Крокусы и дельфиниумы

      

От лица Айзавы

      Ночь. Тихий ветер дарил свежесть и раскачивал траву. Айзава стоял на балконе. Ему бы пора спать, но сон не шёл. Чуть сгорбившись, поставив локти на оконную раму, он, опёршись на ограду, курил. Раздался тяжкий вздох: мыслям, не дающим ему спать, было плевать и на усталость, и на позднее время.       В здании, что было выделено для учителей, было спокойно. Единственным, что разрушало тишину, было жужжание компьютеров. Несмотря на то, что большинство не спало, нельзя было услышать ни одного шороха, который бы издали люди. Многие, кому не надо было на ночной патруль, старались составить учебный план заранее как можно на большее время.       Сегодня снова пришлось задержаться на работе. Затянувшаяся тренировка с Хитоши, а затем проверка работ, но первая причина задержки хотя бы приносила удовольствие. Его ученик схватывал всё на лету и разбавлял тренировки своими разговорами и попытками взять Айзаву под контроль причуды. Да и что скрывать? С ним было приятно проводить время.       Впрочем, он же и служил причиной его бессонницы. Хитоши всё чаще посещал мысли профессионального героя и упорно не желал оттуда уходить. Что в жизни, что в воображении наглый, упёртый, старательный. Шота ни разу не пожалел, что взял его в ученики.       Если он о чём и жалел, так это о том, что они встретились именно в такой обстановке, именно в таком возрасте. Он ведь даже не совершеннолетний… Да, его протеже станет таковым через два года, но, чёрт. Конечно, Айзава был ответственным взрослым и не собирался давать своим чувствам влиять на работу. Ему было важно, чтобы Шинсо стал героем. Сотриголова видел, насколько важно это для его ученика. Видел, как он горел этой идеей. Видел, и не мог позволить своим чувствам всё испортить именно потому, что любил. Каждый раз, когда Шота думал об этом, его пробивало на смех. Он часто спрашивал себя, как он докатился до такой жизни. Угораздило же его, профессионального героя, учителя престижной академии, мужчину под тридцать, полюбить совсем зелёного мальца. Иногда Айзава думал, что уже слишком стар для таких переживаний. Эти чувства были для него и даром, и проклятьем.       Пепел мягко осыпался с забытой сигареты, подхватываемый ветром. Тишину ночи нарушила сигнализация с его рации. У Сотриголовы появилось нехорошее предчувствие. И правда, что хорошего может быть от сигнализации в час ночи? — Айзава, прости, что отвлекаю, но тут такое дело, твои ученики подрались, — голос на той стороне обрывается самим Сотриголовой. — Кто? — кто те идиоты, что умудрились подраться в ночь после экзамена? Что за взбалмошные дети достались ему в этом году? — Мидория и Бакуго. Они сейчас со Всемогущим в мед.кабинете, — быстро и по делу отчитался голос из трубки.       Для полного счастья Айзаве только этого и не хватало. Решив, что чем быстрее он доберётся до места, тем быстрее он с этим разберётся и быстрее будет свободен, он спрыгнул с балкона, чтобы сократить путь.       Губы раздражённо сжались в одну линию, а глаз подёргивался, ленты на шее ощущались теснее. Засунув руки в карманы, Шота быстро, чеканя каждый шаг, двигался к главному зданию. Ветер, что до этого дарил свежесть, теперь казался колючим, тихие звуки ночи, что успокаивали, — раздражали до скрежета зубов. Профессиональный герой остановился. Он понимал, что действовать в порыве гнева — не лучшее решение. Глубокий вдох и выдох. Теперь можно двигаться дальше.       По пути к месту назначения Шота заметил крадущуюся сиреневую макушку. Её владелец явно возвращался к себе в общежитие, и только это остановило учителя от того, чтобы выдать своё присутствие. На удивление, последние крупицы злости пропали после этой неожиданной недо-встречи. На губах Сотриголовы появилась лёгкая ухмылка. До этого напряжённые мышцы расслабились.       Уже в более хорошем настроении учитель отправился дальше. К сожалению, долго в таких чувствах пребывать ему не позволили.       Что эти двое устроили, а главное, из-за чего? Айзава уже не так зол, но в целях профилактики взбучку балбесам он устроит мама не горюй.       