Часть 9 Цена Защиты

Атмосфера дрожала от кипящей энергии битвы. Какаши, обладая невероятной скоростью реакции, прервал молниеносный выпад ниндзя из Ото; его хватка, подобно тискам, зафиксировала руку врага. Последовала серия стремительных и мощных ударов в лицо, и лишь затем прославленный джоунин, с ловкостью дикой кошки, уклонился от сильного удара ногой. Чуть поодаль, в вихре сражения, Асума выбрал момент. Его глаза на мгновение щурятся от пылающих языков пламени, порождённых собственным дзюцу. Огненный шар, вырвавшись из его уст, ревёт сквозь клубы дыма и визг стали. Одновременно с этим в воздухе свистят сюрикены. Выверенный бросок не оставляет противнику выбора, путь к отступлению отрезан. Слева — стена, по центру — бушующий жар, справа — сюрикены. Загнанный в угол шиноби из Ото делает отчаянный прыжок вверх, но внезапно налетает на невидимую преграду. Воздух дрожит, и с глухим ударом голова ниндзя сталкивается с кажущейся пустотой. Иллюзия рушится. Рассыпается, словно пыль, открывая потолок арены, с которым только что столкнулся враг. Вражеский шиноби с отчаянным воплем падает прямиком на огненный шар. Куренай остаётся неподвижной, её взгляд спокоен, но сосредоточен. Обжигающий ветер приносит запах гари и пыль с трибун. Её пальцы вновь складываются в печати. Всё её тело излучает хрупкую, но несгибаемую решимость. Она замечает, как вслед за Сакурой, Наруто и Шикамару отправился небольшой отряд вражеских шиноби. — Я к детишкам, — коротко говорит Асума, бросая мимолётный взгляд на свою напарницу. В голосе — привычная ироничная мягкость, но за ней скрыта стальная решимость. — Тут справишься? — Конечно, любимый, — ровно отвечает Куренай, и едва уловимая улыбка касается её губ. Она не повышает голоса, в этом нет нужды. Уверенность говорит за неё. Мгновение, и реальность перед десятком противников искажается, теряя очертания. Разум их тонет в гендзюцу, как камень в тёмной воде. Асума кивает, зажимая меж губ сигарету, и исчезает в дымке сражения, направляясь туда, где подростки уже оказались лицом к лицу с войной. Тем временем Гай, неудержимый вихрь энергии и несгибаемой воли, одновременно противостоял двум шиноби. Его атаки были выверены и молниеносны, не позволяя врагам даже подумать о контратаке. Один из измотанных противников, подавленный яростным натиском, с трудом поднялся на ноги, готовясь к новой атаке. Но внезапно Какаши обезвредил врага. Один мощный удар, и шиноби рухнул на землю, не в силах сопротивляться. Внезапная яркая вспышка привлекла внимание Какаши и Гая. Они увидели, что барьер разрушается. Хатаке прищурился, пытаясь рассмотреть, что происходит. — Кто смог уничтожить барьер? — спросил Гай. Вспышка была слишком яркой, но Какаши заметил юного АНБУ — Сараду, пришедшую на помощь Третьему Хокаге. «Неужели… это она сломала барьер?» — промелькнуло в его голове. Отчего он тут же нахмурился. Сломать барьер — это одно, но вступить в сражение между такими личностями... Это просто безумие. — Гай, оставайся здесь! — скомандовал Какаши, готовясь к рывку. — Похоже, им нужна помощь. И не дожидаясь ответа, он бросился в бой, оставив Гая сражаться с парой шиноби Звука. Какаши знал, что времени мало. Воскрешенные Хокаге, даже утратившие свою былую силу и душу, оставались опасными противниками. И если Сарада не продержится достаточно долго, всё может закончиться плохо.

