Глава 7: Рамка

      Несмотря на отвратительное настроение из-за пикировки с гриффиндорской командой по квиддичу, Гарри добрался до отработки Снейпа вовремя.       Профессор даже не поприветствовал его — не то чтобы Гарри от него этого ожидал, — сразу начав давать указания.       — Сегодня Вы будете чистить котлы. Без использования магии.       Гарри кивнул.       — Да, сэр.       — Как только закончите с чисткой, покроете их вот этим, — он протянул Гарри бутылочку с этикеткой “Ньютоновское Нейтрализующее Масло — Уничтожьте Все Остатки Старых Зелий!”       Гарри снова кивнул, чувствуя себя всё более и более встревоженным по мере того, как Снейп продолжал объяснять. Слишком много инструкций, слишком велик шанс облажаться.       — Да, сэр.       — После того как покроете маслом котлы, дайте им высохнуть. Я проверю Вашу работу и если найду её удовлетворительной, Вы будете свободны.       — Да, сэр.       Снейп указал в сторону кладовой.       — Приступайте.       Гарри вошёл в тесную комнату и, к своему огромному неудовольствию, обнаружил кучу котлов — по меньшей мере штук двадцать, — все они были покрыты толстым слоем чего-то хрустящего и синего, не поддающегося определению на вид. Рядом с ними его ждали ведро, скребок и полотенце.       Гарри глубоко вздохнул и принялся за работу.       Довольно быстро он обнаружил, что под хрустящей корочкой скрывалась тягучая липкая масса и, что особенно скверно, она практически не поддавалась удалению.       Отдраивая эти чёртовы котлы, Гарри параллельно размышлял, как бы расспросить Снейпа о своём отце. Все идеи были откровенно дерьмовыми.       “Профессор Снейп, мой отец случайно не издевался над Вами и не избивал Вас? — язвительно подумал он. — О да, уверен, всё пройдёт просто прекрасно, если я так и скажу”.       Он продолжил работу, обдумывая, как бы ненавязчиво поднять эту тему.       Где-то на десятом котле его мышцы начали ныть, и Гарри наконец понял, что может просто спросить о том, что его действительно больше всего интересовало — нападал ли его отец на слизеринцев, пока учился в школе. Снейпа в это можно было вообще не втягивать.       Он почти закончил с этими ёбанными котлами, прежде чем наконец набрался смелости задать вопрос.       — Эм-м-м… Профессор Снейп?       Тот оторвался от своих бумаг, даже не потрудившись скрыть раздражение.       — Что такое, Поттер?       — Я… м-м-м…       Блять, о чём он вообще думал? Как ему могла в голову прийти мысль о том, что у них со Снейпом может выйти нормальный, цивилизованный разговор — особенно если этот разговор пойдёт о человеке, которого Снейп, совершенно очевидно, презирал от всей своей слизеринской и мрачной души?       — Насколько плотным должен быть слой масла на котлах? — наконец спросил он.              “Очень смело, очень по-гриффиндорски”, — язвительно шепнул ему внутренний голос. Гарри велел ему заткнуться.       Раздражение Снейпа стало ещё более явным.       — Прочитайте инструкцию на этикетке, Поттер, — он вернулся к документам. — Разве Вы здесь как раз не из-за того, что пренебрегли чтением инструкций в прошлый раз?       Гарри поднял бутылочку с маслом, нашёл инструкцию на обратной стороне и тихо выругался. Масло должно было сохнуть в течение двух часов. Он должен был покрывать котлы сразу же после того, как очищал их. Гарри откинул голову назад и ударился ей об стену.       Стоит ли говорить, что отработка прошла довольно уныло?

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри,       Нам надо поговорить. Сегодня поздно вечером. Постарайся остаться один в гостиной.       Почерк определённо принадлежал Сириусу. Гарри перечитывал записку снова и снова, будто бы ожидая, что на ней каким-то магическим образом проявится ещё хотя бы пара строчек. Он не мог поверить, что это всё. Три предложения, серьёзно? Сириусу что, больше нечего сказать?       На протяжении всего воскресенья Гарри упорно пытался сосредоточиться на домашнем задании. Естественно, у него ни черта не выходило, и как итог — он с каждой минутой всё сильнее злился. Крёстный мог хотя бы намекнуть, какого именно разговора ему следует ожидать.       Ему было крайне затруднительно не воспринимать тон этой записки на свой счёт. В ней вообще не было эмоций, даже элементарного обращения — “Дорогой Гарри”. Он всё больше убеждался, что потерял не только своего лучшего друга, но ещё и своего крёстного отца.       В течение всего дня он был на редкость вспыльчив — набросился на Тео за то, что тот без спроса одолжил его перо; выхватил у Дафны учебник по Чарам, когда она пыталась указать на строчку в домашнем задании; накинулся на Винса, слишком громко жевавшего за ужином.       — Я понимаю, что ты не в духе из-за поведения гриффиндорцев, Гарри, но в самом же деле! — одёрнула его Панси, когда он наехал на неё из-за оглушительного, по его мнению, смеха.       Гарри пулей вылетел из гостиной, ворвался в спальню и хлопнул дверью с такой силой, что если бы в подземельях была штукатурка, она бы наверняка посыпалась.       Это не помогло.       Он бросился на кровать, зарывшись лицом в подушку.       Крёстный его ненавидел. Гарри знал это.       Лицо начало болеть, и он понял, что очки врезаются в переносицу. Он перевернулся и уставился в пустоту.       Затем его взгляд сфокусировался, и он понял, что на самом деле смотрел на фотографию своих родителей, улыбающихся ему.       — Вы тоже меня ненавидите, да? — прошептал Гарри. Он обвиняюще посмотрел на них, а затем резко протянул руку и перевернул фотографию лицевой стороной вниз.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Когда все его соседи вернулись в спальню, Гарри ушёл обратно в гостиную. Там, слава Мерлину, не было никого, кроме парочки старшекурсников. Он занял место рядом с камином и уставился в огонь. Считается, что медитативное созерцание языков пламени должно успокаивать, но Гарри буквально сгорал от нетерпения.       Постепенно слизеринцы разошлись по комнатам, оставляя Гарри в гордом одиночестве.       Он продолжал пялиться на огонь, ожидая появления Сириуса, раздражение нарастало с каждой минутой.       Наконец, в камине материализовалась голова Сириуса, и Гарри мгновенно подскочил.       — Сириус!       — Гарри, я…       — Какого хрена это вообще было? — требовательно воскликнул Гарри скалясь. — Что, не смог поднапрячься и написать на пару слов больше? Например, хотя бы намёк на то, что ты обо всём этом думаешь? Или, ну не знаю, “С любовью, Нюхалз”? Слишком сложно для тебя?       Сириус немедленно оскалился в ответ.       — Ну, твоё было не намного лучше, знаешь ли, — ехидно парировал он.       Гарри захлопнул рот и уставился на крёстного.       — Три предложения, ни в одном из которых ни единого слова о том, всё ли порядке, и вообще в безопасности ли ты! — продолжил Сириус на повышенных тонах.       “О, так мы действительно будем мериться количеством предложений?” — со злостью подумал Гарри.       — О, мне та-а-к жаль, — издевательски протянул он.       Они добрую минуту буравили друг друга взглядами.       — Мы можем начать этот разговор сначала? — спросил крёстный, всё ещё выглядя раздражённым.       — Да, — довольно грубо ответил Гарри.       Сириус закрыл глаза, сделал глубокий вдох, затем медленный выдох, очевидно, предпринимая отчаянные попытки успокоиться.       — Гарри, — наконец спросил он, — ты в безопасности? Слизеринцы не…       Гарри вздохнул и закатил глаза. Он проходил это слишком много раз.       — Я в безопасности. Я в порядке. Слизеринцы не пытаются убить меня.       Сириус кивнул.       — Отлично. Гарри, прости меня, — Гарри моргнул от удивления. — Я должен был связаться с тобой гораздо раньше. Дамблдор рассказал нам, что произошло во время распределения, и я… просто…       Гарри закрыл глаза и отвернулся.       — Так ты разочарован во мне.       — Нет.       Голова Гарри немедленно развернулась к камину.       — Что?       — Не буду врать, — сказал крёстный, — я был в ярости, когда услышал, что ты попал на Слизерин. Я рвал и метал. Гадал, может, это ловушка, или что кто-то пытается… ну, не знаю, сбить тебя “с пути истинного”. Это просто не имело ни капли здравого смысла — ты так похож на своего отца, а он был гриффиндорцем до кончиков ногтей, и я думал, может, я просто… знал тебя не так хорошо, как мне казалось. Мне просто не хотелось смиряться с тем, что ты попал на факультет, который я презираю.       Гарри ждал, когда крёстный продолжит. Пока что он чувствовал себя ненамного лучше, и от него не ускользнуло, что Сириус только что признался, что по-прежнему презирает Слизерин.       — А потом Молли просто разнесла меня в клочья.       — Миссис Уизли?       — Ага. И потом Римус уже практически растёр в труху то, что осталось после неё.       — Профессор Люпин? — у Гарри отвисла челюсть.       Сириус издал слабый смешок.       — Злой Римус это… мягко говоря, неприятно, — он вздрогнул, что выглядело невероятно странно на парящей в воздухе голове. — В любом случае, когда мы все наконец успокоились, Римус предложил мне написать моей кузине.       Гарри растерялся.       — Кому?       — Андромеде Тонкс, — усмехнулся Сириус, — урождённой Блэк. Моя любимая кузина. Я рассказывал тебе о ней, помнишь?       — Мать Тонкс?       — Да. Чистокровная, от которой отреклись из-за того, что она вышла за маглорождённого, — вздохнул Сириус. — И она… тоже слизеринка.       Гарри вскинул брови. Крёстный не упоминал об этом, когда они говорили об Андромеде летом.       — И она не… бывшая слизеринка, или… как бы это сказать, исправившаяся слизеринка, — продолжил он. — Я всегда говорил, что ей не место в Слизерине, но она отвечала, что гордится своим факультетом и тем, что она слизеринка. И, Гарри… — взгляд Сириуса смягчился, — она всегда была моей любимой кузиной.       У Гарри перехватило дыхание.       — Так, что это… должно значить для меня? — тихо спросил он.       — Это значит, что ты мой крестник, слизеринец ты или нет.       Гарри сполз на пол перед камином и уткнулся лицом в колени.       — Спасибо, — прошептал он, чувствуя, как внутри него расцветает облегчение. Может, он потерял Рона, но, по крайней мере, крёстный всё ещё был на его стороне.       — Мне очень жаль, что я заставил тебя думать, будто это не так, — с огромным сожалением в голосе сказал Сириус.       Гарри кивнул, не поднимая головы. Он услышал, как Сириус издал тяжёлый вздох.       — Есть ещё… кое-что, о чём я хотел бы рассказать тебе.       Гарри наконец поднял глаза, сглотнув.       — Хорошо.       — Признаюсь, я не люблю большинство слизеринцев. Буквально вся моя семья была на Слизерине, и я всю свою жизнь наблюдал, на что они способны, — сказал Сириус, — и под этим я имею в виду, что воочию видел, как слизеринцы причиняли людям боль, столько раз, что я даже не могу сосчитать. Слизеринцы амбициозны и хитры, а это приводит к тому, что они склонны — по меньшей мере — идти по головам, чтобы получить желаемое. Но Меда указала на то, что гриффиндорцы обладают невероятным количеством храбрости, из-за которой могут быть склонны к вспыльчивости, поспешности и глупости, — Сириус выглядел слегка униженным. — В особенности, я. Она была не слишком-то добра ко мне.       Гарри рассмеялся.       — Меда — как и подобает слизеринке — не останавливается ни перед чем, чтобы заполучить то, что хочет. Например, брак с маглорождённым Тедом, — крёстный улыбнулся. — Но есть и такие слизеринцы, как Люциус Малфой или Нюниус… — он покачал головой. — Я знаю тебя, Гарри. Я знаю, что ты будешь таким же слизеринцем, как Андромеда, а не как Люциус Малфой.       Гарри улыбнулся, слегка кивая крёстному.       — Кстати говоря, жди сову от Меды в скором времени, — сказал он. — Она была весьма заинтригована твоей… ситуацией, и, учитывая то, что ты сказал — или вернее не сказал — в своём невероятно содержательном письме… — Гарри смущённо улыбнулся. — Я, возможно, упомянул, что не уверен, как ты сам относишься к тому, что стал слизеринцем, и… — он издал смешок, — ну, скажем так, она не собиралась оставлять это без внимания.       Гарри признал, что ему интересно, что такого может сказать ему Андромеда Тонкс.       — Хорошо. Буду ждать.       Выражение лица Сириуса стало необычайно серьёзным.       — И ещё одна вещь, о которой я хочу рассказать, Гарри.       Гарри кивнул.       — Продолжай.       — Мой брат, Регулус… мы с ним одно время были очень близки, — начал он. — Формально, я был старшим братом, но он заботился обо мне так же, как и я о нём. Мы всегда защищали друг друга, с самого детства.       Гарри подумал, что это звучит очень по-слизерински, но не стал этого говорить.       — Когда Рега определили в Слизерин, я был в ярости, но сказал ему, что он всё ещё мой брат, — вздохнул Сириус. — Но я не уверен, что действительно относился к нему так, как должен был. Я начал критиковать всё, что он делал, сомневаясь в его мотивах. А когда мы стали старше, в нём начали проявляться те слизеринские черты, из-за которых я возненавидел этот факультет. Он начал… — Сириус поджал губы. — Он начал ходить по головам, прогибая людей под себя, если они стояли у него на пути. Он жульничал, если это давало ему преимущество. Он даже начал лгать мне, чтобы получить то, что хотел.       Гарри нервно сглотнул, он уже начал лгать Амбридж с подачи своих новых сокурсников.       — Наши отношения окончательно разрушились, и Регулус стал Пожирателем Смерти.       — Я не стану Пожирателем Смерти, — сказал Гарри, сузив глаза. Лгать Амбридж — это одно, но присоединиться к Волан-де-Морту — это совершенно другой уровень.       — Я знаю, что ты не станешь. Я говорю о том, что… — крёстный снова вздохнул. — Думаю, моё отношение к Слизерину могло его оттолкнуть, — он зажмурился. — Я боюсь, что его смерть отчасти на моих руках.       