Глава XIV. «Никаких секретов»

      Любовь — странная материя. Её нельзя взвесить или измерить, но она имеет вес. Тяжёлый, а порой и очень пугающий. Она способна прижать к земле или, наоборот, поднять над бездной. В любви нет чётких линий — только размытые границы между нежностью и яростью, тишиной и криком, болью и наслаждением…       Иногда нам кажется, что мы никого не полюбим. А потом приходит кто-то и рушит все прежние представления, полностью лишая нас контроля. Одна его улыбка — и ты забываешь, как дышать. Один его взгляд — и ты теряешь почву под ногами.       Но даже в этом нет настоящего смысла. Он приходит тогда, когда понимаешь: ты принадлежишь ему не телом — душой. И что бы он ни сделал, сколь бы больно ни стало — ты останешься. Потому что уйти от него — значит потерять саму себя.

☆꧁✬◦°˚°◦. ƬϞɕɕ .◦°˚°◦✬꧂☆

«Какое томление! В каждой клеточке — жажда его дыхания, его рук, его власти надо мной…»

— Эмиль Золя, «Тереза Ракен»

      Крик застрял в горле, и воздуха стало слишком мало, чтобы сделать крошечный вдох. Я едва не задохнулась, когда он вошёл обратно, расстягивая меня в блаженстве. Пальцы вцепились в его предплечье, будто пытаясь удержать себя от падения. Всё тело дрожало от его присутствия, от того, как он овладел мной. Я скользнула ладонью вниз, к его бицепсу, приподнялась чуть выше телом, и наши губы встретились в страстном поцелуе.       Меня трясло. Знобило. Бросало в дрожь. Мне было горячо. Жарко. Очень. Я пыталась сдерживать крики, но всё было тщетно.       Его член выходил и медленно входил, вырывая из меня постанывания. Как только я хрипло произнесла его имя, толчки стали интенсивнее, грубее, будто каждый мой вздох заставлял его терять контроль. Трение между нами вынуждало меня хныкать, почти плакать или умолять его… Только в чём? Ответа в голове не нашлось. Не сейчас. Я провела ногтями по его спине, прижимая мужа ближе к своей груди.       — Ша’арнез… — сипло выдохнула я.       Он не сводил с меня глаз, его взгляд был ярким и всепоглощающим, как огонь, который я не могла потушить. Руки, как железные оковы, сжались вокруг меня, не давая ни малейшего шанса вырваться. Его пресс напрягался с каждым толчком, а пламя в глазах горело всё ярче. Я ощущала тепло, силу, всё его существо, которое заполняло меня. Поглощало целиком и полностью.       Всё это было слишком. Слишком хорошо.       Ша’арнез замер, тяжело дыша, и губами приник к моей шее.       — Я хочу кончить в тебя, маленькая фурия.

꧁◦°˚°◦.◦°˚°◦꧂

      Как только Ша’арнез вернулся, сразу созвал совет для переговоров. Дариона и Софира, заметив меня, поклонились и удалились, но перед этим успели обменяться парой слов с королём. На их лицах не было ни удивления, ни вражды — будто всё было по-прежнему. А может, они знали больше, чем показывали.       А я до сих пор не могла найти того, кто послал в мои покои наёмного убийцу. Сжималась от бессилия, от невозможности доверять. Меня разрывало на части. Осколки той ночи продолжали резать изнутри.       Кровь. Кровь. Кровь.       Она была везде — в памяти, в дыхании, на коже. Я закрыла глаза, но это не помогло. Воспоминания хлынули, как снежная лавина, похоронив под собой остатки контроля.       Ша’арнез смотрел на меня не моргая. Он сразу всё понял. Взгляд прищурился, как у хищника, заметившего больное место своей добычи. Через несколько минут он закончил собрание, сухо попрощался со всеми и попросил Ринара остаться.       Они что-то обсуждали вполголоса. Я держалась в стороне вместе с Таем. Он время от времени бросал на нас с Ша’арнезом лукавые взгляды после того самого поцелуя на глазах у всей столицы.       — Мне передали, как вы тут справлялись, — начал он с притворно безобидной ухмылкой.       — Птички нашептали? — язвительно бросила я.       — Я ещё не видел такой огромной птички. — Его взгляд скользнул к Ша’арнезу как бы между делом.       Король стоял хмурый. Его глаза потемнели, в них полыхал гнев, и я почувствовала, как всё в груди сжалось.       А вдруг кто-то проболтался о той ночи?.. Нет. Не может быть. Ша’арнез перевернёт весь дворец с ног до головы, пока не найдёт виновника. Надо было ему сказать, но пока было не подходящее время и место.       Вскоре Ринар покинул зал. Как только за ним закрылась дверь, в помещении сгустилось напряжение. Взгляд Ша’арнеза вонзился в меня — острый, злой… и одновременно в нём было столько нежности, что от этого меня бросило в дрожь.       