Часть 10 Путь к Наследнице: Судьба Деревни

На крыше здания Хокаге, под серой тяжелой завесой ливня, проходила траурная церемония. В центре, на возвышении, был установлен портрет Третьего Хокаге, фиксированный портретами других ниндзя Конохи, погибших, защищая деревню. Сарада, одетая в форму АНБУ, скрытая за маской, чувствовала себя крайне неуютно. Дождь, казалось, отражал всеобщее горе, а пустота, оставленная смертью Хокаге, усиливала ощущение незащищённости деревни. Это чувство тревоги и безысходности с каждой минутой охватывало её всё сильнее. Все собравшиеся, молчаливо скорбя, стояли под проливным дождём, отдавая дань уважения павшим героям. Советник произнёс траурную речь, посвященную Третьему Хокаге и всем ниндзя, отдавшим свои жизни за Коноху. Атмосфера была пронизана глубокой печалью и осознанием невосполнимой утраты. Серые тучи, ливень и скорбные лица собравшихся создавали гнетущую картину траура. Сарада крепче сжала кулаки, чувствуя, как мокрая ткань перчаток прилипает к коже. Под маской АНБУ она могла скрыть свои эмоции, но не заглушить их. В памяти всплывали воспоминания о днях, когда Третий Хокаге улыбался ей и давал советы. Он был символом стабильности и мудрости, его уход казался невообразимым. Теперь же осталась лишь пустота и осознание того, что ей, как одному из будущих защитников деревни, придется заполнить эту брешь. Слова советника лились потоком, но Сарада едва ли их слышала. Она видела лишь мокрые склоненные головы, слышала лишь шелест дождя и приглушенные всхлипы. Каждый присутствующий оплакивал потерю, каждый боялся будущего, в котором нет Третьего. Сарада чувствовала ответственность, давящую на нее непосильным грузом. Ей хотелось верить, что деревня выстоит, что они смогут преодолеть это тяжелое время, но страх грыз ее изнутри. Дождь усилился, словно небо само оплакивало утрату. Сарада подняла голову, позволяя холодным каплям попасть прямо на маску. Она так хотела снять её, но нельзя раскрывать себя. В этот момент она почувствовала легкое прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела Какаши-сенсея. — С тобой всё хорошо? - Какаши-сенсей смотрел на неё с тревогой в глазах, которые виднелись сквозь прорезь маски. Она кивнула, стараясь придать лицу уверенное выражение. — Всё в порядке, сенсей. Просто… тяжело, - прозвучал её приглушенный голос из-под маски. Какаши понимающе кивнул, его единственный видимый глаз выражал сочувствие. Он знал, как тяжело Сараде далась смерть Хокаге, как она винила себя за то, что не смогла его защитить. Недалеко стояли седьмая команда, Наруто, Сакура и Саске. Тоже скорбели за Хокагэ, но младший Учиха не упустил момент, то, что Какаши-сенсей стоит не с ними, а с кем-то из АНБУ. «Почему он с ним? Что у них за дела?»— размышлял Саске у себя в голове. Церемония подходила к концу. Советник закончил свою речь, и собравшиеся начали расходиться, погруженные в свои мысли. Сарада осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Она чувствовала себя потерянной и одинокой, несмотря на то, что вокруг было множество людей. Какаши остался рядом с ней, не говоря ни слова. Он просто стоял, его присутствие было единственной поддержкой в этот трудный момент. Наконец Сарада глубоко вздохнула и повернулась к Какаши. — Мне нужно потренироваться, — сказала она твердым голосом. — Нужно стать сильнее, чтобы больше никого не потерять. Какаши одобрительно кивнул. — Это правильное решение, Сарада. Но не забывай и об отдыхе. Чрезмерные тренировки могут только навредить. — Хорошо. Я вас поняла, не волнуйтесь. Вместе они покинули крышу здания Хокаге, оставив позади скорбную церемонию и тяжелые воспоминания. Дождь постепенно утихал, словно природа тоже оплакала свою утрату. Сарада знала, что впереди её ждет много трудностей, но она была готова к ним. Она станет сильнее ради памяти Хокаге, ради защиты Конохи.

