ПРОЛОГ: РАЙ НА ЗЕМЛЕ НЕДОСТИЖИМ.

Egzod — Royalty Frida Johansson — Longing Lorde — Everybody Wants To Rule The World

Рай на земле недостижим.

Не поможет ни утопия, ни бесклассовое общество.

      Проливные дожди продолжались уже больше недели, казалось, руку протяни и не увидишь ничего дальше нее. Такая погода в Вайтбридже — нормальное явление, ничего не топило и слава богу. Если, конечно, он всесилен. По грязному от местной копоти и смога стеклу барабанили капли, разбиваясь на множество кристальных бусин. Счастье, что дождь не пропитан всем шлаком, который источал Рагдон.       Деревянное окно распахнулось с усилием, небольшая рука ловила леденящие душу капли, наслаждаясь чувством прохлады. Изящная ладонь тянулась выше к небу, в надежде ощутить что-то большее, чем сырость и влагу.       Настенные часы тикали в такт дождю, секундная стрелка неумолима двигалась вперед, желая как можно быстрее сократить ночное время. Словно она жаждала встретить первее всех рассветные лучи.       Окно захлопнулось, ловкие пальцы закрыли щеколду. В небольшой комнате, пропитанной запахом сладковатых цветов, ночник средних размеров освещал желтоватым светом часть помещения. С плохим зрением можно было споткнуться, упасть, что-то сломать, но хозяину комнаты было достаточно керосиновой лампы. Небезопасно, конечно, но привычно.       В этой комнате было мало чего безопасного, но крыша не дырявая, а с окна не задувало, значит, жить можно…       Парнишка наспех оделся, скрывая рыжую макушку под глубоким капюшоном. Он потушил лампу, погружая комнату в кромешную тьму, вслепую нашел старые кожаные перчатки и выскочил из своей конуры. Ему нужно было действовать быстро и без промедления, время было на исходе.       Никто и никогда не слышал, как он сбегает по ступеням. Каждый, кто знал парнишку, говорил, что у Черного Лиса мягкая поступь.       Он вышел из дома, спрятал нижнюю часть лицо под плотной тканью шарфа и двинулся вперед по мосту над темными водами Вайт, направляясь к безлюдной главной площади. Лис мысленно пересчитывал свои ножи, данное действие его успокаивало даже в самые неблагоприятные дни. Это была не просто полезная привычка, но и нужный ритуал.       Он старался держаться поближе к железным решеткам витрин магазинов вдоль площади, избегая островков мигающего света, отбрасываемого фонарями. Круглосуточные ларьки освещали части улиц неоновыми вывесками. Обычно в таких небольших магазинах продавались вещи первой необходимости: медикаменты, еда и, конечно, выпивка.       Проходя мимо группы работяг, которые зашли купить себе что-то в дорогу, Чимин увидел его любимый ореховый батончик, покрытый толстый слоем нуги. Яркая упаковка торчала из кармана взрослого мужчины, и он не сдержался или, если быть точнее, не позволил себе сдержаться. Задел его плечом, словно это было сущей случайностью, и вытащил из кармана батончик. Пропажу мужчина, скорее всего, заметит ближе к обеду, и Чимин нисколько не пожалеет об этом.       На этой неделе в городе заметно похолодало, дождь все еще лил стеной.       Ближе к окраине начинался небольшой лесок. Вся территория Рагдона была окружена забором, простирающимся по всему району. Лис пробрался за ограждение, которое в не самые лучшие дни находилось под напряжением, о чем и оповещала табличка на старом ржавом болту. Обычно ток пускали, когда легионеры Райнесса приезжали с зачисткой, проверкой местного Развала. Сейчас забор — лишь преграда между окраиной Рагдона и Бескрайними землями.       