Глава 5: Отработка

      Позже, тем же вечером, в гостиной Слизерина Малфой подозвал Гарри к расставленным по кругу стульям.       — Сегодня собрание пятикурсников. Ты должен быть здесь через полчаса.       — Я думал, оно проходит каждую неделю, а не каждый день, — вскинул бровь Гарри.       — Сходи в ванну или сделай ещё что-нибудь полезное, — предупредила Паркинсон, — вечер будет долгим.       — У меня ещё осталось домашнее задание, — запротестовал Гарри.       — Как и у всех остальных, — отрезал Малфой. — Либо делай его сейчас, либо после.       Гарри очень надеялся, что вечер не будет посвящён его “слишком гриффиндорскому” поведению по отношению к Амбридж. Ему с лихвой хватило нотаций Снейпа и Забини.       Он последовал совету Малфоя и закончил эссе по Зельям, и даже остался более-менее доволен результатом. Может быть, Малфой и правда проверит его после этого добровольно-принудительного собрания.       Гарри поймал себя на мысли, что ему хотелось, чтобы его эссе проверила Гермиона, а не Малфой, пусть тот и правда хорошо разбирался в Зельеварении и блистал в классе не только из-за того, что был любимчиком Снейпа.       Спустя тридцать минут в гостиную начали подтягиваться пятикурсники.       — Что на этот раз? — Гарри уже наверняка мог сказать, что это было как-то связано с ним, раз уж “еженедельные” встречи стали ежедневными; в конце концов, только он приносил столько хаоса.       Малфой не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.       — Нам нужно поговорить о Тёмном Лорде.       Гарри замер, как олень в свете фар.       — Все остальные точно знают, кого поддерживает каждая из наших семей, — сказал Забини. — Ты не знаешь, но следовало бы.       — Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя в безопасности на нашем факультете, — подхватила Паркинсон.       — И принимая во внимание… то, что случилось, я понятия не имею, как ты можешь чувствовать себя в безопасности, — нахмурился Нотт. — Я говорю о…       — Я знаю, что у тебя нет причин верить нам, учитывая все обстоятельства, — подал голос Малфой. — Но ты один из нас. Ты слизеринец. И на Слизерине действует правило — независимо от позиции наших семей, устав всегда будет в силе.       Гарри смотрел на них широко открытыми глазами. Малфой был чертовски прав — вечер будет долгим.       — Итак, для начала, — продолжил блондин, — я думаю, мы должны всё-таки задать вчерашний вопрос Тео.       — Ты правда хочешь начать с него? — недоверчиво спросила Паркинсон.       — Этот вопрос имеет отношение к причине… по которой ты был так зол сегодня днём, Гарри, — сказал Забини.       "Старая добрая слизеринская привычка говорить загадками тоже, очевидно, входит в устав", — подумал Гарри.       Гарри немного поколебался, но затем кивнул Нотту.       — Вперёд, спрашивай.       Малфой внезапно выпрямился и вытащил палочку.       — Подожди, Тео, — он прошептал заклинание и убрал палочку в карман. — Заглушающие. Вряд ли ты хочешь, чтобы нас все слышали.       Гарри слегка склонил голову, изучающе глядя на Малфоя.       — Мне казалось, слизеринцы хранят секреты друг друга, — осторожно проговорил он.       — Как правило, да, — ответила Паркинсон, — но некоторые вещи лучше не… выбалтывать всему факультету.       Гарри ещё мгновение смотрел на Малфоя и Паркинсон, а потом снова обратил внимание на Нотта.       — Так что ты хотел спросить?       — Я… — Нотт вздохнул. — Как я уже сказал, этот вопрос может тебя разозлить.       — Мне тоже хотелось бы знать, — вклинился Малфой. — Я могу спросить.       — Нет, Драко, — отрезал Нотт.       — Тебе не хватит такта, — согласилась Паркинсон.       — Мне хватит! — заспорил Малфой.       Гарри молча следил за разговором, чувствуя себя немного сбитым с толку.       Он быстро понял, что слизеринцы не так уж сильно отличались от гриффиндорцев, по крайней мере своей манерой общения.       — Хорошо, — наконец сказал Нотт. — Я хочу тебя кое о чём спросить и прекрасно пойму, если ты не захочешь отвечать. Должно быть, находиться на нашем факультете… и без того слишком странно для тебя, и я бы не хотел причинять тебе ещё больше неудобств. Так что, если ты не захочешь ничего говорить, ты ни в коем случае не должен. Или если ты не захочешь говорить сейчас, то можно попробовать позже…       — Тео, ты мямлишь, — едко осадила его Гринграсс.       — Просто спрашивай, что хотел, — устало сказал Гарри.       Нотт сделал глубокий вдох.       — Что на самом деле… произошло на кладбище?       Гарри был ошеломлён. Он ожидал вопроса про возрождение Волан-де-Морта, но не прямо в лоб же.       — Слушай, ты же знаешь, мой отец был там, — неуверенно сказал Нотт.       “Ага, твой отец, его отец, и вот их отцы, — подумал Гарри, всё больше поражаясь откровенности Нотта. — Хотя Малфой вчера тоже почти признался…”       — Я слышал его версию, но после этого лета мне начало казаться, что он слегка свихнулся, — продолжил Нотт. — Я просто…       — Некоторые… люди… предвзяты и потому не говорят всей правды, — тихо пояснил Малфой, и Гарри с широко раскрытыми глазами повернулся в его сторону, но тот уставился на свои ладони, не поднимая головы.       — Я хочу услышать твою версию этой истории, Поттер… Гарри, — Нотт подчёркнуто назвал его по имени. — Потому что в версии отца некоторые факты не сходятся.       — И версия его отца разительно отличается от версии моего, — добавил Малфой.       — А наши не сказали вообще ничего, — Крэбб указал на себя и Гойла.       Гарри вздохнул и откинулся на спинку стула.       Это было дико.       Он попал на Слизерин — факультет Волан-де-Морта — и теперь дети его последователей расспрашивали Гарри о том, что случилось на самом деле.       После того как весь волшебный мир заклеймил его патологическим лжецом, тот факт, что дети Пожирателей смерти были готовы слушать его, казался просто невероятным. И они не просто были готовы, что само по себе уже вызывало у Гарри чувство глубокого шока — они действительно хотели знать.       И это многое для него значило.       Но как только Гарри начал вспоминать события той ночи, в голове зазвучал высокий пронзительный голос Волан-де-Морта — “Убей лишнего!” — и перед глазами возникла зелёная вспышка.       — М-м-м… — он наконец подал голос. — Я не зол. Я даже… рад, что вы хотите выслушать меня. Ну или делаете вид, — вздохнул он. — Я хочу рассказать, просто не уверен, что я… ну… — он прикрыл глаза. — Седрика убили прямо у меня на глазах, — тихо произнёс он.       Он ожидал насмешек или обвинений в слабости, как вдруг тишину нарушила Булстроуд.       — Даже не могу представить, насколько это было ужасно, — её голос звучал едва слышно.       — Поттер, — позвал Малфой, и Гарри открыл глаза, чтобы взглянуть на него, — я совру, если скажу, что мне неинтересно услышать эту историю, но ты не обязан нам рассказывать, если не хочешь.       Это было, наверное, самое поразительное, что произошло с Гарри с тех пор, как он попал на Слизерин.       Голос Малфоя звучал почти по-доброму.       — Я хочу, — повторил Гарри.       И он с трудом, но сделал это. Он рассказал им всю эту чёртову историю, ничего не упуская — и про окончание Турнира Трёх Волшебников, и про смерть Седрика и даже про ритуал. В некоторых моментах он запинался, но, в конечном итоге, успешно справился. Слизеринцы тихо сидели и слушали, пока вдруг что-то не привлекло внимание Малфоя.       — Тёмный Лорд обезоружил тебя, а потом вернул палочку?! — обескураженно воскликнул он.       Гарри кивнул.       Малфой скривил нос в отвращении.       — Это был невероятно тупой ход с его стороны.       Паркинсон пнула его по ноге. Тут до Малфоя дошло, как именно звучали его слова, и он поспешно покачал головой.       — Я не… я не разочарован, что ты смог вырваться, — сказал он, — просто я нахожу невероятно нелепым, что мой отец следует за кем-то настолько глупым. Какой идиот добровольно вооружит своего врага?       Гарри был озадачен его замечанием. Ему всегда казалось, что Малфой боготворил своего отца — до этого он никогда раньше не слышал, чтобы тот критиковал Люциуса.       Он продолжил, рассказывая о слиянии палочек, но не уточняя, как именно это произошло. Он не хотел пока раскрывать все карты. В завершение Гарри разъяснил, как вернулся в Хогвартс с помощью портключа.       Слизеринцы несколько минут молча пялились на него.       — Да, — наконец задумчиво протянул Нотт. — Это совсем не то, что говорил мой отец.       — Кроме того, мой отец сказал, что ты случайно упал на портключ и сбежал, — добавил Малфой.       — И кому вы верите? — Гарри прищурил глаза.       — Честно? Тебе, — сказал Нотт, и Малфой согласно закивал. — В твоей версии гораздо больше смысла.       — Если в чьей-то истории есть противоречия, значит этот кто-то врёт, — произнёс Малфой, откидываясь на спинку дивана и задумчиво глядя в огонь.       Внезапно Гарри охватила непреодолимая волна горячей признательности, и он беспомощно опустил взгляд на свои сцепленные руки, лежащие на коленях.       — Спасибо, — еле пробормотал он, — не могу передать, насколько это приятно, когда…       — Тебе верят? — закончил вместо него Забини.       — Да.       — Я же тебе говорил…       — Что я теперь на факультете, где мне действительно верят? — Гарри усмехнулся. — Да. И я ценю это.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Гарри, — печально произнесла Паркинсон. — Никто не заслужил такого, особенно в четырнадцать лет, — Гарри в изумлении уставился на неё.       — Верно, — кивнул Малфой. — Поттер, пришло время посвятить тебя в некоторые детали.       Гарри моргнул.       — Что?       — Ты знаешь, что мой отец — Пожиратель Смерти, — уверенно произнёс он. — Так же, как и отцы Тео, Винса и Грега.       Гарри кивнул, и слизеринцы принялись объяснять ему, какое место занимали их семьи в “круге Тёмного Лорда”, как выразился Забини.       Оказалось, Паркинсоны разделяли идеи Волан-де-Морта, но не были Пожирателями — разве что кузен по линии её матери, который по совместительству являлся отцом Нотта. Семьи Булстроуд, Гринграсс и Забини сохраняли нейтралитет, но Забини отметил, что его матушка была бы очень рада победе Волан-де-Морта.       Дэвис была единственной, кроме Гарри, чья семья решительно выступала против Волан-де-Морта. Она была полукровкой — опять же, как и Гарри — и очень переживала, что случится с ней и её родителями, если он победит.       Разговор ушёл далеко за полночь, и Гарри он искренне понравился, несмотря на то, что никто из слизеринцев не упомянул своего личного отношения к Тёмному Лорду. Гарри полагал, что его это вполне устраивает; в конце концов, все они были согласны с тем, что Гарри и так был втянут в конфликт гораздо раньше, чем следовало бы.       Чем дольше они говорили, тем расслабленнее он чувствовал себя. Он шутил про отсутствие носа у Волан-де-Морта, из-за чего слизеринцы забавно смущались, а они, в свою очередь, подшучивали над его “гриффиндорской удачей” и тем, что каждый год в Хогвартсе заканчивается для него попыткой убийства.       Эта ночь разрушила одну из стен между ними. И вот теперь, на третий день после перераспределения, Гарри обнаружил, что обращается ко всем слизеринцам по имени.       Даже к Драко.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Как бы больно мне ни было говорить это, но нам придётся подлизаться к ней, — объяснял Блейз, когда они с Дафной провожали Гарри на Прорицания следующим утром. — Начнём с вежливых извинений — даже если нам не хочется, — а потом как следует поцелуем её в задницу.       — Блейз, меня сейчас вырвет, — с отвращением сказал Гарри. — Я не выдержу, это слишком… грязно.       — Иногда слизеринцы играют грязно.       Они пришли слишком рано, дверь в потолке была ещё закрыта.       — До сих пор не могу поверить, что ты получил отработку, Блейз, — Дафна медленно мотала головой. — Ты хоть раз раньше получал их?       — Нет.       Гарри рассмеялся.       — Ты реально проучился четыре года в Хогвартсе, не заработав ни одного наказания? — не веря спросил он. — Я своим уже счёт потерял!       — Ну, ты был прав, Гарри, эта женщина — сущий кошмар, — признал Блейз. — Так что эта отработка того стоит.       Дафна поджала губы.       — Надеюсь, раз уж…       — “Ваша рука не поднята, мисс Гринграсс! — пропел Блейз высоким голосом, задирая нос кверху. — Я не буду учить вас заклинаниям, потому что единственное полезное заклинание, которое вам обязательно пригодится, это то, которое превращает всё в мерзко-розовый!”       Блейз ещё несколько минут пародировал Амбридж, и Гарри был вынужден признать, что у него это выходило невероятно забавно. Они с Дафной смеялись настолько сильно, что ему пришлось прислониться к стене дабы перевести дыхание, так сильно у него болели бока.       