Гарри стало очень жаль его.       — Сири… Я не думаю, что… — он не знал, что может сказать по этому поводу. В конце концов, он даже не знал Регулуса.       — Я не хочу, чтобы с тобой произошло то же самое, — сказал Сириус, внезапно став жёстким и решительным. — Я не понимаю слизеринцев, так что у меня могут возникать вопросы. Я могу злиться и орать. Но ты всегда, всегда будешь моим крестником.       Гарри улыбнулся.       — Хорошо, — кивнул он. — Спасибо, Сири.       — И прости за письмо.       Гарри издал смешок.       — Да, и ты меня.       — Просто я столько… всего хотел сказать тебе, и я не мог сделать этого в письме, потому что сразу стало бы ясно, кто я такой.       Гарри кивнул.       — Да, я понимаю.       — Так… как там на Слизерине? — спросил крёстный. — Каково это?       — Удивительно хорошо, — хмыкнул Гарри, — сами слизеринцы довольно дружелюбные. Кажется, мы все вполне неплохо воспринимаем то, что я теперь один из них.       — Это… приятно слышать, — пробормотал Сириус, но его голос звучал не совсем уверенно. — А что насчёт Снейпа?       — В первый же день он наградил меня и баллами, и отработкой, — Гарри закатил глаза. — Так что он проявляет свой слизеринский фаворитизм и… продолжает ненавидеть меня.       — Сальноволосый мерзавец.       Гарри усмехнулся, затем вздохнул.       — Гриффиндорцы, с другой стороны, совершенно точно недовольны мной. Большинство, по крайней мере. Рон… не думаю, что мы всё ещё друзья.       — Ох, Гарри…       Гарри покачал головой.       — Он и так был в бешенстве, а уж когда он узнает…       — Узнает что?       — …что я буду завтра пробоваться на роль ловца в слизеринскую команду по квиддичу… — с сомнением произнёс Гарри.       — Я уверен, что ты попадёшь в команду, — решительно сказал Сириус. — Я видел тебя на метле, ты один из лучших. Даже лучше, чем твой отец, а он был великолепен, — внезапно на лице Сириуса появилось выражение полнейшего ужаса. — О, нет. О, мерлиновы яйца.       — Что такое? — в замешательстве спросил Гарри.       — Мне что, теперь придётся болеть за Слизерин в матчах Гриффиндор против Слизерина, да? — Сириус был настолько потрясён самой мыслью об этом, что Гарри не мог не рассмеяться. — Это не смешно! — настаивал Сириус. — Да это противоречит каждой клеточке моего естества! Это самое худшее в том, что ты попал на Слизерин, Гарри, это… противоестественно!       Гарри рассмеялся ещё сильнее, но кое-что, сказанное крёстным, заставило его приостановиться. Его слова об отце вновь напомнили Гарри об имеющихся у него вопросах.       — Эм-м-м… Сириус? — спросил Гарри. — Насчёт моего отца…       Тот мгновенно стёр с лица комично перепуганное выражение.       — Что такое?       Гарри сглотнул.       — Он… был бы он… — он внутренне вздохнул. Он не знал, как сформулировать вопрос Снейпу, и уж точно не знал, как задать его Сириусу. — Как ты думаешь, он бы… нормально отреагировал на… — наконец выдавил он, всё же решив не задавать вопрос напрямую, — на то, что я слизеринец?       Сириус мягко улыбнулся.       — Твои мама и папа гордились бы тобой, Гарри, — сказал он, — даже если ты теперь маленькая змейка.       Гарри закатил глаза. Крёстный, видимо, никогда не избавится от своих предрассудков.       — Ты такой забавный, — сказал он без тени веселья в голосе.       — Нет, я серьёзно, — усмехнулся Сириус.       Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но тут в дверях гостиной появился Драко. Глаза крёстного расширились, и его голова мигом исчезла в камине.       — Ой, Драко! Я-я… эм-м-м… я просто… — Гарри, заикаясь, поднялся на ноги.       — Ты ведь знаешь, что камин в спальне подходит для звонков так же, как и камин в гостиной? — уточнил Драко.       — Эм-м-м… Нет, я этого не знал.       Драко наклонил голову в бок, устремив на Гарри задумчивый взгляд.       — Это был Сириус Блэк? Я видел его фотографию, — спросил он через мгновение.       — Что?! — воскликнул Гарри, по телу прошли мурашки от ужаса. — О чём… о чём ты вообще говоришь? — нервно спросил он. — Я не понимаю…       — Ой, я тебя умоляю, Гарри, — Драко закатил глаза. — Я знаю, что твой крёстный отец — беглый преступник, — сказал он, его губы сжались в тонкую линию. — Я также могу сообщить тебе, что знаю о том, что он не повинен в преступлениях, за которые был заключён в Азкабан.       Брови Гарри удивлённо приподнялись, но тревожность никуда не делась.       — Ты… ты собираешься кому-нибудь рассказать?       Блондин откинул голову назад и издал свой типичный драматичный вздох.       — Я уже дюжину раз говорил тебе — слизеринцы хранят секреты друг друга.       Гарри не хотел говорить о том, что он до сих пор не уверен, кому Драко больше предан — своему факультету или своей семье, но раз уж Драко был так откровенен с ним, Гарри решил отплатить ему тем же.       — Даже от твоего отца?       У Драко расширились глаза.       — Я должен знать, Драко, — настаивал Гарри. — Я не так уж и долго здесь учусь. И всё ещё не понимаю, насколько далеко простирается слизеринская… верность.       Драко долго смотрел на него, затем пересёк гостиную и сел на диван рядом с Гарри.       — Я бы соврал, если бы сказал, что мой отец не интересовался насчёт тебя, — он усмехнулся. — Но я сообщил ему, что нам было приказано относиться к тебе как к слизеринцу и что мы серьёзно воспринимаем этот приказ.       — И что это означает?       — Мой отец тоже учился на этом факультете, Гарри, — сказал Драко. — Он знает, что мы храним секреты друг друга. Уверен, он был очень недоволен, но больше он об этом не упоминал, — он внезапно нахмурился. — Полагаю, что получу изрядную выволочку, когда вернусь домой в следующий раз.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Следующим утром было объявлено, что Долорес Амбридж была назначена Генеральным Инспектором Хогвартса.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      — Я согласен, что она просто ужасный преподаватель Защиты, Гарри, но я также вынужден согласиться с тем, что сказал мой отец в этой статье, — рассуждал Драко. — Ты должен признать, что некоторые профессора в этой школе отвратительны.       Гарри кипел от злости.       — Нет, я не должен признавать этого.       — Я помню, что ты обожаешь его, но… Рубеус Хагрид? — с сомнением произнесла Панси. — Он не должен…       — Не смей говорить о Хагриде! — прошипел Гарри.       Панси вскинула руки в знак капитуляции.       — Отлично, только не откусывай мне голову снова.       — Я считаю, Гарри, что реформа необходима, — примирительно начал Драко. — Профессора должны прекрасно знать, что их будут привлекать к ответственности, раз уж Дамблдор не хочет этого делать.       — Ты действительно думаешь, что такой человек, как профессор МакГонагалл, нуждается в проверке? — его голос звучал требовательно.       — Они все нуждаются в проверке, — вскинул бровь Драко. — И некоторые с блеском её пройдут. А вот другие? Ты не можешь отрицать…       — А как насчёт предмета, на который мы тебя сейчас провожаем, Гарри? — перебила его Панси. — Эта Трелони — прекрасный пример того, почему Амбридж необходима, я слышала, как ты о ней отзываешься.       — Амбридж не необходима, — прорычал Гарри. — Как вообще она может судить о том, насколько хороши профессора, если она сама толком преподавать не умеет?       — Мы не знаем наверняка, умеет она или нет, — произнёс Драко успокаивающе. — Она явно боится обучать студентов защитной магии, потому что не хочет, чтобы они использовали её против самого Министерства.       — Что, значит, она думает, что Дамблдор собирает армию или что-то в этом роде? — фыркнул Гарри, когда они свернули за угол. — Это просто смешно.       — Фадж вообще смешон, — сказала слизеринка. — Никогда не понимала, как этот болтливый идиот вообще оказался на посту Министра.       — До сих пор не могу поверить, что вы двое всерьёз на стороне Амбридж, — пробормотал Гарри.       — Нет, мы не на её стороне, — возразил Драко. — Я согласен только с тем, что со стандартами в этой школе действительно нужно что-то делать.       — Я, честно говоря, не думаю, что Амбридж подходящий человек для этой работы, — начала разъяснять Панси, — но, возможно, это её назначение наконец-то встряхнёт ситуацию настолько, что мы увидим реальные перемены.       — Да не нужны никакие перемены, — огрызнулся Гарри, — всё в порядке.       — Перемены могут быть болезненными, но зачастую они необходимы, — сказал блондин менторским тоном. — Если ты не меняешься, значит ты не совершенствуешься.       — И всегда есть куда совершенствоваться, — продолжила Панси.       — Ты вот сменил факультет и уже совершенствуешься, — Драко произнёс это с противной ухмылкой.       Гарри бросил на него раздражённый взгляд и издал вздох отчаяния.       — Я ненавижу это. Я ненавижу её.       — Мы знаем, — девушка звучала отчасти сочувственно, отчасти устало.       Когда они достигли вершины винтовой лестницы, Гарри замер. Амбридж, словно зная, что они говорили о ней, ждала их там, с планшетом в руках и с раздражённым выражением лица, кидая неприязненные взгляды на дверь в потолке. Никого из студентов, посещавших Прорицания, пока ещё не было.       