Глава XXI. «Королева пепла»

      Некоторые битвы проигрываются задолго до их начала. Это те сражения, что разворачиваются не на полях, а в сердцах и воспоминаниях. Там, где страх облекается в силу, а боль — в ярость. Но все мы знаем: власть, добытая ценой лжи и предательства, в конце концов, сожрёт своего обладателя, как зверь, утративший контроль.       Есть те, кто сжигает всё вокруг, чтобы согреть озябшую душу. Но что, если этот огонь не утихнет? Когда прошлое превращается в прах, что останется в сердце того, кто жаждет мести?       Те, кто кричат громче всех, зачастую стремятся заглушить собственные страхи, а те, кто молчат, пытаются уничтожить свои воспоминания. Мы думаем, что вокруг нас одни враги. А ведь иногда самый страшный враг — это не тот, кто пытается убить тебя, а тот, кто ближе всех, кто видит твои самые незащищённые места и потому давит сильнее.       Тогда, будьте добры, скажите мне, может ли сердце, в котором поселилась ненависть, снова обрести покой?

╔══ ✼ Ɯል'ልየዘይን ✼ ══╗

«Гнев — это откровенная и мимолетная ненависть; ненависть — это сдержанный и постоянный гнев».

— «Мемуары о французской истории», Шарль Пино Дюкло

      С моей женой было что-то не так. Если раньше это ощущалось смутно, то теперь сомнений не оставалось — она обладает магией огня. И, похоже, сама она об этом была не в курсе.       Я наблюдал за ней с тех пор, как мы поженились. Её поведение, аура — всё словно дрожало от внутреннего жара, который она не могла ни укротить, ни осознать. Сегодня на мосту, когда пламя разгорелось с обеих сторон и расступилось перед нами, я окончательно понял: это была не случайность. Моя жена не поняла, что это её выходки. Её глаза сразу нашли мои, пытаясь понять, зачем я это сделал, но я ничего не делал. Это была её скрытая сила, идущая изнутри.       Но как вообще такое возможно? Её мать — водная эльфийка. И Талас — тоже. По всем законам природы она должна была унаследовать только магию воды. Однако Тисс была другой, в ней всё кричало об обратном. Тёмные глаза, горячий нрав, стремление повелевать, а не подчиняться — всё в ней говорило о стихии, которая противоречила воде. Огонь внутри неё дышал, даже если она этого ещё не чувствовала.       Мои подозрения становились догадкой, а догадка — почти уверенностью. Я даже на мгновение усомнился: а действительно ли Талас — её отец? Но их схожесть слишком явная: взгляды, жесты, мимики. Всё было слишком похоже.       В уме я перебирал родословную Тисс, пытаясь отыскать хоть какую-то ниточку, которая объяснила бы происходящее. Мать. Отец. Братья. Сёстры. Дяди. Тёти. Линия за линией, имя за именем — но всё словно растворялось в тумане. Я не мог вспомнить ни одного родного по материнской линии, ни одного упоминания о предках её матери. Как будто за её происхождением кто-то намеренно прятал правду. В этот же момент в голову пришла догадка, и тогда всё сошлось.       Я даже не мог представить, что такое возможно… но, видимо, жизнь умеет сбивать с толку в тот момент, когда ты уверен, что уже ничто не способно тебя удивить. Детали одна за другой выстраивались в цепочку, и теперь я уже не мог отвернуться от истины.       Тогда Тисс было десять, а мне исполнилось девятнадцать. Я уже три года как возглавлял империю, когда узнал, что Талас убил свою жену. В то время я был взбешен, что лишился источника информации, но теперь я знал, что с тех пор я связан с ней. До сих пор я даже не вспоминал об этом. Я даже не помнил мать Тисс. Забыл. Или не хотел вспоминать…       Тисс никогда не говорила об отце — избегала тем, связанных с ним, но при каждом упоминании в её глазах появлялась смесь боли и ненависти. И теперь я понимал почему.       