Он подошёл ближе, молча исследуя меня, будто хотел понять, где я сломалась.       — Тисс, — резко бросил он. — Я, конечно, одобрил твоё стремление помогать народу… но я не думал, что ты доведёшь себя до изнеможения. Я просил тебя поберечься. А ты? Ты подумала, что будет, если бы с тобой что-то случилось?       Я заметила, как в гневе цвет его глаз темнеет. Исчезает голубизна, остаётся только сапфировая глубина.       — Со мной всё хорошо, — спокойно ответила я.       — Нет. — Он почти зарычал. — Я несколько минут назад сам в этом убедился. И это твоё «хорошо» — чертовски неправдоподобное.       Он говорил грубо, но я знала: за этими словами стояло беспокойство. Это не упрёк, а страх, который он, вероятно, и сам не осознавал.       — Я чувствую себя третьим лишним, — сухо протянул Тай, явно пытаясь разбавить обстановку.       Ша’арнез резко обернулся к нему:       — Тогда будь добр и проваливай, Тай. — Его голос хлестнул, как плеть. — Ты видишь, я разговариваю со своей женой. Какого чёрта ты вмешиваешься?       Тай нахмурился.       — Я лишь хотел…       — Оставь нас наедине. Сейчас же, — перебил его эльф, не сводя с меня взгляда.       — …разрядить обстановку, — пробормотал Тай себе под нос, но всё же развернулся и направился к выходу.       Я слабо, почти виновато взглянула на него. Он даже не обернулся. Только хлопнул дверью. А потом в зале наступила тишина.       Ша’арнез сделал шаг ближе. Я не отступила. Его грубые большие ладони сомкнулись на моём лице, будто он боялся, что я исчезну.       — Ты такая бледная. Совсем исхудала, — глухо произнёс он, и во взгляде заскользило искреннее беспокойство, скрытое под гневом.       Я ничего не произнесла. Знала, что он злится и хочет выговориться.       — Тебя и правда нельзя оставлять одну.       Я осторожно обхватила его запястье, прижалась щекой к ладони, позволила себе украсть немного тепла. Оставила на ней поцелуй.       — Ты злишься на меня?       — Да, — вырвалось из него.       Пальцы сжали мою шею. Нежно, но властно. Я не испугалась — наоборот, подалась вперёд, выдохнув в его губы. Он не поцеловал. Просто стоял, вдыхая мой запах. Я скользнула по его груди, к плечам, желая притянуть ближе.       — Даже не похвалишь меня? — тихо спросила я, наблюдая за тем, как он продолжает изучать моё лицо.       — За то, что чуть не угробила себя? — Тон стал ледяным. — Нет. Не собираюсь.       Я опустила глаза, но затем медленно подняла взгляд и прошептала:       — Я много думала о тебе.       Он замер. В уголках его губ дрогнула неуловимая тень ухмылки, но в глазах вспыхнуло что-то другое. Глубокое. Тёмное.       — Я проклят помнить каждую секунду с тобой, Тисс, — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы.       Я не могла найти подходящих слов, чтобы ответить, и поэтому ответила поцелуем — не нежным, а голодным, почти яростным. Мои губы нашли его, и Ша’арнез отозвался так, будто ждал этого вечность. Его руки скользнули по моим бокам, прижимая к себе крепче, пока между нами не осталось даже воздуха.       Нехотя он всё же отпустил меня. Я зацепилась за его запястье, едва не потеряв равновесие — так сильно тянуло к нему, будто без его прикосновений я могла рассыпаться. Внутри всё пылало. Между ног стало невыносимо горячо, тело кричало от каждого движения, каждого взгляда.       — Мне нужно сходить к ублюдку, — сказал он, но я не слушала.       Поднявшись на цыпочки, я оставила на его шее горячие влажные поцелуи. Точно так же, как это делал со мной он, когда мы оставались вдвоём. Его кожа горела под моими прикосновениями, и до этого уже напряжённый Ша’арнез вспыхнул в следующую секунду. Он резко схватил меня за горло и, не говоря ни слова, сделал несколько широких шагов к столу. Его движения были быстрыми, уверенными — он больше не сдерживался.       — Думаешь, я не знаю, как ты сходишь с ума по мне? — прошептал он, впритык наклоняясь к моему уху.       Я чуть прикусила губу и промолчала, не в силах вымолвить ни слова. Он вдавил меня в край стола, прижимая бедрами, отчаянно желая слиться со мной, прочувствовать каждую секунду, каждый мой вдох… Я дрожала от желания, от его близости. Ша’арнез целовал меня так неистово, будто хотел стереть из меня всё, что было до него.       — Разве я когда-нибудь отрицала это?       