Глава 8: Манёвр

      Дорогой мистер Поттер,       Несмотря на то, что мы не имели удовольствия быть представленными друг другу ранее, я чувствую необходимость отправить Вам это письмо, после того как наш общий друг взялся просветить меня в необычные обстоятельства Вашей ситуации.       Я знаю, что Вы учитесь на пятом курсе Хогвартса, и, несмотря на то, что предыдущие четыре года Вы провели в доме Гриффиндор, теперь Вы оказались в великом доме Слизерин. Я уверена, что это, должно быть, сбивает Вас с толку.       Как Вам уже наверняка сообщил наш общий друг, я также училась на Слизерине. Прошло много лет, с тех пор как я была студенткой Хогвартса, однако я всегда гордилась тем, что являюсь слизеринкой. Я надеюсь, что со временем Вы поймёте эту гордость и однажды сможете сказать о себе то же самое.       Так как Вы были гриффиндорцем, я убеждена, что Вы имеете представление о той скверной репутации, которую Слизерин приобрёл с годами. Я признаю, что, хотя многие аспекты этой репутации несправедливы и предвзяты, некоторые из них, к сожалению, вполне заслуженны. Слизеринцы стремятся сделать себе имя, совершая как великие, так и ужасные поступки. Хоть Тёмный Лорд и учился на Слизерине, я возьму на себя смелость напомнить Вам, что Мерлин, величайший, добрейший и сильнейший из когда-либо живших волшебников, также был слизеринцем. Слизеринцы действительно могут быть нечестивыми, но они также могут быть благородными, добродетельными и достойными восхищения.       Слизеринцы не являются злыми по определению, точно так же, как никто из любого другого дома не является по умолчанию хорошим. Отвага может привести к безрассудству. Верность — к слепому поклонению. Знания — к высокомерию. Амбиции — к коварству. Все дома способны быть как добрыми, так и злыми.       Доводилось ли Вам когда-нибудь слышать о том, что четыре дома представлены не только животными, но ещё и четырьмя стихиями? Поскольку старинные волшебные традиции постепенно становятся лишь далёкими воспоминаниями, о стихиях говорят не так часто, как раньше. Гриффиндор — это огонь, Хаффлпафф — земля, а Когтевран — воздух.       Стихия Слизерина — вода, а вода — стихия перемен. Это означает, что мы гибкие. Это также означает, что мы можем заставить окружающую нас среду измениться согласно тому пути, который мы прокладываем. У нас есть способность создавать новый образ мира, и мы сами можем приспособиться к любым новым ситуациям, в которых окажемся.       Быть слизеринцем — значит быть хитрым, находчивым и амбициозным. Мы умеем находить хитроумные способы преодоления стоящих перед нами препятствий и обладаем непревзойдённым стремлением к успеху. Мы терпеливы и целеустремлённы. Эти черты позволяют нам менять мир в лучшую, или в худшую сторону.       Я предпочла не ставить нашего общего друга в известность о том, что я действительно считаю Слизерин лучшим из четырёх домов. Будучи слизеринцами, мы часто прибегаем к использованию характерных черт других факультетов для достижения своих целей. Мы можем быть достаточно храбрыми для того, чтобы противостоять любому страху, стоящему между нами и нашими целями. Мы используем интеллект, чтобы понять, как осуществить свои цели. И, разумеется, мы усердно трудимся для того, чтобы достичь этих целей. Каждый из домов Хогвартса по-своему велик, и я верю, что мы являемся истинным воплощением всех четырёх.       Нам свойственно стремление достичь всего, чего мы хотим достичь. Судя по тому, что я узнала о Вас от нашего общего друга, я искренне верю, что Вы достигнете в этом мире великих и удивительных вещей.       С нетерпением ожидаю увидеть, как Вы освоитесь в Слизерине, величайшем доме из всех.       Мои наилучшие пожелания,       Андромеда Тонкс       — Ты пялишься на это письмо уже дольше двадцати минут, Гарри, — фыркнула Панси. — В нём всего лишь одна страница. Ты не можешь читать настолько медленно.       Гарри, прочитав и перечитав письмо несколько раз, наконец поднял глаза и моргнул.       — Не могу, просто… письмо очень хорошее.       — От кого оно? — Блейз заглянул ему через плечо.       — Эй! — Гарри резко скрутил пергамент, чтобы спрятать содержимое от любопытных глаз слизеринца. — Это личное! — несмотря на то, что в письме не упоминалось имя Сириуса, он не хотел расспросов на тему, кто же такой этот “общий друг”.       — Да расслабься ты, я только подпись увидел. Кто такая Андромеда Тонкс? — осклабился Блейз, играя бровями.       Драко заметно оживился.       — Андромеда Тонкс отправила тебе письмо? — он удивлённо вскинул брови.       — Эм, да.       — Почему тебе пишет моя отречённая тётя?       — Тётя? — переспросил Гарри, быстро вспоминая семейное древо, которое Сириус ему показывал. — Я совсем забыл… Она сестра твоей матери, да?       — Да. Но матушка о ней почти не говорит. Так почему же она пишет тебе?       — Эм-м-м… ну… — Гарри обдумывал, что он хотел сказать, а что нет. — До неё дошёл слух, что я, возможно, не в восторге от того, что попал на Слизерин. Она хотела… успокоить меня.       — А ты? — нахмурилась Панси. — Ты не в восторге от того, что попал на Слизерин?       — Если и был, — сказал Гарри, широко улыбаясь, — то теперь — вряд ли.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри удалось высидеть почти весь урок по Защите от Тёмных Искусств, не издав ни единого звука. Амбридж, по уже сложившейся традиции, просто заставляла их читать учебник, не разговаривая.       Ближе к концу занятия Блейз поднял руку.       — Почему Слинкхард так утруждает себя изложением своего мнения о риторике и репутации? — спросил он у Амбридж, как только та назвала его имя.       Амбридж нахмурилась, оторвавшись от заполнения пергамента.       — Что Вы имеете в виду, мистер Забини?       — Он потратил целую страницу на рассуждения о том, почему термин “контрзаклятье” является неверным, и что контрзаклятье — это на самом деле то же заклятье, просто названное иначе для того, чтобы звучать более привлекательно, — пояснил Блейз. — Он повторил это несколько раз, даже не перефразируя мысль. Почему он просто не сказал, что считает их одним и тем же типом заклинания, и не пошёл дальше? Это кажется бессмысленным, и тратить столько времени на…       Амбридж смерила слизеринца тяжёлым взглядом.       — В этом классе, мистер Забини, мнение Слинкхарда не может быть бессмысленным, — она укоризненно покачала головой. — Может быть, предыдущие профессора и позволяли Вам сомневаться в материалах курса, но ни один из них не прошёл бы проверку Министерства. Хотя я полагаю, что профессор Квиррелл мог бы пройти; он, по крайней мере, преподавал вам материалы, соответствующие возрасту, — она снова опустила взгляд на пергамент. — Дети, пожалуйста, продолжайте читать до конца главы, если вы ещё не дочитали её. Если же вы дочитали, пожалуйста, сидите тихо до конца урока.       Гарри прищурился. Амбридж что, действительно только что намекнула, что единственный учитель, который учил их правильно, был тот, у кого из затылка торчал Волан-де-Морт? Он вцепился в край стола, стиснув зубы так сильно, что у него заболела челюсть. Ему хорошо удавалось держать язык за зубами, но розовая жаба словно знала, куда давить.       Блейз, должно быть, заметил его гневное выражение лица, потому что он увидел, как тот качает головой, молча приказывая ему остановиться, но он решил, что с него хватит вежливости.       Он открыл рот и начал подниматься со стула, как вдруг что-то врезалось ему в подбородок и повалило на пол.       Вздрогнув от боли, Гарри поднял голову и увидел Блейза, стоящего над ним, и быстро понял, что тот только что ударил его по лицу.       Он поднялся на ноги и почти набросился на слизеринца.       — Какого хуя…       Куда интересно, делось всё это дерьмо про “слизеринцы не затевают драк на публике”?       — Мистер Забини! — вскрикнула Амбридж, вставая со стула. — Это совершенно возмутительное поведение с Вашей стороны! Ударить мистера Поттера посреди урока, да ещё и таким образом! Почему… я никогда… почему Вы вообще так поступили?!       Блейз задумчиво потёр подбородок.       “Ну конечно, твой-то не болит так, будто тебе только что челюсть снесли, — зло подумал Гарри. — А нет, погодите-ка, мне как раз и снесли. Ты же и снёс, мудила”.       — О, я просто услышал, как Гарри хвалит материал курса. Я с ним не согласился, — ухмыльнулся слизеринец. — Я считаю, что книга — полнейшее дерьмо.       Глаза Амбридж выпучились, а рот неприятно искривился.       — Отработка, мистер Забини!       Гарри был настолько шокирован, что забыл всё, что хотел высказать по поводу Квиррелла, а когда опомнился, урок уже закончился.       В коридоре, вне пределов слышимости Амбридж, Гарри нагнал Блейза.       — Какого хуя это только что было? — требовательно спросил он.       — Как бы забавно это ни было, — сухо заметил Драко, — мне бы тоже хотелось знать.       — Ты опять собирался открыть свой рот, — беспечно ответил мулат, — я тебя остановил.       — Ударив меня? — возмутился Гарри.       — Я и так планировал напроситься на отработку. Именно к этому я и пытался подвести своим вопросом, если ты не заметил. Ты просто предложил мне другой способ, и я просто воспользовался возможностью.       — И какого чёрта ты сказал ей, что я “хвалил материал”?       Блейз по-волчьи усмехнулся.       — Драко и Панси рассказали мне, что ты ей вчера выдал. Я просто помог закрепить эффект.       — То есть ты заставляешь меня подлизываться к ней — через тебя — по принуждению, — фыркнул Гарри. — Это было совершенно отвратительно. Никогда больше так не делай.       Блейз закатил глаза.       — Кажется, ты больше взбешён из-за того, что подлизался к ней, а не из-за моего удара, — он с притворной грустью покачал головой. — Снова это полное отсутствие инстинкта самосохранения.       Гарри издал возглас разочарования, крутанулся на пятках и пошёл в обратную сторону.       — Я иду в библиотеку, — бросил он.       Панси поспешно догнала его.       — Мы с Драко идём с тобой, — заявила она.       Гарри сначала замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.       — Я… не думаю, что это очень хорошая идея, — покачал головой он, поправляя лямку сумки. — Я хочу найти Гермиону, потому что не разговаривал с ней уже несколько дней, и я знаю, что именно там у меня больше всего шансов найти её, — он нахмурился и повернулся к Панси. — Знаю, вы, ребята, оставили её в покое, но учитывая всю вашу… историю…       — Я схожу с тобой, — вмешалась Дафна, — у нас с ней никогда не было разногласий.       — Полагаю, я тоже пойду, — тяжело вздохнув, сказал Блейз.       — Только если ты больше не будешь меня бить.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Как Гарри и предсказывал, Гермиона нашлась в библиотеке. Она только что вернулась с занятий, и всё равно уже окружила себя книгами. Это заставило его улыбнуться.       — Хэй, Гермиона, — поприветствовал Гарри, выдвигая стул напротив неё.       — Гарри! — она улыбнулась ему, но улыбка начала сползать с её губ, как только она заметила двух других слизеринцев.       — Привет! — сказала Дафна, занимая место рядом с Гермионой. — Мы вместе ходим на Древние Руны, но, кажется, никогда не были представлены друг другу должным образом. Меня зовут Дафна Гринграсс, — она протянула руку, слегка улыбаясь.       — Эм-м-м… Гермиона Грейнджер, — натянуто произнесла девушка, пожимая протянутую руку.       — Я слышала, что твои родители — магловские врачи, — продолжила Дафна всё тем же вежливым тоном. — Это правда?       — Они… дантисты, — тихо ответила Гермиона.       — Дантисты… — Дафна произнесла это слово так, словно слышала его раньше, но не могла вспомнить, что оно означает. — О! — воскликнула она, осознав. — Это врачи для зубов, да?       — Думаю, это… неплохой способ описать их, да, — признала Гермиона.       Гарри улыбнулся, вспомнив восторги Дафны в его первую ночь на Слизерине о том, что маглы высадились на Луну. Подняв взгляд, он заметил, что Блейз ещё не занял своё место, и ногой отодвинул стул рядом с ним в знак приглашения. Блейз послушно сел, выражение его лица оставалось нейтральным.       Гарри показалось, что поза Блейза выглядит немного странно, но Дафна уже вовсю болтала, и он быстро отвлёкся на их разговор.       — Магловедение — мой любимый предмет, особенно сейчас, потому что в этом семестре мы более подробно изучаем магловскую науку, — сказала она. — Их наука — это, безусловно, самое увлекательное из того, что мы проходили. Они достигли таких успехов… в технологиях и медицине — они продвинулись так далеко вперёд только за последнее столетие, согласись? Они лечат болезни с помощью науки, которые мы не можем вылечить с помощью магии. Они открывают элементы, о существовании которых не знают даже волшебники…       Гарри никогда не видел, чтобы Дафна разговаривала с такой скоростью, как сейчас. Обычно она вела себя куда более сдержанно, и этот контраст его просто поражал.       Чем больше она говорила, тем больше расслаблялась Гермиона. Оно и понятно, до этого у неё было не слишком много приятных впечатлений от встреч со слизеринцами.       — Я особенно увлеклась магловской биологией. Сама лишь возможность изучать микроскопические организмы — мельчайших существ, которых мы даже не можем увидеть невооружённым глазом, — абсолютно невероятна, — продолжила Дафна. — Как будто у нас под ногами целый мир, а мы даже и не подозревали о его существовании!       — Это действительно очень увлекательно, — кивнула Гермиона, и её лицо засветилось. — На самом деле, до того как я узнала, что являюсь ведьмой, я планировала изучать эволюционную биологию, когда буду поступать в университет.       — Правда? — громко воскликнула Дафна. — Я не думаю, что в наших учебниках о ней написано. Что это?       — Она изучает процесс эволюции, — пояснила Гермиона. — Процесс изменения всех форм жизни от поколения к поколению…       Внезапно мадам Пинс спикировала на их стол.       — Вы двое или будете говорить тише, или покинете эту библиотеку прямо сейчас, — прошипела она.       — Раздражающая стерва, — пробормотала Дафна, когда мадам Пинс отошла, чтобы утихомирить первокурсников, которые вели себя гораздо громче, чем они с Гермионой. — Грейнджер, я хотела спросить… если тебе было интересно изучать это раньше, может, у тебя остались какие-нибудь магловские книги по биологии?       Гермиона покачала головой.       — Не здесь, они все дома, — затем она улыбнулась, — если хочешь, я могу попросить родителей прислать мне их.       Дафна тихонько похлопала в ладоши и выглядела вполне довольной этой идеей.       — Это было бы великолепно! Спасибо!       Лёгкая улыбка Гермионы превратилась в самую настоящую, затем девушка повернулась к Гарри.       — Так что привело тебя сюда, Гарри?       — Ничего особенного, — пожал плечами он. — Просто хотел увидеться с тобой — у нас в последнее время не было возможности поболтать.       Гермиона с нежностью посмотрела на него.       — Мне ужасно не нравится, что я не могу разговаривать с тобой каждый вечер, — призналась она, — к этому довольно сложно привыкнуть.       — Да, — Гарри скривил губы, — думаю, нам придётся так или иначе приспосабливаться.       — Видимо, — вздохнула Гермиона. — Поздравляю, кстати. Слышала, ты попал в команду по квиддичу.       — Ага.       Их разговор перескакивал с темы на тему, пока, наконец, не дошёл до Амбридж.       — Она не только ужасный учитель, — нахмурилась Гермиона, — она ещё и предоставляет в качестве учебного материала очевидно пропагандистскую литературу. А идея о том, что “контрзаклятья” — это просто более приемлемый термин для “заклятий”, просто смешна. Я думаю, что контрзаклятья были бы весьма полезны в ситуациях, когда нужно защитить себя.       Гарри вскинул брови.       — Блейз сегодня сказал почти то же самое.       — Правда? — девушка перевела взгляд на слизеринца.       Его выражение лица стало каким-то неопределённым.       — Да, — медленно произнёс он. — Не совсем.       — Что ты думаешь о…?       Дафна перебила её, резко поднявшись со своего места.       — О, нет! Прости, Грейнджер. Наша перемена почти закончилась, и я только что вспомнила, что оставила свой учебник по Истории Магии в гостиной, — она выжидающе посмотрела на парней. — Мне не хотелось бы прерывать твой разговор, Гарри, но не могли бы вы двое проводить меня?       Гарри был разочарован, но если он не пойдёт сейчас с Блейзом и Дафной, то ему придётся идти на Историю Магии одному, без слизеринцев, которые бы прикрывали его спину. Он вздохнул.       — Хорошо. Увидимся позже, Гермиона?       — Конечно! — ответила она. — Хотя, я хотела спросить тебя кое о чём…       — Давай, только быстро.       — Я надеялась, что ты пойдёшь со мной в Хогсмид на выходных, — сказала она нерешительно, — и с Роном.       Гарри нахмурился.       — Рон теперь ненавидит меня, Гермиона.       — Он не ненавидит тебя, Гарри, он просто злится, — покачала головой она, поджимая губы. — Ты же знаешь, каким нелепым он может становиться из-за квиддича.       — Он и до квиддича был не особо приветлив.       — Я ясно дала ему понять, что он ведёт себя как имбецил, — твёрдо произнесла Гермиона. — Думаю, его мать тоже написала ему и сказала нечто в том же роде. Он одумается, Гарри, ты же знаешь. Он придурок, и он всегда в конце концов понимает, что он придурок, — она покачала головой. — Так… ты пойдёшь с нами?       Гарри сильно в этом сомневался, но всё же ответил:       — Я подумаю над этим.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Снейп подошёл к пятикурсникам вскоре после того, как они заняли свои места за ужином.       — Мистер Забини, — сказал он. — От моего внимания не укрылось, что Вы получили ещё одну отработку у профессора Амбридж.       У Блейза хватило совести нацепить пристыженное выражение лица.       — Да, сэр.       — На этот раз за то, что Вы… ударили Поттера? — тёмные глаза профессора в упор смотрели на Гарри.       Плечи сидящей от него через стол Дафны задрожали, она прикрыла рот ладонью.       — Да, сэр, — ответил Блейз, и Трейси издала фыркающий звук.       Ярость Снейпа была немедленно и безраздельно перенаправлена на Гарри.       — Поттер, — произнёс он с рычащими нотками в голосе. — Кажется, я уже предупреждал Вас, чтобы Вы не втягивали своих товарищей в свои гриффиндорские выходки…       — Я не просил его бить меня по лицу! — громко возмутился Гарри, указывая пальцем на Блейза.       Слизеринцы не выдержали. Первой зашлась в хохоте Панси, Драко закашлялся громкими смешками, и остальные быстро присоединились к ним, пока почти все пятикурсники не разразились безудержным хохотом.       Раздражённое выражение Снейпа быстро сменилось растерянностью, которую Гарри не часто замечал на его лице. Его взгляд пробежался по слизеринцам и остановился на Блейзе, который пытался ровно сидеть и казаться невинным, и растерянность Снейпа, в свою очередь, быстро сменилась пониманием.       — Мистер Забини, — медленно произнёс он, — правильно ли я понял, что Вы… — Снейп замолчал и прищурился.       — Да, сэр?       — Я не знаю, чего Вы пытаетесь добиться, мистер Забини, — вздохнул профессор. — Но я не буду вмешиваться, пока Вы не начнёте саботировать своё будущее… или свой факультет, — затем он унёсся прочь, оставляя хихикающих слизеринцев за столом.       — Это было… чертовски странно, — заметил Гарри.       — Это Снейп, — пожал плечами Драко. — Он оставит нас в покое, пока наши планы приносят результат.       — Кстати, а в чём именно заключается твой план? — с любопытством спросил Гарри у Блейза. — Ты сказал, что пытался получить отработку ещё до того, как ударил меня, почему ты специально этого добиваешься?       — Информация, — коротко отозвался мулат.       — Не думаю, что льстивые извинения сработают и на этот раз, — с сомнением покачал головой Гарри, — она наверняка уже усвоила урок.       — О, я знаю, — просто ответил Блейз. — Теперь я попытаюсь заставить её проговориться, в какой-то момент ей придётся это сделать. Она явно что-то скрывает, и я буду получать отработки до тех пор, пока она не раскроет, что именно.       Гарри всё ещё не до конца понимал, к чему клонит Блейз, но полагал, что ему ещё многое предстоит узнать о слизеринских заговорах.       Тут он вспомнил кое-что из письма Андромеды: “Мы часто прибегаем к использованию характерных черт других факультетов для достижения своих целей”. Гарри усмехнулся.       — Снейп был точно прав в одном, — заметил он.       — И в чём же?       — Ударить меня по лицу, чтобы получить отработку? — ухмылка растянулась ещё шире. — Это абсолютно точно гриффиндорский ход.       На лице Блейза отразился абсолютный ужас.       — Немедленно возьми свои слова обратно! — воскликнул он.       Тео поперхнулся и выплюнул суп. Слизеринцы снова разразились хохотом, на этот раз вместе с Гарри. Драко стучал по столу, Грег и Винс сложились пополам, а Дафна, опираясь на плечо Грега, рыдала от смеха.       Несколько студентов с соседних столов поворачивали головы в их сторону, не привыкшие видеть обычно сдержанных слизеринцев такими буйными.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Дорогая миссис Тонкс,       Благодарю за Ваше письмо. Я искренне ценю это. Признаюсь, поначалу я не был в восторге от того, что оказался на Слизерине, но и не был против этого, как мог предположить наш общий друг. Честно говоря, я не совсем точно выразил ему свои мысли, когда рассказал о случившемся.       Несмотря на это, многое из того, что Вы сказали, заставило меня взглянуть на ситуацию под другим углом, и я думаю, что мне действительно было необходимо услышать эти слова. С каждым днём я всё больше понимаю слизеринцев. Мне всё ещё трудно думать о себе, как о слизеринце, но, думаю, я уже не чувствую себя настолько не в своей тарелке, как в начале семестра.       Я поделюсь с Вами кое чем, о чём умолчал нашему общему другу — когда я услышал, что мне заново придётся проходить распределение, я знал, что вероятность оказаться на этом факультете весьма велика. Я полагал, что это из-за одной вполне конкретной причины, однако сейчас я начинаю понимать, что во мне, возможно, присутствуют некоторые из тех слизеринских черт, о которых Вы упоминали.       Я освоился на Слизерине куда лучше, чем ожидал, и, думаю, Ваше письмо во многом этому поспособствовало. Так что — спасибо. Приятно знать, что такой слизеринец, как Вы, существует.       Искренне Ваш,       Гарри Поттер

      ┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Несколько недель спустя, в конце сентября, Гарри как раз усаживался за стол, чтобы подготовиться к Чарам, когда заметил, что гостиная кажется необычно пустой.       — Где все? — спросил он у Винса и Грега.       Грег посмотрел сначала на Винса, затем на Гарри. Потом просто пожал плечами.       — Не знаю.       Пока Гарри штудировал учебник, большинство семикурсников группками собирались у дверей. Он оторвался от перелистывания страниц и приподнял бровь, и как раз вовремя — они все вместе выходили из гостиной. Уже почти наступил комендантский час, и Гарри стало любопытно, куда они направляются.       Он пожал плечами и вернулся к Чарам. Это не его дело.       Хотя ему было интересно, где Драко, Блейз и все остальные.       Непривычная тишина в общей комнате быстро начала его нервировать. Он вздохнул и посмотрел на Грега и Винса. Гарри нечасто общался с ними за пределами тренировок по квиддичу.       — Я тут подумал, — нарушил он молчание, — как улучшить вашу скорость на метле.       Винс оторвался от Трансфигурации и посмотрел на Гарри с интересом.       — И как же?       — Мы попробуем превратить ваш размер в преимущество, — начал разъяснять свою мысль Гарри. — Если вы сначала подниметесь высоко, а потом резко полетите вниз, вы наберёте скорость. Таким образом, вы можете использовать высоту для ускорения. Чем выше ты находишься, тем быстрее летишь.       Грег задумчиво потёр лоб.       — Мы можем подняться выше, чем это обычно делают загонщики.       Гарри кивнул.       — У вас будет хорошая точка обзора, и вы сможете видеть всё поле. Вы сможете быстро определить, когда кто-то из наших игроков будет нуждаться в защите, — чем дольше они обсуждали эту идею, тем больше Гарри думал, что она действительно может сработать.       После того, как все трое обсудили планы на следующую тренировку по квиддичу, они снова погрузились в молчание.       Гарри по-прежнему не мог сосредоточиться на Чарах, и у него не было ни малейшего представления, о чём ещё можно поговорить с Грегом и Винсом. Он понял, что скучает по почти дружеским перепалкам, сложившимся между ним и Блейзом с Драко. Вздохнув, он пожелал Винсу и Грегу спокойной ночи и направился в спальню.       Поднявшись наверх, он поменял учебник по Чарам на другую книгу, спрятанную на дне сундука — “Магические Традиции и Культура Тёмных Искусств”. Он устроился с книгой, задёрнув полог на кровати — уже привычный ритуал — готовясь читать, пока не заснёт.       Он был уже на середине первой главы, когда наткнулся на отрывок, заставивший его встрепенуться.       "Восемь традиционных циклических дней в году, которые когда-то отмечались как тёмными, так и светлыми волшебниками, до сих пор считаются священными в тёмном сообществе. Они представляют собой цикл, в котором светлое ведёт к тёмному, а тёмное — к светлому, а также цикл смерти и возрождения. Четыре из восьми циклических дней определяются циклами солнца, и их точные даты колеблются из года в год. Остальные четыре представляют собой приблизительную середину между днями, определяемыми солнцем.       Самый важный день для тёмных ведьм и волшебников — Йоль, или по-другому Зимнее Солнцестояние. Это самая длинная ночь, и именно в эту ночь тёмная магия наиболее сильна. Когда светлые волшебники ещё праздновали циклические дни, они относились к Лите, Летнему Солнцестоянию, с таким же большим уважением, поскольку именно в этот день светлая магия наиболее сильна. Ритуал провозглашения начала тёмного пути почти всегда проводится на Йоль, так же как когда-то на Литу проводились ритуалы провозглашения начала светлого пути.       В знак уважения ко всей магии существуют два циклических дня, когда ни тёмные, ни светлые волшебники не проводят ритуал провозглашения. Хотя тёмные ведьмы и волшебники всё ещё могут участвовать в тёмных кругах или празднествах, никто не осмеливается провозглашать себя в дни, когда светлые и тёмные силы находятся в идеальном равновесии. Эти два дня в году — Остара, Весеннее Равноденствие, и Мабон, Осеннее Равноденствие"       Гарри ахнул. Осеннее Равноденствие было именно в эту ночь. Неужели все пропавшие слизеринцы были на каком-то тёмном круге или празднестве, что бы это ни было?       Гарри распахнул полог и стал прохаживаться возле своей кровати.       Он держал ухо востро с начала учёбы, но ни от старшекурсников в гостиной, ни от соседей в спальне так и не услышал ни единого разговора о тёмных искусствах. Он даже начал думать, что информация в книге о том, что на Слизерине полно тёмных ведьм и волшебников, либо была безбожным преувеличением, либо давно уже утратила актуальность. В конце концов, большинство книг в Библиотеке Блэков были старыми, и ни одна из них явно не была моложе тридцати лет.       Но чтобы в один из таких циклических дней исчез почти весь факультет… это было более чем подозрительно.       