Глава 1: Библиотека

      Летом, перед своим пятым курсом в Хогвартсе, Гарри обнаруживает себя пялящимся на дверь, которую, по словам Гермионы, никто не может открыть.       После фиаско с дементорами он прибыл на площадь Гриммо, и его друзья — Рон и Гермиона — рассказали ему, как проводят свои каникулы. Гарри был не слишком доволен ими обоими — вместо этого он бы предпочёл разгребать старые артефакты или вылавливать докси с друзьями, — хотя это всё равно было лучше, чем пропалывать тётушкин сад или надраивать полы в доме Дурслей в третий раз за неделю.       Ещё более обидным открытием стал тот факт, что отсутствие каких-либо писем от них было приказом Дамблдора. Дамблдора, который даже не потрудился посмотреть на него на суде. Дамблдора, который не озаботился проинформировать его о том, что происходило в мире с конца прошлого учебного года. И этот же самый Дамблдор запретил его друзьям писать ему. И, что хуже всего, они его послушали.       Гарри предпринял наполовину успешную попытку скрыть своё раздражение перед судом, но после абсолютно отчуждённого и безразличного поведения директора он больше себя этим не утруждал.       Также, помимо всего прочего, Рон и Гермиона были выбраны старостами Гриффиндора, а Гарри, который вообще-то сразился лицом к лицу с Волан-де-Мортом всего лишь месяцем ранее, не мог похвастаться ничем иным, как несколькими статьями в “Пророке”, где он представал не иначе как “Мальчиком-У-Которого-Поехала-Крыша”.       Всё вышеперечисленное привело к тому, что он стал относиться к Рону и Гермионе довольно прохладно, если не сказать недружелюбно. Он понимал, что срывает своё раздражение не на тех людях, но это заставляло его чувствовать себя лучше. В конце концов, друзья начали избегать его.       Как ни странно, Гарри был вполне этим доволен. Чем реже они виделись, тем меньше покалывал его шрам.       И так появилось его новое хобби — блуждать по дому, разглядывать странный хлам и глазеть на старые портреты. Пока в один день он не обнаружил дверь, о которой, должно быть, и говорила Гермиона. Он помнил, что, по её словам, она была где-то на верхнем этаже, в конце одного из пыльных и тускло освещённых коридоров.       С этой дверью что-то было не так, но Гарри не мог внятно объяснить себе, что именно. Его просто влекло к ней. Он, честно говоря, не был уверен, почему вообще пошёл на верхний этаж; ноги, казалось, сами понесли его вверх по лестнице. Он догадывался, что это, вероятно, должно было насторожить его, учитывая, что дом был доверху набит тёмномагическими артефактами, но дверь не производила такого уж пугающего впечатления.       Он потянул за ручку. И дверь открылась.       Гарри моргнул. Это что, как с банкой маринованных огурцов? Все, кто пытался открыть дверь в течение лета, вероятно, что-то ослабили в ней, и вот — бам — пожалуйста, он может войти.       Когда он просунул голову, чтобы заглянуть внутрь, несколько факелов по периметру комнаты вспыхнули, освещая полки, полностью уставленные книгами. Посредине стоял письменный стол и несколько стульев вокруг.       Первым порывом Гарри было позвать Гермиону — как-никак, это всё-таки библиотека, — но он тут же вспомнил, что по-прежнему дуется на друзей, поэтому просто зашёл внутрь. Если он найдёт что-то интересное, то всегда успеет рассказать им позже.       Факелы как будто стали гореть ярче, когда Гарри приблизился к одной из полок, проводя кончиками пальцев по корешкам книг. Они явно были старыми, но в хорошем состоянии. На большинстве не было ни названия, ни имени автора. Он наугад взял одну из них, открыл, и фрагмент текста, казалось, сам бросился ему в глаза.       “Ходьба в Тенях — это один из разделов Магии Теней, которая может, в свою очередь, являться чрезвычайно полезной в абсолютно различных сферах жизни. Эта магическая способность изучается начинающим магом одной из первых, поскольку является основополагающей в его арсенале. Ибо прежде маг должен овладеть ходьбой в тенях, и лишь после этого повелевать ими.       Очевидно, что прежде чем браться за изучение ходьбы в тенях, а следовательно, и изучение Магии Теней как таковой, волшебник должен пройти обряд провозглашения себя тёмной ведьмой или же тёмным волшебником. Следующий рекомендуемый шаг…"       Гарри оторвался от чтения и испуганно перевернул книгу, на обложке которой тут же появилась надпись. “Введение в Специализированные Тёмномагические Искусства”. Он взглянул на корешок и перевёл взгляд на полки. Теперь он мог спокойно прочесть названия остальных книг, казалось, что они были там всегда, а глазам всего лишь требовалось привыкнуть к полумраку комнаты.       “Пламя и Тьма”, “Искусство Разума и Тёмная Магия”, “Практически Неотслеживаемые Проклятья и Сглазы” — нужно быть дураком, чтобы по этим названиям не догадаться, что вся библиотека посвящена тёмным искусствам.       Гарри понимал, что это должно было привести его в ужас. Но оно не приводило.       Он прекрасно помнил, чей это дом. Сириус рассказывал, что все члены его семьи так или иначе симпатизировали идеологии Волан-де-Морта. И, вообще-то, Рон и Гермиона всё лето были заняты тем, что выгребали отсюда различные предметы, пропитанные тёмной магией. Гарри понимал, что, по-хорошему, должен немедленно сообщить кому-нибудь о своей находке, но почему-то медлил.       “Здесь может найтись что-нибудь полезное”, — подумал он. После того, что произошло на кладбище в конце прошлого года, Гарри не собирался рисковать возможностью и упускать что-то, что потенциально можно использовать против Волан-де-Морта. В глубине души он понимал, что это нетипичная для него мысль, но списал её на желание использовать все ресурсы, имеющиеся в его распоряжении, особенно после того, как он лично увидел возрождение безносого. Информационная изоляция Дамблдора тоже не слишком помогала. Гарри осознавал, что хотел бы использовать нечто более существенное, чем банальный “Экспеллиармус”, когда в следующий раз столкнётся с Волан-де-Мортом.       Он убил родителей Гарри, в конце концов. Седрик мёртв из-за него. Гарри не собирался терять ещё кого-то, и если есть что-то, что может помочь ему спасти чью-то жизнь…       Он не намерен это упускать.       Гарри стащил с полки “Неотслеживаемые Проклятья”, но тут книга, которую он уже держал в руках, выскользнула и шлёпнулась на пол, открываясь на другой странице. Он потянулся, чтобы поднять её, но что-то в тексте привлекло его внимание.       "Тёмные целители, как правило, гораздо более сведущи в излечении от повреждений, вызванных тёмномагическими заклятьями. По сути, только тёмный целитель может полностью излечить шрам, оставшийся после тёмного проклятья, будь то преднамеренный или непреднамеренный побочный эффект. Но, если подобный шрам вылечить не представляется возможным, то тёмные целители с гораздо большей охотой удалят повреждённую часть тела жертвы, нежели светлые"       Гарри медленно осел на пол. Он отложил книгу о проклятьях в сторону и продолжил чтение, задаваясь вопросом, описывается ли здесь, что именно представляют собой шрамы от проклятий. Ему бесчисленное количество раз говорили, что его собственный шрам как раз является таковым, но никто так и не дал себе труд объяснить ему, что именно это, блять, значит.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Прошло несколько часов, прежде чем Сириус нашёл его.       Гарри сидел на полу, скрестив ноги и обложившись книгами. Он использовал библиографию, чтобы найти труды, упоминавшиеся в уже пролистанных им книгах. От чтения о шрамах от проклятий Гарри перешёл к изучению защиты, предоставляемой тёмными силами и активирующуюся в зависимости от намерений нападающего. И вот теперь он сидел и листал тома, в надежде отыскать больше упоминаний о чём-то, что называлось “Магией Души”.       Кроме того, Гарри начинал думать, что тёмные искусства всего лишь являются другой категорией магии, которую они изучали в школе. Заклинания можно применять для разных целей, благих и не очень. Конечно, были и упоминания о совершенно жутких ритуалах, но были и другие — например, исцеляющие тёмные заклятья, обнаруженные Гарри в “Введении в Специализированные Тёмномагические Искусства”, — которые казались даже более полезными, чем некоторые из школьных чар.       Гарри понимал, что, скорее всего, эти труды были весьма предвзяты, но всё равно не мог перестать размышлять над тем, были ли тёмные искусства такими уж ужасающими, как ему рассказывали. Разве “тёмное исцеление” это не какой-то оксюморон?       — Гарри?       Он поднял голову на звук и вздрогнул, увидев в проёме крёстного.       — Сириус! Я тут…       — Дверь открылась тебе?       У Сириуса появилось выражение лица, которое Гарри, при всём желании, не смог расшифровать. Поэтому он на всякий случай просто пожал плечами.       — Ну… Да. Я думаю, те, кто раньше пытался её открыть, должно быть… расшатали здесь что-то.       Странное выражение никуда не исчезало с лица Сириуса.       — Должно быть…       Гарри начало казаться, что его осуждают, поэтому он тотчас же начал оправдываться. Лучшая защита — это нападение.       — Я просто… Ну, я имею в виду… Я нашёл кое-что о шрамах, оставленных проклятьями, и… и никто никогда не объяснял мне ничего про мой, и я… — он заткнулся, чувствуя неловкость, и мысленно приготовился к суровой отповеди крёстного.       Тот продолжал смотреть на него, и Гарри чувствовал себя всё более и более неловко. Он отвёл взгляд, когда стало совсем неуютно.       