Эпилог

╔══ ✼ Ɯል'ልየዘይን ✼ ══╗

      Такие тёмные, глубокие глаза… Она смотрела мне в душу, и я не мог отвести взгляд. Белоснежные, едва заметные волосики мягко ложились на лоб, а обсидиановая кожа была тёплой, шелковистой — я будто держал в руках нечто не из этого мира, такое очень сокровенное. Иногда мне казалось, что она слишком хрупка, чтобы я осмеливался прикасаться к ней, но моя крошка сама прижималась ко мне и клала голову на плечо, как будто именно здесь, в этом месте, и был её дом.       Её маленькое сердечко билось быстро-быстро. Она сжимала ладошки в кулачки, а потом медленно разжимала их, будто пыталась обнять весь мир. Высовывала крошечный язык, беззубо улыбалась — и всё во мне рушилось и возрождалось заново. Я хотел сказать ей: «Не делай так. Ты не понимаешь, что творишь со мной». Потому что от этой улыбки, от того, как она пахнет молоком, и от того, насколько это выглядит невозможным, мне хотелось плакать от счастья.       В моих руках была наша дочь. Наша Лирия. Она только недавно появилась в этом мире, но я уже не мог представить свою жизнь без неё.       Я прижал Лирию к груди, медленно покачивая. Её тёплое, почти невесомое тельце чуть дёрнулось — она брыкалась, крошечными ручками шарила по ткани моей рубашки, будто что-то искала. Не найдя, тихонько захныкала — не плач, а скорее тонкое, едва слышное выражение недовольства.       Она хотела к Тисс. Её голос, её запах, её тепло были для Лирии тем чем-то, что воздух — для лёгких. Я тоже хотел к Тисс, только по другой причине. Потому что очень соскучился. Хотел остаться наедине. Довести её до блаженства, показать, насколько сильна моя любовь к ней.       Мимо нас, смеясь, пробежал Феанор — наш старший сын. У него были мои глаза, но характер Тисс. Ему было уже три с половиной, но он всё равно казался мне таким же сумасшедшим, как я, особенно сейчас, когда за ним мчался Лирел, мой брат, недавно вернувшийся во дворец. Феанор захохотал, оглядываясь на Лирела, и подбежал ко мне, прячась за спиной. Лирия в моих руках с любопытством повернула голову, и её губы растянулись в беззвучном восхищении, при виде старшего брата.       Я едва успел уловить этот момент — малышка вдруг замерла, прислушалась, и её личико озарилось чем-то, чего я не мог объяснить словами. Она чувствовала.       Тисс вошла в комнату тихо, почти неслышно. Маленькие пальчики дочери сжались, потом медленно потянулись вперёд. Она подалась вперёд всем телом, забыв про меня. Глаза её засияли, губы растянулись в беззубой сияющей улыбке.       — Ма… — выдохнула она, неуверенно, почти беззвучно.       Тисс шагнула ближе и аккуратно приняла Лирию из моих рук. Она тут же уткнулась ей в шею, тихо вздохнула и успокоилась.       Я наблюдал за ними с восхищением. На Тисс было простое платье цвета лаванды, а волосы распущены на плечи.       Она осторожно прижала Лирию к себе, укачивая её на руках. Дочка уже почти задремала, маленькая ручка легла ей на ключицу. Я смотрел на них и, как всегда, не мог насмотреться. Мы обрели самое настоящее счастье. Это была наша полная семья.       — Она с каждым днём становится похожа на тебя, — пробормотал я.       Феанор исчез куда-то с Лирелом, и в тронном зале мы остались втроём.       — На тебя, любимый. Я порой задумывалась об этом… И всегда хотела, чтобы все они были похожи на тебя.       Она чуть смутилась, отвела взгляд. Её щеки тронула лёгкая румяная тень, и это было восхитительно. Я подался ближе и, склонившись к её уху, прошептал:       — Уложи Лирию в колыбель. Мне очень срочно нужно остаться наедине с её мамой.       — Ша’арнез… Ты совсем не устаёшь? — смущённо прошептала она.       — Устаю только тогда, когда тебя мне не хватает.       Я усмехнулся. Мой взгляд скользнул вниз — к её шее, к тонкой линии ключиц, к тому, как мягкая ткань платья обтягивала изгиб её бёдер. Я наклонился ещё ближе, мои губы коснулись её щеки.       — Тебе следует успокоиться. — Тисс мягко погладила Лирию по волосам.       — Иначе? — Я встал за её спиной, одаривая шею нежными поцелуями.       — Иначе Лирия проснётся и тебе придётся её заново укладывать спать.       Если коротко, у нас всё было и будет хорошо.       Лирел уже как два года женат на принцессе Далинее из королевской семьи Аэлория. Сначала он казался мне отстранённым, слишком сдержанным — но потом эта сумасбродная женщина одурманила его. В хорошем смысле! Он стал для Тисс братом, которого ей всегда не хватало. Они много общались, спорили, смеялись — и впервые за долгое время я почувствовал, что хоть немного могу ему доверять.       Тай был рядом. Я его не удерживал — просто он сам не хотел уходить, не искал привязанностей, залезая каждый день под новые юбки и ища новые приключения на свою задницу. Но каким бы ветреным он ни был, он всегда оставался моим другом. Или — моей семьей.       Софира вышла замуж и уехала. Я не хотел оставлять Дариону в нашем дворце и в итоге отправил её с ней. Позже она вышла замуж второй раз, и теперь у неё была своя жизнь.       Феанора мы назвали в честь силы нашей единой империи, а Лирию — в честь Лирела. За то, что он осознал свои ошибки и стал меняться в лучшую сторону.       Интересно, Тисс захочет третьего ребёнка?

╔══ ✼ ══╗

      Когда-то Мать пообещала одной из империй стать величественной среди остальных. Но ни один эльф не верил в это пророчество. Ведь чтобы стать сильнейшим, порой приходится преклонить колени. Но не перед кем-то. Двое нашли разгадку этой тайны. Это была… любовь. Она стала спасением всего эльфийского мира. И, быть может, его концом.       Двое эльфов, которые когда-то не выносили даже присутствие друг друга — или, может, это касается только нашей упрямой Тисс, — теперь невообразимо любили. Они готовы сжечь всё до тла, если их попытаются разлучить. Да кто осмелится встать между ними?       Они — огонь и вода. Стихии, созданные, чтобы уничтожать друг друга. Они не подчинили друг друга — они приняли, полюбили… И в этом была разгадка той самой древней клятвы Матери.       Больше не было Лианары. Был только Фенр’Асар, в котором все эльфы жили мирно и счастливо. Не было больше войны и раздора. Теперь везде — свет. Повсюду распустились сады, в которых эльфы вновь поют, а дети бегают по залитым солнцем аллеям. Небо стало выше, реки — чище, души — свободнее. И никто больше не боится быть счастливым.       И я, как автор, горжусь ими. Ведь они — моя особенная империя любви.

Конец