Разбирательство с этими двумя вышло утомительным и долгим. Всемогущий сказал, что это произошло из-за него, но несмотря на это Айзава не мог отпустить ситуацию просто так. Стоит лишь раз оставить кого-то безнаказанным за оплошность, и все решат, что им всё можно.       Наконец вернувшись в свою комнату, Шота упал на кровать, не переодеваясь, и заснул. От бессонницы не осталась и следа. Эта ситуация слишком вымотала его, не осталось сил ни на что. Спал профессиональный герой недолго и без сновидений.       Уже следующим утром он попивал кофе, готовясь к уроку. Чего он не ожидал, так это того, что его протеже принесёт ему бодрящий напиток. Несмотря на то, что обычно Шинсо тихий и с виду малоэмоциональный, в его голове живут черти, и иногда невозможно сказать, что он выкинет следующим, какую-то колкость или что-то иное. Порой он заставлял Айзаву, думавшего, что его уже ничем не удивить, вставать в ступор. Признаться честно, сегодняшняя выходка Хитоши приятно удивила учителя. — Только вот с чего Хитоши решил принести мне кофе? — была одна занимательная деталь: пусть Айзава всегда обращался к своему ученику по фамилии, в мыслях он называл его не иначе как по имени.       До урока осталось буквально несколько минут, и Сотриголова развалился на стуле. Устало прикрыв глаза и немного размяв мышцы, Шота выдохнул. Сегодня ему предстоял долгий день, хотя скорее продолжение предыдущего. Кофе, который принёс ему Хитоши, не слишком помог. Последние дети вбегали в класс, боясь опоздать. Сегодня первыми у него были ученики класса 1-А, у которых он был классным руководителем. До его слуха долетел громкий голос Денки. — Джиро! Может, если нам разрешат выйти за пределы Юэй, сходим куда-нибудь? Я знаю отличное кафе, — даже на фоне общего гама его было прекрасно слышно.       Двух часов сна было недостаточно, хоть и привычно. Чтобы хоть как-то отоспаться, Айзава решил залезть в свой жёлтый мешок, и, покуда дети пишут запланированную контрольную по физике, оставил Иду следить за тем, чтобы никто не списывал. Шота прекрасно знал, как они могут быть изобретательны, когда захотят.       Проснувшись со звонком на перемену и начав приготовление к следующему уроку, Айзава не заметил не только как закончился урок, к которому он готовился, но и как наступил следующий. Он бы его пропустил, если бы не Ямада, влетевший в класс, и Немури, вставшая в дверях.       От громкого голоса немного заложило уши, Шота даже и не понял, о чём говорит его друг детства. С этой проблемой ему помогла разобраться Каяма, вовремя остановившая коллегу. — Успокойся, дай ему загрузиться. Не слышал, что Бакуго с Мидорией учинили? Наверняка ему так и не удалось поспать, — эти слова стали для Айзавы спасением, ведь Хизаши стал говорить на полтона тише. — Точно, не повезло тебе. Из-за чего они хоть дрались? Пойдём, по пути расскажешь, а то от голода тут загнёшься. Слышал, ты вчера задержался на тренировке с моим протеже, — перескакивая с темы на тему, быстро говорил Сущий Мик.       Откуда в нём столько энергии — его коллегам оставалось только гадать. Иногда казалось, что у Хизаши где-то есть дополнительные блоки питания или вечный двигатель, который его подпитывает. Иначе объяснить, почему он такой активный двадцать четыре на семь, невозможно.       По опыту зная, что поспать в кабинете ему не дадут, раз пришли, Шота с неохотой встал со своего стула. Он нутром чуял о чём, а точнее, о ком пойдёт разговор. Недавно, в редкий выходной, они той же компанией выбрались в город и встретили их коллегу по геройскому цеху, Мисс Шутку. В тот раз ему быстро удалось от неё отвязаться, как и от разговоров о ней с друзьями последние два дня. – Идёмте. Может, за кофе успеем заскочить? – в учительской стояла кофемашина, поэтому далёко идти не нужно, но времени оставалось мало. – Да-да, давайте поспешим. Кстати, ты так до сих пор и не можешь отвязаться от Мисс Шутки? Может, подумаешь сделать её миссис? Это ведь так романтично, вы два профессиональных героя, несмотря на работу, решили сойтись, – Полночь завела свою любимую тему.       Конечно, Каяма не всерьёз говорила об этом, но считала свои долгом вот так подшучивать над другом. Она знала, что Айзава думает об Эми, как и то, что та ему не пара. – О, это было бы замечательно, я бы стал отличным дядей. Как думаете? – подхватил Ямада.       