Лис тенью просочился меж ряда проволок и перешел на бег трусцой. Время было почти на исходе, Юнги ему не простит, если Чимин вовремя не доставит молодой росток туманного цветка. Расцветала эта красавица раз в три месяца и лишь в полную луну. Корни этого цветка столь нежные, что его невозможно доставить целым и невредимым. Корни тут же увядали, стоило выкопать цветок.       Юнги охотился за этим растением очень давно, и никто не мог доставить ему целый росток.       Пока в его жизни не появился Лис.       Хитрый, умный Лис.       Чимин уже добрался до нужного места, присел на сырую от дождя землю, дожидаясь. Мелкие капли все еще падали с неба, и их глухой звук о кожаную куртку Чимина успокаивал.       Цветение туманного цветка всегда было поистине прекрасным природным явлением. Нежные лепестки треугольной формы переливались перламутром, а из сердцевины торчали небольшие тычинки, которые светились, словно яркие звезды в темном небосводе. Черный Лис смотрел с упоением, дожидаясь, когда каждый лепесток раскроется. Его взгляд последний раз прошелся по сказочной картине.       Тянуть больше нельзя.       Он снял кожаную перчатку, опустил ладонь поближе к корням цветка, ощущая, как вокруг почва медленно покрывалась тонким слоем льда. Чимин знал: так будет легче достать цветок, не повредив корни.       Криокинез и вправду бывал полезным.       Чимин выкопал его из замерзшей земли, убрал в специальный короб и спрятал свою находку в темную сумку. Осталось теперь доставить все Юнги и не попасться никому на глаза. В особенности местным легионерам. А еще было бы славно не попасться и контрабандистам, что соперничали с Юнги.       Тогда Чимину точно несдобровать.       Дорога до дома Мин Юнги занимала некоторое время. Ливень сходил уже на нет, но это не означало, что днем он не продолжится с большей силой. Небольшие часы, которые Чимин носил с собой, показывали пять утра.       Город медленно просыпался, многие уже собирались на работу или службу, от чего передвижение по городу становилось более затруднительным. По пути Чимин уже начал встречать вереницу школьников, идущих на занятия. За ними наблюдать было крайне занимательно: мелкие шкодные ребятишки держались по два человека за руки и шагали шеренгой, хихикая, пока воспитатель не видела.       Вскоре впереди замаячил знакомый дом.       Чимин перепрыгнул через железный забор, осматривая территорию на наличие охраны. Не церемонясь, он полез через приоткрытое окно второго этажа, которое Юнги всегда оставлял в таком положении. Не слишком открытым, но достаточно для того, чтобы Чимин мог протиснуться. Знал, что Лис не любил входить через парадную дверь.       В доме Юнги никогда не спят.       Его жилище — это часы с проверенным и выверенным механизмом, каждый был занят своим делом. Сам Юнги сидел на излюбленном месте, выкуривая толстую сигару, а в руках уже была свежая газета, которую ему доставляли раньше положенного времени. Из фарфоровой чашки доносился аромат свежесваренного кофе.       Чимину всегда было комфортно в стенах кабинета, несмотря на то, что иногда он ощущался как проходной двор.       Для парнишки до сих пор оставалось загадкой, как в самом неблагополучном районе Юнги до сих пор являлся самым состоятельным человеком по меркам Рагдона. Казалось, что Райнесс пресекает контрабанды любого вида, но, кажется, господин Мин нашел выход даже тут. Как и всегда. Похоже, любого можно купить, и неважно, кто ты и где живешь.       