Логично, что Сириус был разочарован, обнаружив Гарри в окружении книг по тёмным искусствам. В конце концов, разве он не ушёл из дома из-за того, что члены его семьи были приверженцами тёмной магии? Так ведь?       Сириус, наконец, нарушил молчание:       — Это что, “Практически Неотслеживаемые Проклятья и Сглазы” вон там? — он издал смешок, и Гарри снова посмотрел на него. — Я просто обожал эту книгу, когда учился в Хогвартсе! Рег даже был вынужден сделать копию, потому что я постоянно крал его экземпляр.       Сириус вошёл в комнату и устроился полулежа рядом с Гарри, беря в руки ту самую книгу. Он листал страницы, пока Гарри, ошеломлённо застыв, наблюдал за ним. Тот, очевидно, нашёл страницу, которую искал, и засмеялся ещё громче.       — О, вот это — “Каринитус” — я пару раз использовал его на твоём отце, когда мы сидели в гостиной Гриффиндора. Оно, по сути, сдёргивает штаны. Джеймс ни разу не поймал меня, но я уверен, он всегда догадывался, чьих это рук дело, — он ухмыльнулся. — Я могу научить тебя, только если ты пообещаешь никогда не использовать его на девушках.       — Сири, — Гарри был ошарашен, — а это разве не…       — Тёмные искусства? — подсказал ему крёстный. — Технически. Но, вообще-то, едва ли, — он закатил глаза и сделал драматичную паузу. — Да, — он вздохнул. — Я хочу сказать, это одно из самых безобидных заклинаний в книге, — он пролистал пару страниц и указал на другое. — А вот этому, кстати, Джеймс попросил научить его. Оно переворачивает людей вверх тормашками. Он любил использовать его на Нюниусе, пока не выяснилось, что Пожиратели Смерти так же предпочитали применять его на маглах.       — Подожди, — нахмурился Гарри. — Ты хочешь сказать, что мой отец пользовался тёмной магией?       Сириус покачал головой.       — Он не знал, что она тёмная, пока я не сказал ему. Возможно, я должен был сделать это раньше, но кто ж знал, что старина Джеймс будет так сильно настроен против неё. Он уже больше года использовал это заклинание, когда я, наконец, рассказал ему, — он сокрушённо вздохнул, — и это была вторая самая крупная наша ссора.       Впервые за всё пребывание в библиотеке Гарри почувствовал себя виноватым. Он догадывался, что отец не был большим поклонником тёмных искусств, раз уж он разозлился на своего лучшего друга за что-то столь незначительное… Крайне маловероятно, что он бы одобрил Гарри, сидящего в тёмномагической библиотеке, окружённого тёмномагическими трудами и болтающего с крёстным о тёмной магии.       Гарри был сбит с толку.       — Но… ты разве не ушёл из дома потому, что твои родители практиковали тёмную магию? То, как ты говоришь об этом доме… И о них…       — Нет, — покачал головой Сириус. — Я ушёл потому, что они поддерживали Волан-де-Морта, — он снова вздохнул. — Есть тёмные искусства, а есть чёрные искусства, которые могут поглотить твою душу и повлиять на рассудок. Моя матушка увлекалась как раз ими и постоянно подбивала на это Регулуса…       — Так… кто-то, кто практикует тёмные искусства, не обязательно является тёмным волшебником?       — Ну… Кхм… — Сириус неловко кашлянул. — Тёмный волшебник или ведьма не равно “злой волшебник или ведьма”. И также не равно “последователь Тёмного Лорда”. Тёмный — это просто тёмный, Гарри, — он мельком глянул на полку позади парня. — Вообще-то, здесь есть одна книга… — он поднялся и подошёл ближе к томам, явно разыскивая что-то конкретное. — Мне, наверное, было около восьми лет, когда я впервые прочёл её. Так как ты только начал интересоваться тёмной магией, она может показаться тебе вполне занятной, — он достал тонкую книгу и протянул Гарри. — Если тебе действительно интересно, начни, пожалуй, вот отсюда. Я могу быть кем угодно, но уж точно не профессором.       Гарри провёл большим пальцем по корешку — “Введение в Тёмные Искусства: Превосходство, Политика и Предрассудки”. Гарри ухмыльнулся и немедленно открыл книгу, бегло просматривая оглавление. Кажется, он резко начал понимать Гермиону с её одержимостью знаниями.       — Гарри, — он поднял голову, крёстный смотрел прямо на него. — Сделай мне одолжение, пожалуйста, никому не рассказывай об этой комнате. Я могу ненавидеть этот дом — я имею в виду, я действительно ненавижу этот дом — но здесь собраны уникальные книги и знания, которые нигде больше нельзя найти. Библиотека Блэков — одна из лучших семейных библиотек во всей Британии, — он вздохнул. — К несчастью, некоторым людям плевать на это, они просто захотят уничтожить всё здесь из-за своих убеждений.       