И всё же это было здорово.       Пока они от души веселились, подошли Рон, Дин и Невилл. Рон фыркнул, глядя на троих хихикающих слизеринцев.       — Что смешного? — недовольно спросил он.       Дафна взяла себя в руки быстрее Гарри.       — Блейз собирается заменить профессора Ам-блядь, — услышав её слова, Гарри вновь засмеялся.       — “Здесь не о чем разговаривать, мисс Гринграсс!” — голос Блейза дрожал, он из последних сил старался не рассмеяться, Дафна же, напротив, совершенно потеряла самообладание, звонко хохоча на весь коридор.       — Что вы вообще здесь делаете? — требовательно обратился Рон к Блейзу и Дафне.       Дафна утёрла глаза и посмотрела на Рона с натянутой улыбкой.       — Просто составляем компанию Гарри, — сказала она.       Как раз в этот момент дверь распахнулась, и из неё выпала серебряная лестница.       — Как… безвкусно, — пробормотал Блейз, неодобрительно косясь на лестницу. Он обернулся к Дафне. — Нам пора, иначе опоздаем на Руны.       Она кивнула.       — Пока, Гарри.       — Пока.       — Ну что, брат по отработке, увидимся сегодня вечером? — спросил Блейз у Гарри, уже развернувшегося, чтобы уйти. — Ты должен показать мне, чем они так круты.       Дафна закатила глаза.       — Да, да, мы уже поняли, это твоя первая отработка, совершенно новый мир, все дела.       Блейз хихикнул.       — Два дня с Поттером, а я уже заработал себе отработку. Чувствую, с каждой минутой я становлюсь всё более непослушным.       — Мистер Совершенство превращается в бунтаря. Пойдём уже!       Они спустились по винтовой лестнице, и их дружеская перебранка растворилась в воздухе.       Гарри пропустил всех вперёд, зная, что из-за руки будет карабкаться дольше остальных. Он взбирался вслед за Невиллом, и это было действительно долго.       Когда он наконец добрался до верха, Рон уже ждал его с сердитым лицом.       — Подражаешь хорьку, Гарри?       Гарри недоумённо нахмурил брови.       — Что?       Рон кивнул на повязку на его руке.       — Так, на тебя напал гиппогриф, или это просто для вида?       — Я… упал, Рон.       Тот снова открыл рот, но, что удивительно, Невилл прервал его.       — Оставь Гарри в покое, Рон.       Прорицания прошли ужасно.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Когда Гарри с трудом спустился по лестнице после занятия, он обнаружил поджидавших его Кассия Уоррингтона и ещё одну слизеринку. Она представилась Фрейей Яксли, второй старостой седьмого курса.       — У тебя сейчас Уход за Магическими Существами, верно? — уточнила Яксли, когда они начали спускаться с башни.       Гарри кивнул.       — Я отказалась от него сразу после С.О.В. Большинство существ там скорее страшные, чем милые.       — Ты подумал насчёт квиддича, Поттер? — вклинился Уоррингтон.       — О чём вы? — с любопытством поинтересовалась Яксли. — Будешь играть за Слизерин?       — Возможно… Я пока не решил.       — Это наша секретная квиддичная стратегия, Фрея! — поддразнил её Уоррингтон. — Ты не должна была узнать.       — О, я тебя умоляю, — Яксли закатила глаза. — Ты же знаешь, мне плевать на квиддич, Касс, — она снова посмотрела на Гарри. — Я болею за Слизерин и хожу на наши игры, но у меня нет столько времени, чтобы смотреть все игры, как у кое-кого, — она легонько толкнула Уоррингтона плечом.       — Я в команде, Фрея, — рассудительно заметил он. — Я должен знать, как играют остальные.       Они дошли до места занятия, и Гарри помахал старостам на прощание.       Гермиона двинулась прямиком к нему.       — Что случилось, Гарри? Ты в порядке? Я видела повязку вчера, но у нас не было времени поговорить. Почему тебя провожают семикурсники? И как твоё первое занятие с Амбридж?       Гарри улыбнулся, Гермиона была в своём репертуаре — ох уж этот её нескончаемый град вопросов.       В отличие от Снейпа, профессор Граббли-Дёрг не заставила Гарри работать в паре с другим слизеринцем, так что, после того как она объяснила задание, Гарри воспользовался моментом, чтобы обменяться новостями с Гермионой. Он признался, что кто-то наслал на него заклятье подножки и что теперь он не ходит без сопровождения.       