Глава XV. «Тысячи искр»

      Желание — это тонкая грань между сладким искушением и разрушительной зависимостью. Оно вспыхивает внезапно, обжигает кожу, захватывает разум и требует удовлетворения. Оно не просит разрешения, не терпит компромиссов. Разрывая границы, руша принципы, оно заставляет нас забыть обо всём, кроме одной-единственной истины: мы есть.       Но что вернее — сдаться или бороться?       Тот, кто отвергает собственные чувства, сжигает себя изнутри. Тот, кто подчиняется им, рискует утонуть в бездне. Но разве можно сопротивляться тому, что создано самой природой? Когда два эльфа, созданные природой, принадлежащие друг другу, сливаются воедино, мир перестаёт существовать. Остаётся только жар. Руки, ищущие друг друга; дыхание, сбившееся от нетерпения; мгновение, в котором живёт вечность.

☆꧁✬◦°˚°◦. ƬϞɕɕ .◦°˚°◦✬꧂☆

«Если всё остальное погибнет, а он останется, я продолжу существовать. Но если всё останется, а его не будет, весь мир станет для меня чужим».

— Эмили Бронте «Грозовой перевал»

      Сила не всегда достается тем, кто рожден с правом на неё. Истинная власть принадлежит тем, кто готов сжечь себя в собственном пламени, чтобы закалиться, стать крепче, сильнее, страшнее для врагов. Я научилась не бояться боли. Не бояться чужого презрения. Не бояться потерь. Я обещала, что не останусь в тени. Что не позволю никому решать за меня. И я сдержу слово.       После долгих уговоров, которые больше походили на войну нервов, Ша’арнез наконец сдался. Не потому, что хотел этого, а потому, что видел в моих глазах ту же ярость, что и в своих.       Идея атаковать с воздуха, оседлав этих исполинов, была слишком соблазнительной, чтобы от неё отказаться. Он начал учить меня правильно обращаться с драконом.       Вайт злилась. Рычала, мотала головой, скидывала меня с себя, как будто я была грязным листом, случайно попавшим ей на спину. Её глаза сначала горели недоверием, а лапы нервно цеплялись за землю, но я была настойчива.       Ша’арнез молча наблюдал. Он знал, что нет смысла вмешиваться. Это была борьба не между наездником и драконом. Это была борьба двух волевых существ, и лишь одно из них выйдет победителем. И я собиралась полностью заполучить доверие своего дракона.       Я обещала себе — не просто наблюдать за войной, а стать её частью. И теперь, когда король Фенр’Асара стоял за моей спиной, я больше не хотела просто Эссилий. Я хотела всю Лианару. Я хотела, чтобы народ огненной империи не просто принял меня, а именно преклонялся передо мной. Чтобы шептал моё имя с трепетом. Знал — я не просто водная эльфийка. Я — их будущее. И каждый, кто посмеет усомниться во мне, будет гореть в моём огне.       Мы просыпались с первыми лучами солнца и засыпали, когда небо уже было усыпано звёздами. С рассветом начинались тренировки, в которые иногда вмешивался Тай. Это не радовало Ша’арнеза — он не сильно жаловал его присутствия рядом со мной, но знал, что мне это было нужно. Тай двигался с грацией хищника, был быстрее и проворнее, чем можно было ожидать, и в бою с ним я чувствовала себя уязвимой. Он не давал мне передышки, вызывая в новые схватки снова и снова.       Я умела сражаться. В Эссилии меня обучал Надир, но я никогда не была искусной воительницей. Лезвие в моих руках двигалось недостаточно быстро, удары не всегда попадали в цель, а защита оставляла слишком много уязвимых мест. Я могла убить, могла отбиться, но не могла на равных сражаться с теми, кто с детства жил в битвах. Магия всегда была моим главным оружием, и с ней мне было проще. Заклинания, энергия, сила воды — вот что подчинялось мне безупречно.       Но теперь мне нужно было другое. Я обещала не стоять в стороне. Обещала не наблюдать, а уничтожать.       Когда солнце невыносимо жгло кожу, мы возвращались во дворец. Я сразу отправлялась в купальню, желая скорее смыть усталость вместе с потом и пылью, а мой муж с советником исчезали за дверями зала, где решались судьбы королевства.       Так шли недели. Я привыкала к боли в мышцах, к постоянному напряжению в теле, но усталость подкрадывалась незаметно. В последние дни я даже не дожидалась Ша’арнеза. Просто проваливалась в сон, как только голова касалась подушки, но всё равно сквозь дремоту ощущала, как ночью сильные руки подхватывали меня, притягивали ближе. Он всегда приходил. Всегда укрывал меня теплом своего тела. И в эти моменты я знала — завтра снова будет тяжёлый день, но я справлюсь. Потому что я не одна.