Гарри быстро закивал. В конце концов, помимо того, что существует вероятность нахождения чего-то стоящего в этой библиотеке, ему просто приятно было здесь находиться. Последние несколько часов, проведённых в тускло освещённой пыльной комнате, он чувствовал себя спокойнее, чем за всё время каникул.       — Ты не обязан читать её прямо сейчас, — усмехнулся Сириус. — В этой библиотеке есть ещё кое-что замечательное. Теперь, если ты не против, я бы хотел научить тебя парочке неотслеживаемых проклятий.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Как оказалось, библиотека была чем-то, что Сириус назвал “изолятором”, что, по мнению Гарри, звучало как нечто больничное, но на самом деле означало, что Гарри мог использовать в нём магию, без риска быть обнаруженным Министерством. Из-за того, что всего за неделю до этого случилось фиаско с дементорами, Гарри по меньшей мере десять раз спросил Сириуса, уверен ли тот, что изолятор всё ещё работает, на что Сириус предложил ему наколдовать обычный “Люмос” и подождать.       Он так и сделал. Стаи сов с кричащими конвертами так и не объявились.       Сириус, может, и не был профессором, но зато оказался потрясающим практиком. Они разобрали парочку крайне оригинальных и забавных заклинаний из “Практически Неотслеживаемых Проклятий и Сглазов”, и, под восхищённым взглядом крёстного, Гарри смог успешно применить их уже через несколько попыток. Он уже видел, как использует одно из них на Малфое, как только начнётся учёба. Они тренировались до самого ужина, и Гарри никак не мог сдержать предвкушающей ухмылки.       Миссис Уизли была единственной, кто осмелился прокомментировать его исправившееся настроение.       — Ты выглядишь значительно лучше, чем когда прибыл сюда, Гарри, — заявила она, смотря на него с добрым прищуром. — Приятно видеть улыбку на твоём лице.       Гарри вернулся в библиотеку на следующий день, где полностью прочёл “Введение в Тёмные Искусства: Превосходство, Политика и Предрассудки”. Миссис Уизли ругалась, что он исчез как раз тогда, когда потребовалась помощь с уборкой в доме, но ему было плевать. Книга была захватывающей и очень поучительной.       Он выяснил, что до недавнего времени тёмные ведьмы и волшебники рассматривались магическим сообществом как нечто вроде магловской секты или политической партии. Сейчас их скорее видели как абсолютное зло — развевающиеся тёмные плащи, маниакальный смех, планирование мирового господства. Спасибо большое Тёмному Лорду Грин-де-Вальду и не менее Тёмному Лорду Волан-де-Морту за подмоченную репутацию тёмных ведьм и волшебников по всей Европе и Азии.       Гарри также прочёл, что использование тёмной магии не так уж и сильно отличается от использования светлой, которую они изучали в Хогвартсе. Это два самых крупных, и потому самых популярных, раздела магии в целом. Но существовали и другие — магия земли, воды, дикая магия и так далее.       Ещё Гарри заинтересовал тот факт, что большинство тёмных волшебников действительно учились на Слизерине. Не все, конечно — некоторые были учениками Когтеврана, — но подпорченная репутация тёмных ведьм и волшебников как таковых подгадила и змеиному факультету в частности, наделяя его аурой “зла”. А с тех пор, как Хогвартс наложил запрет на использование тёмных искусств в принципе — включая весьма полезные, кстати, — раскол между Слизерином и остальными факультетами стал ещё более ощутимым.       Что касается самих тёмных волшебников, Гарри обнаружил, что использование тёмной магии не делает тебя автоматически “тёмным магом”. Для того, чтобы стать им, нужно сперва пройти несколько обрядов посвящения, после которых можно окончательно раскрыть свой магический потенциал и стать значительно могущественнее. Это, конечно, очень индивидуально, всё зависит от конкретной ведьмы или волшебника. Однако, были нередки случаи, когда маг становится ещё более темпераментным, чем был до инициации, так как тёмная магия сама по себе нестабильна. Самое главное, чтобы тёмный маг работал с тёмной магией, а не пытался контролировать её. Или, ещё хуже, позволил ей контролировать себя.       Это не испугало Гарри, и он продолжил изучать другие заклинания из “Неотслеживаемых Проклятий”. В ней было одно, вызывающее бессонницу. И другое, которое делало человека магнитом для каких-нибудь существ, пауков, к примеру. “Рон бы просто в обморок рухнул от такого”, — рассеянно подумал Гарри.       У него не было возможности проверить, насколько успешны именно эти проклятия, так что попробовал некоторые другие. За один день он усовершенствовал нечто под названием “элементальная мина”. Гарри накладывал на землю невидимый глиф, который должен был заморозить, ударить током или вообще к чертям сжечь того, кто по нему проходил.       В какой-то момент Гарри осознал, что он с головой нырнул в изучение тёмных искусств, но решил списать этот пламенный интерес на то, что просто ищет всевозможные способы защитить себя от Волан-де-Морта. Хотя он действительно чувствовал, что это ему сильно нравится. Он хотел выучить всё, что только возможно.       Гарри рыскал по полкам в поисках каких-нибудь тёмных защитных заклинаний, когда в библиотеку вошёл Сириус.       — Гарри, — позвал он, его тон и выражение лица были довольно мрачными. — МакГонагалл хочет тебя видеть.       — Что? — удивился Гарри. — С чего бы?