Подобные приколы, которые казались им смешными, полюбились его коллегам ещё с того времени, когда Айзава и Фукукадо работали в соседних офисах. Самого же Шоту пробивал озноб при одной мысли связать свою жизнь с этой женщиной. Неприятные ощущения от данной темы усилились с осознанием, какую роль в его жизни играет Шинсо. – Можно сегодня без этого, а? – обычно он мог выслушать ещё пару таких шуток, но сегодня было на редкость паршивое настроение, которое хоть и поднялось после утреннего инцидента, но не сильно.       Небольшая группа профессиональных героев уже подходила к учительской. Немури, шедшая чуть впереди, походкой от бедра привлекала взгляды учеников, впрочем как и всех людей. Из-за неё и Сущего Мика, который громко говорил и активно жестикулировал, они привлекали слишком много внимания по мнению Айзавы. – Кстати, а из-за чего всё-таки подрались Бакуго с Мидорией? – вернулась к поднятой ранее теме Каяма. – Мне не сказали. Их разнял Всемогущий и что-то лепетал про то, что драка началась из-за него, и он в этом виноват, – Шота устало выдохнул и почесал затылок. – Да? Раз в этом замешан Всемогущий, лучше оставить это на него и надеяться, что подобное не повторится, – протянул Ямада немного тише.       Все преподаватели знали о ситуации с Символом Мира в той или иной степени. Они четко знали когда надо, а когда не надо вмешиваться. Это был как раз последний случай.       Уже дойдя до кофеварки и взяв свои кружки, группа коллег начала приготовление бодрящего напитка. – О, я вспомнил, как там твой малец? Слухи о том, что его собираются перевести на геройский факультет всё больше распространяются, – Хизаши быстро переключился на другую тему.       Непонятно почему, но с тех пор как Шота взял Хитоши под своё крыло, Сущий Мик в их разговорах звал ученика не иначе, как его, Айзавы, мальцом. Ещё непонятней было то, почему такое обращение отзывается в профессиональном герое теплотой. Да, он знал, что чувствует к своему протеже, но подобные собственнические заскоки были для Сотриголовы в новинку. – Пока он ещё не готов, но, думаю, в начале второго года обучения он уже будет переведён, – за безразличным на первый взгляд тоном Айзавы скрывались нотки гордости.       По спине Сотриголовы пробежались мурашки, уж очень ему не понравился взгляд Полночи. Обострённая из-за работы интуиция приказывала валить отсюда как можно дальше или срочно перевести тему. – Вы затронули слухи, и я кое-что вспомнила. Шота, ты уже слышал о том, что о вас говорят? – растягивая слова и чуть прищурив глаза, как будто нашла что-то любопытное, выдала Немури.       Что Полночь, что Сущий Мик знали все слухи и, казалось, ни один не пройдёт мимо них, чего нельзя сказать о Сотриголове. Ему по большей части было плевать, что говорят другие. Лишь карьера профессионального героя заставляла хоть как-то, но следить за своей репутацией. – О чём ты? – слишком обречённо прозвучал его ответ. – Например, что он твой внебрачный сын... – не успела Каяма договорить, как её прервал сам герой этих сплетен. – Мне тридцать, а ему шестнадцать – четырнадцать лет разницы, какой к черту внебрачный сын? – иногда глупость людей просто поражала Шоту. – Как они вообще попали в Юэй с такими аналитическими способностями?       Подобный бред не хотел укладываться в его голове. Кто настолько туп, чтобы выдвинуть такое предположение? И кто настолько туп, чтобы в него поверить? Подобную чушь даже предположить было трудно. Препятствием становилось и то, какие чувства испытывал сам Айзава к Хитоши. – Ну, не к нам вопросы, но в их защиту могу сказать, что такой теории придерживается очень мало людей... – с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего, хотела продолжить Каяма, как её снова оборвали, на этот раз Ямада.       Герои наконец выбрались из учительской и направились прямиком к столовой, пусть и оставалось мало времени. – Верно, ведь большинство думает, что вы любовники! – с непонятной радостью сказал Хизаши.       