Часть 1

– Сынмин, прошу, – Минхо жалобно мямлит в трубку и никак не хочет отступать. Они уже десять минут спорят на повышенных тонах, но это бессмысленно. Ведь Минхо всегда добивается своего, чертенок. – Хо, ты же знаешь, как я это не люблю. Мне сложно смотреть, как ты дерешься и получаешь раны, – Сынмину и правда тяжело. Кому в здравом уме нравится смотреть на избиение своего друга? Минхо уже два года участвует в боях без правил.  Он еще с детства ходил на бокс и любил этим заниматься. Сначала он скрывал все это от Сынмина, но тот начал что-то подозревать, ведь друг все время был покрыт ранами и ссадинами и это даже занятия боксом не смогли оправдать. После нескольких ссор Минхо наконец-то признался и рассказал всю правду. Рассказал, что получает хорошие деньги за это, и по началу Сынмин пытался его отговорить, но все же не бросил эту затею. Потом однажды Минхо позвал Сынмина с собой, чтобы тот убедился, что не все так плохо. Но Ким все равно был в ужасе от всего происходящего: решил, что не сможет больше на это смотреть, и пообещал, что больше никогда не посетит его бои. Однако Минхо еще не раз затаскивал его туда для поддержки, а потом всегда угощал мясом за моральный ущерб. – Сынмин, завтра у нас особый день. Победители получат удвоенную награду, а это большие деньги. Это раз в год, и участвуют только самые лучшие. Мне очень нужны эти деньги и очень нужна твоя поддержка. Просто будь там, рядом, прошу. Я обязательно угощу тебя хорошенько после этого, – знает же, что Сынмин не может ему отказать. Ведь волнуется очень. – Хорошо. Но в последний раз. * * * В этот раз место оказывается незнакомым: помещение, в котором, по-видимому, раньше находился какой-то спортзал, кажется слишком огромным из-за высокого потолка и окрашенных в светлые тона стен. Сейчас же здесь только арена по центру, на которой и происходят дуэли, а вокруг – места для зрителей. Рядом со входом стоит стул с небольшим столиком, где двое парней записывают ставки людей и собирают деньги, безостановочно куря сигареты и прикладываясь к банке пива. Сынмин все никак не может понять, почему хоть кому-то это нравится. Люди странные. Бой Минхо скоро начнется, и Сынмин решает, что пора вернуться в помещение. Все время стоит на холоде, чтобы не слышать крики и вой людей после каждого удара или победы бойца. Он с трудом протискивается через толпу людей и пытается подойти хоть немного ближе к арене. Со всех сторон его толкают и кричат в ухо, отчего ему становится тошно. Он не может дождаться момента, когда удастся уйти отсюда. Минхо лучше бы выиграть, и поскорее. – Итак, дамы и господа, – вдруг громко кричит ринганонсер, мерзко улыбаясь, – следующий бой скоро начнется! Первый участник – горячо любимый всеми Линоу! – повсюду слышатся улюлюканье и свисты. Сынмин все еще не может поверить, что его друг своего рода знаменитость в этих кругах. – А вот второй участник у нас новичок, подающий большие надежды. Приветствуйте: Хван Хенджин! Если видеть такого человека, как Минхо, среди этой грязи, непривычно, то еще более непривычно смотрится здесь этот Хван Хенджин, слишком красивый в простой белой безрукавке и в черных шортах; довольно высокий, с сильными накаченными руками и ногами. Безрукавка открывает вид на плечи, позволяя рассмотреть татуировку на одном из них: какой-то символ, который сложно разглядеть. Светлые и длинные волосы собраны в низкий хвостик, чтобы не мешать во время боя. И, если присмотреться к нему внимательно, в глазах можно увидеть чертей, готовых разорвать глотку своего соперника. Но