Мать Тисс была не просто водной эльфийкой. Она была метиской, носительницей двух стихий — воды и огня. Её родители нарушили древний запрет, и за это были изгнаны. Она же сама была любовницей моего отца, несмотря на то, что в тот момент у него была жена. Именно по его воле её отправили в Эссилий, и каким-то образом она смогла втиснуться в доверие Таласа. Там женщина вышла за него замуж, родила дочь и создала видимость семьи, но до последнего вздоха продолжала служить империи Фенр’Асар.       Когда король Эссилии узнал правду, он был в ярости. Как он узнал обо всём, для меня до сих пор оставалось тайной. Но я знал, что он убил жену собственными руками. А Тисс с тех самых пор осталась нетронута и одинока. Сила, спрятанная в ней с рождения, жила в ожидании пробуждения. Теперь всё стало ясно. И именно этот момент разрушил их отношения.       Она — дитя двух стихий. Искра, которая может либо сжечь всё, либо озарить путь. И что бы ни случилось дальше, я знал: её силу больше нельзя игнорировать, иначе она опалит Тисс изнутри.       Тисс шла рядом, крепко сжимая мою руку. Я знал — за её хрупкой внешностью бушует целая буря: страх, тревога, гнев. Но она держалась. И если бы я не знал Тисс так близко, ни за что бы не поверил, что у неё вообще есть сердце — настолько отточенной казалась её маска. Даже Вайт сегодня была необычно послушной. Обычно капризная, она как будто понимала: это не простой день для её наездницы.       Желание Тисс доказать, что она не слабая, медленно выжигало её изнутри. Когда-то кто-то разрушил её детство, не защитил от темноты, обвинял в уязвимости. Но она никогда не была слабой. Она всего лишь была сломлена… Но я собирал её по осколкам. Клеил их своей верой в неё. И она шла вперёд, несмотря ни на что.       — Знаешь, я думала, мне будет страшно, но это всего лишь сон, да? — даже не глядя в мою сторону, проговорила Тисс.       — Это твой последний кошмар. Возьми и сожги его.       Она повернула голову в мою сторону и несколько долгих секунд продолжала молча смотреть, но в этом взгляде было больше слов, чем мог бы выразить целый монолог.       — Смотри в мои глаза, — сказал я. — В их отражении — ты. У тебя всё получится не потому, что я рядом. А потому что ты — Тисс. И в тебе есть всё, что нужно, чтобы победить.       На башнях, площадях, перекрёстках улиц — герб Фенр’Асара теперь был повсюду. Объявление всему народу: старая власть пала. Сам король был заключён в темницу, его армия разбита, а приближённые либо мертвы, либо преклонили колени.       Моя армия не просто завоевала столицу — она уничтожила сам Эссилий. Веками их монархи строили государство на кастовости, на жёсткой иерархии, где магия определяла ценность жизни. Драконы принесли хаос — но этот хаос был началом порядка. Нового порядка. На улицах царила тишина, но она не была мёртвой — это было ожидание. Народ молчал, не понимая — пала ли старая тирания или пришла новая.       Найт продолжал кружить над дворцом, его крылья громко рассекали воздух, а Вайт грозно сидела на руинах ворот, следя за каждым эльфом.       По моему приказу бывшего короля уже вели в тронный зал. Мне не нужно было быть прорицателем, чтобы представить, как рушится его эго. Он не привык видеть женщину у власти, но сегодня Тисс войдёт, чтобы доказать ему, как он сильно ошибался в ней.       Её шаги отдавались гулом по мрамору. Я шёл рядом почти беззвучно, но каждый её шаг звучал, как заявление: она вернулась.       Двери тронного зала распахнулись с тяжёлым скрипом. Тисс ступила внутрь, туда, где когда-то её волоком утащили прочь, заперев в собственных же покоях, словно узницу. На коленях у подножия трона стоял Талас — с завязанными руками, с опущенными плечами. Только его взгляд всё искрил гневом. Он не привык быть тем, кто проигрывает.       Тисс, выпрямив спину, медленно подошла к отцу. Её презрительный взгляд пронзил его.       — Тисс… — прохрипел он, подняв голову.       — Ну, здравствуй, отец, — ответила она холодно. — Слышала, ты хотел мою голову. Вот она я — явилась к тебе по собственной воле. Живая, в отличие от того, что ты желал. Я просто посчитала, что отрубленные конечности — это не так уж и интересно.       Он дернулся. Хотел что-то сказать, но она не дала.       — Говори, скажи при всех! Я — твоя дочь. Или, может быть, нет? Неудобно, правда, признавать, что кровь может пойти против крови?       — Как ты смеешь… — прошипел он и с яростью плюнул в сторону от себя.       Я не вмешивался. Этот момент принадлежал ей. Это был не просто личный разговор. На глазах у меня рушился символ старого порядка, в котором родство значило больше, чем правда, а кровь — больше, чем выбор.       — Смею? — Её голос остался спокойным. — Смею выставить тебя ничтожеством перед империей, которую ты растратил на войну и страх? Смею напомнить, что ты сожрал саму суть справедливости, прикрываясь властью?       — Глупая маленькая дрянь… Как ты посмела залезть под этого ублюдка? Как посмела продать свою честь лживому псу? Предала свою империю уродливому фенр’асарцу!       Тисс прищурилась. Я сдержал саркастический смешок.       — Ты смеешь осуждать меня за то, в чём сам виноват?! Разве не ты продал меня Фенр’Асару? Разве не сам выгнал из дворца, выставив полной идиоткой?! — Голос Тисс дрогнул, но не от страха — от боли, сдерживаемой годами. — Ты даже не имеешь права смотреть мне…       Талас перебил её:       — Сука! Сука породила ещё одну продажную суку! Я так и знал, что ты пойдешь по её стопам!       — Закрой свой рот. — Она излучала ярость. Сжав его лицо рукой, склонилась к нему почти вплотную: — Посмотри на то, что ты создал. Думаешь, я чудовище? Я — твое отражение, Талас!       Он зашипел сквозь зубы:       — Если бы ты была хоть немного покорной… Эссилий сейчас бы процветал! А ты всё разрушила, упрямая дрянь! Ничтожество!       Она оттолкнула его с такой силой, что тот едва удержался на коленях. Тисс трясло от злости, и я понял, что пора вмешаться.       — Отцы нынче возненавидели своих детей. Ради власти ли? Или любви? — Я смотрел прямо на Таласа. — Скажи, Талас… каково это — убивать жену собственными руками? Оставил без присмотра собственного ребёнка. Отец ли ты после такого?       Тишина в тронном зале обрушилась на всех сразу. Тисс резко обернулась ко мне. В её глазах — растерянность, боль, непонимание. Она замерла, не делая ни шага, ни вздоха, словно каждое слово, сказанное мной, отсекало кусок её прошлого.       Она не знала. Чёрт побери. Она действительно не знала…       — Твой жалкий Фенр’Асар падёт, и ты останешься ни с чем, — взревел Талас.       — Очень признателен за бесплатное пророчество, — спокойно ответил я.       Тисс медленно повернулась к нему. В ней что-то ломалось. Трещина за трещиной, трещина за трещиной…       — В смерти… моей матери… виноват… ты?       Талас молчал. Он больше не бросался словами. Лишь отвёл взгляд, в котором больше не было ни капли истины.       — Ты… — Голос Тисс превратился в шёпот, но он звучал страшнее крика. — Всё это время… Это был ты!       Я видел, как в ней рушился целый мир. То, что держало её на ногах, исчезло. Она была готова к битве, к боли, даже к потере, но не к этому.       — Даже тут ты скрыл от меня правду! За что?! За что ты так ненавидел её?! Вся твоя любовь — иллюзия! Ложь! Ложь — вот на чём держится твоя жизнь! Мне тебя жаль!       Тисс кричала. Её голос осип. Она шагнула к нему, схватила за плечи, пытаясь вытрясти из него хоть что-то — правду, раскаяние или хоть каплю боли.       — Я так тебя ненавижу… слышишь? Ненавижу… так ненавижу…       — Ты ничего не знаешь, — с трудом выдохнул Талас.       — И даже если узнаю, это ничего уже не изменит.       — Она никогда не любила тебя, — тихо бросил он, словно надеясь, что эти слова станут оправданием. Или, быть может, ударом в ответ.       Я встал рядом с Тисс. Внутри меня зашевелилось острое чувство вины. Всё, что она узнала, — моими устами, в самый неподходящий момент. Но что бы было лучше: знать и молчать или рассказать всё и смотреть, как она разрушается?..       — Ты… — Тисс хотела что-то сказать, но запнулась. Грудь её вздымалась от ярости и обиды.       — Я всегда… — начал было Талас, но она оборвала его резко.       — Нет! Нет, не смей. Не говори. Молчи! Все твои слова — гниль, яд, пустота! Почему я должна верить хоть одному из них?       Талас замолчал. Он больше не пытался оправдаться. И впервые я увидел в его глазах тень сожаления.       — Твоя мать… она была отправлена в Эссилий как шпионка. — Талас говорил с надрывом. — Десять лет она водила меня за нос, играла на моих чувствах… Тисс, я любил её. Люблю до сих пор.       — Нет! Молчи! Просто… молчи! — вскрикнула Тисс. Эти слова причиняли ей физическую боль. — Ты врёшь! Всё врёшь! Ты не умеешь любить. Ты любишь только себя. Только свою власть!       — Но я… дорожу тобой, Тисс…       — Дорожишь?! — Она сорвалась. — Ночью меня пытались зарезать! И ты знал об этом! Я годами жила в страхе, унижении… подвергалась принуждённой близости со стороны твоего брата — твоего родного брата! Ты даже не знал об этом! Тебя одурачил твой собственный брат, положив глаз на твою дочь! Маленькую дочь, которой было всего десять лет… Ей было страшно, отец. Это стало для неё ночным кошмаром! — Тисс уже ревела, слёзы скатывались по её лицу. — Знаешь, почему я до сих пор боюсь темноты?       Талас поджал губы. Он молчал, но не выглядел удивлённым. Потому что сказать было нечего. Или потому что знал?.. Да… Он обо всём знал. Отец Тисс знал, что его брат издевается над его дочерью и давал на это согласие…       Тисс замерла, как будто выдохлась. Потом медленно подняла на него взгляд — в нём не было ни слёз, ни злости. Только пустота.       — Ты… знал… — прошептала она.       Он кивнул.       — Да.       Несколько секунд моя жена просто уставилась в сторону трона. Я сжал её руку, но даже так она не отреагировала.       — Твоя мать не дала мне настоящего наследника, и все знают — женщина у власти никчёмна.       Тисс не шелохнулась.       — После смерти Аиши я пообещал тебя своему брату. Планировал отречься от трона, когда тебе исполнится шестнадцать. Ты должна была выйти замуж за Рэна. Но его вскоре не стало. А Надир был слишком молод для правления…       Талас говорил так, будто оправдывался или зачитывал заранее заготовленную роль. В его голосе не было ни раскаяния, ни сожаления — только глухая усталость. Я молча стоял рядом, чувствуя, как поднимается в груди холодная ярость.       — С каждым годом ты становилась всё более… непокорной, — продолжил он, опустив глаза. — А Надир всё сильнее влюблялся в тебя. Хотел взять в жёны, но я не позволил ему повторить ту же ошибку. Матерь требовала мира с Фенр’Асар. Тогда я решил закончить с этим раз и навсегда, — вздохнул он. — Я решил отослать тебя подальше. Хотел, чтобы ты вышла замуж за младшего сына Элдроса. Так ты бы потеряла всё своё наследие и право взойти на трон. Но выйдя замуж за старшего, могла бы обрести власть не только в огненной империи, но и в нашей. Это был мой идеальный план. Надир готовился к коронации, но… слухи о том, что ты… приглянулась старшему ублюдку… разрушили всё.       Его глаза метнулись ко мне, и я заметил в них ненависть. Или это было разочарование?       — Я не смог уйти на покой. Надир не смог добиться своей цели: ни взять тебя в жёны, ни стать королём. А ты… ты добилась всего, чего хотела.       