Сотриголова едва не подавился собственным кофе. На Шоту будто бы вылили ведро холодной воды, пусть в лице он никак не поменялся, кроме чуть расширенных глаз, что можно было списать на удивление. Сотни мыслей метались в его голове, но из раздумий его вырвала Каяма. – Может, сбавишь обороты? Оставь парнишке хоть шанс завести отношения, всё же молодость, любовь, отношения, это так романтично! – снова ушла в неизведанные дебри Немури. – О чём ты? Как я ему мешаю? – Айзаву пробил холодный пот, пусть они давно знакомы, но не могли же его друзья прознать о чувствах, мучивших его? – Избытком тренировок. У него вообще не остаётся ни на что времени, после уроков – домашние задания, после домашних заданий – тренировка, а после опять домашняя работа. Когда тут успевать влюбляется и заводить отношения, – подхватил Мик, а у Шоты упал камень с плеч. – Для него сейчас главное перейти на геройский факультет, не слышал от него ни одного возражения по поводу нагрузки, – на выдохе сказал Сотриголова.       Они посмотрели на часы, и к ним пришло осознание, что идти в столовую уже бессмысленно, поэтому, остановившись, они продолжили говорить. Тут на глаза попался сам объект обсуждения.       Растрёпанные волосы, чуть расширенные глаза, какая-то общая напряжённость. Если бы Айзава не так хорошо знал Хитоши, то ничего бы из этого не заметил, но что-то явно выбило его протеже из колеи. Быстрым шагом он прошёл мимо, отдав троим учителям формальное приветствие. Трое проводили его глазами, и Ямада нарушил тишину. – Ладно, поступай как знаешь, – и двинулся в сторону своего кабинета. – Да и мне пора, совсем что-то мы заболтались, – своеобразно попрощалась и ушла Каяма.       Айзава выдохнул и пошёл вслед за Шинсо. На этом уроке у него не получится отдохнуть, надо проверить уже написанные другими классами контрольные. Предвещая что-то неладное, Шота направился в свой кабинет, в который и ушёл его протеже.       Время тянулось будто вечность. Всё в это мире словно стремилось отвлечь Айзаву от проверки контрольных работ. Солнце, ученики, пытающиеся списать друг у друга, птицы, скрип ручек, Хитоши. Особенно Хитоши. Солнце играло в волосах, Шинсо чуть сгорбился, а пальцы играли с карандашом. Он сегодня витал в облаках, и его приходилось пару раз окликнуть, дабы вывести из мыслей.       Звонок стал спасением, но не долгим. В противовес урокам, время, уделённое переменам, летело, как стрела. Не успевал он встретится с Хизаши и Каямой, как приходило осознание, что надо возвращаться. Ещё говорят, что для учеников школа – каторга.       Несмотря на всё это, Шота даже и не заметил, как настало время тренировки. Лёгкий стук в дверь заставил вынырнуть из документов.       Наглый, как и всегда, Хитоши пытался вытянуть из него хоть слово, когда Сотриголова замолк. Через некоторое время ученик о чём-то сильно задумался, и не первый раз за день по наблюдением Айзавы. Это нагоняло на определённые, не слишком позитивные мысли. Честно, профессиональный герой не хотел, чтобы его подающий надежды протеже отвлекался на подобное, но, к счастью, всё оказалось не так.       Видя, что Шинсо пришёл в себя, продолжил лекцию. Под внимательным, но не напрягающим взглядом Хитоши Айзава позволил себе немного расслабиться.       Плавно перешёл от теории к практике под болтовню Шинсо, не оставляющего надежду использовать свою причуду. Когда прозвучали условия и началось само задание, всё также проходило довольно гладко. Айзава отмечал и правильность движений, и скорость. Его ученик явно делал успехи. Они уже добрались до места, где находился флаг, Хитоши смог ударить по нему уже пять раз. Сказать, что Шота был горд – ничего не сказать. Удар, разворот, движение, которому он его сегодня обучил. Получилось достаточно хорошо. Увернулся, падает. Ленты быстро обхватили ученика и притянули к себе. Сердце пропустило удар, Шота знал куда бьёт, и такого результата не должно было быть. Как только был расстегнут верх геройской формы, ленты были откинуты, чтобы посмотреть, не было ли каких-либо ран, оставшихся незамеченными. Быстрый осмотр серьёзных повреждений не выявил. Айзава предполагал, что это могло быть переутомление.              