꧁◦°˚°◦.◦°˚°◦꧂

      Солнце беспощадно било в голову, обжигая кожу, но мне было всё равно. Обычная королева должна была наслаждаться лёгкими прогулками в цветочных садах, но я не была обычной королевой. Этот факт внедрил мне в голову сам Ша’арнез, и теперь думать иначе я уже не могла.       Элоис помогала мне одеваться и без умолку что-то бормотала, прожужжав мне все уши. Роуз не говорила открыто, но я видела её недовольство. Её и многих других. Женщина должна находиться в безопасности, под защитой, а не сражаться на передовой или вмешиваться в политику. Но сколько бы я ни уважала их, я всегда поступала по-своему.       Я хотела вести армию. Хотела стоять в самом эпицентре событий. Хотела, чтобы все, кто когда-то сомневался во мне, пожалели об этом. Ведь меня не просто так прозвали Снежной королевой.       Ша’арнез задумал что-то, но я пока не могла понять его мотивы. Я встала у парапета, не в силах избавиться от тревожного ощущения, поселившегося в груди. Сердце забилось чаще, пока глаза выискивали новые детали среди толпы.       Внизу раздавались приветственные возгласы, толпа гудела, но я слышала лишь собственное дыхание. Мой муж, облачённый в черное одеяние, двигался медленно, с достоинством, приковывая к себе взгляды. Тай шёл рядом, а за их спинами — коннетабль с гвардейцами, но моё внимание сосредоточилось на тех, кто проскальзывал в тени.       Плащи. Чёрные, словно сама ночь, они мелькали среди народа. Сперва один, потом второй, третий… Слишком близко. Слишком организованно.       — Глядите в оба, — отстраняясь от каменного ограждения, тихо приказала я.       Келеброн сжал рукоять меча, чуть подался вперёд, а я продолжала наблюдать. В тенях переглядывались, передвигались в унисон, скрывая лица под капюшонами, эльфы-дроу. Тёмные эльфы, чьи намерения сложно было разгадать. Я никогда им не доверяла. Не потому, что они происходили из тьмы, а потому, что рядом с ними я никогда не чувствовала себя в безопасности.       Толпа продолжала гудеть, но для меня звуки растворились в тревожном гуле крови. Я видела лишь их — тёмные фигуры, двигающиеся слишком быстро, слишком слаженно. Их целью был мой муж. Мой.       — Лук. Немедленно.       Я протянула руку. Озадаченный гвардеец замешкался, но я уже выхватила оружие из его рук. Тетива натянулась, пальцы сжали древко стрелы, а взгляд выискивал цель.       Келеброн действовал мгновенно.       — Стрелы на тетиву! — твёрдо прозвучал приказ, наполненный железной уверенностью.       Двое гвардейцев немедленно подчинились, но я не ждала их.       Выбрала цель. Один из дроу оказался ближе остальных, его пальцы уже тянулись к поясу, где под плащом наверняка скрывалось оружие. Я не спешила отпускать стрелу.       Если ударю магией, лёд успеет растаять. Проклятый Фенр’Асар. Горячий воздух города быстро растворит мою силу. Но стрела — стрела найдёт цель быстрее, чем он успеет добраться до него. Никто не смеет причинять вред моему мужчине. Я сделала глубокий вдох и выстрелила на выдохе.       — Выстрел!       Моя стрела нашла свою мишень спустя несколько секунд. Но я не собиралась останавливаться.       Ша’арнез сразу понял, что что-то пошло не так. Его взгляд затвердел, рука метнулась к рукояти меча. Лезвие выскользнуло из ножен, вспыхнув пламенем, будто мгновение назад оно не было холодным. Тай тоже не остался в стороне — клинок уже сверкал в его руке. Гвардейцы окружили короля плотным кольцом, готовые к бою. Я пустила ещё несколько стрел. Две нашли цель, третья просвистела мимо уха врага, но он так резко дёрнулся, что всё равно потерял равновесие.       — Пускайте в ход огненные стрелы, лорд! — чётко проговорила я, взбираясь на каменный бортик. — Их надо уничтожить.       Едва я успела повернуться, мимо пронеслись несколько стрел: одна ударилась в колонну, другая, не долетев, упала вниз. Я вовремя успела заморозить её.       — Ваше Величество! — прокричал Келеброн, перекрывая грохот. — Спускайтесь! Нужно идти в укрытие!       Я метнула на него яростный взгляд.       — Нет. Надо покончить с этим.       — Мы покончим, но без вас!       Чьи-то руки резко схватили меня под мышки, потянув назад. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но гвардейцы держали крепко, словно закованные в сталь тиски.       — Отпустите меня! — рявкнула я, но они только сильнее сжали пальцы, уводя прочь от каменного ограждения.       