Он не стал говорить, что в коридорах замка на слизеринцев нападают постоянно.       Когда Гарри сказал, что они с Блейзом нарвались на отработку у Амбридж, Гермиона отругала его.       — Я же говорила тебе не попадать под её прицел! — но потом на её лице появилось любопытство. — А что сделал Забини?       Гарри издал смешок и в красках описал, как Блейз унизил Амбридж. У Гермионы отвисла челюсть. Она, очевидно, не представляла себе, как можно было проявлять такое неуважение к преподавателю, даже если этим преподавателем была Амбридж.       Драко и Панси весь урок вели себя сдержанно. Уход за Магическими Существами был одним из их любимых предметов, на котором они могли бы приставать к гриффиндорцам. Как Гарри и обещал, он не рассказал ни о чём Гермионе, но гадал, заметила ли она сама.       Ещё одним человеком, хранившим странное молчание на протяжении всего занятия, был Рон.       Гарри и Гермиона старательно избегали любых упоминаний о нём. Но под конец урока Гарри увидел, как Гермиона переводит взгляд то на него, то на Рона, и её выражение лица было очень несчастным.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Они стояли перед дверями кабинета Амбридж, Блейз кидал на Гарри косые взгляды.       — Ты сделаешь всё по сценарию, разработанному за ужином, верно? — спросил он. — Никаких сюрпризов?       Гарри коротко кивнул.       — Ты удержишь свой буйный характер в узде?       — До тех пор, пока она будет сдерживать свой, — выплюнул Гарри.       Блейз вздохнул.       — Ну, полагаю, это лучшее, что я могу получить.       Он поднял руку и постучал в дверь. Они услышали приглашающий голос Амбридж, сделали глубокий вдох и вошли.       — Добрый вечер, мистер Поттер, мистер Забини, — они встали у стола.       — Добрый вечер, профессор Амбридж, — послушно ответили они.       Она одарила их очередной тошнотворно фальшивой улыбкой и указала на два столика, на которых уже лежали листы пергамента.       — Присаживайтесь, пожалуйста.       — Профессор? — подал голос мулат. — Я надеялся, что у нас обоих будет возможность сказать Вам пару слов, прежде чем мы приступим, — естественно, это было сказано всё тем же нарочито вежливым тоном. — У меня раньше никогда не было отработок, поэтому я не уверен, нужно ли… как мне…       Амбридж прищурилась.       — Что Вы пытаетесь сказать?       — Я хотел бы принести мои самые искренние извинения, — сказал Блейз, слегка склоняя голову. — Я понимаю, что это ни в коей мере меня не оправдывает, но, вероятно, стресс из-за предстоящих С.О.В. повлиял на меня сильнее, чем я мог себе представить. И я сорвался на Вас, к моему глубокому сожалению, — он с грустью покачал головой. — Я ни за что не должен был говорить настолько оскорбительные слова в Ваш адрес. Мне безмерно стыдно за своё поведение.       Амбридж мгновение молча смотрела на него, а затем наградила отвратительно приторной улыбкой.       — Ваши извинения приняты, мистер Забини, — она повернулась к Гарри, — а Вы что хотели сказать?       — Я тоже хотел бы извиниться, — тихо начал он. — События прошлой весны были… запутанными, мягко говоря. Седрик умер прямо у меня на глазах, и его смерть до сих пор преследует меня в кошмарах. Я скорее всего… Возможно… Возможно, мои глаза обманули меня, — Гарри ненавидел каждое произносимое слово, слетавшее с его губ, но он обещал Блейзу. — Всё это — лишь моя версия. Того, что я видел, или, как мне казалось, видел.       Гарри сглотнул, он не хотел произносить следующие слова, которые нужно было произнести по оговорённому ранее плану. Он видел, как Блейз переминался с ноги на ногу, ожидая продолжения.       — Я думаю, Гарри был… весьма травмирован увиденным, мэм, — тот попытался заполнить возникшую паузу.       Гарри отрывисто кивнул. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что использовал смерть Седрика как оправдание.       — И я боюсь, что определённые люди… — Гарри сделал глубокий вдох и заставил себя продолжить. — Определённые люди могли попытаться воспользоваться этим.       Это было не совсем по сценарию, но Амбридж всё равно уловила суть.       — Вы говорите о директоре, — медленно произнесла она.       Гарри поколебался, но потом кивнул.       