стоит опустить взгляд на пухлые губы, и взгляду открывается что-то нежное, словно не подходящее этому образу. Принадлежит ли он этому жестокому миру бойцов? – Вы готовы? – опять громко спрашивает ринганонсер, когда соперники выходят на ринг и становятся лицом к друг другу, уверенно кивая. – Да начнется бой! И бой, видимо, начинается не только на ринге, но и внутри Сынмина. Как бы он ни старался следить только за Минхо, радоваться его ударам и поддерживать, взгляд все возвращается к плавным движениям Хенджина, который морщится от каждого удара и нагло усмехается, когда бьет сам. Но от каждого удара хочется кричать, чтобы не испортили его, Хенджина, красивое лицо. Он слишком похож на статую, сделанную из дорогого мрамора, и невольно кажется, что он может треснуть от любого удара и рассыпаться на маленькие кусочки. Но дерется совсем не так нежно, как выглядит. Он двигается быстро, скалится и свирепо смотрит на Минхо. Слишком эмоциональный, видно все же, что новенький по сравнению с спокойным и рассудительным даже в бою Линоу. Поэтому Минхо побеждает. Но вот сердце Сынмина, почему-то, болезненно ноет от вида лежащего на полу бойца. Ему бы радоваться победе друга, но не выходит… * * * – Я быстро пойду умоюсь, пока ты будешь переодеваться, – торопливо бросает Сынмин после того, как гордый Минхо весело обнимает друга, радуясь победе и большим выигранным деньгам. – Ладно, я буду в раздевалке. Будь осторожен, и, если что, звони, – строго говорит Минхо, помахивая телефоном перед лицом Сынмина. – Я что, слабак и не могу за себя постоять? – хмурит брови Ким, смотря на усмешку друга. – Не все здесь такие добрые как я. Я серьезно. Сынмин просто закатывает глаза и уходит. Что бы он не сказал Минхо, все же он надеется, что в уборной будет пусто, и все еще заняты следующем боем. Не хочется наткнуться хоть на кого-то на этих людей. Но не судьба. Уборная, к сожалению, не пустует. Там, склонившись над раковиной, умывается Хван Хенджин.  Сынмин замирает истуканом и следит за тем, как боец смывает кровь с лица; как вода течет по рукам до самых локтей; как кожа блестит из-за пота даже под тусклым светом; как почти полностью мокрая майка обтягивает спортивное тело. Спустя пару минут Хенджин, наконец, замечает неожиданного гостя в зеркале и поворачивается, вопросительно и недовольно смотря на него, словно молча задает вопрос: «Чего уставился?» – Мне жаль, – Сынмин сам не знает, почему говорит это. Кто тянет его за язык, черт возьми? – Что ты сказал? – совсем тихо спрашивает Хенджин, но в голосе слышатся нотки ярости. Как спящий вулкан, что может сейчас же взорваться. – Мне жаль. – Ты поставил на меня деньги? – Нет! Нет, конечно, нет, – даже от самой мысли Сынмину становится тошно. – Не думал, что такие люди испытывают жалость, это что-то новое, – как будто сам себе говорит Хван, игнорируя присутствие парня. – Я не смотрю бои, мне это неинтересно, – почему-то поясняет Ким. Сам не знает, почему оправдывается перед незнакомым человеком. Как будто это не он дерется за деньги. И почему он все еще стоит здесь, а не уходит прочь? – Тогда у меня все больше и больше вопросов. Что ты здесь забыл? Ты совсем не вписываешься в эту атмосферу, – усмехается Хенджин, рассматривая Мина от головы до ног. Смешно, что Сынмин думает точно также. – Я здесь только чтобы поддержать друга. – Кого? – Минхо, – вот это он зря. Глаза Хенджина опять злобно сверкают, как и перед боем. Сынмину даже на секунду становится страшно. Может, Минхо прав, и эти люди правда не так хороши? Что, если Хван решит