Внизу вспыхивали языки пламени, стрелы пронзали воздух, а мечи звенели в столкновении. Я могла бы ударить, могла бы вырваться, но знала, что это лишь отнимет драгоценные секунды времени. Гнев вспыхнул внутри, но я не стала брыкаться — пока. Они ещё узнают, что значит ослушаться свою королеву.       Меня занесли в первое попавшееся помещение и резко отпустили. Я покачнулась, но устояла, раздражённо встряхивая с себя невидимую пыль.       — Примите наши извинения, Ваше Величество, но ваша безопасность — наша главная задача! — хором произнесли гвардейцы и тут же исчезли за дверью.       Я только сильнее сжала кулаки.       — Псы…       — Грубовато, но мне нравится. — Насмешливый голос раздался от стены.       Я резко обернулась. Лирел стоял, прислонившись плечом к каменной колонне, скрестив руки на груди. Его тёмно-зелёные глаза внимательно изучали меня, а на лице играла лёгкая улыбка.       — Ваше Величество, не ожидал вас здесь увидеть. — Он чуть склонил голову в полупоклоне.       — Почему вы здесь, Лирел? Ваш брат… — Я прищурилась, не договорив.       В груди зародилось неприятное чувство. Сомнение. А вдруг этот милый, добродушный эльф вовсе не тот, кем кажется?       Лирел чуть склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией, и усмехнулся.       — Может, я ждал вас…       — На площади…       — Западня. Да, я в курсе.       Он сделал ленивый шаг вперёд, затем ещё один. По его взгляду я видела: он меня не просто изучает, а смакует каждую деталь моего образа.       — К слову, вы выглядите прекрасно, — отметил он с тихим, довольным тоном. — Мне нравится.       Я сжала губы, но он не остановился.       — Всё хотел спросить… Вы до сих пор падки на братьев своих мужчин? Или это было разовое влечение?       Внутри меня будто взорвалось пламя.       — Что вы себе позволяете… — низко проговорила я, чувствуя, как во мне закипает злость.       Лирел усмехнулся, сделав ещё шаг.       — Лишь невинный вопрос, моя королева. Вам ведь не впервой… выбирать между братьями.       Моя рука сжалась в кулак, ногти больно впились в ладонь, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.       Обиженный мальчишка.       — Будучи моей невестой, вы лезли языком в рот к моему брату. — Лирел склонил голову, изучая мою реакцию с мерзким удовольствием.       Я почувствовала, как в висках забилась злость.       — Лирел, прекрати.       — О, я прекращу. Только ответьте мне на один вопрос… Как он в постели? Достаточно удовлетворяет ваши потребности?       Моя челюсть сжалась. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, но это не помогло. Лирел не отступал.       — Я не узнаю прежнего Лирела. Мне стыдно за твоё поведение.       — А когда перепихались с моим братом, стыдно не было?!       Гнев вспыхнул во мне, как порох от искры. Я вскинула руку, намереваясь влепить ему звонкую пощёчину, но он перехватил моё запястье. Пальцы сжались болезненным кольцом, а в следующий миг он схватил меня за лицо и рванул, загоняя к стене.       Боль резко пронзила затылок, когда голова ударилась о камень. Я ахнула, но, не теряя времени, резко ударила его в пах коленом.       — Сукин сын… — прошипела я, слизывая кровь с губы.       Лирел отшатнулся, тяжело дыша, но я не собиралась останавливаться. Рывком схватила его за короткие кудрявые волосы и с силой стукнулась своей головой об его.       Он зашипел от боли, но сумел оправиться, как тут же получил звонкую пощёчину.       — Как ты… смеешь…       Я выхватила лук, крепче сжав пальцы на его спинке. Гнев бурлил в крови, требуя выхода. Лирел отряхнулся, провёл языком по губам, на которых запеклась капля крови, и ухмыльнулся.       — Вот так… вы мне нравитесь гораздо больше.       Демон, сидящий на моем плече, зашептал: «Ударь, ударь, ударь». И я послушалась.       Ударила верхним плечом лука в лицо этого мерзавца, вложив в удар всю свою ярость, всю ту боль, что затаилась внутри. Лирел дернулся назад, схватившись за нос, а затем зашипел, когда алая капля крови стекла по его губе.       — Мои яйца оказались побольше твоих, слабак, — усмехнулась я, глядя на него сверху вниз, дыша тяжело, сжимая лук так, что побелели костяшки пальцев.       — Восхитительно.       — Тебе было интересно, почему не ты? — Я смотрела прямо в его глаза, не мигая. — Потому что на фоне своего брата, которого ты так ненавидишь, ты выглядишь жалким мальчишкой. А мне рядом нужен мужчина.       