дойдя до общежития, он услышал шум. Пусть не настолько, насколько геройский, но общий факультет нельзя было назвать тихим. Будущий герой спокойно прошёл в свою комнату. Отношения с одноклассниками у него были нейтральными, и все знали, что после тренировок он приходит жутко уставший, поэтому никто не стал его окликать.        Как только Шинсо зашёл в свою комнату, он сразу же упал на кровать, прямо в уличной одежде. Лениво потянувшись, парень повернул голову набок и тяжело вздохнул.       День ещё не кончился — надо было написать ранее заданное сочинение, подготовиться к контрольной по физике, выполнить номера по математике и продолжить навёрстывать программу геройского факультета, чтобы, когда Хитоши переведут, он не отставал от своих новых одноклассников. Именно «когда» — он был точно уверен, что это случится, прикладывал все свои силы к достижению этой цели.       Именно из-за этого юное протеже Сотриголовы сейчас с кряхтением, будто вылазит из могилы, садится на кровать, упёршись локтями в колени, зарывается лицом в ладони. После с тем же кряхтением встаёт и идёт к столу делать уроки. Благо душ он принял сразу после тренировки и на это сейчас не надо отвлекаться.       Через несколько часов, закончив с заданиями, юное дарование посмотрело на время и осознало, что уже двадцать минут как наступил комендантский час. Сна у Хитоши ни в одном глазу не было, и в голову тому пришла гениальная по его же мнению идея — пойти погулять, ненадолго, просто проветриться.       В том, что его не поймают, Шинсо был уверен, как в том, что земля круглая. Уроки Айзавы-сенсея не прошли даром, и Хитоши научился хорошо маскироваться.       Незаметно выбравшись через окно, прогулочным шагом юноша пошёл в сторону тренировочной площадки. Нет, тренироваться он не собирался, ему хватило того, что им протёрли пол несколько часов назад, Шинсо просто собирался пройтись.       К сожалению, его мечтам о тихой прогулке было не суждено сбыться. Уже подходя к площадке он услышал взрывы и громкий выкрик. — Я УБЬЮ ТЕБЯ, МИДОРИЯ! — догадаться, кому принадлежит этот голос, и кто именно придёт решать эту ситуацию, было нетрудно, поэтому следующим решением Шинсо было ретироваться как можно скорее.        Уже лёжа в своей кровати, Хитоши размышлял, не принести ли завтра Айзаве кофе. Люди, что дрались на полигоне, точно были Мидорией и Бакуго, а значит, учитель задержится ещё больше и точно не сможет выспаться. В последнее время его проблемы со сном и едой всё больше усугублялись, это было заметно невооружённым глазом. Несмотря на обстоятельства, данную идею он отмёл быстро: как Шинсо объяснить своё решение принести сенсею кофе? Глупость какая.       И вот утро следующего дня, он стоит под дверью в кабинет Айзавы-сенсея с двумя кружками бодрящего напитка… — Какая же это чушь, надо уйти, пока не поздно, — только он развернулся, как показался Айзава-сенсей.       Признаться честно, казалось, он несколько дней подряд ходил на ночные патрули: растрёпанные волосы, мешки под глазами, помятый геройский костюм, ленты слезали с плеч. Несмотря на это, Хитоши всё равно не мог оторвать от старшего взгляд. — Доброе утро, сенсей, — сам Шота поздоровался кивком. Он был немного удивлен, поскольку не ожидал увидеть своего протеже сейчас, как Хитоши был не готов увидеть сейчас учителя, хотя и был рад, что смог с ним повидаться.       Шинсо каждый раз останавливал себя от того, чтобы искать учителя глазами по школе, как и от того, чтобы заговорить с ним при каждом удобном и не слишком случае. Будущий герой убеждал себя, что ему позволенный максимум — это тренировки и недолгие разговоры после. Но как бы то ни было, со временем к ним присоединились подколы при встрече, разговоры не по делу перед занятием, удлинившиеся после…       Несмотря на все мысли студента, при появлении преподавателя его поза становилась открытой, плечи раскрывались, шея вытягивалась, а глаза сверкали, как у довольного кота. — Что, пацан, бессонная ночь? — он скосил глаза на два стаканчика кофе. По правде говоря, сам Шинсо со своим