Гарри всё же не хотелось упоминать о своём участии или интересе к тёмным искусствам до тех пор, пока он не получит подтверждение хотя бы от одного из слизеринцев. Хотя все они, казалось, следовали уставу и хранили секреты друг друга, Гарри находился на этом факультете всего лишь три недели, в то время как все остальные жили вместе уже несколько лет. Он не хотел проверять слизеринскую лояльность по отношению к нему тем, что могло бы доставить ему массу неприятностей.       В конце концов, если до Снейпа дойдут слухи, а Снейп, в свою очередь, расскажет Дамблдору…       Он покачал головой. Идея просто подойти и спросить была ужасной, хотя теперь он был почти уверен, что большинство студентов его курса если не “полностью провозглашены” тёмными ведьмами и волшебниками, то, по крайней мере, вовлечены в тёмные искусства.       Гарри вздохнул, ероша волосы. Гриффиндорец в нём хотел просто нагло спросить кого-нибудь из них, но его внутренний слизеринец говорил, что стоит набраться терпения.       У него до сих пор были только косвенные улики, а ему нужны были веские, неоспоримые доказательства, прежде чем спрашивать о чём-либо.       “В сущности, мне нужно использовать шантаж”, — подумал Гарри. Он покачал головой. Возможно, ему действительно самое место в Слизерине.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Грег и Винс опробовали стратегию Гарри на нескольких следующих тренировках по квиддичу, и она почти сразу показала себя как весьма перспективная. Их метод заключался в следующем — нырять вниз с высоты, целиться в бладжер, пока тот ещё в движении, а затем использовать инерцию, чтобы снова подняться наверх. Это было немного нестандартно и выглядело невероятно чудно, но Монтегю был в полном восторге.       Гарри рассказал, что эта идея возникла у него после просмотра магловского документального фильма об истребителях Второй мировой войны, и его наградили несколькими ничего не выражающими, но слегка обеспокоенными взглядами. Гарри это не волновало, и он сразу же прозвал манёвр “бей-и-беги”. Метод ещё нуждался в доработке и практике, и в нём были кое-какие недостатки, но Гарри начинал чувствовать себя невероятно уверенным в слизеринской команде. Они действительно были очень хороши. Прошло немало времени, прежде чем Гарри признал, что они могли быть даже лучше, чем его прежняя, гриффиндорская, команда.       В то же время у Гарри завязалась странная дружба по переписке с Андромедой Тонкс. Они не слишком часто обменивались письмами, но Гарри наслаждался каждым из них. И каждый раз, когда ему приходило очередное письмо от Андромеды, Драко недоумевал и удивлялся, как это Гарри удалось подружиться с его отречённой тётей. Гарри в тайне этим наслаждался.       Верный своему слову, Блейз продолжал получать отработки у Амбридж, к великому счастью Гарри не за то, что продолжал бить его по лицу. Он каждый раз использовал всё более изощрённые и изобретательные способы, хотя все они, в основном, строились вокруг разнообразных оскорблений. Однажды он сравнил её с пушистой розовой свиньёй, а в другой день нагло поинтересовался, нет ли у Амбридж примеси гномьей крови, ведь это бы объяснило её квадратное лицо.       Гарри продолжал вести себя с Амбридж до тошнотворности вежливо, и, как ни странно, это начинало даваться ему всё легче и легче. Хотя его ярость по-прежнему периодически бурлила и кипела во время её занятий, и он часто выплёскивал её сразу же после того, как выходил оттуда. Иногда он просто кричал на кого-нибудь из своих соседей по комнате, которые, как правило, просто давали ему выговориться, но иногда он разносил каменные стены замка сырой магией. Драко находил эти эмоциональные взрывы необычайно забавными.       Гарри также продолжал прислушиваться и наблюдать за своими соседями по комнате в поисках каких-либо признаков их причастности к тёмным искусствам, но всё было безрезультатно. Кроме подозрительного исчезновения на Равноденствие, не было ни единой подсказки. Ни один из них не сделал даже косвенного намёка на использование тёмных искусств.       А в конце сентября Гарри наконец согласился провести день в Хогсмиде с Гермионой и Роном.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Гарри чувствовал себя неловко, хотя всё это было странно знакомо. Как будто он надел старые туфли, которые больше не подходили ему по размеру.       Гарри почувствовал небольшое удовлетворение, увидев, что Рон чувствует себя так же нелепо.       