Мужчина не выдержал. Подхватил меня за бёдра и усадил на стол, раздвинув мои ноги одним резким движением. Ткань платья зашуршала. Его руки сжали бёдра, и он зарычал мне в губы, теряя контроль.       — Скажи мне, что хочешь, чтобы я остановился, — прохрипел он, но взгляд выдавал: он сам не сможет.       — Если ты это сделаешь, я окончательно сойду с ума, — выдохнула я, цепляясь за него.       — Мне очень хочется узнать, какая ты на вкус, — пробормотал он, одной рукой обхватывая мою грудь. В его глазах зародилось нечто хищное.       Губы Ша’арнеза мягко прошлись по ключице, затем его язык скользнул по шее, чтобы попробовать меня на вкус. Я тихо застонала в ответ, даже не думая, что сюда кто-то может войти.       — Порой, когда я… оставалась одна в кромешной ночи, пыталась вспомнить каково это — вновь ощущать твои прикосновения.       — Чёрт… — выругался он.       Он ещё раз поцеловал меня, но со всеми остатками нежности. Не отстраняясь, эльф небрежно провёл руками по моему телу.       — Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?       — Больше, — выдохнула я.       Ша’арнез опустил взгляд на мою грудь. Его рот приоткрылся, дыхание стало рваным. Он выглядел так, будто изо всех сил сражался сам с собой, сдерживал себя до последнего… и теперь вот-вот сорвётся.       Его пальцы скользнули к моим плечам, крепко обхватили ткань у предплечий и резким движением потянули вниз. Соски напряглись под его взглядом, взывая к прикосновению. Ша’арнез мягко провёл по ним большими пальцами, и я тихо замычала. Сапфировые глаза стали тёмными, когда он едва поднял взгляд на моё лицо.       Я всхлипнула, не в силах сдержаться. От удовольствия. От предвкушения. От того, как жадно он смотрел на меня, не отрываясь.       — Так? — уточнил он охрипшим голосом.       На его лице не было и намёка на смущение. В отличие от меня — пылающей, раскрасневшейся, растревоженной.       — Больше.       Я почти заскулила, когда он сжал в ладонях обе груди, играя с сосками большими и указательными пальцами, дразня их, перекатывая, пощипывая сначала нежно, а потом чуть сильнее, зная, как это сведёт меня с ума. Ша’арнез едва слышно хмыкнул, изучая меня. Он наблюдал, как я реагирую. Как дрожу. Искал, что доведёт меня быстрее до точки, где уже нет возврата. Я зажмурилась, внизу живота вспыхнуло пульсирующее напряжение. Там, между ног, всё жгло от нетерпения.       Когда он обхватил мою грудь губами, я задохнулась. Он посасывал, тянул, оставлял влажные поцелуи, покусывал так, что из меня вырывались приглушённые стоны. Я вцепилась в край стола, как в спасение, чувствуя, как позвоночник выгибается, поддаваясь его жадности. Он переключался с одной груди на другую, не давая мне ни секунды на передышку. А потом отстранился. Его взгляд, полный злобной страсти, пронзил насквозь. Он наслаждался тем, как я таю прямо у него в руках, как будто ещё не начал — но уже победил.       — Ложись, — хрипло приказал Ша’арнез, — раздвинь ноги шире.       Смущение обожгло меня сильнее, чем пламя. Но я подчинилась. Медленно опустилась на прохладную поверхность стола, позволяя себе быть уязвимой перед ним. Бёдра сомкнулись рефлекторно, но он, не произнеся ни слова, мягко и решительно развёл их, вставая на колени. Его руки уверенно проникли под платье, нащупали тонкую ткань белья.       — Немного приподнимись, фурия, — попросил он, и я сразу послушалась.       Плавным движением он избавил меня от лишнего, приподнял подол платья, не отводя взгляда от моего лица. Прикосновения обжигали. Я прикусила губу, когда он притянул меня ближе — и вдруг, в одно мгновение, опалил дыханием, оставив поцелуй на внутренней части бедра. Сначала был жар, потом — стон, вырвавшийся сам по себе. Он не дал и секунды на смущение, прикасаясь ко мне так искусно и точно — словно знал, как именно нужно дотрагиваться до меня. Я судорожно вцепилась в край стола, выгибаясь ему навстречу.       Я не думала, что будет или что произойдёт, если нас увидят. Я просто чувствовала — жила, а не существовала. А он знал, как сильно я горела. И наслаждался этим.       Ещё один поцелуй… Его язык коснулся моих складок, облизывая и ещё раз целуя. Руки Ша’арнеза крепко удерживали мои бёдра, чтобы я не смогла их сомкнуть. А через секунду поцелуи стали небрежнее. Кончик языка терзал меня изнутри. Опалял.       Я вздохнула и снова вздрогнула. Внутри меня разгорелось покалывание. Я сильнее сжала край стола, но он протянул мне одну руку. Ухватившись за неё как за своё спасение, я переплела наши пальцы. Ша’арнез поднял на меня взгляд, пытаясь убедиться, всё ли со мной хорошо.       — Детка?       — Ещё, — попросила я, задыхаясь.       Он возобновил движения. Поцелуи и лизания стали больше, чаще, быстрее. Давление между ног нарастало, но я понимала, что мне нужно больше. Рот Ша’арнеза прижимался к моему центру, язык проник в меня, и я уже задыхалась от ощущений. Тело начало дрожать. Один палец заскользил в меня так медленно и осторожно, что мне захотелось плакать или умолять его перестать быть со мной таким нежным.       — Ша’арнез…       Меня затрясло. Я схватилась руками за лицо, выгнулась в спине, пытаясь хоть как-то совладать с новыми ощущениями, но он был безжалостен. Ещё один палец проник в меня, и я уже кричала его имя. Язык и зубы приникли к самому чувственному месту. Он укусил меня, пробормотал что-то невнятное, но я не слышала. Мне кажется, что во мне порхали миллионы крошечных бабочек.       Моё тело всё ещё дрожало, когда Ша’арнез мягко помог мне подняться. Движения были осторожными, будто он боялся ранить меня, и всё же… в них сквозила хищная гордость. Его пальцы ненароком скользнули по бедру, задержавшись чуть дольше, чем стоило.       Я заметила, как он незаметно сунул мои трусики в карман. Щёки тут же вспыхнули огнём. Мой взгляд — почти невольно — скользнул ниже его пояса… и новая волна жара стремительно накрыла меня. Я задохнулась. От стыда, желания, осознания, что всё это — реальность, не сон.       Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами и пульсирующими от его поцелуев губами, я торопливо начала поправлять платье. Пальцы дрожали. Хотелось спрятаться, укрыться, но под его взглядом я чувствовала себя раздетой до самой души.       Он усмехнулся. Медленно облизнул губы, словно наслаждаясь моментом.       — Я знал, что ты вкусная… но не думал, что до такой степени, — прошептал он, и его губы легли на мой висок, потом — на острый край уха. Тело предательски откликнулось, вспыхнув желанием.       Я шумно выдохнула и резко оттолкнула его.       — Тисс, — окликнул он, когда я уже шла прочь.       Я остановилась, но не обернулась.       — Мне понравилось, как моё имя звучит из твоих уст, — рассмеялся он с неприкрытым самодовольством.       Раздражённая, смущённая, вся красная, а ещё и дрожащая от пережитого, я подошла к двери… и, прежде чем уйти, заморозила ручку. Это, конечно, не удержит его. Но пускай немного помучится.       По дороге в покои я столкнулась с Дарионой со Генэш. Увильнуть не удалось — она, словно нарочно, оказалась прямо на моём пути. Остановилась, скользнув по мне взглядом с тем самым сладковатым, ядовитым удовольствием, что всегда было ей присуще. Мне ничего не оставалось, как остановиться тоже.       — Ваше светлейшее Величество, — произнесла она с подчеркнутой вежливостью, — вы сегодня просто ослепительны.       Да уж. Особенно с растрёпанными волосами, пылающими щёками и дрожащими коленями.       — Леди со Генэш, прошу простить. Я спешу.       — Могу ли я узнать, где сейчас находится Его Величество?       — Без понятия, в какой части дворца он может быть. Но, кажется, я видела, как он уходил с лордом эя Эйни, — ответила я с невозмутимостью.       — Правда? — Она вскинула брови. — Как странно. Совсем недавно я видела его одного.       Я склонила голову чуть в сторону, изображая лёгкое недоумение.       — Тогда боюсь, не смогу вам помочь.       Я уже сделала шаг, чтобы уйти, но её маслянисто-вкрадчивый голос остановил меня:       — Ах, поправьте рукав, моя королева. — Её губы скривились в тонкой, хищной ухмылке.       Я вспыхнула.       — Вашей внимательности позавидует самый опытный лучник.       Едва заметно улыбнувшись, я продолжила путь, не удостоив вниманием её слова. Не хватало ещё устраивать перепалку прямо посреди коридора. Особенно с той, кто вечно сочится ядом.       У дверей моих покоев меня уже ожидала Элоис. Как только я показалась в коридоре, она заметно заволновалась, торопливо поклонилась и с мягкой, почти заговорщицкой улыбкой отступила на шаг.       — Ваше Величество…       — Элоис, помоги мне с нарядом. И принеси те масла… ароматные, помнишь, ты наносила их на меня в тот вечер. — Я говорила быстро, почти шёпотом, словно боялась, что кто-то может подслушать. — Потом ты свободна.       Я была возбуждена. Взволнована. Внутри всё горело. Сегодня мне не хотелось просто лежать рядом с ним или спать. Мне было мало. Я скучала — даже несмотря на его дерзость и наглость. Я хотела его — всего.       