вечными мешками тоже выглядел не ахти. — Ага, у вас, я погляжу, тоже, — студент устало зевнул. — Выглядите так, будто из могилы вылезли. — Чтобы тебе высыпаться, надо спать, а не гулять после отбоя, — на удивленный взгляд Айзава пояснил: — Я видел тебя вчера, хотя, точнее сказать, сегодня. Думал, что ты подкуп принёс, — старший кивнул головой в сторону напитков. — Только учти, что взятки не принимаются. — Вот и повод кофе отдать, как удачно всё складывается, — пронеслась в голове мысль. — Что вы, сен-сей, — сделал акцент на последнем слове, сказав его по слогам. Хитоши по-кошачьи прищурился, чуть наклонил корпус вперёд и нагло улыбнулся. — Всего лишь благодарность за ваши уроки. Я же не хочу, чтобы вы заснули на наших тренировках, — боясь, что кто-то может прийти и застать эту сцену, младший быстро предаёт стаканчик, разворачивается на пятках и уходит.       Уже во время обеда, сидя за обеденным столом, ученик общего факультета искал глазами своего наставника. В столовой как всегда стоял шум и гам. Несмотря на уйму народу, в помещении ещё оставались свободные столы. Обычно он ел на улице, взяв с собой коробочку с бенто, где-то в более тихом месте, но из-за затянувшейся тренировки вчера еду он приготовить не успел. С лёгким бряцаньем вокруг парня опустились подносы — это пришли ученики класса 1-А. — Что им всем от меня надо?       За столом сидел уже не один ученик Юэй, а шестеро. Знал он из подсевших к нему лишь троих. Надоедливого Мидорию, постоянно пытающегося с ним заговорить, с которым столкнулся на фестивале; громкого Иду, которому будто палку в спину вставили, он помнил того с вступительных, младший брат Ингеньюма; безразличного Шото, сына Старателя. Так же к нему подсела какая-то круглолицая девочка и парень, похожий на Пикачу. — Привет, Шинсо! Как… — не успел зелёноволосый закончить фразу, как его оборвал человек, к которому он обращался. — Что вам от меня надо? — сразу ощетинился Хитоши. Плечи сгорбились чуть сильней, подбородок приблизился к шее, корпус наклонился чуть вперёд, глаза угрожающе сверкали исподлобья, пальцы с силой сжали столовые приборы. Если бы он был котом, то не сомневайтесь — шерсть встала бы дыбом. Казалось, сделай одно неверное движение, и он атакует. — Вообще-то, когда с тобой здороваются, принято отвечать тем же, — нравоучительным тоном проговорил Ида. — Вообще-то, перед тем как подсесть за стол к малознакомому человеку, принято спрашивать разрешения, — парировал Хитоши, чуть ли не плюясь ядом. Пальцы на полочках сжались сильней, а спина напряжённо выпрямилась. По Шинсо было видно, что он собирался уходить, как его остановил голос. — Мы заметили, что ты стал тренироваться с Айзавой-сенсеем. Тебя ведь планируют перевести на геройский курс, да? Меня, кстати, Каминари Денки зовут, — быстро перевёл тему парень, похожий на Пикачу, и протянул ладонь для быстрого рукопожатия. — Допустим, собираются. Имя вы моё, я так понимаю, знаете, — неохотно протянул руку в ответ объект всеобщего внимания. — Что вам с этого? — Как что? Значит, ты наш будущий одноклассник, вот мы и решили подружиться! Я Урарака Очако, — тоже протянула руку единственная девушка в этой компании. — С чего вы решили, что он попадает именно в наш класс? — высказался до этого молчавший Шото, явно пришедший просто за компанию. — Ну, как, Айзава-сенсей его тренирует, наверняка Шинсо-кун попадёт в наш класс. К тому же его причуда ментальная и… — только начал бубнить Изуку, как его прервал Ида: — Именно поэтому мы пришли к тебе. Я, как староста класса, должен убедиться, что новый ученик хорошо адаптируется и не будет создавать проблем классу, — Тенья, судя по всему, тоже был не особо рад быть с Хитоши в одной компании. — Проблем не доставлю, с адаптацией сам разберусь, ещё вопросы? — Шинсо хотелось поскорее закончить этот разговор. — Да! — хором ответили Очако с Денки, их лица загорелись любопытством, они переглянулись, и Каминари продолжил: — У нас два вопроса. Один — насчёт твоей причуды, она реально крутая, братан! Вторая — слухи…       Слухи? Хитоши был