Я развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Злость кипела в груди, разливаясь по венам обжигающим жаром. Отлично. Мой деверь только что попытался меня избить. Просто чудесно.       Он только попытался. А я это сделала.       И тут я врезалась во что-то твёрдое, как скала. Нет, не в «что-то» — в кого-то. Опять. Сильные руки крепко обхватили меня, удерживая, пока я яростно брыкалась, пытаясь вырваться.       — Отпусти! — прошипела я, рванувшись сильнее.       — Фурия.       Этот голос. Я подняла голову, встречаясь с раскалёнными синими глазами.       Ша’арнез.       Он смотрел на меня испытующе, но я видела, как на скулах напряглись мышцы. Он только с виду был спокоен — внутри его клокотала ярость.       — Что с тобой? — спросил он тихо, но без капли сдержанности.       — Ничего.       Я снова попыталась вырваться, но он не отпустил. Напротив, его хватка стала крепче.       — Кто? — Одно короткое слово, глухое, словно раскат грома перед бурей.       Я знала этот тон. Знала, что если скажу, то Ша’арнез не остановится, пока не вырвет из Лирела его чёртово сердце.       — Ты не ранен?       Я отстранилась, внимательно разглядывая его. Слава Матери, кроме царапины на лице, серьёзных повреждений не было. В груди стало чуть легче. Я выдохнула, но напряжение не исчезло.       — Скажи мне, что случилось, Тисс… Я теряю терпение. — Он смотрел пристально, не мигая.       — Что это было? Кто эти нападавшие?       — Не отвечай вопросом на вопрос.       — Это мои слова, — пробубнила я.       Он чуть наклонился вперёд, во взгляде вспыхнул опасный свет.       — Тисс. — Предупреждение. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как под этой маской скрывается гнев. На скулах заиграли желваки — признак того, что он вот-вот взорвётся.       — Я избила твоего брата.       Ша’арнез замер, чуть прищурившись, словно переваривая мои слова, и вдруг его бровь дёрнулась. Губы растянулись в едкой, почти хищной ухмылке.       — Что ты сделала?       Я даже не успела моргнуть, как он уже исчез за дверью, откуда я вышла несколько минут назад. И я пошла следом, но не для того, чтобы остановить его, а чтобы насладиться зрелищем.       Лирел только начал подниматься, шатаясь, как пьяница после ночного кутежа, но не успел толком выпрямиться, как мой муж пнул его в живот. От удара младший со Генэш отлетел назад и впечатался в ту самую стену, о которую минуту назад ударил меня. Ирония, не правда ли?       — Ты уже перешёл черту, подонок.       Но Ша’арнез не собирался останавливаться. В его движениях не было ни единой лишней эмоции — только методичная, холодная ярость. Один удар. Второй. Третий. Кулаки превращались в оружие. Красивое лицо Лирела — в мясо. Я облокотилась о дверной косяк, скрестив руки на груди, и приподняла бровь.       Измученный эльф встретился со мной взглядом. В одно мгновение мне даже стало жалко его, но чувство быстро исчезло, когда до меня дошло, что за всем этим нападением стоит сам Лирел.       — Ты спрашивал, как мой муж удовлетворяет мои потребности? — наклонив голову, протянула я. — Вот так.       Лирел захрипел, с трудом приподнялся на локтях, скосил взгляд на брата. В глазах его вспыхнул огонь — последние остатки уязвлённой гордости. Пальцы дрогнули, словно он пытался соткать заклинание, но сил не хватило.       — Тисс. Выйди, — тяжело дыша, бросил Ша’арнез.       Я не стала ослушиваться. Тихо отворила дверь и шагнула в коридор, тут же столкнувшись с удивлённым Таем.       Он выглядел так, будто только что вылез из ада. Лицо бледное, но его покрывали свежие синяки и глубокие царапины. В глазах читалась усталость, но тело оставалось напряжённым, готовым к бою. Мы с ним сблизились в последнее время, но не настолько, чтобы доверять друг другу безоговорочно.       — Вы в порядке, лорд? — выдохнула я, всматриваясь в лицо мужчины.       Тай поднял бровь, заметив неладное, и резко потянулся к мечу, аккуратно отгоняя меня за спину.       — Что с вами? Здесь тоже было нападение? — почти угрожающе прошипел эльф, и я всем телом почувствовала напряжение.       Он не знал, кого мне пришлось поставить на место. И уж точно не знал, что творится в той комнате сейчас.       — Эм… нет. — Я повела плечом, будто сбрасывая напряжение. — Непредвиденная ситуация.       — Ваше Величество, позвольте проводить вас до замка. Здесь небезопасно.       — Там король… и принц…       Тай нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.       — Этот маленький засранец… — Не договорив, лорд коротко поклонился и исчез за дверью, оставив меня одну.       Я устало выдохнула, глядя на закрывшуюся передо мной дверь. Отлично. Один пошёл избивать брата, второй — вероятно, присоединится к нему. А я? Я, как обычно, остаюсь наблюдать за этим цирком со стороны.       — Придурки… — раздражённо фыркнула я, одёргивая рукав. — Вокруг одни мужчины, а заметила всё женщина. Потом ещё смеют говорить, что нам не место в политике. Слепые идиоты.       Злость скреблась под рёбрами, смешиваясь с усталостью. Хотелось что-то разбить. Кого-то ударить. Или хотя бы просто выплеснуть эту бурю наружу.       Глухой удар за дверью, сдавленное ругательство. Я замерла. Внутри стало пусто и холодно. Опять по моей вине страдают другие. Я думала, он смог принять тот факт, что я никогда не принимала его как своего мужчину. Но он всегда считал меня своей. И то, что у него отобрали невесту, стало для Лирела ударом.       Я сжала кулаки. Я не виновата. Я не принадлежала ему, не давала обещаний, не произносила клятв. Он сам убедил себя в этом. Он сам нарисовал в голове иллюзию, в которую так отчаянно верил. А теперь разбитые иллюзии больно били по нему самому.       Но остальной день прошёл на удивление спокойно.       Я позволила себе расслабиться: долго нежилась в горячей ванне, вдыхая аромат трав, сменивших запах крови и гнева, переоделась в лёгкое платье и прилегла отдохнуть. Голова всё ещё ныла — мерзавец, похоже, вложил в удар всю свою силу.       Ша’арнеза я не видела целый день. Но беспокойства не было. Он сильнее, чем кто-либо, и я знала — с ним ничего не случится. Но всё равно…       Я перевернулась на бок, глядя в пустоту. Где-то внутри медленно разгоралось странное чувство. Тоска… Почему-то от этих новых чувств захотелось плакать. Глаза наполнились слезами, но не из-за печали.       Захотелось ощутить тепло его кожи, лёгкие, дразнящие прикосновения… Позволить себе раствориться в этом, потерять контроль.       Я ему доверяла. Знала, что он остановится, если я попрошу. Никогда не возьмёт больше, чем я позволю. Но теперь я не хотела, чтобы он исчезал в конце. Хотела большего. Но уже не знала, как сказать ему об этом.       Но пока ждала, усталость взяла верх. Я лишь на мгновение прикрыла глаза — и провалилась в сон.       Проснулась от ощущения тяжести рядом. Матрас прогнулся под внезапным весом, и тепло разлилось по телу, когда рядом со мной устроилась знакомая фигура.       Я не шелохнулась. Решила прикинуться спящей.       Тяжёлая рука обвила мою талию, прижимая ближе, и горячее дыхание коснулось шеи. Пальцы лениво прошлись по боку, скользнули выше, задержались на груди, и внутри что-то приятно сжалось. Я не напряглась. Наоборот.       Ша’арнез изучал меня, будто проверял, проснулась я или нет. Я чувствовала, как его взгляд блуждает по открытым участкам кожи, по чуть приоткрытым губам. Затем — лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к шее. От него по телу пробежали мурашки, а дыхание слегка сбилось. Поцелуи повторились, оставляя влажный след на коже. Стали чуть настойчивее. Я не могла притворяться вечно, но почему-то не спешила выдавать себя.       Когда он почти сдался и прилёг рядом, укрывая нас обоих, я почувствовала, как в поясницу упирается что-то твёрдое. Всё внутри сжалось от предвкушения. Щёки запылали.       Слава Матери, он не заметит этого.       Я знала: если шевельнусь или подам хоть малейший знак — он не остановится. И мне даже не хотелось, чтобы он останавливался.       От него пахло вином — терпким, густым, с тёплыми пряными нотками. Этот запах не отталкивал, но застал врасплох. До сих пор я ни разу не видела, чтобы он пил. Я прикусила губу, раздумывая, но долго выдерживать этот короткий, почти интимный момент не смогла. Тихо выдохнув, повернулась к нему лицом.       Он не отстранился. Напротив — взгляд стал тяжелее, пристальнее. Внизу живота скрутилось что-то горячее, расползающееся медленным томительным жаром. Чувство, которое я испытывала только рядом с ним. Медленно, почти нерешительно, провела ладонями по его груди, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы.       — Разбудил?       — Ты выпил, — выдохнула я.       Губы дрогнули, но в глазах мелькнуло нечто тёмное, завораживающее.       