Панси схватила Гарри за руку.       — Не делай глупостей, — прошипела она ему на ухо. — Лучше вообще ничего не делай.       Гарри сжал кулаки и предпринял отчаянную попытку изобразить на лице что-нибудь более доброжелательное, чем кипящую ярость.       Амбридж заметила их, и её раздражение мгновенно сменилось фирменной тошнотворной улыбкой.       — Добрый день, мистер Малфой, мисс Паркинсон, мистер Поттер! — поприветствовала их она. — Я полагала, что только мистер Поттер посещает этот курс.       — Мы с Панси просто составляем Гарри компанию, профессор Амбридж, — вежливо пояснил Драко. — Не хотим оставлять его одного после нападения, произошедшего на прошлой неделе.       — Ах да, Вы упоминали об этом, не так ли? Весьма прискорбный инцидент, — сказала Амбридж, впрочем, по ней было видно, что ей плевать. — Уже чувствуете себя лучше, мистер Поттер?       — Вполне, — резко выдохнул он, хватка Панси на его руке усилилась. — Спасибо за беспокойство, — добавил он, кое-как даже умудрившись прозвучать вежливо.       — Чудесно, — ответила Амбридж и вновь перевела взгляд на закрытую дверь под потолком.       Гарри продолжал кипеть от ярости, ногти больно впились в ладони. Ему нужно быстро придумать, как выплеснуть свой гнев, и сделать это нужно немедленно.       — Поздравляю Вас с новым назначением, — неожиданно для всех — включая самого себя — сказал Гарри. — Мы как раз обсуждали это по пути сюда.       Гарри не был уверен, что говорить прямо противоположное тому, что он чувствовал на самом деле, было здоровым способом выместить свой гнев, но ни до чего более путного он не додумался.       Краем глаза он заметил, как Драко резко повернул голову в его сторону, явно потрясённый его словами. В этот же момент Амбридж крутанулась на каблуках, оборачиваясь на него с широко раскрытым от удивления ртом.       “Неплохо было бы запихнуть в него мандрагору, — ехидно подумал Гарри. — Так она хотя бы будет звучать куда приятнее".       Блондин быстро справился со своим шоком, но его глаза оставались размером с блюдца.       — Спасибо, мистер Поттер! — Амбридж захихикала. — Но не стоит меня поздравлять, эта школа давно нуждается в реформе образования.       — Разумеется, — сказал Гарри, натягивая фальшивую улыбку.       — Кстати говоря, — продолжила профессор, — это причина, по которой я здесь. Сегодня я буду проводить проверку профессора Трелони.       В этот момент дверь открылась, и с потолка свесилась серебряная лестница. Амбридж неодобрительно оглядела её.       — Ученики действительно должны подниматься в её кабинет таким образом? — недоверчиво спросила она.       — Абсолютно верно, — кивнул Гарри.       Амбридж что-то нацарапала в своём планшете, поворчала себе под нос, а затем снова посмотрела на Гарри.       — Осмелюсь сказать, что у меня есть к Вам несколько вопросов по поводу этого курса, мистер Поттер.       — С удовольствием отвечу на них, профессор, — на его ладонях уже наверняка выступила кровь от впивающихся в них ногтей.       — Блестяще, — улыбка Амбридж определённо могла кого угодно довести до диабета. — В таком случае, до встречи в классе, — она спрятала свой планшет под мышку и начала подниматься по лестнице.       Как только она отвернулась, фальшивая улыбка Гарри тут же превратилась в злую усмешку.       — С нетерпением буду ждать этого, ты, гнусная, омерзительная жаба, — выплюнул он, как только она скрылась из виду.        Он был совершенно потрясён своим поведением.       Драко резко повернулся лицом к Гарри, на его лице расплылась широкая самодовольная ухмылка.       — Я знаю, что мы просили тебя оставаться с ней в хороших отношениях, но ты просто превзошёл все мои ожидания, — протянул он, — это было великолепно.       — А ещё меня чуть не вырвало, — буркнул Гарри, всё ещё хмурясь.       — Я переживала о том, что рядом с тобой не будет ни одного слизеринца, когда узнала, что она нагрянет с проверкой именно во время твоего занятия, — отметила Панси, — но если будешь продолжать в том же духе, у тебя всё получится.       — Я планирую вообще рта не раскрывать, — ответил Гарри, — не беспокойся.       — Отличный план, — вздохнул Драко. — К сожалению, нам пора.       — Веди себя хорошо, Гарри, — Панси умоляюще посмотрела на него.       Гарри помахал им рукой и замер возле лестницы. Он всё ещё чувствовал себя так, будто ему было жизненно необходимо кого-то убить, кого-то вполне конкретного, впрочем. Он обязан был успокоиться, прежде чем снова оказаться в одной комнате с Амбридж, так что Гарри пропустил всех вперёд, оттягивая это неземное удовольствие.