Рон так и не извинился перед Гарри за своё поведение, и Гарри было совершенно ясно, что единственная причина, по которой они вместе идут по тропинке в Хогсмид — это желание успокоить Гермиону. По крайней мере, у них до сих пор было кое-что общее — они оба были готовы на всё ради Гермионы Грейнджер.       — Как же хорошо, — улыбнулась девушка, спускаясь с небольшого холма. — Я скучала по этому.       Рон и Гарри что-то согласно промычали, и Гермиона закатила глаза.       — Вы двое такие… мальчишки, — недовольно поджала губы она. — Из-за глупой игры…       — Более чем уверен, что дело не только в “глупой игре”, — не согласился Гарри, кидая косой взгляд на Рона.       Тот фыркнул, рассматривая окрестности.       Гермиона резко остановилась и развернулась к ним обоим.       — О! Вы такие невероятные тупицы! — воскликнула она, уперев руки в бёдра.       — А я-то что сделал? — возмутился Гарри.       — Ты… ох, ничего, вероятно, — раздосадовано отмахнулась Гермиона. — Просто это так раздражает! Вы двое — друзья! Рон, почему ты не можешь…       — Извини.       Гарри дёрнул головой в сторону Рона, его глаза округлились.       Рон смотрел в землю со сжатыми кулаками, тяжело дыша.       — Гарри, я… правда, прости меня, — он ничего не ответил, и Рон наконец поднял на него глаза. — Гермиона просто разорвала меня в клочья, а потом мама написала ужасно скверное письмо и…       — Другими словами, ты извиняешься только для того, чтобы они больше не злились на тебя? — огрызнулся Гарри.       — Нет! — Рон решительно покачал головой. — Я имею в виду, что Гермиона и моя мама… а потом Фред, Джордж и Джинни… — он вздрогнул. — Не знаю, в курсе ли ты, приятель, но Джинни очень, очень страшна в гневе, — несмотря на обиду, Гарри слегка улыбнулся. — Но на днях Невилл прямо спросил меня, почему мы больше не друзья, — сказал Рон с очень грустным выражением лица. — И я понял, что… я… — он сделал паузу, потянувшись рукой вверх, чтобы почесать затылок. — Ну, я скучаю по тебе, — Гарри сглотнул, — я ненавижу, что тебя заново распределили. Ненавижу, что именно в Слизерин. И особенно то, что ты, вроде как, совсем не против.       Гарри слегка пожал плечами.       — Думаю, то, что я смог… привыкнуть к своему новому факультету, говорит о том, что я действительно должен быть там, — резонно заметил он. — Слизеринцы умеют хорошо приспосабливаться, — он сделал паузу и поймал взгляд Рона. — Я не могу просто быть… несчастным и одиноким в течение последних трёх лет в Хогвартсе, Рон.       — Да, я знаю, — кивнул тот, — это… ну, почти все именно так и сказали мне.       — Послушай, Рон… — начал Гарри, потом вздохнул и провёл рукой по волосам, взлохматив их. — Ты не должен… понимать, почему я на Слизерине. Сири… Нюхалз сказал мне, что он не понимает этого, и что у него могут быть вопросы, но он всё равно будет рядом со мной, несмотря ни на что, — Гарри сузил глаза. — И мне жаль, но у него гораздо больше причин ненавидеть Слизерин, чем у тебя.       — Наверное, — пробормотал Рон, — но…       Гермиона пихнула его в бок.       — Ты опять ведёшь себя по-идиотски, Рональд.       Рон бросил на Гермиону выразительный взгляд и вздохнул.       — Нюхалз прав. Я этого не понимаю. Мне не нравится твой факультет. После всего, что они… — он оборвал себя. — Но я… я всё равно хочу, чтобы мы были друзьями, Гарри, — наконец сказал он. — Без этого всё как-то неправильно.       Гарри долго смотрел на него.       Это было не самое лучшее извинение, но Рон в целом не умел извиняться. К тому же он явно не смирился с новым факультетом Гарри. Тем не менее Гарри понял, что на самом деле он безмерно скучал по своему самому первому другу.       — Да, — ответил он, — это странно.       Гермиона широко улыбнулась.       — Я говорила вам обоим, что вы с этим справитесь, не так ли? Вы слишком долго были друзьями, чтобы позволить чему-то подобному встать между вами.       Гарри пожал плечами. Он всё ещё не был убеждён, что они с Роном окончательно помирились, но это было лучше, чем их отношения в начале семестра.       Гермиона, до сих пор стоявшая на тропинке позади них, прищурилась на солнце.       — Разве это не… Гринграсс там, наверху?       Гарри оглянулся через плечо, и, разумеется, дальше по тропинке его ждали Дафна и Трейси, ему пришлось сдержать улыбку. Очевидно, слизеринцы по-прежнему не позволяли ему отправляться куда-либо без присмотра хотя бы одного другого слизеринца.       — Странно. Пойдёмте в Зонко? — предложила Гермиона. Она повернулась на каблуках и повела их за собой.       Несмотря на всё беспокойство, Гарри искренне ценил время, проведённое со старыми друзьями, и должен был признать, что это был очень хороший день.