Он склонился ближе, настолько, что я чувствовала тепло его кожи, улавливала каждый сбившийся вздох. В воздухе смешивался терпкий аромат вина и чего-то более глубокого, тёмного — запах самого Ша’арнеза.       — Немного.       Я сглотнула, чувствуя, как напряжение между нами становится почти невыносимым. Его взгляд прожигал меня насквозь, будто изучал, проверял, искал подтверждение того, что я действительно здесь, рядом с ним, в его власти.       — Ты такой невнимательный… — обвинила я его, не отводя взгляд.       Он сразу понял, о чём я говорю.       — Ты меня сегодня спасла, моя маленькая отважная королева.       Тёплая дрожь пробежала по телу от этих слов, но я не позволила себе показать этого.       Он был возбуждён. Я чувствовала это, ощущала каждой клеткой, каждым нервом. И всё же он держался. Контролировал себя, не позволяя сорваться. Этот эльф был создан из стали. Терпеливый. Железный. Но я видела, как этот металл плавится под моим взглядом, под моими неловкими, но смелыми прикосновениями.       — Я тебя задушу, если ты ещё раз подвергнешь себя опасности, — прошептала я, сердце забилось быстрее. — Убью лично.       — Ох, ты переживала за меня, жёнушка?       Сухая насмешка в его голосе взбесила, и я не сдержалась — ущипнула его. Но вместо ожидаемого ответного колкого замечания он резко схватил меня за запястья, прижал их к изголовью кровати и навис надо мной.       Я ахнула, когда потемневшие, почти чёрные глаза заискрились опасностью, обещанием, чем-то новым, первобытным. Кровать предательски заскрипела под нами. Я сделала резкий вдох. Между нами больше не было воздуха. Только сбитое дыхание.       — Ша’арнез? — едва слышно позвала я его.       — Мм?       Этот низкий, вибрирующий звук, будто ласковое прикосновение к коже, пробежался по телу электрическим разрядом. Внутри всё перевернулось. Мне одновременно захотелось спрятаться и впиться в его губы, смешивая дыхание в страстном поцелуе.       — Ты ведь не разобьёшь мне сердце?       Тишина. Долгая, невыносимо долгая. А потом — горячий выдох на моей коже. Пальцы сжались на запястьях, но не больно — так, чтобы я чувствовала его.       — Неужели ты до сих пор не поняла, что я по уши влюблён в тебя?       Я сглотнула… И пропала.       Мои губы горели под его жадным напором. Поцелуй прервал мои мысли, мои слова — даже если бы я хотела что-то сказать, то просто не смогла бы. Сердце колотилось, затрепетав, словно птица в клетке, грозясь вырваться наружу.       Он любил меня. Любил! Меня…       Тело вспыхнуло от этого осознания, и в тот же миг Ша’арнез сжал мою талию, притянул меня ближе, словно желая раствориться в этом моменте вместе со мной. Я чувствовала, как его дыхание сбилось, как с каждой секундой его терпение рушилось. Мне нравилось это. Нравилось видеть его таким, податливым, но в то же время теряющим контроль.       Я схватилась за его шею, горячо выдохнула в губы, не в силах оторваться. Он внезапно перевернул меня, помогая усесться на него, устраивая так, чтобы я почувствовала его жажду.       Ближе. Ещё. Кожа к коже…       Я цеплялась за него, за этот миг, желая утонуть в нем. Всё вокруг исчезало. Только он, только я.       — Тисс… — Дыхание мужчины было прерывистым, тёплым, скользящим по моей коже. — Остановись, иначе… этого не смогу сделать я.       Пальцы сжались на моих бёдрах с силой, сдерживаемой только остатками самоконтроля. В глазах плясал огонь желания, смешанный с отчаянной борьбой.       — Я не хочу… — Я задрожала от нетерпения, и, наклонившись ближе, поймав его губы в жадном, жгучем поцелуе, вложила в него всю пылающую внутри страсть. — Я хочу, чтобы ты сдержал своё обещание.       — Какое?       — Стереть всё плохое. Помочь мне всплыть. Я тебе доверяю, Ша’арнез…       Я чуть пошевелилась, устраиваясь удобнее, но он резко втянул воздух, словно борясь с собой, и сильнее прижал меня к себе, заставляя замереть.       — Насколько сильно?       — Полностью.       Я закрыла глаза, прижимаясь щекой к его губам, ловя жар дыхания. Он молчал, и это сводило с ума. Ожидание казалось вечностью, каплей воды на раскалённой коже.       Я больше не могла ждать. Пальцы дрогнули и двинулись вниз по его груди, скользя по твёрдым линиям напряжённого пресса.       — Скажи что-нибудь… — прошептала я ему на ухо умоляющим тоном.       — Разденься.       Этот приказ прозвучал низким, тёмным бархатом, обволакивающим и властным. Мужские ладони сжались на моей талии, и внутри всё перевернулось.       