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Драко не затыкался о том, насколько хорошим слизеринцем становился Гарри.       — Слизеринцы делают всё необходимое, чтобы получить желаемое, — сказал Драко, когда они шли к квиддичному полю с мётлами в руках.       — Я хочу, чтобы она убралась из этой школы, — отрезал Гарри.       — И твоё нынешнее поведение может помочь в достижении этой цели, — настаивал Драко. — Так что продолжай в том же духе.       — Я не понимаю, как вся эта кампания под лозунгом “сделай Амбридж счастливой” вообще может помочь, — Гарри гнул своё. — Раз уж я не могу заставить убраться её из школы, я бы с большим удовольствием просто… выбесил её.       — Предоставь это Блейзу, — мотнул головой Драко, — у него уже есть план.       — Чудно, — ровным голосом ответил Гарри.       — Если из всех людей именно ты будешь “делать её счастливой”, она станет самодовольной, — увещевал его Драко. — Она будет думать, что выигрывает, а это может сделать её беспечной. А если она будет беспечна, то в какой-то момент оступится. И если оплошность будет достаточно большой…       — Как-то слишком много “если” для плана, который я и так не перевариваю, — уныло протянул Гарри.       — Но если это сработает, то оно того стоит, не так ли?       Гарри испустил преувеличенно тяжёлый вздох.       — Наверное.       — И даже если нет… Если план не работает, слизеринцы придумывают другой.       Гарри начинало казаться, что все слизеринские планы звучат чересчур сложно.       Они пришли на поле первыми, и Гарри тут же захотелось оказаться в воздухе. Он повернулся к Драко.       — Наперегонки? — он усмехнулся. — Выигрывает тот, кто первым пролетит три круга.       Драко сощурился.       — Я в деле, Поттер, — они оседлали свои мётлы и взлетели.       Ветер ерошил волосы и хлестал по лицу, заставляя Гарри чувствовать себя по-настоящему счастливым из-за того, что он наконец-то может снова летать. В прошлом году такой возможности не было — спасибо грёбанному Турниру Трёх Волшебников, — так что сейчас он заставил себя лететь так быстро, как только мог, чтобы хотя бы отчасти компенсировать потерянное время. Гарри скользнул руками по древку “Молнии”, пригибаясь к нему как можно ниже, дабы уменьшить сопротивление ветра, и с лёгкостью выиграл гонку.       На удивление, Драко не взбесился из-за этого, но удержаться от своего типичного остроумного комментария не смог.       — Ты же понимаешь, что “Молния” даёт тебе преимущество?       Гарри на мгновение задумался, а затем протянул Драко свою метлу.       — Давай проверим.       Ему не верилось, что он всерьёз предлагает Драко Малфою воспользоваться одной из его самых ценных вещей, но он не собирался оставлять этот вызов без ответа.       Глаза слизеринца заблестели от предвкушения, и он вложил в руки Гарри свой “Нимбус две-тысячи-один”.       Гарри снова выиграл, впрочем, с куда меньшим отрывом.       — Полагаю, ты куда более привыкший к “Молнии”, — сказал Малфой слегка раздражённо.       — Или ты просто тяжелее меня.       Драко прищурился.       — Ты только что намекнул на то, что я толстый?       Гарри рассмеялся.       Они подождали ещё несколько минут, прежде чем подтянулись члены команды и остальные кандидаты, и Монтегю принялся раздавать указания.       — Поскольку Драко изъявил желание перейти в охотники, мы объявляем набор на следующие свободные позиции: один охотник, два загонщика и один ловец, — объяснял Монтегю. — Так, кандидаты в охотники — сюда; в загонщики — вон туда; в ловцы — справа от загонщиков.       Все быстро разошлись по своим местам, и Гарри обнаружил себя стоящим в одиночестве.       — О, какой сюрприз, — произнёс Монтегю ровным тоном, очевидно, вовсе не удивлённый, — у нас только один кандидат в ловцы. Я в шоке.       По команде пробежала волна негромкого смеха, Гарри моргнул.       — Ты всё ещё официально не в команде, Поттер, — сказал Монтегю, открывая коробку с тренировочными мячами. Он достал тренировочный снитч и выпустил его. — Во всяком случае, пока не поймаешь его.       Гарри кивнул, садясь на метлу, и взлетел в воздух.       Он поймал снитч менее чем за четыре минуты.       — Новый ловец команды Слизерина — Гарри Поттер! — провозгласил Монтегю. Он оскалился в зубастой ухмылке, которую Гарри, кажется, никогда до этого не видел, но на всякий случай натянуто улыбнулся в ответ.       Они перешли к испытаниям загонщиков. Кандидатов было всего пятеро — Винс, Грег, два четверокурсника и третьекурсник.       