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Вкратце, мистер Поттер, Вы были исключены из Хогвартса, — сбросила на него бомбу МакГонагалл.       Резкая вспышка боли пронзила шрам.       — Какого ёбанного хера… — начал было Гарри, но профессор перебила его.       — Поскольку мы сейчас не в школе, я позволю себе пропустить этот комментарий, Поттер, ну в самом же деле…       — Ну, раз уж я с какого-то хрена исключён, Вы не можете снять за это баллы, не так ли? — Гарри сардонически усмехнулся. Из угла, в котором стоял Сириус, раздался лающий смешок.       — Мистер Поттер! — рявкнула МакГонагалл. — Если Вы позволите мне закончить, то сможете полностью понять ситуацию, в которой оказались. И затем уже у Вас будет возможность высказывать свои остроумные комментарии. Пожалуйста, присаживайтесь.       Гарри подумал, что это у неё такой своеобразный способ сказать “заткнись и слушай”. Он сел за стол, а профессор грациозно приземлилась напротив.       — Вы были исключены из школы после получения письма из Министерства, оповещающего об использовании магии несовершеннолетним, — сказала она. — Это, безусловно, была ошибка. Этого не должно было произойти, и решение, разумеется, уже было отменено.       — Тогда… Зачем Вы здесь? — неуверенно спросил Гарри.       — Потому что, как только магия школы обнаружила, что Вы исключены, Вы были вычеркнуты из школьного реестра. Как только решение было отменено, Вы были зачислены как новый студент.       — И что конкретно это значит для меня? Мне нужно пересдавать все мои экзамены?       — Надеюсь, нет. Одна только мысль о том, что мне придётся оценивать Вашу работу по Трансфигурации за второй курс, вызывает во мне самые кошмарные воспоминания, которые мне бы очень не хотелось переживать заново, — хмыкнула МакГонагалл, слегка улыбнувшись ему. — Нет, это означает, что Вы больше не являетесь студентом Гриффиндора.       — Ну так… Просто отправьте меня ещё раз на Гриффиндор?       — Мы уверены, что так и произойдёт, но пока Распределяющая Шляпа не поместит Вас обратно на факультет, магия школы не сможет прибавлять или снимать с Вас баллы.       Гарри заметно напрягся от мысли, что ему придётся в третий раз примерять Распределяющую Шляпу на голову.       — Ну и что? Если с меня больше нельзя будет снимать баллы, Гриффиндор наконец сможет вздохнуть спокойно.       — Это же касается и квиддича.       — Ох.       — Так что, пока Шляпа официально не определит Вас назад на Гриффиндор, Вы не сможете вернуться туда. Мы решили, что Вы будете проходить процедуру, как это обычно делают студенты, переводящиеся из других школ — Вы пройдёте распределение сразу после первокурсников.       Смысл её слов начал постепенно доходить до Гарри. Ему придётся пройти распределение, опять.       — М-м-м… Профессор? — сдавленно промычал он. — А что если… Если Шляпа распределит меня не в Гриффиндор?       — Как я уже упомянула ранее, мы считаем, что такая вероятность крайне мала, — ответила МакГонагалл. — Однако, если такое правда случится, Вы просто присоединитесь к новому факультету.       Гарри и близко не был уверен, что эта чёртова вероятность так уж мала, но промолчал.       — У Вас остались ещё какие-либо вопросы, мистер Поттер?       Гарри лихорадочно соображал, мысли то и дело возвращались к словам Шляпы на первом курсе. Этот треклятый кусок гардероба ещё тогда хотел, чтобы Гарри очутился в Слизерине. И Гарри не думал, что случилось что-то, что могло бы изменить его мнение.       Особенно если учесть недавнее увлечение Гарри тёмными искусствами и его целеустремлённость “использовать абсолютно любые методы” для победы над Волан-де-Мортом… Это разве не как раз те слова, что Шляпа говорила о Слизерине? И разве не он как раз недавно прочёл, что среди слизеринцев больше всего тёмных магов?       “Вот дерьмо, — подумал Гарри. — В этот раз я абсолютно точно попаду в Слизерин”.       — Гарри? — тихо позвал Сириус из своего угла.       Гарри, честно говоря, и забыл, что он тоже тут. Он поднял голову, МакГонагалл выжидательно смотрела на него поверх очков.       — У меня больше нет вопросов, профессор. Не сейчас, во всяком случае. Кроме, разве что… Могу ли я сесть за столом Гриффиндора до моего… ммм… распределения? Я хотел бы объяснить им всю ситуацию, просто на всякий случай.       — Да, я понимаю, — кивнула МакГонагалл. — Конечно, Вы можете.       — Гарри, тебе не о чем беспокоиться, — заверил Сириус. — Оба твоих родителя учились на Гриффиндоре, и ты такой же гриффиндорец, как и они. Нет никаких шансов, что ты окажешься где-то ещё.       Но Гарри-то прекрасно знал, что шансы как раз были, и немалые.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гермиона и Рон были, как и Сириус, абсолютно уверены, что Гарри сразу же попадёт на Гриффиндор. Фред и Джордж, кто бы мог подумать, отнеслись к этому всему как к шутке и наперебой предлагали Гарри распространять их товар из “Волшебных Вредилок Уизли” на других факультетах. Мистер и миссис Уизли согласились с большинством, особенно упирая на то, что его родители были гриффиндорцами. Гарри даже начал сомневаться в своей уверенности относительно того, что попадёт на Слизерин.       Тем не менее, он вернулся в библиотеку Блэков и начал выискивать заклинания, которые могли бы помочь ему защитить его кровать и вещи. Просто на всякий случай. Несмотря на всеобщую уверенность в том, что он вернётся на свой факультет, Гарри также рассматривал вероятность того, что ему придётся спать в одной комнате с детьми Пожирателей Смерти.       Был ещё крайне низкий шанс попасть на Когтевран, раз уж он в последнее время так усердно учился, но вряд ли Шляпу это устроит — в конце концов, у него выработалась тяга только к одному предмету (и то, нелегальному).       Было ещё кое-что, о чём Гарри боялся даже думать, но всё равно держал в голове. Это что-то — его новое увлечение тёмными искусствами.       Всё это время на краю сознания крутилась ещё одна мысль, с которой он пока не был готов столкнуться. И, всё же, он постоянно к ней возвращался — к своему новообретённому восхищению тёмными искусствами.       Гарри смирился с тем, что в тёмной магии он более чем заинтересован, да и сил и времени было вложено немало, чтобы бросать свои исследования на полпути. Он был убеждён, что это должно настораживать его, и что лучше бы посоветоваться с Сириусом о том, как далеко ему следует зайти. Но Гарри не хотел рисковать — крёстный мог сказать ему остановиться, тогда как всё, чего ему хотелось, — это узнать как можно больше. В отличие от предметов в школе, которые воспринимались не иначе как тяжкая повинность, Гарри хотел впитать в себя столько знаний по тёмным искусствам, сколько он в принципе способен. И даже чуть-чуть больше.       И это породило его нынешнюю дилемму.       Гарри переживал не только о том, что его новый интерес делает его чересчур подходящим кандидатом для Слизерина; он беспокоился ещё и о том, как он планирует продолжать изучать тёмные искусства, если всё же вернётся на Гриффиндор. Ему придётся основательно скрывать своё увлечение. В то время как на Слизерине его наверняка поддержат, и даже поощрят.       Слизерин, из всех факультетов, мог стать для него наиболее полезным, и эта мысль помогала ему не приходить в ужас от перспективы оказаться среди змеек. Гарри мог бы многому научиться у них.       Именно это, в свою очередь, пугало Гарри больше всего — он должен был быть в ужасе от одной только мысли о том, чтобы попасть в Слизерин. Он не должен был быть в предвкушении.       И всё же, он был. У Гарри не было прямых доказательств, что кто-то из слизеринцев — например, тот же Малфой или Паркинсон, — практиковал тёмные искусства, зато косвенных улик было с лихвой. Пусть он и относился к слизеринцам с презрением, он не переставал задаваться вопросом, могут ли они научить его чему-то, что нельзя было найти в библиотеке Блэков.       Момент, казалось, совпал идеально — он только начал изучать тёмные искусства, и вот, МакГонагалл говорит ему о том, что ему придётся заново пройти распределение.       Вся жизнь Гарри — всё, что он приобрёл, с тех пор, как попал в волшебный мир, — изменится, если он окажется в Слизерине. Он, вероятнее всего, потеряет друзей и, скорее всего, оглядываться по сторонам ему придётся чаще, чем за все предыдущие годы. Даже Сириус, который с радостью принял и поддержал его новый исследовательский интерес, выражал своё негативное отношение к Слизерину множество раз.       Гарри любил Гриффиндор. Он любил своих друзей, несмотря на недавние обиды. Он любил ценности своего факультета. И он не хотел потерять свою разношёрстную гриффиндорскую семью, единственную, которая у него была.       “Шляпа предоставляет выбор, — в отчаянии напомнил себе Гарри. — Она принимает во внимание все желания. Я просто должен достаточно сильно хотеть снова попасть на Гриффиндор”.