Старина Мин сделал глубокую затяжку, выпуская дым через нос.       — Когда-нибудь я доживу до дня, когда ты войдешь через дверь. Как человек, а не как маленькая цирковая обезьянка, — не отводя взгляда от газеты, сказал тот.       — И тебе привет. — Пак спрыгнул с подоконника, оставляя на дорогом, пусть и потрепанном временем ковролине мокрые лужи. — Дело сделано, только из-за тебя я промок, с тебя химчистка, и если я заболею, лекарства.       Лис достал короб с содержимым и поставил перед Юнги, чьи глаза тут же загорелись, точно звезды на ясном небе. Чимин никогда особо не проявлял интереса, зачем Мину такие редкие растения. Юнги ему говорил, что есть вещи, которые лучше не знать, и, возможно, это одна из них.       Поэтому Чимин просто выполнял работу, а Юнги хорошо платил за нее.       — Ювелирная работа, Пак Чимин, — довольно протянул мужчина.       Его лицо с алым шрамом приобрело оттенок радости, губы растянулись в хищной улыбке, делая след от раны более уродливым.       Уродливым для многих, но не для Чимина, ему он казался обычным. Поначалу он обращал внимание на отметину, сейчас и вовсе забывал о ней. Лис даже не пользовался именем, которое было дано Юнги другими, для него оно было странным и непривычным.       Как можно было обращаться к боссу и другу «Шрамированный»? Это выше сил Чимина.       Мин достал из первого ящика дубового стола бархатный мешок увесистых размеров. Бросил на стол, весело хмыкая. Чимин успел подменить, что в мешочке больше двух тысяч донгов. Неплохой гонорар за один туманный цветок.       — Знаешь, помимо монет, существуют еще бумажные деньги, — возмутился Чимин, хватая свою добычу. — Мог бы хоть раз отплатить мне ими. Устал ходить, звенеть и привлекать внимание.       — «Ты» и «привлекать внимание»?       Юнги отмахнулся, словно Пак и его слова — это назойливая муха. Все прекрасно знали, что Чимин никогда не привлекал внимание, если ему это не было нужно. Поэтому Юнги даже не акцентировал внимание на этой мелкой жалобе.       Мужчина позвал одного из своих людей, что вечно поджидали за дверью, словно сторожевые псы, и отдал короб без каких-либо указаний: ребята и так знали, что делать.       Массивная дверь захлопнулась.       Мин потушил сигару и откинулся на спинку кресла, наконец-то обращая внимание на своего гостя.       — Останешься на завтрак?       — Не-а. — Чимин снял капюшон и шарф с лица. — Хочу посетить Развал, накопилось всякой дряни на продажу, думаю, можно что-то спихнуть старику Крэббу, завысив цены. А еще недавно я встретил старуху Миртл, говорит, что прошлый приезд легионеров Райнесса принес свои плоды.       — У нас на завтрак индейка, уверен? — не сдавался Юнги.       — Да.       — Скоро дата дознания, будь осторожен, — вставая с места, сказал Юнги. — Не попадись, слышал, что в Райнассе набрали много новых капитанов и легионеров. Не думаю, что при малейшей оплошности они будут церемониться с кем-то. А я не всегда буду рядом, чтобы вытащить тебя. Не подставься.       — Да, знаю. Быть ниже травы, тише воды, — повторил Чимин, как мантру. — Я буду вести себя как все. Схожу на проверку, пройду тест, направлюсь в церковь и буду пай-мальчиком.       Пак бросил взгляд в окно, небо уже окрасилось в персиковый цвет.       — Мне нужно идти, пока дождь не усилился. — Чимин спрятал мешок во внутренний карман куртки, укрыл лицо повязкой и накинул капюшон. — Увидимся потом. Тебя ждать на одной из проповедей? — ехидно поинтересовался Лис.       — Хах… — усмехнулся Шрамированный. — Возможно. Если что, я всегда на связи, Чимин-а... — мягко бросил в спину молодому парню Юнги, покачивая головой.       Как всегда, этот мальчишка никогда не дослушивал до конца. Мин цокнул. Что же, ему стоило уже привыкнуть. Чимин редко был настроен на нежности, и об этом говорила его исчезающая спина.       Чимин скрылся, спрыгивая по водосточной трубе вниз и приземляясь точно на ноги, и побрел в сторону дамбы через Темный причал, что находился ниже по реке Вайт у восточной окраины. В запасе у Чимина было немного свободного времени на легкий завтрак, и об этом напоминал ему тот самый батончик. По пути он зашел в небольшой цветочный ларек, принадлежащий Хейзел, купил охапку ромашек, оставляя больше монет, и двинулся дальше.       Лис, конечно, мог бы сократить свою дорогу и пройти по крышам, но он решил идти по протоптанной им тропинке в сторону Рагдонского кладбища. Казалось, что его территория простирается до самого Райнесса. Столько захороненных, что не сосчитать за один жалкий день.       По статистке люди с пси-способностями погибали чаще. Причиной тому могло быть абсолютно что угодно: несчастные случаи на предприятиях, нестабильные пси-способности и многое другое. Взгляд Чимина упал на заросшие могильные плиты, на некоторых гранитных камнях давно стерлись имена и фамилии. Едва ли можно заметить года жизни, сложно понять, кто тут похоронен, как давно.       Имелись и безымянные могилы.       Самое страшное было остаться покинутым. Прожить свою и без того недолгую жизнь, а потом даже на могилу некому прийти, чтобы отдать дань и принести цветы. Иногда Чимин щипал травку на знакомых могилах, кого он знал лично или по словам других знакомых.       Пак вильнул южнее и нашел нужное ему захоронение.       Он положил рядом с плитой ромашки, пощипал траву, что успела обрасти вокруг плиты. Рукавом старой куртки вытер грязь.       — Привет, — тихо-тихо прошептал Чимин. — До сих пор не знаю, какие цветы ты любила, так что сегодня я принес ромашки.       Взгляд скользнул по гранитной плите темного цвета, цепляясь за знакомые буквы.       Пак Ын Че.       — Сегодня я смотрел на цветок, который появляется лишь раз в три месяца. Невероятное явление, — продолжал шептать Чимин.       Вдали послышались новые раскаты грома, одиноко сидящая ворона на дубе противно каркнула, словно смеялась над Чимином… Что же, у нее было на это полное право.       Сиротка, приходящая на могилу к матери, которая, возможно, целенаправленно бросила его. Чимин не знал, как и не помнил ее. Но почему-то упрямо продолжал ходить к ней на могилу и приносил каждый раз разные цветы. Рассказывал о своей жизни, будто она могла его выслушать.       Это стало каким-то личным ритуалом.       Чимин в последний раз взглянул на высеченные буквы, встал с мокрой травы, отряхиваясь, и пошел дальше. Он никогда не мог сидеть тут больше десяти-пятнадцати минут. Были бы хоть воспоминания о человеке, но и этого нет, в голове пусто.       На дамбе было тихо, с нее простирался вид на старую реку Вайт. Воды в ней не так много, течение мелкое. Чимин присел под раскидистое дерево, достал из кармана украденный батончик. Ореховый, со слоем вкуснейшей нуги… Не такое уж и плохое утро. На берегу Чимин увидел небольшую стаю диких птиц: мать-утка и четыре маленьких утенка.       Чимин им немного завидовал, им не нужно было думать о дальнейшем будущем. Они просто есть и все.       Тут было спокойно.       Никого не было.       Только утки.