***

Орочимару наблюдает, как защитный барьер рассыпается, словно тонкая паутина под напором ветра. Лицо не выражает удивления, только ленивый интерес, притаившийся в холодных, змееподобных глазах. — Как любопытно, — тянет он, склонив голову. — Значит, в Конохе остались те, кто ещё умеет думать… и действовать нестандартно. Из дыры в крыше вырывается фигура в алом. С глухим стуком Сарада приземляется рядом с Хирузеном, её дыхание ровное, взгляд спокойный. Мышцы напряжены, отражая готовность к резкому рывку. Всё тело — натянутая струна. С противоположной стороны четверо бойцов Орочимару бесшумно выстраиваются рядом с ним. Их движения синхронны, будто заранее отрепетированы. Спереди, рядом с Хаширамой и Тобирамой, останавливается тяжеловес с массивным торсом и узкими глазами — Джиробо. Мускулы под кожей будто перекатываются, как волны. Рядом — светловолосый парень с насмешливым выражением лица. Один глаз прищурен, будто он только что услышал глупость, недостойную ответа. Это Сакон — его брат по-прежнему таится в теле. Позади Орочимару встаёт Таюя — худощавая девушка с острыми чертами и раздражённым прищуром. Её волосы стянуты в хвост, флейта висит у бедра, как оружие, готовое к бою. Рядом с ней возвышается Кидомару, шесть рук спокойно скрещены на груди. Глаза жёлтые, зрачки — тонкие щели, кожа отливает странным багровым оттенком. Он не смотрит на Сараду, но его ухмылка выдаёт всё. Он ещё припомнит за то, как едва не оказался зажаренным пауком. Хирузен на мгновение задерживает взгляд на учениках Орочимару. Его лицо остаётся спокойным, но в глубине глаз зреет печаль. И вина. Он не отворачивается, принимает всё, как есть. Сарада окидывает взглядом врагов. Её шаринган активирован, алый цвет глаз контрастирует с чёрным узором томоэ. Она осознаёт масштаб опасности, исходящей от воскрешенных Хокаге и элитных ниндзя Орочимару. В её сознании всплывают уроки отца — Саске —, и наставления Какаши. Необходимо сохранять хладнокровие, анализировать действия противника и действовать решительно. Орочимару делает едва заметный жест рукой, и четверо его бойцов бросаются в атаку. Но им противостояли лучшие шиноби Конохи: Какаши, Тэнзо, Юхи Куренай и трое АНБУ. Ответными техниками столкнулись, и четвёрка Звука на несколько шагов отступила, но удержалась на месте. Столкновение было неизбежным. Первым ринулся Джиробо, его массивная фигура сотрясала арену. Он обрушил на Какаши град ударов, но опытный джоунин с лёгкостью уклонялся, выжидая момент для контратаки. Тэнзо, в свою очередь, вступил в бой с Кидомару. Его техники древесины сталкивались с липкой паутиной, создавая зрелищную и опасную схватку. Куренай, используя свои иллюзорные способности, попыталась сдержать Сакона, но тот оказался устойчив к гендзюцу. Один глаз его непрерывно сканировал окружающее пространство, улавливая малейшие изменения в потоках чакры. Сарада и Хирузен остались лицом к лицу с Орочимару и воскрешенными Хокаге. Сарутоби, несмотря на преклонный возраст, двигался быстро и уверенно. Он парировал удары Хаширамы, одновременно пытаясь обездвижить Тобираму с помощью техник стихии земли. Сарада, воспользовавшись отвлечением внимания Орочимару на Хирузена, попыталась атаковать его своим чидори. Однако Змеиный Саннин с лёгкостью уклонился. Его тело рассыпалось на тысячи змей, мгновенно облепивших юную Учиху. Сарада, не теряя самообладания, использовала свой шаринган, чтобы рассеять иллюзию и освободиться от змей. Она понимала, что против Орочимару ей нужна не только сила, но и хитрость. Она начала анализировать его движения, пытаясь предугадать следующий ход. В голове всплыли слова отца о важности концентрации и хладнокровия в бою. Тем временем Какаши, Тэнзо и Куренай продолжали сражаться с четвёркой Звука. Битва была напряжённой и изнурительной. Каждый удар, каждый приём требовал максимальной концентрации и усилий. Но они не отступали, зная, что на их плечах лежит судьба Конохи. Они должны были остановить Орочимару и его приспешников, чего бы им это ни стоило. Сарада отскочила назад, создавая дистанцию между собой и Орочимару. Её шаринган вращался, выискивая уязвимости в обороне Саннина. Она знала, что в ближнем бою ей не тягаться с его опытом и скоростью, поэтому нужно было использовать техники дальнего боя и тактику. Сложив печати, она выпустила несколько огненных шаров, целясь в Орочимару и его подчинённых. Одновременно с этим она создала теневого клона, который попытался отвлечь внимание врага, атакуя с фланга. Орочимару лишь усмехнулся, наблюдая за действиями юной Учихи. Он не воспринимал её всерьёз, считая лишь досадной помехой. Лёгким движением руки он отразил огненные шары, а затем отправил в атаку на клона змею, которая мгновенно обвила его и сжала в смертельных объятиях. Клон исчез, оставив после себя лишь облачко дыма. Хирузен, видя, что Сарада оказалась в опасности, попытался вмешаться, но Хаширама и Тобирама не давали ему ни минуты покоя. Они атаковали его со всех сторон, используя свои мощные техники древесины и воды. Хирузен понимал, что ему нужно действовать быстро и решительно, иначе он не сможет защитить своих товарищей и остановить Орочимару.