отыграться на друге своего соперника, раз уж не смог победить его? – Тебе жаль? Ты бы хотел, чтобы я победил твоего друга? – этого вопроса Сынмин уж точно не ожидает… – Не-нет, я… – Тогда какого черта тебе жаль? – почти кричит Хван, с каждой секундой свирепея все сильнее. – Мне не нужна твоя жалость. Он плечом толкает Сынмина и хочет выйти из уборной, но Ким решает сказать напоследок: – Ты тоже не вписываешься в атмосферу этого места. Хенджин ничего не отвечает, только сильно хлопает дверью, едва не срывая ее с петель. * * * В следующие два раза Минхо не задается вопросом, почему Сынмин сам напрашивается на бои. И, если честно, Ким сам с трудом может ответить на этот вопрос, но почему-то тот разговор так и не выходит из головы… Точнее, не разговор, сам Хенджин. Его образ никак не хочет покидать мысли Сынмина. Почему-то хочется еще раз увидеть его, поговорить с ним и понять. Это и правда что-то необъяснимое. Но Хенджин, к сожалению, не участвует в боях, на которых приходит Сынмин, и это не может не расстраивать. Только вот расстроиться Ким не успевает, потому что у Минхо, наконец, появляются вопросы. – Давай-ка пообщаемся, – начинает Линоу, вытирая шею полотенцем и плотно закрывая дверь раздевалки, внимательно смотря на вмиг притихшего друга. – С каких это пор тебе так нравится ходить на бои? – Я… – Сынмин заикается, не зная, куда спрятаться от проникновенного взгляда. – Я просто прихожу за тебя поболеть? – Ага, я помню, как ты приходил в прошлые разы, – Минхо закатывает глаза, бросая на скамейку полотенце. – Давай, колись, что происходит. Не просто же так ты терпишь весь этот ужас, который ненавидишь. Сынмин тяжело вздыхает, низко опуская голову и чувствуя себя слишком неловко. – Я просто… Ты дрался с Хенджином, и он настолько не подходит всей этой бойцовской атмосфере, что мне слишком интересно, как он сюда попал и зачем. Вот и все.  – Прям-таки все, – Минхо усмехается, надевая чистую футболку. – Сам себя не обманывай. Он идеально подходит под твои вкусы, так что не отпирайся. – Да, ты прав, – Сынмин побеждено вздыхает, неловко обнимая себя за плечи. – После нашей встречи я приходил, чтобы его увидеть, но он так и не появился. Он вообще… Выходит на бои?  – После того случая – нет, – Минхо пожимает плечами. – Я видел его пару раз на задних рядах, но на ринг он не выходил.  Сынмин тяжело вздыхает, поджимая губы и неловко переступая с ноги на ногу.  – Я выгляжу как идиот?  Минхо в ответ лишь снисходительно улыбается, закидывая на плечо спортивную сумку.  – Пойдем домой. Когда Сынмин приходит в следующий раз, людей в зале оказывается едва ли не в два раза больше, чем обычно, и поначалу это пугает. Сынмин с трудом находит место почти у самого ринга. Сегодня дерется Минхо, и от этого снова перехватывает дыхание. Сынмин не может не волноваться за друга, это словно заложено в его крови еще с самого рождения. Но, как бы он не волновался, отговорить Минхо от этой авантюры не удается, хотя Сынмин пытается изо дня в день.  Толпа за спиной беснуется и почти воет, когда на ринг, поправляя бинты на ладонях, выходит Минхо. Он приветственно кивает Сынмину, улыбается фанатам и разминает шею, пока на ринг выходит второй участник боя. У Кима резко перехватывает дыхание. Потому что в другом углу ринга стоит Хенджин.  