удивлен этим. Вопрос насчёт причуды был ожидаем, но про какие сплетни он говорил? Было ещё кое-что, что показалось Шинсо странным — обычно он замечал этого парня в другой компании. Потихоньку хватка на бедной посуде ослабла. — Да-да, среди учеников бродят пару слухов про то, что ты внебрачный сын Айзавы-сенсея, а некоторые говорят, что вы вообще любовники, — не выдержав, протораторила Очако. В этот раз был удивлён не только он, но и большинство присутствующих за столом. Хитоши перестал искать своего сенсея, Мидори подавился, а Тодороки и Ида застыли. — Бред какой-то, кто вообще мог придумать что-то подобное? — фыркнул участник сплетен. Он стал похож на кота, который наблюдает за людьми и не понимает, что творят эти двуногие. — Нет, кто вообще мог в это поверить? — Хотя я был бы не против, окажись второе правдой. Стоп, подобные разговоры не испортят репутацию Айзавы-сенсея? Но если вспомнить, что о нём говорят другие ученики, то ей падать ниже некуда. А знает ли сенсей о том, что говорят? Хотя даже если знает, ему наверняка нет дела. — Ну, знаешь, одни говорят, что вы много времени проводите вместе, вторые видели, как вы были наедине в кабинете, третьи так вообще утверждают, что вы как-то по-особенному смотрите друг на друга… — мечтательно сказала Урарака. Что девушка себе вообразила остальные люди за столом не понимали, но ясно было одно — она согласна со всеми. — Как «по-особенному»? — с непониманием уточнил Шото. Ему эта ситуация казалась странной. Невольный объект сплетен замер и побледнел. – Неужели я так очевиден? — мысли истерически метались в его голове. — Да-да, как будто когда они смотрят друг на друга, их миры становятся ярче! — с воодушевлением добавил Каминари. К сожалению, их настроя никто не разделял. – Нет, это бред. Если бы говорили только про меня, я возможно бы и поверил, но раз сплетничают про взаимность, то точно всего лишь слух, — у Шинсо как камень с души упал, цвет лица постепенно вернулся в норму, а глаза продолжили поиски второго главного героя данных сплетен. Из осанки пропало напряжение, но глаза всё ещё недоверчиво сверкали исподлобья. — Я даже слышал от третьекурсников, что у фанатов вашей пары есть собственный чат. Так что, братан, ты популярный! — активно жестикулируя, громко говорил Денки. — Это… — Ида не мог найти слов. Растерянно покачав головой, он положил руку на плечо своему будущему однокласснику и с сожалением в голосе пробормотал: — Соболезную.       Не считая тех двоих, все пребывали в непонимании. Шинсо даже не представлял, что его общение с наставником можно расценивать так. Юный парень почти физически чувствовал, как к ушам приливает кровь. — Так, ладно. Я могу быть свободен или вы меня тут до урока держать будете? — пусть ему и стало немного комфортнее в их компании, но не настолько. Хитоши доел и хотел уходить. — А, точно, твоя причуда! Я хотел спросить, по какому принципу она работает, и ленты, они же как у учителя Айзавы? — словно очнувшись от сна, из ниоткуда Мидория достал тетрадку. — С чего бы мне отвечать на этот вопрос? Чем меньше людей знают о моих способностях, тем мне же лучше, — как можно более серьезно ответил Хитоши, посмотрев на Изуку как на идиота, как бы говоря: «Какой мне прок рассказывать это тебе?» — обеденный перерыв кончается. Но да, ленты как у Айзавы-сенсея.       Не задерживаясь больше ни секунды, наследник Сотриголовы взял поднос и ушел. Он чувствовал взгляды, следящие за ним. Впрочем, они казались уже какими-то незначительными. Взоры провожали его всю жизнь, но те отличались, ведь люди их дарившие ненавидели, презирали, боялись его.       Этот разговор принёс смуту в его мысли. Да и диалог вышел странный. Он сам не заметил, как немного расслабился. До дружбы ещё очень и очень далеко, но нормальные отношения поддерживать вполне возможно.       На глаза студенту попался сенсей. Он негромко переговаривался с Громким Миком и Полночью. Шота уже не выглядел таким измождённым как утром.       Прямая осанка, скрещенные руки, приподнятый подбородок и лёгкая усмешка на губах говорили, что учитель находится в приподнятом настроении.       