Ну что ж. Он сделал это. Он только что подставил Дамблдора под удар Амбридж.       Несмотря на всю злость по отношению к директору, Гарри всё равно чувствовал себя ужасно. Улыбка Амбридж стала ещё более отвратительной.       — Мистер Поттер, должна сказать, Ваши слова очень неожиданны. Пусть я и рада их слышать, они всё же неожиданны.       Даже её отвратительная улыбка не могла скрыть её недоверие.       — Никто не потрудился поговорить со мной о том, что случилось, — Гарри заметил удивление Блейза, оно и понятно, они этого не обговаривали, но он должен был убедить Амбридж. — Я всё лето думал, вспоминал… Может быть, я сам убедил себя во всём этом.       Он нервно сглотнул.       — Вы не читали статьи в “Пророке”, мистер Поттер? — участливо спросила Амбридж. — Они бы могли успокоить Вас, там писали, что на самом деле Тёмный Лорд не вернулся.       — Признаться, я перестал читать “Пророк” как только увидел, что там пишут обо мне, профессор Амбридж.       — Понимаю, — она улыбнулась.       — Но теперь я знаю правду. Тёмный Лорд… — Гарри незаметно стиснул зубы, — …мёртв.       Это сработало. Амбридж, блять, хихикнула. О, как же сильно он всё это ненавидел.       — Я знала, что Вы рано или поздно примете нашу сторону, мистер Поттер, — счастливо вздохнула она. — Разумеется, вам всё ещё нужно отработать наказание.       — Конечно, мэм, — кивнул Блейз. — Мы и не думали ни о чём таком, просто хотели, чтобы Вы знали — мы сожалеем о наших словах.       — Естественно! Займите свои места, пожалуйста.       Они сели, нервно переглянувшись.       — Мистер Поттер, — Амбридж встала между двух столов и смотрела сверху вниз на Гарри, — должна признаться, я была весьма удивлена тому, что Вы перешли в Слизерин. Я уже упоминала, что и сама училась на этом факультете, — Гарри кивнул. — Возможно, у нас больше общего, чем мы оба думаем, — продолжила она, и Гарри всего передёрнуло от её слов. — Полагаю, что мы сможем прийти к взаимопониманию раньше, чем я ожидала.       “Как бы не так, розовая жаба”, — зло подумал Гарри. За спиной Амбридж Блейз послал ему уже знакомую ухмылку.       Видимо, Гарри был хорошим слизеринцем.       Амбридж широко улыбнулась им обоим и развернулась к своему столу.       — Сегодня вы будете писать строчки, дети, — она протянула им по перу и чернильнице. — Признаюсь, я не ожидала такого хорошего поведения от вас, поэтому строчки будут немного не такими, как я планировала изначально… но, несмотря на ваши извинения, я думаю, будет лучше, если вы оба уйдете отсюда, действительно осознав, что вы сделали не так. Верно?       — Да, мэм, — в унисон ответили Гарри и Блейз.       — Мистер Забини, Вы напишете “Я не должен оскорблять профессора и его способности”. Мистер Поттер, Ваша строчка — “Я не должен лгать”.       Волна ярости захлестнула Гарри, и он тут же попытался подавить её. Гарри уставился на пергамент.       — Сколько раз? — спросил он ровным голосом.       — Сколько потребуется. Я пойму, когда будет достаточно.       И они принялись за строчки. Через двадцать минут им обоим потребовались новые пергаменты, так как их были уже заполнены. Амбридж противно улыбнулась и протянула два листа.       — Профессор Амбридж? — спросил Блейз, обмакивая перо в чернильницу.       — Да, мистер Забини?       — Я хотел бы узнать… не уверен, что это уместно на отработке, но… — он выпрямился на стуле. — Я слышал, Вы работаете в Министерстве Магии.       — Всё так.       — Это очень впечатляет, — он снова надавил пером на пергамент. — Я знаю, что у Вас наверняка есть дела, которые нужно закончить сегодня вечером, но, может быть, Вы могли бы дать совет ученику курса С.О.В., который надеется однажды работать на Министерство? — Блейз нацарапал ещё одну строчку. — Например… В конце года мне нужно будет решить, какие предметы брать для Ж.А.Б.А., и я хотел бы узнать… какие из них могли бы дать мне преимущество перед другими кандидатами. Или, возможно, у Вас есть рекомендации насчёт того, в какие департаменты Министерства могут охотнее взять на работу выпускника Хогвартса?       Амбридж широко улыбнулась и, казалось, надулась от важности, сидя на своём стуле.       — Вы кажетесь очень образованным и трудолюбивым молодым человеком, у Вас хорошо поставлена речь. Имею смелость сказать, что Вы бы отлично подошли для службы в Министерстве.       — Спасибо, мэм.       — Что касается Ж.А.Б.А…, какие у тебя дополнительные предметы, дорогой?       — Нумерология и Древние Руны.       — Превосходный выбор для Ж.А.Б.А., — кивнула Амбридж. — Министерство занимается множеством различных вещей, поэтому эти предметы откроют Вам многие двери, — она хихикнула. — Хорошее образование, несомненно, важно, но что действительно важно, так это связи.       — Разумеется, профессор, — мягко ответил Блейз.       — Так как я являюсь Главным заместителем Министра, мои связи весьма обширны, и самые умные из сотрудников Министерства понимают, кто на самом деле руководит ими, — продолжила она. — Если Вы продолжите вести себя хорошо, мистер Забини, я, возможно, смогу организовать Вам несколько нужных встреч.       — Правда? — Блейз широко распахнул глаза. — Я был бы Вам очень признателен.       Гарри, как и планировалось, молчал всю оставшуюся отработку. Он продолжил писать свои строчки и наблюдать за тошнотворно любезным Блейзом. Амбридж просто таяла от его речей.       Наконец, она забрала у них пергаменты.       — Я думаю, мы все можем согласиться, что этот вечер прошёл гораздо лучше, чем мы ожидали, не так ли?       — Да, мэм, — хором ответили они.       — Я знаю, что отработка назначена до конца недели, — сказала она. — Но учитывая Ваши извинения, полагаю, одной ночи будет достаточно, — она снова одарила их ужасно приторной улыбкой. — Давайте сделаем всё возможное, чтобы это больше не повторилось?       — Уверяю Вас, профессор, — приложил руку к сердцу Блейз, — такого больше не повторится.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Ну как? — спросил Гарри, как только они с Блейзом вернулись в гостиную Слизерина.       — Очевидно, она больше всего ценит свою власть, — задумчиво произнёс тот, — свою должность в Министерстве. Проблема состоит в том, что единственный известный мне человек, который мог бы как-нибудь надавить на неё, это…       — Дай-ка угадаю — Люциус Малфой.       — В точку, — ответил Блейз. — И я не уверен, рассказал ли Люциус что-нибудь Драко о роли Амбридж. Но если это заговор, в котором участвует и Люциус, то в таком случае нам не повезло, — Блейз помолчал несколько секунд. — Думаю, не помешает хотя бы спросить его.       Гарри задумался, когда ему начала нравиться мысль, что Драко может написать отцу. Но потом чувство вины из-за того, что он собирался использовать одного своего врага против другого, подавило эту мысль.       — Если это не сработает, придётся придумать что-нибудь ещё, — задумчиво продолжил Блейз, — но теперь мы знаем, куда бить, осталось понять как.       Гарри вернулся в спальню, чтобы использовать остаток вечера для выполнения домашнего задания. В комнате был только Драко, тот протянул ему исправленное эссе, как только он вошёл. Гарри быстренько переписал его и решил, что сейчас самое время написать крёстному.       Только вот незадача, он понятия не имел, что следует написать.       Он также знал, что Рон, Джинни или близнецы уже написали миссис Уизли, ну или Дамблдор посетил штаб-квартиру Ордена. Поэтому Сириус наверняка уже в курсе новостей, и Гарри ощутил укол вины за то, что не рассказал крёстному раньше.       Он прикидывал варианты один за другим.       “Ты случайно не знаешь, у моего отца часом не было привычки нападать на слизеринцев в коридорах?” (Ну да, а Сириус, разумеется, в это время стоял в сторонке, тактично отвернувшись к окну).       “В Слизерине всё идёт гораздо лучше, чем я ожидал. К тому же, раз уж сама Распределяющая Шляпа заверила меня, что я буду в безопасности, то всё точно будет в порядке” (Естественно, кому и верить, как не этому ветхому куску гардероба).       “Хоть я теперь и слизеринец, я остался всё тем же человеком, факультет на меня никак не повлиял!”       “А ты остался? Не повлиял, говоришь?”, — нашёптывал ему ехидный голос.       После вечерней отработки Гарри наконец стал тем, кем его видел весь магический мир — лжецом. Что ещё хуже, он использовал смерть Седрика Диггори, чтобы избежать неприятностей.       