✸︎✸︎✸︎✸︎

      Чимин прошел через Глухой переулок между Сладким Рифом и Развалом.       Развал кишил людьми.       Сложно было протиснуться, не столкнувшись с кем-нибудь плечами да локтями. Чимину пришлось простоять больше получаса в очереди к старику Крэббу, чтобы получить свои честно заработанные деньги. Старик всегда встречал Чимина с улыбкой на лице, ведь тот скупал все, что Чимин мог выкрасть у партнеров Юнги.       И вот Чимин устроился у старушки Миртл, которая щедро наполняла миску своей стряпней, собираясь откормить тощего Лиса, ведь, по ее словам, эта худоба ни в какие ворота не лезет.       Пахло вкусно. Чимин зачерпнул деревянной ложкой суп и заметил немного лисичек и утиного мяса, а самое главное — картошку. Чимин не помнил, когда последний раз ел по-настоящему вкусный и сладкий картофель.       — Ты говорила что-то про легионеров.       — Да, после зачистки оставили очень много безделушек, — ответила женщина, наполняя чашку горячим травяным чаем. — В Райнессе, похоже, свое понятие изношенности, странные они...       — Ты хотела назвать их «ублюдками»? — засмеялся Чимин, прекрасно зная отношение Миртл к живущим в Райнессе.       Старуха цокнула, бросив взгляд на парня, что схватился за свежий хлеб, как за спасение. Лис поднес ломоть к носу, вдохнул как можно больше яркого запаха свежей выпечки.       — Эти богатые люди выкидывают почти новые вещи. — старушка кивнула на коробки, стоящие в углу, продолжая мысль. — Можешь потом порыться, я пока никому ничего не говорила. Решила, что тебе нужнее.       — Спасибо, Миртл.       — Ешь, пока не остыло. — хмыкнула старушка, приглаживая свои поредевшие седые волосы. — Шрамированный тебя не кормит, что ли? Вроде опекуном заделался, а ты все такой же тощий. Вот так издали взглянешь — точно подросток.       — Он мне не опекун. — усмехнулся Чимин. — Мне уже есть восемнадцать.       — Но он же тебя выкупил тогда у Лилит. Значит, и ответственность несет.       Лис коротко кивинул, соглашаясь с Миртл.       Вспоминать особо не хотелось, да и нечего вспоминать.       Взгляд сам упал на запястье, из-под вязанного рукава старого свитера виднелся кусочек прошлого.       Старуха, ничего не произнося, встала с места, направляясь в сторону коробок с различным хламом. Копошилась она не так долго, достала сверток из шкафа и вернулась к Чимину, наблюдая за тем, как тот с диким удовольствием доедал суп и хлеб.       — У церкви Святого Огюста разродилась кошка. Не знаю, с кем она сношалась, сама ведь обычная дворовая, но котята невероятной красоты. Ушки такие острые, глазки серые, прям как твой правый.       Пак едва сдержал улыбку.       — Хочешь, чтобы я приютил?       — Нет! — отмахнулась старуха. — Просить не буду даже, просто мне иногда кажется, что ты единственный в этом дрянном районе, кому не плевать на животных. Тем более ты часто ходишь в церковь.       — Я присмотрю за ними.       Миртл положила сверток на стол, похлопывая сморщенными пальцами.       — Хорошо, вот тут я собрала объедки для них, сама не дойду, едва могу доползти до лавки Крэбба. — выдохнула она. — Может, найду кого, кто захочет приютить. Жаль, если сдохнут. — произнесла Миртл.       И вправду. Жаль.       Чимин поблагодарил женщину за еду, набил сумку понравившимся вещами и ушел прочь. Теперь его путь лежал через переулок Теней к церкви Святого Огюста, чтобы покормить котят.       Миртл была права: котята невероятной красоты, жаль, что забрать нет возможности. Чимин нашел кусок ржавого металла, вывернул туда содержимое свертка и спрятал в специальную выемку, где и родила кошка.       Заходить в саму церковь Чимин сегодня не собирался. Оправдывал себя тем, что вскоре он вернется сюда на проповеди.       В городе всегда был хаос, но перед приездом правительства в особенности.       Местные легионеры уже повсюду расклеили листовки с объявлениями о проповедях и будущих дознаниях. В свежих газетах, как всегда, печатали статьи о новых случаях неконтролируемых псиоников. По телевизору крутили одни и те же кадры об опасности пси-способностей. Иногда Чимину казалось, будь жители Райнесса независимы от серебряных, их давно бы истребили.       На сегодня достаточно. Чимин направился домой.       