Элоис сдержанно поклонилась, ловко принялась перебирать наряды в шкафу, время от времени украдкой поглядывая на меня. Я подошла к зеркалу и, взяв гребень, медленно начала расчёсывать волосы, стараясь привести себя в порядок. Каждое движение успокаивало и одновременно только подогревало ожидание.       — Эту ночную сорочку вы ещё не примеряли, Ваше Величество, — тихо заметила Элоис, осторожно развернув почти прозрачный тюль, украшенный тончайшими серебристыми узорами.       Это было скорее искушение, чем одежда. Легкомысленное кружево, едва скрывающее кожу. И всё же…       — Элоис, оставь её у меня на кровати, — сказала я после короткой паузы. — Ослабь шнуровку на корсете. И потом… принеси то, о чём я тебя попросила.       Фрейлина, слегка улыбнувшись, кивнула.       — Госпожа, я уже положила их в верхний ящик комода. На всякий случай… если вдруг вам захочется быть особенно желанной.       Я не ответила. Лишь бросила взгляд в зеркало, где отражалась смущённая эльфийка — я.       — Да, хорошо.       Когда Элоис вышла, я зажгла все свечи в покоях, заливая комнату золотистым, мягким светом. Напряжение росло с каждой минутой. Волнение. Предвкушение. Желание. Всё смешалось в один жгучий клубок.       Он не появился даже после полуночи. В небе ярко светила полная Луна. Я взглянула через распахнутые окно на улицу, но опять же никакого следа Ша’арнеза не было. Внутри всё бунтовало. Где же он?       Я приблизилась к двери, надевая длинный атласный халат. Если он не появится в течение минуты, я пойду спать.       Да, так и сделаю.       Дверь резко отворилась.       Я врезалась в него. Опять. Снова. Вновь. О, святая Матерь, помилуй.       От неожиданности я чуть не потеряла равновесие, но Ша’арнез тут же подхватил меня, крепко прижимая к своему обнажённому торсу. Я резко вдохнула — его тепло и запах сбили с толку. Пальцы сами собой легли на его грудь. Внизу живота вспыхнуло дикое, тревожное желание, внутри меня вспорхнуло что-то животное.       Спустя несколько долгих секунд, которые я бесстыдно провела, рассматривая его рельефные мышцы, я всё же заставила себя поднять взгляд.       О, как же он был доволен собой.       Широкая, самодовольная, почти дьявольская ухмылка расползлась по его симпатичному лицу.       — Я даже не удивлюсь, если ты признаешься, что врезаешься в меня специально. Только чтобы полапать меня, жёнушка.       Я возмущённо уставилась на него и попыталась оттолкнуть, но он, как обычно, не обращал на это ни малейшего внимания.       — Где ты был? — прошипела я.       — Ох, я опоздал? — Он расплылся в своей фирменной нахальной ухмылке.       — Я первая задала вопрос.       — Какая же ты упрямая… — Его тон стал ниже, мягче, и он шагнул ближе, так что я почти чувствовала, как его дыхание касается кожи. — Мм… А что это на тебе?       Взгляд медленно и без стеснения скользнул вниз, и я вдруг почувствовала, как сорочка словно стала ещё более прозрачной.       — Ты, оказывается, научилась носить сексуальные ночнушки?       — Знаешь что? Иди к чёрту, — огрызнулась я, багровея от этой наглости и в то же время ненавидя то, как пульс учащается от его взгляда.       Идиот. Придурок. Задушу.       — Красивая.       Я резко вскинула на него взгляд, сердце болезненно кольнуло в груди.       — Моя, — добавил он с уверенностью. — Красивая моя.       — Как же ты самодоволен, — пробормотала я, стараясь не выдать смущения.       — Хоть в чём-то мы ведь должны быть похожи, — прошептал он, наклоняясь ближе, так что тёплое дыхание обдало мою щёку.       Я почувствовала, как его взгляд опустился — тяжёлый, жадный. Он впивался в мою грудь, и я вдруг всей кожей захотела исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать дымом.       Он облизал губы. Я так хотела попробовать их на вкус. Они манили… сводили с ума. Между ног отозвалась горячая пульсация — желание, которое раньше казалось мне грязным, пугающим, отталкивающим. Но он… изменил всё. Сглотнув, я попыталась выскользнуть из его крепкой хватки, но Ша’арнез не дал мне шанса. Он подхватил меня на руки, прижимая к себе. Теперь наши лица были на одном уровне, и упрямая улыбка непроизвольно тронула мои губы. Но внизу живота бушевал ураган — намного сильнее, чем прежде.       Я выдохнула едва слышно, наклонившись ближе, чувствуя, как дыхание становится одним общим.       — О чём ты думаешь сейчас? — прошептала я, сглатывая волнение.       — Ни о чём приличном, — усмехнулся он, взглядом пожирая моё лицо.       Ша’арнез провёл ладонью по моей ягодице, лениво, с нарастающей жаждой, а затем шлёпнул по ней, отчего я резко выгнулась в его руках. Губы сами приоткрылись в тихом стоне.       — Тебе не совсем неприятны мои прикосновения, ведь так, Тисс? — Шёпот стал ниже, серьёзнее.       Я кивнула.       — Словами, — потребовал он.       — Ты мне не противен, — выдохнула я, но в его взгляде мелькнула тень неудовлетворения.       — Я не это спрашивал.       Мурашки пробежали по коже. Всё вокруг вдруг стало будто тише. Разговор перестал быть лёгкой игрой — он стал настоящим. Весомым.       — Нет, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мне не противны твои прикосновения. Я больше не боюсь ночи, потому что ты рядом. Даже если тебя нет — ты всё равно где-то рядом. Внутри — в груди. — Я приложила его ладонь себе на сердце. — Я больше не чувствую себя одинокой. Или сломанной никчёмной девочкой, которая боится собственной тени. Прошлое всё ещё преследует меня… но теперь я знаю, что могу ему противостоять. Мои раны ещё кровоточат, но ты… ты словно прикасаешься к ним и делаешь их тише. Лечишь…       Он осторожно провёл пальцами по моему лицу, наклоняясь ближе, чтобы губами коснуться моего виска:       — Всё это исчезнет, милая. Я сотру твои страхи. Обещаю. И я не уйду. Не оставлю тебя одну. Ни при каких обстоятельствах.       Я всмотрелась в его глаза. В этот момент он не был правителем или мужем. Он был моим домой. Моим сердцем. Моей защитой.       — Будь со мной этой ночью, Ша’арнез… — прошептала я, едва дыша. — Люби меня по-настоящему. Научи моё тело не бояться. Покажи мне, каково это… когда любишь.       — Я люблю тебя, Тисс. Люблю тебя с каждым твоим страхом, болезнью, упрямым непокладистым характером. Я люблю тебя такой. Живой. Настоящей. Моей.       А затем он просто поцеловал меня. Глубоко. Медленно. Сладко. Так, как будто я была последним вдохом в его жизни.       Крепко удерживая меня в своих объятиях и продолжая целовать, он направился в сторону кровати. Его шаги были уверенными, но каждое прикосновение — нежное, как будто я была для него чем-то хрупким, бесценным. Он уложил меня на спину, нависая надо мной, будто боялся, что я исчезну. Я притянула его ближе, и наши губы снова слились в поцелуе, полном жажды — выдох в выдох, сердце к сердцу.       Тяжёлое тело легло на моё, и я не удержалась от дрожащего вздоха. Мне было мало. Мне было мало даже тогда, когда он был так близко. Он целовал меня, как будто молился. Губы касались шеи, ключиц, груди, спускаясь ниже, заставляя всё тело дрожать. Я сначала была в одежде, но едва ли могла вспомнить, когда он её снял. Я была обнажена, а он всё ещё одет — и от этого разница казалась сладко-невыносимой. Его ладони бродили по моему телу. Сапфировые глаза смотрели на меня не просто с желанием — с жадной, священной нежностью. Они смотрели только на меня. Будто я — всё, что он когда-либо хотел.       — Разденься, — потребовала я, едва переводя дыхание, как он просил в прошлый раз.       Он отстранился — на невесомое мгновение — только чтобы встать и небрежно сбросить с себя одежду. Я чуть приподнялась на локтях, наблюдая за каждым его движением. Когда я опустила взгляд ниже, по коже пробежал жаркий трепет, щеки запылали. Он был возбуждён до крайности. Я собиралась отползти, смущённая его размерами, но он шагнул вперёд.       — О, маленькая фурия, вот теперь ты попалась, — прохрипел он, и его губы вновь накрыли мои, заглушая вздох.       Я замычала, прижимая ладони к его твёрдой груди. Ша’арнез совершенно не контролировал свою магию, оставляя лёгкие горячие прикосновения на моём теле, будто метил меня. Его. Только его.       Он схватил мои запястья, прижав их к подушке над головой, и я почувствовала себя в сладостном подчинении. Его губы на секунду покинули мои, и я едва не застонала от тоски по ним, но затем его язык коснулся шеи, оставив за собой дорожку мурашек и жара. Он развёл мои бёдра шире, а сам навалился всем телом, вдавливая меня в матрас. Его вес, его дыхание, его прикосновения — всё заставляло меня дрожать.       Я едва слышно застонала. Всё внутри горело, и ни один страх прошлого не имел больше власти надо мной. Я тонула в нём. Осознанно. Желанно. Без остатка.       