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Если не принимать в расчёт неожиданное появление Сириуса на вокзале, поездка до Хогвартса проходила на удивление мирно, хотя и немного неловко. Рон и Гермиона быстро убежали на свою встречу старост, так что Гарри оказался в вагоне с Джинни, Невиллом и довольно странной когтевранкой Луной Лавгуд.       Джинни была единственным человеком в этой компании, который знал о его предстоящем перераспределении. Однако, за всё время пути, она и словом не обмолвилась об этом, за что Гарри молчаливо её поблагодарил. Он отвлекал себя от мыслей, разглядывая статью о Сириусе в довольно эксцентричном журнале Луны “Придира”.       Всё было относительно мирно, пока Рон и Гермиона не присоединились к ним после собрания. И, разумеется, Драко Малфой замаячил на горизонте почти сразу после. Все мысли о Шляпе и распределении, которые он так старательно отгонял, снова ворвались в его голову.       “Я в принципе не смогу оказаться на факультете с этим человеком”, — думал Гарри, пялясь на Малфоя с едва скрываемым ужасом.       — На что уставился, Поттер? — требовательно спросил Драко, выводя его из ступора.       — На нечто неприятное, — пробормотал Гарри, жалея, что не может сейчас слиться со своим сидением.       — Манеры, Поттер, — ухмыльнулся Малфой, — иначе придётся назначить тебе отработку…       — Мерлина ради, Малфой, — взмолился Гарри. — Я сейчас совершенно не в настроении. Пожалуйста, свали отсюда.       — О, я наступил на больную мозоль? — ухмылка Малфоя, как и ожидалось, стала ещё шире. — Не привык быть вторым сортом по сравнению с…       Гермиона вскочила.       — Просто выметайся отсюда! — закричала она, и, к удивлению Гарри, Драко ушёл, а Гермиона захлопнула за ним дверь.       — Ты действительно сейчас сказал “пожалуйста” Малфою, Гарри? — спросил Рон с набитым шоколадными лягушками ртом.       Гарри отвернулся к окну и закатил глаза. Уже привычное покалывание в шраме вернулось, и он отчаянно хотел остаться в одиночестве до конца поездки.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Гарри, где твоя форма? — поинтересовался Дин, как только он уселся за гриффиндорский стол. Чёрная мантия Гарри сейчас не имела ни герба, ни красных манжетов.       — Э-м-м-м… — он специально попросился сесть с бывшими однокурсниками, чтобы объяснить им, что происходит, но сейчас он понятия не имел, как это сделать.       — Форма изменит цвет, после того как…? — подсказала Гермиона, и Гарри почувствовал волну облегчения. Он понимал, что его подруга прекрасно видит, как неловко себя он чувствует, поэтому пыталась помочь ему, задавая наводящие вопросы.       — После того как? — повторил Дин.       — После того как я… пройду распределение, — наконец выдавил Гарри, — ещё раз.       Гарри, с помощью Гермионы, кое-как объяснил пятикурсникам, как и почему ему придётся проходить через это ещё раз.       — Но ты же в любом случае вернёшься к нам, дружище, — сказал Рон как-то беспомощно.       — Надеюсь, — вздохнул он. — Я имею в виду, гарантий-то нет.       — А куда ещё ты можешь попасть, Гарри? — подал голос Дин. — В Слизерин? — он заливисто рассмеялся, Рон и остальные присоединились к нему. Но Гарри не улыбался, и Симус, как он заметил, тоже.       Распределение первогодок подошло к концу быстрее, чем ему хотелось бы. И тут поднялся Дамблдор.       — Вследствие чрезвычайных обстоятельств, произошедших этим летом, один из наших студентов должен пройти распределение ещё раз, — объявил он. — Это, разумеется, простая формальность, тем не менее, она необходима, — он на мгновение замолчал. — Гарри Поттер?       Гарри собрал всю свою волю в кулак и поднялся. Со стороны слизеринского стола послышался визгливый смех Панси Паркинсон.       — Неужели Поттер опустится до первого курса?       “Потрясающе, — подумал Гарри. — Продолжай в том же духе, и у меня не останется ни малейшего желания учиться с тобой в одном факультете”.       Шляпа казалась ещё огромней, чем он запомнил её, будучи маленьким первогодкой. Однако, он с удивлением обнаружил, что поля не наползают на лоб — как это было раньше, — когда профессор МакГонагалл подошла и надела её на голову Гарри. Это позволяло ему ясно видеть каждого в Большом зале. Люди смотрели на него с очевидным любопытством, видеть их взгляды ему не хотелось, так что Гарри закрыл глаза.       — Мистер Поттер, — зазвучал возле уха знакомый голос. — Очень редко мне выдаётся возможность встретиться со студентом дважды, не то, что трижды. А уж распределять кого-то во второй раз мне приходится чуть ли не впервые. Вы, определённо, особый случай.       “Гриффиндор, пожалуйста”, — взмолился Гарри.       — Итак, мистер Поттер, — проскрипела Шляпа. — Моя работа определять студентов на те факультеты, на которых они могут преуспеть и быть счастливыми. Именно поэтому я, как правило, учитываю их пожелания. Однако, я бы хотела, чтобы Вы сперва меня выслушали.       Гарри сглотнул.       — Несмотря на то, что Вы настаиваете на Гриффиндоре, у Вас и близко не осталось той неприязни, которую Вы испытывали к Слизерину во время нашей первой встречи. Я всё ещё убеждена, что на этом факультете Вы бы смогли действительно хорошо себя проявить.       “Но там учатся дети Пожирателей Смерти, — подумал Гарри. — Там я буду в опасности”.       — Не более, чем обычно, смею Вас заверить, — ответила Шляпа. — Сами по себе студенты не представляют опасности. И я считаю, что слизеринцы могли бы научить Вас многим вещам, в то время как Вы уже взяли всё, что могли, у Гриффиндора.       Гарри старательно пытался не думать о том, что мог бы научиться у слизеринцев тёмным искусствам, но Шляпа, кажется, всё равно уловила его мысли.       — Я говорю не только о тёмной магии, обычно незнакомой гриффиндорцам, — сказала она. — Вам необходимо научиться думать как слизеринец; как использовать любые методы и как адаптироваться к любым обстоятельствам.       “Я не хочу думать как слизеринец, — отчаянно подумал Гарри. — Всё, что они делали — были жестоки по отношению ко мне и моим друзьям”.       — Это не является их характерной чертой, — возразила Шляпа. — Кроме того, в последние годы слизеринцы скорее отвечали жестокостью на жестокость, нежели являлись таковыми сами по себе.       Это замечание смутило Гарри, так что он решил избрать другую тактику: “Я потеряю своих друзей, если попаду на Слизерин”.       — Это зависит только от них и от Вас, — мудро заметила она. — Вы вполне можете иметь друзей с других факультетов, как сейчас, например. Да и кто сказал, что Вы не найдёте новых на новом факультете? — Шляпа ненадолго замолчала. — Я думаю, мы отклонились от темы. Слизерин может предложить Вам гораздо больше, чем Гриффиндор — это факт. Давайте поставим вопрос иначе, мистер Поттер, чего Вы хотите от последних лет обучения в Хогвартсе?       Гарри задумался. “Я хочу победить Волан-де-Морта, — мысленно произнёс он. — Я хочу иметь возможность защищать людей, на которых он нападает. Я не хочу, чтобы кто-то ещё умирал”.       — К сожалению, я думаю, что людские смерти неизбежны в грядущей войне, — печально вздохнула она, — но Вы могли бы уменьшить их количество и спасти больше людей.       “Тогда я хочу именно этого, — решительно подумал Гарри. — Гриффиндорцы защищают других. Они храбрые и справятся с чем угодно. Моё место там”.       — Но можете ли Вы себе представить, чего может достичь слизеринец с сердцем гриффиндорца?       Шляпа на секунду умолкла, и Гарри понял, что услышал нарастающий гул шёпотков в Большом зале. Ученики недоумевали, что он может так долго обсуждать. Гарри открыл глаза и увидел, что все на него пялятся. Он неловко поёрзал на трёхногой табуретке.       — Позвольте им смотреть, — сказала Шляпа. — Они всегда смотрят, не важно, чем Вы заняты. Вы должны ответить мне сейчас — позволите ли Вы мне определить Вас туда, где Вы сможете достичь того, чего хотите?       С тех пор, как с ним поговорила МакГонагалл, Гарри разыгрывал в своей голове тысячи вариантов разговора с Распределяющей Шляпой, и ни один из них не походил на этот. Он был твёрдо намерен думать лишь о том, как сильно хочет попасть на Гриффиндор, и вот сейчас эта проклятая ветошь заставляет его сомневаться буквально во всём.       Он начал изучать тёмные искусства, потому что хотел победить Волан-де-Морта. Он хотел остаться на Гриффиндоре, чтобы спасать других. И, несмотря на то, что конечная цель была, по сути, одной и той же, он не был готов жертвовать одним ради другого. Гриффиндор не позволит ему и дальше продолжать практиковать тёмную магию, это совершенно точно приведёт к большим неприятностям.       — Мистер Поттер, Вы близки к тому, чтобы превратиться в шляпную подставку. Вы мне позволите или нет?       Гарри наконец понял, о чём именно его спрашивали. Медлить больше нельзя, он снова закрыл глаза.       “Отправьте меня туда, где я буду на своём месте”, — покорно произнёс он.       Гарри готов был поклясться, что услышал довольную ухмылку Шляпы, и его тут же захлестнула волна сожаления. Мгновенное решение, принятое под давлением, уже не казалось таким уж верным. В конце концов, оно определяло его жизнь на следующие три года в Хогвартсе.       “Нет, — спешно подумал он. — Постойте…”       — Слишком поздно, мистер Поттер, — ответила Шляпа. — Несмотря на все Ваши сомнения, совершенно очевидно, что Вы прекрасно знаете, где Ваше истинное место. И это…       Слизерин!