***

Два члена Акацуки в плащах и шляпах стояли, глядя на Коноху. Разрушения, оставшиеся после недавних событий, были очевидны даже издалека. —Они предотвратили полное уничтожение, но ущерб, похоже, колоссален, — произнес Кисаме, осматривая зияющие провалы в стенах и обломки зданий. — Деревня, когда-то процветавшая, теперь выглядит плачевно, — сказал Итачи. Его голос звучал ровно и бесстрастно, но в глазах читалось едва заметное сожаление. Он помнил Коноху другой — живой, энергичной, полной надежд и стремлений. — Это совсем не похоже на тебя, Итачи. Неужели ты скучаешь по своей деревне? — с легкой насмешкой спросил Кисаме, зная о прошлом своего напарника и той цене, которую тот заплатил за свои убеждения. — Нет. Это не так, — резко ответил Итачи, не желая углубляться в тему. Его взгляд стал жестче, а аура — более отстраненной. Он был воином, преданным своим идеалам, и личные чувства не должны были влиять на его решения. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь завыванием ветра, проносящегося сквозь разрушенные здания. Впереди их ждала новая миссия, новая цель, и прошлое должно было остаться позади, похороненное под обломками Конохи.

***

На следующий день... За длинным столом, отполированным до блеска, собрался совет, в центре восседал дайме. По правую руку от него, как верные, сидели советники Страны Огня, их лица, словно высеченные из камня, хранили молчаливое ожидание. По левую руку, сдержанные и настороженные, расположились представители Конохи. Атмосфера была натянутой, словно перед грозой. — Значит, первым делом мы должны выбрать Пятого Хокаге? — проговорил дайме, его голос, тонкий и дрожащий, казался неуместным в этой напряженной обстановке. Он мечтательно закатил глаза, обмахиваясь веером с изображением танцующих журавлей. Ткань головного убора вокруг его головы с каждым взмахом раскрывалась, обнажая худые щеки с выступающими острыми скулами. Он казался слабым и нерешительным, словно тростинка на ветру. — Хм… Я бы хотел назначить Джирайю. Он всегда мне нравился. — Один из великой Троицы Листа, — поддержал Хомура, его голос, грубый и властный, эхом отразился от стен. — Больше и некого. Кохару согласно закивала. Бусины на шпильке ее прически раскачивались и сталкивались с тихим звоном, словно отсчитывая секунды до неизбежного решения. — У меня есть информация, — хрипло заговорил Шикаку, его голос, обычно тихий и неторопливый, сейчас звучал твердо и уверенно, — что Джирайя-сама не заинтересован в этом. В зале воцарилась тишина. Дайме перестал обмахиваться веером, Хомура нахмурился, а Кохару перестала кивать. — Что значит не заинтересован? — возмутилась старуха, ее голос, скрипучий и раздраженный, прорезал тишину. — Это его долг! Коноха в тяжелом положении. Нам нужен лидер. Сейчас больше некому возглавить Лист, кроме Джирайи! — Вы уверены в этом? — спросил Шикаку, его взгляд, острый и проницательный, скользнул по лицам присутствующих. Дайме заинтересовался. Его глаза, обычно тусклые и безжизненные, вдруг загорелись слабым огоньком любопытства. — О-о. У вас есть другие предложения? Данзо, сидевший в тени, зыркал по сторонам, изучая лица присутствующих, и собирался с духом, чтобы предложить свою кандидатуру. Его лицо, испещренное шрамами, выражало решимость и амбиции. Он долго ждал этого момента, и сейчас, когда Коноха была слаба и уязвима, он чувствовал, что пришло его время. Но только он решил раскрыть рот, как его перебил Нара: — Цунаде Сенджу, внучка первого Хокагэ. В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой. Это была тишина удивления и осознания. Имя Цунаде Сенджу, легендарной куноичи и медика, прозвучало как гром среди ясного неба. Дайме нахмурился, обдумывая услышанное. Хомура