Я слезла с его колен. Ша’арнез хмыкнул, но так и не произнёс ни слова. Возможно, он решил, что я сдалась или испугалась собственной смелости. Но внутри меня полыхало пламя. Сердце билось так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Грудь вздымалась в ожидании новых ощущений, а кончики пальцев дрожали от предвкушения.       Я встала перед ним, удерживая его взгляд, и медленно, почти дразняще, спустила лямки пеньюара. Тонкая ткань скользнула вниз, едва касаясь разгорячённой кожи, оставляя после себя мурашки.       Мой муж замер, но я чувствовала, как с каждой секундой его напряжение росло.       Шёлк достиг моей талии, обнажая грудь, и жар его взгляда стал сильнее палящего солнца — он прожигал меня насквозь. А потом я позволила одежде упасть к моим ногам.       Сапфировые глаза вспыхнули, в них отражалось необузданное желание. Воздух в спальне сгустился, стал вязким, тягучим. Впервые мне захотелось, чтобы в комнате погасли все свечи… Но ещё сильнее мне хотелось увидеть, как этот мужчина теряет над собой контроль.       Ша’арнез выглядел как олицетворение самого запретного греха. Растрепанные волосы, уставший взгляд, лёгкая небрежность в движениях, пропитанных тягучей ленью… и этот еле уловимый запах вина. Он был раскованным, опасным, желанным. И я хотела согрешить.       Я не боялась. Не испытывала ни стыда, ни сомнений. Прошлое больше не имело власти надо мной. Чтобы всплыть, мне нужно было отпустить его. И я отпустила. Хотя бы на сегодня.       Я сделала шаг вперёд — обнажённая не только телом, но и душой. Для него — всегда. Ведь моё сердце принадлежало только ему.       — Иди ко мне, маленькая фурия.       Я поднялась на кровать, но рефлекторно потянулась за простынёй, желая прикрыться.       Ша’арнез резко скомкал ткань и отбросил её прочь, прежде чем притянуть меня к себе. Его ладони, горячие, нетерпеливые, легли на талию, а губы — влажные, тёплые — накрыли грудь. Я ахнула, выгибаясь ему навстречу, но это, кажется, только разозлило его. В глазах вспыхнул хищный голод, и я поняла — он больше не сдержится.       Приятные ощущения накрыли меня головой. Я пыталась сдерживаться, но его игра с моей грудью заставляла издавать очень неприличные звуки. Румянец обжёг щёки. Пальцы зарылись в его волосы, провели по всей длине, сжали их…       Нехотя, но неизбежно, я ёрзала на нём, ощущая, как жар его тела проникает в мою кожу. Томные, срывающиеся с его губ, звуки будоражили, но вместе с тем смущали до глубины души. Мне не хотелось, чтобы он увидел в моих глазах испуг, поэтому я избегала его взгляда, будто это могло скрыть мою нерешительность.       — Посмотри на меня, Тисс…       Его голос был хриплым, пропитанным нетерпением и мягким приказом.       Я чувствовала его — твёрдого, готового, упирающегося в моё бедро, и от этой близости внутри всё сжалось в комок. Мне было страшно сделать что-то не так… разочаровать его.       — Тисс, — снова позвал он, и в этом звучало больше, чем просто просьба. — Мне нужны твои глаза. Посмотри на меня.       Я медленно подняла взгляд. Лицо Ша’арнеза пылало, глаза горели огнём, но в них не было ничего пугающего, лишь нежность, замешанная с едва сдерживаемой страстью.       — Сегодня я только прикоснусь к тебе. — Пальцы мягко пробежались по моему бедру, посылая дрожь по всему телу. — Сделаю тебе хорошо. Ты ведь не боишься?       Грудь сдавило от переполнявших меня эмоций. Я не могла говорить — просто молча кивнула, позволяя себе довериться ему полностью. И, прежде чем сомнения смогли вновь закрасться в мой разум, я припала к его губам, пряча смущение в поцелуе.       Ша’арнез крепко удерживал меня, помогая устроиться к нему спиной, так, чтобы я ощущала каждую линию его тела. Его дыхание обжигало кожу на моём плече, руки скользили по изгибам тела, изучая, запоминая.       — Ты чертовски красива, — низко прошептал он тоном, наполненным теплом и соблазном.       Я вздрогнула, когда пальцы спустились ниже, скользнув по внутренней стороне бедра. Сердце пропустило удар, лёгкие сжались.       — Просто скажи «остановись», и я прекращу, хорошо?       Я с трудом нашла в себе силы ответить:       — Да…       Его длинные пальцы продолжили нежную пытку, массируя чувствительную кожу, вызывая во мне бурю ощущений. Дыхание сбилось, губы приоткрылись в беззвучном вздохе. Одна его рука твёрдо обхватила грудь, пальцы лениво поглаживали кожу, другая же продолжала изучать меня ниже, вызывая сладкое напряжение внутри.       