Решив, что лучше продолжить в кабинете Лечащей девочки, Сотриголова подхватил своего протеже на руки. Фиолетовая макушка покоилась у него на плече, а размеренное дыхание щекотало кожу. Одна рука Шоты держала будущего героя под коленями, а вторая, на которую были намотаны ленты, принадлежащие Шинсо, придерживала спину. Казалось, Хитоши просто спит. Одна из ладоней Шинсо лежала у него на животе, а вторая свисала вниз.       Профессиональный герой старался идти тихо, но быстро. Впереди уже виднелся кабинет лазарета. Сейчас самым важным было убедиться, что произошло с Хитоши, ни о чём другом Айзава думать не мог. Да, он увидел, что серьёзных повреждений нет, но это был только поверхностный осмотр, он мог что-то упустить.       Заменив руку, держащую под коленями, на ногу, Шота освободившейся рукой отпёр заветную дверь. Он прошёл внутрь, не закрывая её, первым делом уложил ученика на больничную койку. Покуда Сотриголова рылся в ящике в поисках аптечки, заготовленной на этот случай, ленты на его плечах зашевелились, будто ожившие, и бросились ко входу. Профессиональный герой потянул за одну из них, и дверь захлопнулась.       Когда всё необходимое было найдено, Айзава подошёл к кровати, на которой лежал Хитоши. Тот, казалось, просто спал. Благодаря тому, что на костюме у Шинсо было множество потайных молний (так много, что расстегнув все, можно разобрать костюм на отдельные лоскуты), для осмотра не нужно было разрезать верхнюю одежду, чего не скажешь о простой черной водалазке с коротким рукавом, что была под ним. Нет, конечно, он мог снять её просто через голову, но лишний раз двигать Шинсо было не желательно. Когда Сотриголова проверял его в первый раз, то просто расстегнул верх как куртку, а джемпер просто задрал.       Разобрав костюм по кусочкам, отстёгивая каждую часть, Айзава понял, что и на водолазке есть потайные молнии, на каждом плече и боках. Легче всего было скинуть белые сапоги. Зачем делать их именно белыми Шота упорно не понимал. На штанах, к счастью, было так же много застёжек, что облегчило снятие. Бледное тело, скрытое под одеждой, было покрыто ссадинами и небольшими синяками. Решив, что лучше начать со спины, Сотриголова аккуратно перевернул ученика на живот.       Учитель обмакнул белую вату в перекись и легко прикоснулся к ссадине под лопаткой. Мягко протирая поврежденную кожу, Айзава мог наконец-то вздохнуть с облегчением. Он убедился, что серьёзных ран нет и можно так не волноваться. Лёгкие покраснения начинали немного блестеть от влаги.       Хитоши слегка дёрнулся, но когда Шота провёл пальцами вдоль позвоночника, снова затих. Про эту особенность Айзава узнал совершенно случайно во время одного из их разговоров. С тихим хмыком в ответ на это действие профессиональный герой перешёл к обработке спереди. На ногах практически не было повреждений, а на спине была лишь ссадина и пару синяков. Костюм неплохо справлялся с защитной функцией. – Теперь можно быть спокойным. Вот же.. заставляет волноваться на старости лет.       Зная привычку своего протеже спать по паре часов в день, Шота всё больше забрасывал причину обморока на переутомление. Айзава не заметил, как его внимание от причины падения перешло к разглядыванию человека перед собой. Не отличающиеся особой длиной, но густые ресницы Шинсо слегка подрагивались, нос с небольшой горбинкой и мешки под глазами в тон цвета глаз их обладателя. Волосы, которые обычно стоят дыбом, падают на лоб. Длинная шея, широкие плечи и выделяющиеся ключицы. Тело после начала их занятий стало более подтянутым, парень явно набрал мышечную массу.       Взяв руку Хитоши, Шота обрабатывал небольшую царапину у него на запястье. На самом деле повреждений было не так много. Синяк на плече и под рёбрами да содранная кожа на колене. Прикоснувшись ватой к больной ноге, Айзава заметил, как Шинсо слегка поморщился, но тут же затих.       Уже одев своего протеже, Сотриголова вернулся к мысли, что мучила его прошлой ночью. Что он слишком стар для подобного. Несмотря на эти размышления Шота не хотел избавляться от своих чувств, даже так, скрыто и тихо любить Шинсо было легко. Да, иногда волнительно, зачастую неправильно, для большинства, но, знаете, ему это нравилось. Нравилось смотреть за ним издалека.