***

Шикамару чувствовал, как лихорадка пронизывает его тело, оставляя за собой ледяной след. Тяжёлое дыхание срывалось с губ короткими, прерывистыми рывками, а холодный пот, словно тонкая плёнка, покрыл кожу, оставляя неприятное ощущение липкости. Каждая мышца ныла от напряжения, отчаянно протестуя против неподвижности, навязанной техникой. Он хотел вытереть с лица противную влагу, стереть этот неприятный блеск испарины, но даже малейшее движение означало бы повторение этого движения всей толпой, скованной его чакрой. А чакра — его жизненная энергия — истощалась с каждой секундой, уходя в никуда, как песок сквозь пальцы. Он чувствовал, как жизненные силы покидают его, оставляя пустоту, где раньше билось сердце. Мысль о преждевременной смерти, о том, что он погибнет так рано, не успев осуществить и половины задуманного, пронзила его с новой силой. Один из членов восьмёрки Звука, скрытый под маской, с ехидной усмешкой наблюдал за его мучениями. Этот взгляд, полный презрения и превосходства, пронзил Шикамару до глубины души. Он словно чувствовал, как ледяной ужас пробирается под кожу, заставляя кровь стынуть в жилах. — Бесполезно, — прошипел голос из-под маски. Каждое слово, словно осколок льда, раздавливало последние остатки надежды. — Мы достаточно знаем о твоей технике. Твои уловки больше не сработают. Шиноби сжал челюсти, сдерживая нарастающую боль. Его лицо исказила гримаса, выражающая смесь боли, ярости и бессилия. — Видно, на большее ты не способен, — продолжал издеваться противник. Голос его звучал насмешливо и пренебрежительно. — Твоя тень скоро рассеется. Будь готов к последствиям. Мышцы начали сводить судороги; волны боли прокатывались по телу, охватывая его всё сильнее и сильнее. Каждая клетка кричала от боли, от безысходности. Он чувствовал, как силы оставляют его, как он вот-вот потеряет контроль над собой. Не удержаться. Невозможно. Шикамару старался не думать о том, что ждёт его после того, как чакра иссякнет, когда его техника рассеется, оставив его беззащитным перед яростью врагов. Он отчаянно цеплялся за каждую секунду, отсчитывая их в голове, как отсчёт до смертельного приговора. Десять… нет, двадцать… может быть, двадцать пять секунд… ещё немного… ещё чуть-чуть… Он запрокинул голову, смотря на быстро плывущие по небу облака, гонимые сильным ветром. Этот же ветер, но уже более холодный, ощущался на влажной коже. В этот момент он представил себя свободным от этого тела, от этой боли, от этой обречённости. Как прекрасно было бы не иметь физической оболочки, которую другие могут использовать, чтобы причинять тебе боль. Он мечтал быть просто скоплением пара, свободно парящим в воздухе, наблюдающим за людской суетой, за войнами и фестивалями, за трагедиями и праздниками — за всем тем геморроем, который никогда по-настоящему его не интересовал. Рассеиваться и снова собираться. Быть сразу везде, быть свободным. Чувствовать, как тебя насквозь пронизывает ветер. Он представил этот свободный полёт, это невесомое существование, далёкое от мучительной боли, которая сжимала его тело. Но, вспоминая о том, как он хотел бы прожить свою жизнь, с горьким сожалением он осознал, что всё пошло совсем не так. Медленно, но верно, разочарование охватывало его сердце, заглушая даже боль. «Мендоксэ...» — прошептал он, не в силах бороться с нарастающей слабостью. «Просто убейте меня быстро. Я не хочу боли. Не хочу мучиться. И, пожалуйста, только не в горло. Задыхаться предсмертными хрипами… пытаться вдохнуть… нет уж...» Десять секунд… Колени предательски дрогнули. Он почувствовал, как