Шинсо замер на несколько секунд, но быстро пришёл в себя и направился в класс. Не стоит забивать голову мыслями об Айзаве, особенно перед контрольной по физике, иначе бы угроза переписывания нависла дамокловым мечом.       Пару часов спустя настало время долгожданной тренировки. Столько радости дополнительному занятию было не только из-за учителя, но и из-за целей ученика. Шинсо почти физически чувствовал, что приближается к мечте стать героем с каждым индивидуальным уроком у Айзавы-сенсея.       Айзава-сенсей к концу дня выглядел ещё более уставшим, чем когда ученик общего факультета видел его в последний раз. Чуть сгорбленные плечи, усталый взгляд, двухдневная щетина на лице, ленты грозились вот-вот сползти с плеч на пол. Мешки под глазами стали ещё заметней. С языка едва не срывался вопрос: «Когда вы в последний раз спали?».       Сегодняшнее занятие начиналось с теории по новому приёму с лентами. Из этого вытекало дополнительное задание — взять Шоту под контроль своей причуды. Подловить, разговорить, пустить в ход всё своё красноречие. Использовать на Айзаве способности у Хитоши выходило редко, но иногда такое всё же случалось. — И снова здравствуйте, сен-сей, — школа опустела и Шинсо чувствовал, что может вести себя понаглей и не бояться, что это кто-то увидит. Игра началась. — Ждали меня? — Сегодня мы будем учить двойной перекрут вниз с последующим ударом… — сразу начав с главного, Айзава погрузился в объяснения.       Студент внимательно слушал лекцию, заворожённый голосом своего наставника. Тело само по себе расслабилось. Корпус был наклонён чуть вперёд, глаза неотрывно следили за каждым жестом сенсея. Если бы кто-то зашёл сейчас, то не понял бы, кто из них обладал причудой промывающей мозги, даже зная их личности.       Несмотря на всё усердие, мысли в присутствии Шоты возвращались к сегодняшнему разговору с учениками класса 1-А. Хитоши настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как учитель смотрит на него уже минуту. Поняв, что его протеже в чём-то себя старательно закапывает, но сделав неверное предположение касательно причины этой задумчивости, сказал: — Забей, — подождав, когда его ученик поднимет на него глаза, продолжил: — То, какая причуда, определяет человек, а не мнение общественности. — А? — Шинсо не понимал, с чего вдруг Айзава заговорил об этом. — О чём вы? — Разве ты не услышал снова чьи-то разговоры о своей причуде? Правда, я думал, что ты уже прошёл этот этап, — Шота ткнул пальцем Хитоши в точку между бровями. — Соберись давай. Я тренирую тебя не для того, чтобы ты слушал чужие сплетни и загонялся.       Наконец до Хитоши дошло, о чём говорил его наставник. Осознание медленно доходило до уставшего парня. — А, нет, дело не в этом. Сегодня со мной заговорили ученики из вашего класса, вот и задумался, — тут пришло озарение, что это отличный момент подловить сенсея. — Простите, обещаю, теперь я и моё внимание полностью ваши. Так что там с отскоком по инерции?       К его глубочайшему сожалению, Айзава не ответил, а просто продолжил лекцию с того момента, где Шинсо перестал следить.       Спустя ещё полчаса объяснений они перешли на тренировочный полигон. Там старший насколько раз показал приём. Проследив за тем, чтобы на отработке движения Хитоши не совершал ошибки, было принято решение проработать в бою. — Твоя задача, как и всегда, попытаться взять меня под свой контроль, но на этот раз тебе для победы надо ударить меня семь раз или достать флаг, который находится в центральном здании. Всё понял? — сухо, чётко и по делу озвучил задачи Айзава-сенсей. – Так точно, сен-сей, — наклонив вперёд корпус, с хитро прищуренными глазами и улыбкой чеширского кота отвечал Хитоши. Несмотря на вежливую формулировку, слова его звучали отчего-то до безумия нагло. После он снова попытался применить причуду. — Начинать, как всегда через пять минут?       Устного ответа опять не последовало, Айзава-сенсей лишь кивнул и, развернувшись на пятках, отправился к упомянутому ранее строению. Шинсо как по команде стал серьёзным и принялся ждать начала практического задания.       