и Кохару обменялись взглядами, в которых читалось сомнение и надежда. Данзо сжал кулаки, его лицо исказилось от ярости и разочарования. — Цунаде Сенджу? — проговорил дайме медленно, словно пробуя имя на вкус. Его веер застыл в воздухе, и тени журавлей замерли на полированной поверхности стола. — Та самая, что покинула деревню? Которая бросила всё ради своих азартных игр и бессонных ночей? — Да, — коротко ответил Шикаку, его голос был твёрд, словно камень, брошенный в тихий пруд. — Но она также величайший медик, какого когда-либо знал этот мир. И… — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть, — она в этом направлении сравнялась с самим Первым Хокаге, а возможно, даже превзошла. В зале зазвучал шепот, словно ветер, дующий сквозь сухие листья. Данзо, сидевший в тени, сжал челюсть так сильно, что его шрамы побелели. — Это смешно, — внезапно прозвучал его голос, резкий и ядовитый. — Она бежала. Она бросила нас. И теперь вы хотите, чтобы она возглавила Коноху? — Она не бежала, — вмешалась Кохару, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Она искала путь. Возможно, она нашла его. Дайме задумался, его тонкие пальцы барабанили по ручке веера. — А где она сейчас? — спросил он, его голос дрожал, но в нём чувствовалось любопытство. — Мы не знаем, — ответил Шикаку. — Пусть она уже давно отошла от дел, но всё же Цунаде — одна из великой троицы. Кого бы мы ни посылали, от генина до АНБУ, она умудрялась скрыться от всех. — Тогда, может, стоит её найти? — предложил Хомура, его голос звучал с иронией. — Может, она вернётся, если пообещаете ей хорошую цену? Данзо встал, его фигура была напряжена, как лук перед выстрелом. — Это ошибка, — прошипел он. — Я лучше знаю, что нужно Конохе. — Возможно, — спокойно ответил Шикаку, но в его глазах промелькнула искра. — Но время диктует свои правила. Дайме вздохнул, его веер снова начал медленно двигаться. — Отправьте кого-нибудь за ней. Если она согласится, пусть вернётся. Если нет… — он сделал паузу, его глаза стали холодными, — мы найдём другого. Шикаку предложил: — Джирайю отправим за ней, — его голос прозвучал как окончательное решение, не терпящее возражений. — Он единственный, кто сможет её найти и убедить. У них давние связи, и Цунаде выслушает его. Данзо лишь презрительно фыркнул, но промолчал. Он понимал, что сейчас его мнение никого не волнует. Решение было принято, и ему оставалось лишь наблюдать и ждать своего часа. Он не сомневался, что Цунаде откажется, и тогда он сможет предложить свою кандидатуру. Дайме кивнул, соглашаясь с предложением Шикаку. — Хорошо, отправьте Джирайю немедленно. И передайте ему, что от этого зависит будущее Конохи. На этом совет был окончен. Представители Конохи поклонились и покинули зал, их лица выражали надежду и беспокойство. Дайме устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он надеялся, что Цунаде согласится вернуться и возглавить Коноху. Он понимал, что это единственный шанс спасти деревню от полного уничтожения. После ухода делегации, дайме открыл глаза и обратился к своим советникам. — Хомура, Кохару, — его голос звучал уже не так неуверенно, — что вы думаете об этом предложении? Цунаде… сможет ли она стать достойным Хокаге? Хомура первым нарушил молчание. — Её сила не вызывает сомнений. Но её преданность деревне… это вопрос. Она покинула Коноху в трудный час. Кохару добавила: — Однако Шикаку прав. В сложившейся ситуации у нас не так много вариантов. Если Джирайя сможет убедить её вернуться, это будет лучшим решением для всех. Дайме задумчиво кивнул. — Хорошо. Проследите за тем, чтобы Джирайя получил все необходимые ресурсы для своей миссии. И дайте ему понять, что его успех крайне важен для Страны Огня.

