Глава четвертая.

Утренние сумерки Шотландии, похожие на акварель древнего художника, просачивались сквозь многовековые окна Хогвартса. Каменные коридоры, хранившие эхо тысяч студенческих шагов, постепенно наполнялись призрачным, молочно-серым светом. Древние стены, впитавшие магию многих поколений, казалось, замирали в ожидании – словно гигантский организм, готовый пробудиться от многовекового сна. Гарри шёл по коридору, его шаги отдавались глухим эхом, напоминающим барабанную дробь приближающихся перемен. Потёртая кожаная сумка, некогда принадлежавшая его отцу, была туго набита свитками и артефактами — живыми свидетельствами будущего, которое он намерен был изменить. Каждый шаг был похож на шаг по тонкому льду – одно неверное движение, и хрупкая ткань реальности могла треснуть. Кабинет Защиты от Тёмных Искусств встретил его удушливой атмосферой административного деспотизма. Долорес Амбридж восседала за столом, словно розовая жаба на троне из казённых пергаментов. Её пышное платье с кружевными оборками контрастировало с леденящим взглядом — взглядом человека, готового растоптать любое проявление индивидуальности. Пухлые пальцы, унизанные дешёвыми перстенями с искусственными камнями, лениво перебирали стопку документов, источая резкий аромат дешёвых духов и административной зависти. Класс замер, словно застывший в момент напряжения. Ученики сидели, почти не дыша, их спины были напряжены, а взгляды устремлены то ли в учебники, то ли в собственные мысли. Гермиона, её каштановые локоны аккуратно собраны в пучок, сжимала перо с такой силой, что костяшки её пальцев побелели. Рон, небрежно откинувшись на стуле, barабанил пальцами по краю парты, выдавая внутреннее напряжение. — Тихо! — голос Амбридж, похожий на скрип несмазанной двери, разрезал утреннюю тишину, словно хирургический скальпель. Её лекция лилась монотонным потоком, сухим, как пергамент, пролежавший в архивах столетия. Слова о теории защиты в воздухе, не находя отклика в сердцах учеников. Каждое её предложение было подобно канцелярской печати. И тогда Гарри поднял руку. Момент казался растянутым, как струна перед ударом. Амбридж перевела на него взгляд — холодный и режущий. — Да, мистер Поттер? — процедила она, каждый звук был подобен капле яда. Гарри говорил медленно, взвешивая каждое слово, как опытный дуэлянт — удары: — Простите, профессор, но теория без практики в защите от Тёмных Искусств — всё равно, что корабль без руля в океане неизвестности. Магия — это не просто слова в книге, это живой организм, который требует понимания и действия. В классе повисла такая тишина, что было слышно, как где-то далеко старинные часы отсчитывают секунды до неизбежной революции. Пылинки танцевали в луче света, застывшие в своём беззвучном вальсе. — Двадцать баллов с Гриффиндора за дерзость! — моментально отрезала Амбридж, её щёки налились неестественным розовым цветом. — Хорошо, — абсолютно спокойно ответил Гарри, в его глазах плясало пламя, — значит, мы создадим собственную группу. Где будем учиться защищаться по-настоящему. В глазах учеников вспыхнул огонь — настоящий, живой интерес, которого не было уже много лет. Амбридж побледнела, словно её окатили ледяной водой из Чёрного озера. Революция начиналась. И её первым оплотом станет этот кабинет, эти парты, эти юные, горящие решимостью глаза. Начиналась новая глава сопротивления.