Найти местонахождение флага не составило труда, проблема была в другом: этот самый флаг достать. Семь раз ударить сенсея Хитоши попытается, но он трезво оценивает свои силы и понимает, что на его нынешнем уровне это труднодостижимая задача.       В бой вступить всё же пришлось. Ни на одну провокацию Шота не отвечал. Удары Шинсо на данный момент достигли Айзаву всего три раза из семи нужных для победы. Зато самого Хитоши успели ударить головой об стену. Ученик уверен, что у него уже расцветают на теле синяки и от других ударов.        Когда парень всё же смог добраться до зала, где находился флаг, в голове начало мутнеть. Он чувствовал, как теряет координацию. Сейчас насчитывалось уже пять ударов, попавших по Сотриголове. Шинсо практически дотянулся до флага, как у него потемнело в глазах, и он упал в обморок.       Очнулся ученик уже в лазарете. Голова раскалывалась, в глазах плыло. Боковым зрением будущий герой заметил тёмную фигуру своего наставника. — Как ты? — нотки беспокойства прорывались сквозь кажущийся холодным тон. — Жить буду, — собравшись с силами, Хитоши сел на кровать. — До общежития смогу дойти. – Хорошо. Травмы у тебя незначительные, но до общежития я тебя провожу. Мне не надо, чтобы ты отключился на полпути, — немного подумав, добавил тоном, не терпящим возражений: — Утром загляни к Лечащей девочке. Я не стал её будить.        В этот раз практика заняла всего лишь полтора часа. Пусть Хитоши ещё не мог одержать победу, он становился к ней всё ближе с каждым занятием.       Уже ночью будущий герой принял решение немного пройтись. Мышцы ныли, голова немного кружилась, но Хитоши считал, что свежий воздух поможет ему прийти в себя. Здесь, в собственной комнате, парню будто бы не хватало воздуха.       Оказавшись на улице, в этот раз Шинсо принял решение изменить свой привычный маршрут, вспомнив, что Айзава заметил его вчера ночью. На улице протеже Сотриголовы стало лучше. Неспешно шагая, юноша дошёл до основного здания академии Юэй. Где были расположены камеры он знал, поэтому обходить их не составляло труда. Студент уже хотел возвращаться, как услышал писк откуда-то из кустов.       Хищно подкрадываясь к зарослям, будущий герой притих и прислушался. Звук прозвучал снова. Хитоши заглянул в кусты, вытянув шею и сильно наклонив корпус вперёд. На траве сидела пушистая красавица, скрытая от посторонних взглядов. Глаза сверкали, в темноте ученик не мог точно сказать какого цвета у неё шуба. Несмотря на то, что кошка явно уличная, она была довольно ухоженной. Они так и застыли: кошка смотрела на Шинсо, Шинсо – на кошку. Тишину разрушил мявк.       Когда студент наконец понял, кто был нарушителем ночного спокойствия, он сел на корточки и подозвал животное. Стоило ему только протянуть руку, как она стала напрашиваться на ласку и даже залезла на колени. Хитоши, осознав, что зверь не боится его, взял на руки кошку и вместе с ней перебрался на лавочку, куда вообще не попадает свет фонарей, поскольку она стала впритык к стене школы.       Протеже Сотриголовы сорвало травинку и стало играться с юрким зверьком. Неожиданная встреча сильно подняла настроение обоим. Они настолько увлеклись, что не заметили приближающихся шагов. — Говорил же: отдохни, нет, надо было выйти. Что за несносный пацан, — в своём репертуаре ворчал Айзава, когда на него поднялись две пары светящихся глаз. — И ещё удивляются, почему у тебя такой уставший вид. Говорят, что я тебя терроризирую. И не стыдно уничтожать мою репутацию? — Разве вас не считают дьяволом с тех пор, как исключили целый класс в первый же день, сен-сей? — не растерялся младший. — Говорите больше спать, а сами бродите.       