земля уходит из-под ног, окружающий мир расплывается, погружаясь в туман. Последнее, что он увидел, был Асума-сенсей. Асума, как всегда, возник словно из ниоткуда. Его чакра пылала, словно раскалённый уголь. Клинок, пропитанный чакрой ветра, рассёк воздух с тихим свистом, отсекая тень противника от Шикамару. Восьмёрка Звука отшатнулась, удивлённая внезапным вмешательством. Джоунин Конохи одним рывком оказался рядом с Шикамару, подхватывая его, не давая упасть. — Ты неплохо держался, — произнёс Асума. Его голос звучал одновременно мягко и твёрдо. — Но пора отдохнуть. С ним я разберусь. — С этими словами он ринулся в бой. Бой между Асумой и бойцом из Восьмёрки Звука разгорелся с новой силой. Клинок Асумы с чакрой ветра встречался с яростным сопротивлением противника. Каждый удар, каждое движение были выверены до миллиметра. Асума, обладая богатым опытом, анализировал стиль боя врага, пытаясь найти его слабые места. Боец Звука, в свою очередь, полагался на грубую силу и скорость, стремясь подавить Сарутоби своим напором. Наблюдая за развитием событий, Шикамару почувствовал прилив благодарности к своему сенсею. Он понимал, что Асума рискует своей жизнью, защищая его. Собрав остатки сил, Шикамару попытался встать, но ноги его не слушались. Он понимал, что сейчас он бесполезен в бою, и его единственная задача — не мешать Асуме.

***

Битва между джоунинами и элитными ниндзя Орочимару продолжалась с неослабевающим ожесточением. Какаши, несмотря на превосходные навыки, испытывал трудности в противостоянии Джиробо, чья грубая сила и выносливость казались безграничными. Тэнзо, используя свои техники древесины, умело сдерживал Кидомару, но липкая паутина последнего создавала постоянную угрозу, ограничивая его манёвренность. Куренай, прибегая к своим иллюзиям, пыталась сбить с толку Сакона, но тот оказался непроницаем для большинства её гендзюцу благодаря постоянному контролю своего брата, таящегося в тени. Напряжение на поле боя нарастало с каждой секундой. Стало очевидно, что ни одна из сторон не могла получить явного преимущества. Исход битвы зависел от малейшей ошибки, от одного неосторожного шага. Хирузен, чувствуя, что силы покидают его, принял решение использовать свою последнюю, самую мощную технику. Он знал, что это рискованно, но не мог допустить, чтобы Орочимару и его приспешники одержали победу. Поле боя застыло в напряжении, пропитанное запахом крови и пыли. Какаши, прикрывая рану на боку, чувствовал, как горячая жидкость сочится сквозь пальцы. Джиробо хохотал, размахивая гигантским мечом, который оставлял после себя рвы в земле. — Ты устал, Копи-нин? — проворчал он, сжимая кулаки. — Давай, покажи мне, на что способен легендарный Какаши Хатаке! Тэнзо, обливаясь потом, пытался вырваться из липкой паутины Кидомару. Тот сидел на дереве, ухмыляясь, и натягивал тетиву лука. — Не дёргайся так, — прошипел он. — Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет. Куренай, шатаясь от усталости, встретилась взглядом с Саконом. Его глаза, холодные и пустые, заставили её содрогнуться. — Твои иллюзии — детские забавы, — прошептал он, приближаясь. — Хочешь увидеть настоящий кошмар? В этот момент, собрав остатки чакры, Хирузен сложил печати с невероятной скоростью. Земля под его ногами задрожала, а воздух наполнился удушающим запахом серы. Орочимару, почувствовав надвигающуюся опасность, отпрыгнул назад, но было слишком поздно. Из-под земли вырвались призрачные руки, схватившие его и воскрешенных Хокаге. Это была техника призыва Короля Обезьян Энмы, его верного союзника и непобедимого оружия. Энма, приняв свою алмазную форму, начал сдерживать движения Орочимару и его подопечных. Хирузен, воспользовавшись моментом, сложил последние печати и произнёс: «Техника призыва Бога Смерти!». За его спиной возник зловещий силуэт Шинигами, с клинком в руке. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца, обещая неминуемую гибель. Орочимару, увидев Шинигами, побледнел. Он понимал, что это его конец. Бог Смерти вырвал душу Первого и Второго Хокаге, обращая их в пепел, но когда клинок приблизился к нему, Орочимару сумел вывернуться, лишь частично попав под удар. Бог вырвал часть его души, заключив её в своём желудке. Орочимару закричал от боли, а затем рухнул на землю, ослабевший и побеждённый. Хирузен, израсходовав все свои силы, тоже упал. Он знал, что его время пришло. Он посмотрел на Сараду, Какаши, Тэнзо и Куренай. Он улыбнулся им и сказал: «Защитите Коноху». Его глаза закрылись, и душа покинула тело. Сарада, увидев смерть Хокаге, почувствовала нестерпимую боль. Она активировала свой шаринган. Багровые глаза засверкали, отражая пламя ненависти, охватившее её сердце. Она бросилась на Орочимару, намереваясь покончить с ним раз и навсегда. Но её остановили сюрикены, которые кинул Кабуто, задев её маску. Сарада почувствовала, как холодный металл сюрикенов пронзил воздух, заставив её резко отпрыгнуть в сторону. Её маска, расколотая ударом, упала на землю, обнажив лицо, искажённое яростью. Кабуто, стоящий рядом с Орочимару, ухмыльнулся. Его очки блеснули в свете солнца. Он был удивлён, увидев, кто был перед ним. В стёклах его очков отражалось пламя, пожиравшее её глаза, а на губах играла лёгкая улыбка. — Интересно, — произнёс он, словно разговаривая сам с собой. — Учиха… как это возможно? Орочимару, тяжело дыша, поднялся на ноги, опираясь на Кабуто. Он с трудом узнавал в этой юной девушке ту самую помеху, которую игнорировал ещё несколько минут назад. Ярость, пылавшая в её глазах, наполнила его странным предчувствием. — Кабуто, уходим. Кабуто кивнул, готовый выполнить приказ, но не сводил глаз с Сарады. Он чувствовал в ней огромный потенциал, скрытую силу, которая могла превзойти даже силу Саске. Он не мог упустить возможность изучить эту новую Учиху, понять, откуда она взялась и что за тайны скрывает её родословная. Он выпустил дымовую шашку и исчез вместе с Орочимару. Сарада, не обращая внимания на их отступление, стояла, неподвижно глядя вслед исчезающим фигурам. Дым рассеялся, оставив после себя лишь запах гари и горечь поражения. Она чувствовала, как гнев и разочарование борются в её душе. Смерть Хирузена была тяжёлым ударом, и осознание того, что она не смогла отомстить, лишь усиливало её боль. Какаши, Тэнзо и Куренай, тяжело дыша, приблизились к ней. Они были измотаны, но живы. Какаши положил руку ей на плечо, пытаясь подбодрить. — Сарада, ты сделала всё, что могла. Сейчас главное — отступить и перегруппироваться. Мы не можем позволить себе ещё жертв. Сарада, с трудом сдерживая слёзы, кивнула. Она знала, что Какаши прав. Бессмысленно бросаться в бой, не имея шансов на победу. Но мысль о том, что Орочимару ускользнул, не давала ей покоя. Она поклялась себе, что однажды обязательно встретится с ним вновь и отомстит за смерть Сарутоби. Вместе, израненные и уставшие, они покинули поле боя, унося с собой боль утраты и жажду мести. Битва была проиграна, но война только начиналась. Сарада знала, что впереди их ждёт ещё много испытаний, но она была готова к ним. Ради защиты Конохи, ради памяти Хокаге, она станет сильнее и отомстит за всё зло, причинённое Орочимару.