***

Тем временем Джирайя, находясь в одном из отдалённых селений Страны Огня, занимался сбором информации для своей новой книги. Шикаку застал Джирайю в местной харчевне, окружённого кипой свитков и полупустыми бутылками саке. Писатель, как всегда, пребывал в творческом беспорядке, чернила пачкали его одежду, а взгляд был устремлен в неведомые дали. — Джирайя-сама, — обратился Шикаку, его голос, несмотря на мягкость, прозвучал достаточно громко, чтобы привлечь внимание писателя. — Нам нужно поговорить, но не тут, а в другом месте. Через пару минут они были на крыше. — Дайме и совет старейшин поручили вам важную миссию. Джирайя стоял и слушал, недоуменно взглянув на него. «Миссию? Сейчас? У меня тут как раз вдохновение посетило!» — Речь идет о будущем Конохи, — спокойно парировал Шикаку, — и о выборе Пятого Хокаге. Взгляд Джирайи мгновенно стал серьезным. — Как вы знаете, — продолжил Шикаку, — совет рассматривает вашу кандидатуру. Однако, вы сами, как нам известно, не заинтересованы в этой должности. В связи с этим, было принято решение обратиться к Цунаде Сенджу. Вам поручено найти её и убедить вернуться в Коноху, чтобы возглавить деревню. Джирайя на мгновение замер, обдумывая услышанное. Имя Цунаде эхом отозвалось в его памяти, вызывая смешанные чувства. — Цунаде? Давно я с ней не встречался. Впрочем, мне известна область, в которой она сейчас развлекается. — Джирайя пристально взглянул в глаза собеседника. — И почему именно я должен её уговаривать? — На совете было обсуждение, которое свелось к тому, что вы единственный, кто может её убедить. У вас давние связи, и Цунаде, вероятно, выслушает вас. От этого зависит будущее Конохи, Джирайя-сама. Джирайя вздохнул. От судьбы, как говорится, не уйдешь. И долг этот был не просто перед Конохой, а перед Хирузеном, перед его памятью. — Хорошо, — сказал он, поднимаясь со своего места. — Но при одном условии: я с собой забираю Наруто, и мы завтра выдвигаемся. Шикаку слегка приподнял бровь, удивленный внезапной просьбой. Его обычно непроницаемое лицо выдало легкое замешательство. — Наруто? Зачем он вам? Это миссия деликатная, требующая сосредоточенности. — Ему пора выбираться из деревни, — ответил Джирайя, стараясь говорить убедительно. Он знал, что Шикаку не дурак, и врать ему бесполезно. — Мир посмотреть, силу свою отточить. И к тому же, он тоже может сыграть роль в уговорах Цунаде. Не буду вдаваться в подробности, просто поверьте, так будет лучше. Он… Он напоминает ей кое-кого. Джирайя не стал уточнять, кого именно. Он не хотел говорить о Дане и Наваки, о той боли, которую Цунаде так тщательно скрывала под маской цинизма и азартных игр. Шикаку помолчал, взвешивая все «за» и «против». Он прекрасно понимал, что Наруто – не просто мальчишка. Он – сосуд, вмещающий в себя огромную силу, и его развитие критически важно для будущего Конохи. И, возможно, Джирайя прав. Возможно, присутствие Наруто смягчит сердце Цунаде. В конце концов, он согласился. — Хорошо. Но помните, Джирайя-сама, успех этой миссии — приоритет. Судьба Конохи в ваших руках. Если Цунаде откажется, мы будем вынуждены искать другие варианты. Джирайя усмехнулся. — Не беспокойся, Шикаку. Мы справимся. И да, новая организация, Акацуки, начала свои действия. Наруто будет в безопасности, я ведь не зря один из легендарных Саннинов. Завтра утром мы с Наруто отправляемся в путь. Надеюсь, Цунаде не слишком увлеклась своими азартными играми и еще помнит о своем долге перед Конохой. Иначе… Иначе мне придется применить все свое обаяние, а это, поверьте, утомительно. Ночь прошла в сборах и подготовке. Джирайя объяснил Наруто, что они отправляются в долгое путешествие, чтобы тот стал сильнее. Он умолчал о настоящей цели, зная, что мальчишка слишком импульсивен и может проболтаться. На следующее утро Джирайя и Наруто покинули селение, направляясь в сторону города Тандзаку, где, по слухам, Цунаде проводила свое время, проигрывая огромные суммы денег в подпольных казино. Наруто был полон энтузиазма от предстоящего путешествия, не подозревая о всей серьезности возложенной на Джирайю миссии. Он бежал впереди, размахивая руками и выкрикивая: «Я стану самым сильным Хокаге! Вот увидите!» Джирайя улыбнулся, глядя на его энергичную фигуру. Он надеялся, что Наруто действительно станет тем, кем мечтает. Но для этого ему нужно было пройти через многое и эта поездка – лишь первый шаг. Впереди их ждали опасные приключения и встреча с легендарной куноичи, от решения которой зависело будущее Конохи и изменения.