Гарри знал, что всё это ради благих целей, ему нужно избежать подозрения Амбридж. Это не особенно помогало, живот всё равно мутило.       Гарри вздохнул, скомкал очередную записку — сколько уже можно переводить пергамент — и подошёл к камину, бросая её в огонь.       — Проблемы с домашней работой, Гарри? — спросил Драко, очевидно, заметив, какое количество бумаги он уже сжёг в рекордно короткие сроки.       Гарри замер. Несмотря на то, что он вроде как сблизился со слизеринцами, ему не хотелось, чтобы Драко знал, кому он пишет письмо. Хотя, не обязательно же называть адресата.       — Нет, — сказал он, покачав головой. — Я должен рассказать кое-кому о моём… моём перераспределении, и я понятия не имею, как.       — А в чём сложность-то? — вскинул бровь Драко. — “Дорогой такой-то такой-то, меня перераспределили в Слизерин. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Всегда твой, Шрамоголовый”.       Гарри усмехнулся, но в его глазах не было и тени улыбки. Он снова покачал головой.       — Всё не так… просто… — он вздохнул и повернулся к блондину. — Этот человек дружил с моим отцом в школе, — осторожно сказал он.       — И? — Драко вновь вскинул бровь. — Моё предложение всё ещё в силе.       — Нет, это не… — Гарри сжал кулаки. — Я слышал… кое-что, соединял кое-какие факты, — он скользнул взглядом по фотографии родителей на прикроватной тумбочке. — Я и понятия не имел о постоянных нападках на слизеринцев, и теперь я начинаю подозревать… что… — он умолк.       Драко терпеливо ждал, когда он продолжит.       — Я думаю, что мой отец мог быть одним из тех, кто совершал эти нападки, — тихо сказал Гарри, — когда он учился здесь.       Драко широко распахнул глаза.       — Ты уверен?       — Нет, — ответил Гарри. — И мне кажется, что даже спрашивать о таком… Не знаю. Будто это посрамит память о моем отце? — он издал расстроенный вздох и подошёл к кровати, плюхаясь на неё и потирая переносицу.       — Этот… человек, — задумчиво произнёс Драко, — единственный, кого ты можешь спросить?       — Да, — ответил Гарри, но тут же понял, что это не совсем правда. Он сел. — Вообще-то, есть ещё кое-кто. Но этот кое-кто слишком сильно меня ненавидит.       — Дай угадаю, профессор Снейп?       Гарри с удивлением уставился на Драко, оказывается, тот куда более догадлив, чем он думал.       Тот пожал плечами.       — Я знаю, что они примерно одного возраста, и я слышал, как профессор Снейп отпустил несколько нелестных ремарок о твоём отце. Видимо, они были знакомы, и, скорее всего, вместе учились в Хогвартсе.       Гарри кивнул.       — Так и было, — подтвердил он.       — Я думаю, ты должен спросить его, — Гарри побледнел при этих словах.       — Ты не упустил из виду, что он презирает меня?       Драко ухмыльнулся.       — А ещё он, очевидно, презирает твоего отца. И “посрамление памяти о нём” может накинуть тебе пару дополнительных очков в его глазах.       — Это… довольно мерзко, Драко, — Гарри наморщил нос.       — Это по-слизерински, — невозмутимо ответил тот. — И это может помочь тебе получить необходимую информацию, — Драко развернулся к своему столу. — Кроме того, профессор Снейп ещё и твой декан, — рассудительно добавил он. — Тебе положено обращаться к нему со всеми своими проблемами. Я бы сказал, что бренные рассуждения о том, чего сделал или не сделал твой отец, вполне себе подходят под определение “проблемы”.       Гарри перевернулся на кровати, думая, что Драко закончил разговор.       — Гарри, даже если твои догадки насчёт отца верны, — внезапно сказал тот, — помни, что могло бы быть и хуже, — он немного отвернул голову, но Гарри всё же мог видеть его печальное выражение лица. — Посмотри на моего отца.       Гарри мог лишь молча пялиться на своего бывшего врага, вернувшегося к своему домашнему заданию. Он смотрел на него добрых две минуты, гадая, какими именно были отношения между Драко и Люциусом Малфоями. Но, какими бы они ни были, они точно были не такими, какими Гарри их себе представлял.       Затем он вновь сел за стол и уставился на чистый пергамент. Вздохнул и стал писать.       Дорогой Бродяга,       Меня перераспределили в Слизерин, но ты, наверно, уже в курсе. Пожалуйста, ответь мне.       Надеюсь, у тебя всё хорошо.       С любовью,       Гарри.