Он замолчал, и над залом нависла тишина. Тисс продолжала молчать, но на мгновение что-то холодное и острое блеснуло в её глазах. И я понял: это был тот момент, когда её сердце окончательно разбилось.       — Помнишь, я обещала сжечь Эссилий дотла? — отстраненно пробормотала она, не глядя в его сторону.       — Помню, — ответил он спокойно, почти обречённо.       — Смотри.       Тисс развернулась и ушла, решив больше не удостаивать его вниманием.       Я бросился за ней и догнал на выходе. Пальцы сомкнулись на её запястье, но в следующую секунду она вырвалась и со всей силы толкнула меня прочь.       — Ненавижу! — Тисс дрожала. — Ненавижу!       Я перехватил её снова, но уже мягче. Прижал к себе, заключив в объятия, даже когда она попыталась вырваться. Грудь вздымалась от сдерживаемых рыданий.       — Я ненавижу эту империю… — прошептала она, уткнувшись в мою грудь. — Ненавижу…       — Я знаю…       — Ты сказал, это кошмар…       — Да. — Я медленно провёл ладонями по её плечам, чувствуя, как в ней зашкаливает напряжение.       — Я хочу его сжечь.       — Тогда сожги, — мягко проговорил я. — Я за тобой.       Тисс кивнула, отстранилась и направилась к выходу из замка. Я шёл следом, не спеша, но и не позволяя ей скрыться из виду. Сколько лет я жаждал этого момента? Сколько раз я мечтал уничтожить Эссилий, подмять под себя эту империю? Так почему теперь в моей груди пусто? Почему, наблюдая, как Тисс идёт к своему финальному акту возмездия, я боюсь, что этот огонь обожжёт её саму?       Выйдя на улицу, я сразу начал раздавать приказы наездникам драконов. Тай мгновенно очутился рядом со мной.       — Какие дальнейшие действия? — спросил он.       — Отдай приказ нашей армии немедленно покинуть город. Выведи из города женщин и детей и стариков. Займись этим вопросом как можно скорее.       Тай скептически выгнул бровь:       — Что происходит? — Его взгляд нервно метался между мной и Тисс.       Я заметил, как Лирел приблизился к Тисс и протянул ей руку, предлагая помощь. В этот момент что-то во мне оборвалось. Я больше не слышал ни звуков, ни голосов — только глухой, бешеный стук собственного сердца. Желание прижать его к земле и выдавить из лёгких весь воздух показалось самым привлекательным вариантом.       — То, что должно было произойти ещё много лет назад, — холодно пробормотал я, сверля взглядом одну точку.       Тай, уловив моё напряжение, тоже посмотрел в их сторону.       Тисс выглядела напряжённой. Она чего-то боялась и бросила в мою сторону осторожный взгляд. Его рука застыла в воздухе. Всё это выглядело немного подозрительно, но я выбросил сразу из головы любую мысль.       Ну же, прикоснись к ней…       Она отказалась, самостоятельно забираясь на Вайт, но я все равно долго ещё не сводил взгляд с Лирела.       — А Тисс? — обеспокоенно прозвучал Тай.       — Она будет возглавлять.       Тай тихо усмехнулся, но в его глазах не было веселья:       — Обезумевший король и его обезумевшая королева…       — Будь осторожен, — сказал я, коснувшись его плеча.       Его взгляд посерьёзнел. Тай моргнул, как бы кивая.       — Береги её.       Оседлав Найта, я наблюдал за Лирелом, который взмыл в небо на Мауи, даже не пытаясь ускользнуть от хаоса. Тисс поднялась позже, но стоило Вайт расправить крылья, как из её пасти вырвалось первое пламя, с ревом пронзая небеса. Вокруг взлетели и остальные наездники, но их фигуры терялись среди густого дыма и языков пламени. Огонь жадно пожирал крыши домов, взмывал ввысь столбами пепла и черной копоти. Древесина трещала, рушась под натиском пламени. Вой ветра смешивался с воплями эльфов, и я видел, как среди развалин мелькали испуганные лица. Но я не чувствовал ни капли жалости. Лишь безразличие. Мне не было важно, насколько она права или неправа. Мне было плевать, что она натворит или кто её осудит. В любом случае, я развернул бы ситуацию так, чтобы были виноваты все, но только не она. Эта империя — всего лишь кусок бумаги, который я готов был сжечь ради её покоя.       