Хван в этот раз настроен воинственно. Он не смотрит в толпу, никак не реагирует на крики. Он полностью сосредоточен на своем противнике, которого больше не недооценивает. В этот раз Хенджин настроен на победу, и он должен выбить ее любой ценой. Бой начинается неожиданно, Сынмин даже не понимает, кто из них был первым. Просто в один прекрасный момент соперники, стоящие по разным углам ринга, оказываются в самом центре, толпа орет пуще прежнего, а Сынмин, кажется, готов вот-вот заплакать. Ему плохо от происходящего, но уйти он не решается. То ли потому что волнуется за Минхо, то ли потому что переживает за Хенджина.  Бой заканчивается так же неожиданно, как и начался, и победителем вновь оказывается Минхо. Он широко улыбается, поднимает руку и наслаждается овациями, пока стоящий по другую сторону орущего рингансера Хенджин утирает кровь, текущую из носа по подбородку. И Сынмин, кажется, должен радоваться победе друга, но сердце болезненно сжимается при одном лишь взгляде на его противника.  – Его раздевалка через две двери от моей, – говорит Минхо, когда Сынмин неловко топчется у входа. – Направо. Иди давай, вижу ведь, что неймется.  Сынмин торопливо кивает и выскальзывает в коридор, осматриваясь, словно воришка. Никого нет… От этого становится как-то спокойнее, и Ким тихо, едва ли не на цыпочках, идет к нужной двери, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Его почти тошнит от нервов, но, вроде бы, ему удается взять себя в руки.  Сынмин робко стучит и, медленно вздохнув несколько раз, заглядывает в раздевалку, сразу же натыкаясь на вопросительный взгляд Хенджина. Он хмыкает, явно не ожидая подобного посещения, и тыльной стороной ладони вытирает все еще испачканный в крови нос. – Снова будешь говорить, что тебе жаль? – Я… – Сынмин неуверенно топчется на месте, но все же заходит в раздевалку, выглядя таким виноватым, словно это именно он выиграл бой. – Мне, правда, очень жаль, но… – Но не надо меня жалеть, – отрезает Хван, стаскивая с ладоней бинты. – Это был честный бой, я проиграл из-за небольшого опыта и неточных ударов. Поздравляю твоего друга с победой. Уходи. Сынмин медленно выдыхает и, неожиданно больше для себя, нежели для Хенджина, делает несколько шагов вперед, подходя вплотную к Хвану и обвивая его руками, крепко обнимая.  – Для меня победитель – ты. И не спрашивай, почему. Хенджин замирает, как громом пораженный.  Сынмин жмурится, боясь, что прямо сейчас его парой ударов вдавят в пол и заодно придушат, но Хенджин обнимает его в ответ, не скрывая дрожь в руках. И Сынмина это поражает до глубины души. Хенджин действительно не такой, каким кажется на ринге, Сынмин чувствует это. Ему хочется выглядеть опасным и дерзким, но, видимо, за пределами ринга он становится совершенно другим человеком.  – Почему ты участвуешь в этом? – едва слышно спрашивает Сынмин, обнимая Хенджина крепче. – Ты ведь… Тебе это не нравится, правда? Почему ты продолжаешь? – Мне нужны деньги, – просто говорит Хенджин, упираясь подбородком в чужую макушку и смотря в потолок. – Мне нужно оплачивать учебу и, как бы банально и глупо это не звучало, это единственное место, где я могу быстро заработать внушительную сумму, даже за проигрыш. Но ты прав. Мне это совсем не нравится.  – Я не могу отговорить Минхо, но… Может, я попробую отговорить тебя? – Сынмин тихо вздыхает, поднимая голову и пытаясь заглянуть в чужие глаза. – Можно ведь найти и другие варианты заработка, верно?  – Я больше нигде не заработаю столько, – Хенджин с грустной улыбкой качает головой. – Не понимаю, почему тебя это так сильно беспокоит, правда. – Мы видимся всего второй раз, но я убежден в том, что ты абсолютно не подходишь для этого места. Понимаешь? Тебе… Тебе нужно заниматься чем-то другим, а не пытаться набить кому-то морду. – К сожалению, я не могу, – Хенджин качает головой, опуская все же взгляд на встревоженного Сынмина. – Но тебе не следует волноваться, правда. Еще пару боев – и я смогу накопить на оплату учебы, так что… – Это все еще отвратительная идея, – Сынмин вздыхает, поджимая губы. – Мне не нравится, что в этом всем участвует Минхо. Еще больше мне не нравится, что он уже второй раз поколотил тебя. – Ты слишком чувствительный для этого места, – Хенджин качает головой, осторожно касаясь нежной щеки кончиками пальцев и убирая за ухо мешающую прядку волос. – Тебе не стоит здесь находиться. – К сожалению, я не могу это пропускать. Я дружу с Минхо. И беспокоюсь за тебя, – тихо выдыхает Сынмин. – Да, я знаю, это звучит очень странно, и я не могу объяснить, почему все вот так. Но я искренне переживаю. – Возможно, я подумаю об этом. Позже, – Хенджин шумно выдыхает и наклоняется ближе, делая то, о чем однозначно пожалеет. Но все потом. Все, черт возьми, будет потом, сейчас есть только он, Сынмин и… Сынмин удивленно ахает, когда его губы накрывают чужие. Он крепче цепляется пальцами за влажную от пота одежду и невольно привстает на носочки, пока Хенджин обхватывает руками его талию. Черт возьми, разве это действительно происходит в реальности? Хенджин, если уж откровенно, сам не понимает, что творит. Но Сынмин в его руках оказывается слишком… Слишком милым, мягким и трогательным – его очень хочется потрогать, и Хенджин, в общем-то, старается не отказывать себе в этом удовольствии. Но отстраниться все же приходится. Хотя бы по той простой причине, что Сынмин, в общем-то, не разрешал его целовать. Хенджин с трудом отрывается от чужих губ, тяжело дыша, и бережно гладит большими пальцами щеки, пытаясь заглянуть в несколько испуганные и встревоженные глаза. Сынмин тяжело дышит, цепляется пальцами за его запястья и пытается что-то сказать, но не может, потому что слишком уж много эмоций на одну секунду. – Прости… Мне следовало спросить разрешения прежде, чем так бесцеремонно поцеловать тебя, – Хенджин судорожно выдыхает, упираясь лбом в чужой, и прикрывает глаза, пока Сынмин пытается успокоить собственное сошедшее с ума сердцебиение. – Сначала целуешь, а потом спрашиваешь? – хрипло выдыхает Ким, усмехаясь нервно. Это совершенно не в его стиле – целоваться с человеком, которого он видит второй раз в жизни, но почему-то именно сейчас ему хочется отключить голову и просто поддаться своим желаниям. В конце концов, никто ведь не застрахован от импульсивных поступков, правда? А хотеть целовать такого красивого парня – это и вовсе не преступление. Наверное… – Мне жаль, – Хенджин тихо смеется, пока его руки, живущие своей жизнью, ласково гладят чуть подрагивающую спину. Сынмин в ответ лишь жмется ближе, обнимая, наконец, Хенджина за шею и тихо вздыхая, заглядывая в чужие глаза. – Ты можешь поцеловать меня. И не только поцеловать. И я знаю, насколько это импульсивно и странно, но… Но тебе правда можно, – Ким смущенно улыбается, пытаясь найти в глазах напротив хотя бы намек на упрек, но видит лишь удивление, смешанное с восхищением. И Хенджин, не выдержав, снова целует, обнимая Сынмина еще крепче. Кто же знал, что незнакомый молодой человек будет так сильно на него влиять? Сынмин на поцелуй, конечно, отвечает. Обнимает крепче, жмется ближе, и целует так, как никогда и никого не целовал. И у Хенджина от этого сердце пускается в пляс. И в этот момент Сынмину кажется, что у него есть все шансы переубедить хотя бы Хенджина не участвовать во всем этом мракобесии. Хенджин, кажется, даже не планирует сопротивлятся.