Шота сел рядом и почесал кошку между ушей. Она с мягким урчанием вытянулась у Хитоши на ногах. Шинсо залюбовался тем, каким его наставник был сейчас расслабленным. В ночном полумраке тени на его лице стали ещё темней. Поставив локоть на колено и подперев рукой голову, учитель наблюдал за этой парочкой. – Я смотрю, ты сдружился с серой, — вытащив из кармана кошачье лакомство и протянув его маленькому зверю, сказал Сотриголова. — Белого ты уже встречал? — Неа, тут есть ещё один? Никогда их не встречал, — Шинсо начал озираться в поисках ещё одного пушистого друга. Тепло тела рядом заставляло расслабляться, тихий ночной ветер освежал. — Откуда они здесь? –Не знаю, они тут уже год, — старший потряс ещё одним пакетиком с угощением, и вскоре из кустов показалась ещё одна мордочка. — Как ты? Точно в порядке? — Да, конечно, со мной всё хорошо. Вам не стоит ни о чём переживать. Простите ещё раз, что всё так получилось, — прислонившись затылком к стене и повернув голову к небу, выдохнул Шинсо. Ощущать такую заботу ему было очень приятно. –Тц, сколько раз ещё сказать? Прекращай. Такое было с каждым героем в начале его пути, — подумав немного, Сотриголова всё же спросил: — О чём ты говорил с этими раздолбаями?       Шинсо настолько растворился в приятной тишине и компании, что не сразу понял, нужно ли ему отвечать. Это был редкий момент, когда он мог поговорить с сенсеем ни о чем, не боясь надоесть или быть кем-то прерванным. — Ни о чём особенном. Мидория спросил о причуде, Урарака и Денки говорили о каких-то бреднях, — на эти слова он услышал лишь короткий хмык.       Белый кот медленно подкрался и принял лакомство. Смерив кормящего его человека таким взглядом, будто делает одолжение, принимая предложенную ему еду, зверь начал есть. Он был гладкошерстным, с подранным ухом и шрамом на морде. Шота, приложив палец к губам, как бы говоря: «Тише», взял одну руку своего ученика за запястье и опустил к земле.       Вредное животное, считавшее себя королём мира, решило понюхать, что же такое ему протягивали. После того как понюхал конечность, он решил, что это не стоит его внимания и вернулся к еде. — Он подходит, только если у тебя есть чем его накормить, вредный и наглый. Даже так не даёт себя погладить, — в полтона сказал Шота, переводя взгляд с кота на Хитоши и обратно.       Ответа не последовало, да он был и не нужен. Им обоим иногда хотелось посидеть так, в уютной тишине с кем-то, под мурчание уличных котов. Айзава в который раз убедился в правильности своего решения взять Хитоши под своё крыло. Тому не нужно было этого знать, а то ещё нахальнее станет. Хотя наглым и агрессивным он был с кем угодно, но не с Айзавой. Ладно, он преувеличил про то, что Шинсо не был с Шотой наглым.       В такие моменты Хитоши задумывался, а ведь его любовь совсем не такая, как описывают в кино. Нет ни колотящегося сердца, ни безумного волнения, от которого забываешь слова. Ему не хочется куда-то бежать и делать сотню дел. Его любовь тихая, спокойная, Шинсо хочется просто сесть рядом и говорить дни и ночи напролёт. Да, он волнуется перед встречей, но когда она наступает, на сердце становится мирно. Будущий герой знает, что даже если ляпнет какую-то нелепицу, то Шота понимающе хмыкнет и максимум беззлобно подколет, помогая всё перевести в шутку. Единственное, что было в его чувствах похоже на киношные — это желание чаще находиться рядом, делать приятное и чувствовать близость объекта любви. Хитоши никогда в мыслях не называл то, что он чувствует к Айзаве, влюблённостью, для него это всегда (с тех пор как он понял, что ощущает) было любовью.       Они просто сидели и слушали урчание животных, когда Сотриголова, встав, отряхнулся от кошачьей шерсти. Посмотрев на небо, он обернулся к будущему герою и сказал: — Идём, тебе лучше выспаться. Завтра на опросе поблажек не жди, — он явно собирался ждать, покуда Хитоши встанет. — Меня не нужно провожать. Не волнуйтесь, сен-сей, дорогу я выучил, — Шинсо хмыкнул и встал с скамейки. Аккуратно положив кошку на землю, погладил её в последний раз. — А я боюсь не того, что ты заблудишься, а того, что пойдёшь дальше гулять и наткнёшся на патрульных, — профессиональный герой скосил на него глаза и продолжил. — Знаешь ли, с тех пор как я взял тебя в ученики, о твоих выходках докладывают сначала мне, а потом уже твоему классному.