Я чувствовала, как он наблюдает за мной, его взгляд был пронзительным, изучающим, восхищённым. Будто я была для него новой, захватывающей книгой, и он не мог дождаться, чтобы перевернуть следующую страницу.       Я выгнулась, когда его палец проник в меня. Ощущая жар его прикосновений между ног, я схватила Ша’арнеза за руку. Каждое движение будто впечатывалось в кожу, оставляя огненный след. И когда я тихо застонала, он повторил всё снова — точно так же, с той же медленной, нестерпимо сладкой дразнящей нежностью.       — Ты хочешь, чтобы я прекратил, Тисс?       Я покачала головой, дыхание сбилось.       — Мне нужны слова, — потребовал он, губами скользнув по мочке уха.       — Нет…       — Что «нет»?       — Не прекращай… — задыхаясь, почти умоляя, прошептала я.       Рука Ша’анеза уверенно двинулась дальше, не оставляя мне шанса на контроль. Я ощущала каждое прикосновение — долгое, дразнящее, изучающее. Тепло разливалось по венам, пока пальцы медленно проникали глубже, заставляя меня захлебываться в этом ощущении.       Я застонала, но тут же прикусила губу, стараясь сдержаться.       — Тисс. — Его шёпот стал ещё ниже, опасно бархатистым. — Не сдерживайся. Дай мне послушать тебя. Тогда я пойму, тебе хорошо или плохо.       Он сжал мою талию, прижимая ближе, не давая сбежать. В этом было что-то запретное, сладко-мучительное, заставляющее меня полностью отдаться его власти. А затем — ещё одно движение. Дразнящее. Глубокое. Я почувствовала, как с каждым движением он забирает меня себе. Целиком. Без остатка.       — Всё хорошо, фурия. Ты такая умница… — Поцелуй лёг на плечо, горячий, неторопливый. — Раздвинь ноги шире, так тебе будет приятнее, а мне — удобнее.       Грудь тяжело вздымалась. Я прикрыла веки, впитывая каждое слово, каждый звук, будто он касался меня не только руками, но и душой. Послушно подчинилась, расставив бёдра шире, и тут же ощутила настойчивые, дразнящие поцелуи — шею, ключицы, плечи… Всё горело.       — Ша’арнез… — сорвался с губ выдох, наполненный жаром.       Жар опалил кожу. Я выгнулась, судорожно хватая воздух, но ничто не могло насытить лёгкие, кроме него.       — Повторение моего имени не заставит меня остановиться, особенно когда ты такая мокрая…       — Нет… Ша’арнез… прошу, пожалуйста…       Я не знала, чего прошу. Остановиться или продолжать. Отдаться до конца или сбежать, пока ещё есть силы. Но выбора у меня больше не было.       Я раздвинула ноги шире, прижалась спиной к его телу, пытаясь слиться с ним воедино. Ша’арнез сильнее прижал меня к себе, одна рука сомкнулась на моём горле, а другая продолжала свою безжалостную пытку.       Я ухватилась за его ладонь, желая ещё большей близости.       — Ты должна была предупредить меня, что всё так плохо…       Его пальцы ускорили движения, разгоняя жар внутри. Я почти кричала, почти терялась в этом сладком мучении. Но вдруг он вынул палец.       Я резко ахнула, но стоило мне хоть немного прийти в себя, как он нежно, но настойчиво потёр мой центр, доводя до безумия.       По телу разлилась сладкая пульсация, сначала едва ощутимая, но с каждой секундой усиливающаяся. Дрожь пробежала по позвоночнику, огненной волной растекаясь по венам. Ша’арнез сжал мою грудь, пальцами обводя напряжённый сосок, а затем зажал его между пальцев, чуть потянул, дразня…       Я ахнула, судорожно хватая воздух. Казалось, его стало не хватать.       — Мм… Ша’арнез… — Слова путались, губы задрожали.       Но он не слушал. Или слушал, но делал всё наперекор, мучая меня ласками, заставляя тонуть в этом блаженстве. Замычав, я попыталась вырваться, но его руки удержали меня, крепко, твёрдо, не давая сбежать от удовольствия. Движения стали быстрее, жаднее, и я замерла.       — Это было сделано моими пальцами, Тисс. Представь, каково это — чувствовать мой член внутри себя вместо этого.       Его голос раздавался где-то далеко, утопая в шуме собственного дыхания и тихих хныканий, которые я не могла сдержать. Всё тело горело, содрогалось, подчиняясь безжалостному ритму его движений. Ощущения смешивались, взрываясь искрами удовольствия.       А потом мир рассыпался. Исчезли звуки, исчезло время — остался только яркий, ослепительный свет перед глазами. Я обмякла, тяжело дыша, прислонившись к его груди, чувствуя, как надёжно меня удерживают сильные руки.