Ша’арнез разместился между моих ног. Кончик его члена упёрся в мой центр. Я напряглась под его телом, чаще задышала, боясь, что будет больно. Прикрыла глаза, стараясь не выдавать волнение, но он мягко коснулся губами моей горячей щеки.       — Я буду нежен. Смотри на меня, любовь моя.       Моё сердце затрепетало. На глазах навернулись слёзы — слёзы счастья. Он опёрся на локти и стал нежно целовать меня, пока я окончательно не расслаблюсь.       Глубоко заглянув в мои глаза, он чуть двинул бёдра и начал входить в меня. Я старалась не показывать, как мне больно, но явный дискомфорт ощутился сразу же. Брови нахмурились, я поджала губы, но он заставил меня забыться в поцелуе. На некоторое мгновение он застыл и совсем не шевелился, давая мне привыкнуть к себе. По щеке скатилась слеза.       — Ша’арнез… Мм-м… — выдохнула я, сглатывая ком в горле.       — Всё хорошо, фурия. Смотри на меня… Помнишь, как мы встретились? — Его лицо раскраснелось, он тяжело дышал, но всё ещё продолжал поддерживать меня.       — Да… Ты мне сразу приглянулся…       Он вышел, и внутри образовалась пустота. Я не успела вдохнуть, как он вошёл обратно. Медленно. Тянуче… Мой стон окутал всю комнату.       — Я так и знал…       Поцелуй лёг мне на висок. Затем он резко толкнулся глубже, сильнее. Я напряглась, хватаясь за плечи Ша’арнеза, и застонала громче. Мне показалось, он во мне что-то разорвал. Внезапная вспышка боли пронзила меня, и я выгнулась, впивая ногти в крепкие плечи.       — Прости… — хрипло прошептал он, — худшее позади.       — Не останавливайся, — быстро сказала я, зажмурившись.       — Не буду, — пообещал он.       Постепенно боль утихала, но не исчезала полностью, оставив лёгкие неприятные ощущения при каждом движении Ша’арнеза. Пальцами я зарылась в его волосы, прижала к своей груди, и он сразу всё понял без слов. Его губы нежно коснулись кожи, язык обвёл контур соска.       Движения постепенно становились интенсивнее, или это я так остро всё ощущала. Он был мягок и груб одновременно, но от меня его внимание не рассеивалось ни на секунду.       Одной рукой он обхватил моё горло, другой — простыню, сжимая меж пальцев, и сделал грубый резкий толчок.       Крик застрял в горле, и воздуха стало слишком мало, чтобы сделать крошечный вдох. Я едва не задохнулась, когда он вошёл обратно, расстягивая меня в блаженстве. Пальцы вцепились в его предплечье, будто пытаясь удержать себя от падения. Всё тело дрожало от его присутствия, от того, как он овладел мной. Я скользнула ладонью вниз, к его бицепсу, приподнялась чуть выше телом, и наши губы встретились в страстном поцелуе.       Меня трясло. Знобило. Бросало в дрожь. Мне было горячо. Жарко. Очень. Я пыталась сдерживать свои крики, но всё было тщетно.       Его член выходил и медленно входил, вырывая из меня постанывания. Как только я хрипло произнесла его имя, толчки стали интенсивнее, грубее, будто каждый мой вздох заставлял его терять контроль. Трение между нами вынуждало меня хныкать, почти плакать или умолять его… Только в чём? Ответа в голове не нашлось. Не сейчас. Я провела ногтями по его спине, прижимая мужа ближе к своей груди.       — Ша’арнез… — сипло выдохнула я.       Он не сводил с меня глаз, его взгляд был ярким и всепоглощающим, как огонь, который я не могла потушить. Руки, как железные оковы, сжались вокруг меня, не давая ни малейшего шанса вырваться. Его пресс напрягался с каждым толчком, а пламя в глазах горело всё ярче. Я ощущала тепло, силу, всё его существо, которое заполняло меня. Поглощало целиком и полностью.       Всё это было слишком. Слишком хорошо.       Ша’арнез замер, тяжело дыша, и губами приник к моей шее.       — Я хочу кончить в тебя, маленькая фурия.       — Да, — пробормотала я, совершенно не вслушиваясь в его слова. Сейчас мне было очень хорошо.       Моя рука скользнула по его спине, пытаясь удержаться. Когда я кончила, он проглотил мой стон поцелуем. А затем пара толчков, и он содрогнулся, наваливаясь своим весом на моё тело. Мягко ущипнув меня губами по шее, он выказывал свою… благодарность?..       Тишина заполнилась нашим тяжким дыханием. Я лежала в его объятиях и была по-настоящему счастлива. Тонкая, граничащая с удовольствием, боль всё ещё давила на меня. Она была доказательством того, что всё было по-настоящему.       Ша’арнез вышел из меня и рухнул рядом, тяжело дыша. Я взглянула на него — он смотрел на меня, не отводя взгляда. Без стыда и смущения, полный удовольствия и… чего-то ещё, куда более глубокого.       