Гарри был потрясён. Отборочные слизеринских загонщиков проходили ещё хуже, чем у гриффиндорских вратарей. Ни один из кандидатов не был достаточно хорош: Винс и Грег были ужасно медленными, четверокурсники даже не могли попасть по бладжеру, а третьекурсник так вообще свалился с метлы, когда слишком сильно взмахнул битой.       Команда собралась на краю поля, и Монтегю подозвал Гарри к ним. Он выгнул бровь, но подошёл.       — Технически, ты теперь в команде, — сказал Монтегю, — так что ты думаешь?       Гарри был слегка удивлён, что Монтегю действительно хотел знать его мнение.       — Честно? — сказал он, — Они все ужасны.       — Да, — проворчал недовольный Монтегю. — Но кого-то выбрать всё равно придётся.       — Ставлю на Винса и Грега, — сказал Гарри. — Они могут хотя бы попасть по чёртовым бладжерам. Но с такой скоростью… они просто не смогут угнаться ни за кем из команды, чтобы оказаться рядом и защитить их в нужный момент.       — Может, ты дашь им пару советов? — предложил Уоррингтон.       — Я? — переспросил Гарри. — М-м-м… Могу попробовать.       — Отлично.       Монтегю развернулся.       — Винсент Крэбб и Грегори Гойл — наши новые загонщики!       Испытания охотников прошли гораздо лучше, хотя кандидатов было всего трое — Драко, третьекурсник и второкурсник.       Драко полностью уничтожил двух других.       Гарри наблюдал, как тот ловит и передаёт квоффл, делает ложный выпад перед попыткой бросить его через обручи, и больше половины этих бросков с лёгкостью пролетали мимо Блетчли.       Драко не соврал, он действительно был отличным охотником. Более того, Гарри считал, что в этом он гораздо лучше, чем в поимке снитча, о чём и сообщил ему, как только Драко спустился с метлы.       Драко усмехнулся.       Выбор был настолько очевиден, что Монтегю даже не стал утруждать себя видимостью раздумий.       — Наш новый охотник — Драко Малфой! — он посмотрел на двух других кандидатов, которые выглядели разочарованными. — Вы ещё молоды, попробуйте ещё раз, когда кто-нибудь из нас выпустится, хорошо?       Монтегю собрал команду в кружок.       — Для начала, будем тренироваться дважды в неделю — по понедельникам и четвергам, — он повернулся к Драко и кивнул. — Ты довольно хорош, Малфой. Если немного подтянешь навыки, то, думаю, станешь одним из лучших охотников в Хогвартсе.       Драко ухмыльнулся в ответ, Монтегю взглянул на Грега и Винса.       — Поттер будет работать с вами, чтобы улучшить вашу скорость, — затем он выдал ещё одну зубастую ухмылку. — Не могу поверить, что мы заполучили самого Гарри Поттера в команду.       Гарри нахмурился, опешив от неожиданности.       — Мне не нравится, когда…       Монтегю взмахом руки заставил его замолчать.       — Это не потому, что ты знаменит или что-то типа того. Ты просто чертовски хороший ловец, Гарри.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      После импровизированного празднования в гостиной, Гарри вернулся в спальню, чтобы попытаться закончить некоторые особо невыносимые домашние задания. Старшекурсники не врали, год С.О.В. действительно был худшим из всех, проведённых им в Хогвартсе.       Гарри как раз доставал свои книги, когда что-то на тумбочке привлекло его внимание.       Фотография родителей больше не лежала лицом вниз, как накануне вечером. Вместо этого она стояла вертикально и была вставлена в элегантную, но простую рамку из матового серебра с крошечными золотыми уголками.       Гарри тяжело сглотнул и потянулся, чтобы коснуться рамки. Его рука слегка дрогнула, когда он поднял её. Возможно, ему показалось, но родители улыбались ему ярче, чем раньше.       И тут до Гарри дошло, что единственными людьми, у которых был бы шанс поставить фотографию в рамку, были его соседи по комнате.       Несмотря на то, что почти все они были детьми Пожирателей Смерти, один из них решил проявить уважение к его родителям, хотя те были последними жертвами Волан-де-Морта перед его падением.       — Кто… — голос сломался, Гарри сделал судорожный вдох и попробовал ещё раз. — Кто из вас это сделал?       Блейз оторвался от своего домашнего задания и посмотрел на него.       — Сделал что?       Гарри помахал рамкой. Тот пожал плечами.       — Не знаю.       Гарри оглядел остальных однокурсников, но никто не спешил признаваться.       Блейз усмехнулся.       — Не думаю, что кто-нибудь сознается, Гарри.       Гарри кивнул, вглядываясь в лица родителей, и его захлестнула огромная волна благодарности.       — Кто бы из вас это ни сделал, — наконец произнёс он, — спасибо.