Лис зажег свою лампу, сбросил влажную от дождя одежду на пол и лег на смятую постель, укрывшись теплым одеялом. Как он и думал, дождь продолжился, в окне мансарды ничего нельзя было разглядеть, хотя обычно оттуда простирался прекрасный вид на Бескрайние земли.       Чимин лежал в полной тишине, прислушиваясь к звукам дождя, тиканью часов и голосам на улице. Взгляд упал на оголенное запястье. Чимин перевернулся на другой бок, так чтобы свет от ламп попадал на руку, так чтобы разглядеть клеймо, высеченное на руке.       Бабочка, выбитая на испещренной шрамами руке, напоминала о прошлом: о днях, когда он не был себе хозяином. Но хозяин ли он сейчас?       Если двинуться на север по улице Пьяных слез, можно попасть в одно знаменитое место. Туда захаживают многие, не брезгуя средствами и положением.       Публичный дом «Дикая Бабочка» был готов принять любого человека в свои объятия, накормить, напоить и оказать особые услуги. Синеволосая женщина по имени Лилит руководит этим местом крайне давно, и ее бизнес идет только в гору.       Как же Чимин там оказался?       Он скитался по улицам Рагдона, будучи голодным и покинутым родными. Воровал объедки из мусорных баков, просил деньги у прохожих, хотя бы десять донгов на небольшую булочку. Но мало кто мог сжалиться и отдать из своего кармана ценные деньги. Мальчик был худой, но пронырливый. Он приспособился к улице и начал не просить, а воровать. Чимин мог проникнуть в любой карман так, что пропажу человек даже не заметит.       Так Лилит его и увидела в один из дней.       Чимин тогда украл деньги у молодого легионера, что был на увольнительном. Мужчина даже не заметил, как Лис вытащил у него из кармана больше ста донгов. Зато Лилит очень хорошо увидела. Она решила, что такой мальчик ей понадобится, будет приносить ей еще больше средств и не совсем законным путем.       Дать еду, личную комнату с теплой постелью было несложно, лишь бы малыш делал все по ее указке. И Чимина это устраивало, какая разница, где воровать и для кого. Главное, есть карманные деньги, теплая постель и еда. Все остальное неважно.       Было неважно.       Лет так до четырнадцати.       Пока Чимин не наел себе милые щеки, не приобрел привлекательное тело и соблазнительные изгибы. Пока не начал привлекать захаживающих туда мужчин и женщин.       Вот тогда все пошло по накатанной…       Пальцы оглаживали уродливое тату, клеймо, если быть точнее. Чимин прикрыл глаза и тяжело вздохнул, пытаясь успокоить себя. Он пытался отогнать тягость воспоминаний, сжался в комок, пряча руку под одеяло.       Лучше не смотреть, не видеть.       — Все в прошлом, ты больше не вернешься туда… ты больше не вернешься туда.       Лис нашептывал себе это долго, как мантру, пока веки не закрылись под тяжестью усталости. Кошмары были для него делом обычным, они приходили к нему каждую ночь, напоминая о пережитых днях. Кажется, он уже привык к ним, даже не удивляясь и не просыпаясь от страха.             Но не сегодня.       Ему снилась церковь. Та самая, которую он так часто посещал. Только внутри она выглядела иначе. Каждая скамья была усыпана пеплом, в воздухе витал легкий запах гари. Чимин прошел глубже в надежде найти знакомых, однако в церкви, кажется, ни души.       Но вдруг мелькнула тень, и Чимин заметил у алтаря одиноко стоящего на коленях мужчину, что смиренно молился Святым.       Чимину не хотелось мешать, но что-то внутри шептало ему, что иначе никак. Он подошел ближе, и его дрожащая ладонь легла поверх крепкого плеча, обтянутого в плотную ткань водолазки. Жар, что источало тело, пугало, казалось, что он мог обжечь, поэтому по инерции Чимин пустил в ход свои пси-способности. Но так, чтобы не навредить человеку.       И только тогда стоящий на коленях мужчина обернулся. И Чимин встретился с темными, точно бездна, глазами.       — Нечистый, — хрипло сказал он.       — Что?       — Ты нечистый. — повторил тот.       Чимин хотел возмутиться, оспорить его слова, но не мог и звука издать. Потому что душой он понимал: мужчина с черными глазами не прав, а вот разум претил ему. Ведь считал, что в словах его есть правда.       Чимин нечист во всех смыслах. И никакая исповедь ему не поможет.       Он никогда не очистит себя.