Что-то густое и тёплое скатилось по моему бедру. Я затаила дыхание и медленно опустила взгляд.       Кровь.       Ужас пронзил меня. Сердце сжалось. Я резко вдохнула, вжавшись в постель, и только спустя несколько мгновений поняла, какая это была кровь. Я попыталась прикрыться, отвела взгляд. Но он тут же потянулся ко мне, обвив рукой мою талию и прижал ближе.       — Несколько часов назад моё лицо было между твоих ног, — прошептал он хрипло, коснувшись носом моей щеки. — А теперь я был внутри тебя, Тисс. Не скрывай от меня то, что принадлежит мне.       — Разве я принадлежу тебе? — спросила я с вызовом.       Он не дал мне уйти от ответа.       — Каждой клеткой своего тела. Ты — моя.       — Это звучит немного… одержимо, — пробормотала я, не удержавшись от лёгкой улыбки.       — Иди ко мне.       Я легла на его грудь, обвивая его руками. Сердце стучало громко. Мои губы дрогнули. Но я не могла жить с ним с секретами… Я чувствовала — сейчас самое время сказать.       — Ша’арнез… — выдохнула я. — Я должна тебе кое в чём признаться.       Он молчал, но я видела, как напряглась каждая мышца в его теле. Он ждал.       — Когда тебя не было… кто-то пытался меня убить.       Ша’арнез приподнялся, сел, откинул волосы с лица и взглянул на меня. В его лице не было шока… только раздражённое, напряжённое спокойствие. Он был недоволен — но не удивлён. Будто уже знал. Будто всегда знал.       Холод. Бешенство. Глубокая, тёмная ярость вспыхнула в его сапфировых глазах, сметая всё светлое, что было в нём минуту назад. Он стал другим. Более опасным и сосредоточенным.       — Почему решила скрыть от меня? — проговорил он тихо, но в каждом слове ощущалась угроза. — Думала, не узнаю?       — Потому что ты был далеко. Я не хотела, чтобы ты пере…       Он не дал мне договорить.       — Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной, Тисс?!       — Не перебивай меня, — процедила я, сжав зубы. Я сдёрнула простыню на себя, укрываясь ею, будто так защищала себя.       На лице Ша’арнеза промелькнуло нечто странное — мимолётное удовольствие. Как будто моя резкость порадовала его больше, чем покорность. Но через мгновение это исчезло, оставив после себя только холодную сосредоточенность. Он не ответил, и я продолжила:       — Я не скрывала от тебя ничего, и поэтому сейчас рассказала обо всём.       — О таких вещах нужно сообщать сразу. Пусть даже я нахожусь в аду — ты должна мне обо всём сообщать.       Я затаила дыхание, стараясь удержать его взгляд, от которого внутри всё сжималось.       — А то, что ты сделала… это ложь. Не сказать правду вовремя — то же самое, что предать доверие.       — Но ты ведь знаешь…       — Знаю. — Он кивнул. — Но всё равно неприятно, что узнал это не от тебя, Тисс. Между нами не должно быть никаких секретов.       Его взгляд пронизывал до костей.       — Когда ты узнал? — спросила я осторожно.       — На следующее утро.       — От кого?       — А это тебя волновать не должно, — отрезал Ша’арнез. Я почувствовала, как что-то болезненно ёкнуло внутри, но не показала этого.       Я метнула в него сухой, колючий взгляд.       — И не смотри на меня так, — бросил он, нахмурившись.       — Мне и смотреть-то не хочется, — проворчала я, медленно поднимаясь с постели, всё ещё укутанная в простыню.       Не успела я сделать и шага, как он резко перехватил мой локоть, потянул на себя и снова повалил в постель. Моё тело упало на мягкие простыни, а сердце подпрыгнуло от неожиданности.       — И куда ты собралась, а? — Синие глаза скользнули по моим губам. — Я с тобой ещё не закончил.       — Подальше от тебя, грубияна.       — То есть натворила делов ты, а виноват в итоге я? — усмехнулся он, склоняясь ближе.       — Я такого не говорила. Просто констатирую факт — ты был резким.       — Я сделал тебе больно?       Я замолчала.       И в этот момент мой разум взбунтовался. Потому что мысли у меня были совсем не те, какие должны были быть в такой ситуации. Очень неприличные. Особенно после того, как он навис надо мной, одной рукой упираясь в подушку, другой скользнув по моему бедру, удерживая меня на месте.       Всё моё раздражение рассыпалось, и как назло, разожглась страсть.       — Больше никаких секретов, Тисс, — прошептал он, выдёргивая из моих рук простыню.       — Больше никаких секретов, — пообещала я.