Вайт летела низко над землей, извергая огненные всполохи. Дракон словно чувствовала ярость своей наездницы и отдавал ей всю свою мощь. Улицы полыхали. От одного взмаха крыла пламя поднималось выше, охватывая дворцы, рынки, башни — всё, что когда-то значило для Тисс домом.       Я следил за ней, не сводя глаз. Лицо Тисс было мрачным, жестким. Она не кричала, не издавала ни звука — её ярость говорила за неё огненным шквалом, уничтожая всё на своём пути. Вайт развернулась в воздухе и с новой силой выдохнула пламя, и я увидел новые обломки обрушивающихся стен.       Тай и его солдаты увели уцелевших эльфов, но тех, кто остался в городе, уже было не спасти. Всё исчезало в огне. Деревья сгорали, превращаясь в черные скелеты. Каменные мосты трескались, падая в воду.       Это было её правосудие. А я был рядом готовый принять любую её тьму и сжечь всю Лианару, если она того захочет.       Я не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент потерял Тисс из виду. В глазах рябило от бушующего пламени. Небо сливалось с землей в одно огненное полотно. Я кружил над руинами, выискивая её среди раскаленных обломков и дымовых завес, но её силуэта нигде не было. Найт тяжело дышал подо мной, а я сам был на грани. Внутри всё сжалось от страха потерять её.       Чёрт. Я не прощу себе, если с ней что-то случится. Это чувство — ужасающее, болезненное — переполняло меня. Я не знал, когда именно это произошло, но Тисс стала для меня чем-то куда большим, чем просто женой. Я любил её. Или… это было больше, чем дурацкое значение этого слова. Она стала тем, кого я не мог потерять. Кем я дышал… Кем я жил.       И теперь, когда я упустил её из виду, чувство вины обрушилось на меня лавиной. Впервые я так сильно волновался о ком-то. И всегда это была Тисс. С самого начала нашей встречи… я переживал за неё. И это маленькая точка сейчас стала огромной дырой. У меня была какая-то одержимость обезопасить её. Я готов был кинуться в самое пекло, чтобы найти её, даже если придётся обшарить каждый обугленный камень.       Найт резко спикировал вниз, и я, не дождавшись полной посадки, спрыгнул с седла. Земля содрогнулась под тяжестью его лап. Вокруг эльфы метались в панике, крича, цепляясь за остатки жизни. Им было всё равно, кто их королева — для них было важно только выжить.       — Тисс! — закричал я, пробираясь сквозь клубы дыма и обломки. В горле першило от едкого запаха гари, но мне было плевать. — Тисс! Ответь мне!       Внутри всё сжалось в тугой узел.       Где ты? Где ты, чёрт возьми?!       — Тисс! — Мой крик утонул в реве огня и воплях обезумевших эльфов.       Найт зарычал, и из его пасти вырвалось пламя, обрушивая адское дыхание на тех, кто пытался преградить мне путь. Вой стоял такой, что от него закладывало уши. Вокруг царил хаос: эльфы метались, как загнанные звери, вопли и стоны сливались в один сплошной гул.       Я резко остановился, заметив взмах крыла Вайт. Она кружила над руинами, и в моем сердце вспыхнула отчаянная надежда. Я рванулся вперёд, расталкивая тех, кто вставал на пути. Внутри меня всё сильнее разрасталось гнетущее чувство, что скоро я не смогу почувствовать её присутствие.       — Прошу, помогите! — Вдруг в меня вцепились чужие руки. Я резко обернулся. На меня смотрел мужчина с глазами, полными ужаса. Я схватил его за запястье, заставляя отпрянуть, и отбросил в сторону, даже не дослушав.       Впереди вспыхнула схватка. Водные эльфы напали на моих солдат, и я услышал яростные крики и звон мечей. Не раздумывая, я выхватил свой и нырнул в самую гущу.       — Где она?! — Я врезался в одного из своих эльфов, вдавив его в землю. — Где ваша королева?!       Где. Моя. Жена.       Он что-то забормотал, но его слова утонули в звуках сражения. Я продолжал пробиваться вперёд, оскальзываясь на крови и золе, чувствуя, как сердце готово вырваться из груди.       Обломки королевского замка возвышались мрачными тенями на фоне пылающего неба. Вайт парила низко, облетая развалины, пока что-то не привлекло её внимание. Она резко снизилась, с ревом обрушиваясь на небольшую толпу, окружавшую трон. Огонь хлестал из её пасти, не оставляя шанса тем, кто осмеливался приблизиться. Но защищала она не трон. Не себя. Она защищала её.       Я остановился как вкопанный. Вайт, распластав крылья, закрывала собой фигуру, лежащую у подножия трона. Её глаза горели яростью, будто предупреждая каждого: «Не подходи».       Сквозь дым и пламя я увидел её. Мою Тисс. Она лежала на холодных ступенях, свернувшись клубком и обхватив себя руками. Сначала я подумал, что она без сознания, но когда шум стих, до моего слуха донёсся еле различимый всхлип.       Моя жена плакала. Не полновластная правительница огня, а просто разбитая девочка, которая только что сожгла собственное прошлое дотла.       Я сделал шаг вперёд. Вайт зарычала, но стоило ей увидеть, кто перед ней, как драконица отступила, обнажив ту, которую поклялась защищать до последнего вздоха.       Я упал на колени перед ней, не думая о том, кто и что увидит. Аккуратно подхватил её на руки и крепко прижал к себе. Её тело было таким безвольным, а глаза — пустыми.       — Всё будет хорошо, маленькая фурия, — прошептал я, зарываясь лицом в её спутанные волосы. — Я здесь. Я не отпущу тебя.       Она не ответила. Только бессиленно уткнулась лицом в мою грудь, словно и впрямь искала там спасение. Я чувствовал, как её дрожь передаётся мне, как её сердце бьётся неравномерно. Я поднялся, уходя прочь из этого места. Тисс лежала на моих руках, как кукла, и лишь тяжёлое, сбивчивое дыхание выдавало её боль.       Я обернулся и тогда заметил тело Таласа, распластанное на полу, а его пустой взгляд устремлён в потолок. Из его груди торчал нож — мой подарок, который я когда-то сделал Тисс.       Я не стал останавливаться. Шаг за шагом уходил отсюда, унося её на руках. Унося её из прошлого, в котором не осталось ни одного живого воспоминания.       Она больше не увидит этого места. Никогда. И я позабочусь об этом.       — Почему я никогда не была достойна любви? Почему меня никто не любит, Ша’арнез? — вхлипнула она из последних сил.       Её слова пронзили меня, как острие кинжала. Я стиснул зубы, борясь с подступающей яростью. Как он мог сломать её до такой степени, что она больше не верит, что её можно любить?       — Тебя любит твой народ, — мягко сказал я. — Любят Тай, твои гвардейцы, фрейлины. Я люблю тебя, Тисс.       Она вскинула на меня глаза. В них было столько боли, что мне хотелось разорвать её отца на куски ещё раз. Возродить его и убить собственными руками, мучить до тех пор, пока он не станет умолять о смерти.       Копоть и кровь, растекшиеся по её коже, смешались с запёкшимися слезами.       — Любишь? — прошептала она, словно не веря своим ушам.       — Люблю, — твёрдо ответил я.       Тисс прикрыла глаза, словно позволяя себе впервые расслабиться. Её дыхание стало ровнее, и я почувствовал, как её тело стало тяжелее в моих руках.       — Тисс?       Она не ответила. Я опустил взгляд и понял, что она потеряла сознание.       — Пойдём отсюда, любовь моя, — прошептал я, прижимая её к себе. — Нас здесь больше ничего не держит.       Я шагнул вперёд, ощущая, как от каждого её вздоха в моём сердце разрастается боль. За нами остался разрушенный тронный зал, а впереди — ждала новая эра, в которой я поклялся сделать всё, чтобы она больше никогда не задала этот вопрос.