Пепельный Феникс

Свист пуль разрезает воздух, частые вспышки света загораются в этой кровавой тьме. Автоматные очереди стремительно пронзают тела мирных жителей, запечатляя ужас войны в стеклянных глазах павших. Власть огня набирает масштабы, полным ходом поглощая город. Истошные крики обречённых и плач невинных детей заставляют пасть на колени и раскаяться во всех своих грехах. Видимо, Бог решил наказать. Окраина города принимает на себя основной удар, уносящий жизни бравых солдат и простых смертных. Они все бегут от этого сокрушающего неминуемого мрака. Очередной мощный взрыв — и картина в доме с глухим треском падает на мраморный пол. Обшарпанные стены покрываются все более глубокими трещинами, ползущими тонкой паутиной по стене. Любимый дом, хранивший светлые воспоминания, превратился в поле боя, смердящего разлагающимися трупами. Домашнего уюта и тепла больше нет — остались только жалкие руины. Последний смертный бой решит судьбу оставшегося народа. Грозный отец силком тащит за руку пятилетнего мальчика, сквозь слёзы умоляющего лишь об одном: забрать свою фарфоровую куклу, единственный, едва ли уцелевший кусочек родного дома. — Нет, — резко отрезал отец, для которого эта хрупкая ничтожная безделушка не имела никакой ценности. Он не позволит своему ребёнку рисковать жизнью ради бесполезного куска фарфора. И все же мальчик вырывается из крепкой хватки отцовской руки. Со всех ног он бежит к своему единственному, ценному душе, сокровищу, не обращая внимания ни на угрозу мучительной гибели, ни на прохладную сталь пуль, свистящих рядом. Отец теряет всякий контроль над ситуацией. Встревоженный, он бросается за Тэхеном, потеря которого станет для него фатальной. Схватив непослушного ребёнка на руки, Ли Кайо спешит к выходу. Они живо покидают родной дом, захватив с собой лишь небольшую сумку с документами и ту самую фарфоровую куклу. Отец был готов к этому дню, но не к Божьему суду. Солнечный оживленный город превратился в сплошное кровавое месиво, где смерть танцует на растерзанных, обугленных хладных телах. Пронзительные крики людей разрывают душу, терзают голову, забираясь роем беспорядочных мыслей. Рыдания и стоны сводят с ума. Если Бог карает, никто не в силах этому противиться. Воздух пропитан горем и кровью, небо заслонилось мраком, демонстрируя своё презрение к людскому геноциду. Где-то отдаленно раздаются глухие взрывы ракет. Никто уже не помнит, каким был этот лучезарный город – все стёрли свинцовые пули, дотла прочистившие многим мозги. Будущего нет и не будет. Но жизнь продолжается. Пусть не для уставшего, поседевшего за одну ночь отца, но для маленького Тэхена, бегущего с ним от обезумевшей смерти. Идти некуда. Их нигде не ждут. Ринуться в неизвестность — рискованный, но единственный шаг. — Рядом, Тэхен, — велит отец, крепко сжимая тощую руку ребенка, ускоряя шаг, пытаясь скрыться от этого дымыщегося ада. Посмотрев на родителя с немым вопросом, Тэхен шмыгнул носом и стал тереть свои изумрудные глаза, пытаясь прогнать усталость. Идти долго. Бесконечно. Никто не знает, куда они держат путь. Бесформенные руины и обгладанные тела заставляют Кайо вздрагивать. Он берёт малыша на руки, чтобы поскорее убраться из этого реалистичного кошмара. Огибая обломки и оставленную человеческую плоть, мужчина осматривается по сторонам, молясь: "Только бы выжить". Грохот залпа взрывов становится отчётливей. Сердце бьётся всё чаще, сбивается в аритмию. У Кайо не остаётся выбора: он оставляет Тэхена так далеко, как только может, в надежде, что хотя бы ребёнок выживет. Тишина резко обрушивается на мир осиротевшего ребёнка. В ушах звенит, во рту привкус железа, ладони разодраны в кровь. С трудом поднявшись, Тэхен шаткой походкой подходит к месту, где видел отца в крайний раз, и пытается снова найти его. — Отец... — тихо всхлипывает мальчик, оглядываясь по сторонам. Его голос дрожит, глаза бегают по разрушенному городу. Не в силах отыскать родителя, он срывается на плач, убегая в темную глубь неизвестного мира, так и не заметив изодранных останков своего любящего отца, которого он видел теперь в последний раз.