Глава 6.

      Рассвет найдёт Саймона в спортзале. Он никогда не считал необходимым соблюдать все эти режими, выглядеть беспомощным, немощным. И поэтому, плюя на этот отдых, сон и прочее, он уже с самого раннего утра бьёт по груше, вымещая всё, что накопилось.

Ух, а накопилось немало.

      Проходя мимо, Митчелл услышала глухие удары. Она решила заглянуть внутрь и опешила, когда увидела Гоуста, который молотил грушу. Раздражение и злость охватили её.       — Лейтенант, — начала она строгим голосом. — Вам нельзя этим заниматься.       Кулак Гоуста застыл в воздухе. Груша слегка качнулась в ответ. Он медленно повернул голову.       — Митчелл… — голос был как сталь.       Он сделал шаг к ней.       — Не припомню, чтобы спрашивал твоего разрешения.       Ещё один шаг. На этот раз ближе.       — Мне не нужна какая-то девчонка, которая говорит мне, что я могу делать, а что нет.       — Для сведения: какая-то девчонка, — здешний медицинский работник. Так что, спрашивать не надо. Нужно только придерживаться моих рекомендаций.       — Медицинский работник? — он рассмеялся, но в его смехе не было ни капли юмора. — Ты скорее помеха, чем помощь. Стоит мне обернуться, а ты тут как тут.       Он сделал ещё один шаг вперёд, возвышаясь над её хрупкой фигурой.       — Мне не нужны твои «рекомендации». Мне нужно, чтобы ты не путалась под ногами. Я прошёл через ад и вернулся обратно, Митчелл. Я видел такое, от чего у тебя голова закружилась бы. И я выжил. Без твоей помощи. Без чьей-либо помощи, — он ткнул пальцем в её сторону. — Так что сделай нам обоим одолжение. Вернись к своей «аптечке» и оставь меня в покое.       Она пыталась держаться. Пыталась сделать вид, что его слова никак не задевают её. Но просто пыталась и… ничего не получалось. Он будто непробиваемый.       — Я бы не путалась под ногами, если бы кто-то не тыкал грушу.       — Я буду делать всё, что захочу, и когда захочу.       Он был близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, чувствовала запах пота и пороха.       — Что ты собираешься с этим делать, Митчелл? Доложишь Прайсу? Он знает, что лучше меня не обуздывать, — голос его был спокойным, без намёка на крик и ругань. — Мне не нужно, чтобы ты дышала мне в затылок каждую секунду. Если я хочу разорвать эти швы, — я это сделаю.       — Я… Я не дышу тебе в затылок! Я просто делаю свою работу. Ясно?! И если ты не можешь выполнить элементарное и посидеть на заднице ровно… — слова лились потоком, который она не могла остановить.       Она попросту не понимала, почему и зачем нужно быть таким упёртым? Или это не упёртость, а просто нежелание выглядеть слабым и беспомощным? Но ведь для этого здесь и нужны врачи, медсёстры, чтобы помогать… Она ничего не понимала…       — Давай проясним одну вещь. Мне не нужно, чтобы ты учила меня, как выполнять мою «работу», — он изобразил кавычки пальцами. — Я занимался этим задолго до того, как ты поступила в медицинский. И мне, чёрт возьми, не нужно, чтобы ты учила меня, что я могу делать со своим телом, а что нет.       Он отвернулся от неё, а его плечи заметно напряглись, сдерживая себя от ещё большего выяснения и перепалки слов.       — Да причём тут учить или нет… Господи, почему ты такой… — она сжала ладони в кулаки.       — Хочешь помочь? Перестань наступать мне на пятки, — и сам ушёл, оставив её стоять в спортивном зале.       Он уже не хотел ничем заниматься. Если бы остался, тогда бы сорвал эту чёртову грушу с крепления, выплёскивая всю злость за эту наглость со стороны Митчелл. Это была самая настоящая наглость для него. Потому что никто не был такой занозой здесь для него, как она. И это раздражало. Очень.

***

      Этот день и без того уже был испорчен с самого начала. Так что столкновение в коридоре с Авой и её уж слишком заметная улыбка, — не сделают хуже. Ава прислонилась к холодной стене, скрестив руки на груди.       — Ну что, новичок? — она кивнула в сторону коридора. — Как наши дорогие пациенты? Особенно… скажем так, особо темпераментные?       Пэм потёрла висок. Ей не очень хотелось обсуждать сейчас всё это. Зачем? Есть работа, — она её выполняет. Но Ава смотрела так, словно выжигала. И молчание ничего не изменит.       — Ну?       — Нормально всё.       Но этим ответом Ава, кажется, не была удовлетворена.       — Что ты хочешь от меня, Ава?       — Просто узнать, как…       — Никак, — ответила Пэм, а голос дрогнул. — Некоторые, кажется, считают, что моя работа, — мешать им геройски умирать от сепсиса…       Ава фыркнула, доставая из кармана халата пару мятных леденцов.       — О, интересно, — она сунула несколько конфет Пэм в ладонь. — С Гоустом так: если не орёт и не грозится прибить к стене, — ты ему безразлична. А если ненавидит… — она щёлкнула языком. — Поздравляю. Ты удостоилась его особой «любви».       Пэм развернула леденец, чувствуя, как мята обжигает язык.       — Значит, это… комплимент? — голос звучал устало.       Ава рассмеялась.       — Скорее ритуал посвящения. Добро пожаловать в ад, доктор Митчелл.       Пэм же молча кивнула головой на все её слова, ничего не отвечая. Ава же хотела уйти, но остановилась у двери, повернувшись к Пэм с озорным блеском в глазах.       — Он… так «громко» говорил о твоём присутствии здесь. Никогда раньше не видела его таким взволнованным из-за нового работника.       Пэм слегка нахмурилась от этого намёка, но Ава лишь рассмеялась.       — Не волнуйся. Я не говорю, что он в тебя влюблён или что-то в этом роде. Хотя… — она замолчала, лукаво ухмыльнувшись. — Бывали и более странные вещи, правда?       Пэм сразу же прикрыла лицо ладонями, испытывая стыд за слова Авы. Это даже не льстило. Это сжигало заживо.       — Чёрт, Ава, прекрати.       Ава расхохоталась, явно позабавленная реакцией Пэм. Она подошла к ней, всё ещё посмеиваясь, и осторожно отвела её руки от лица.       — Да ладно тебе, Пэм! Я просто шучу. Не будь такой серьёзной, — она улыбнулась. — Хотя, должна сказать, мысль о том, что Гоуст влюблён в нашу очаровательную новую докторшу, довольно… забавна.       Пэм смотрела на неё прожигающим взглядом, который, казалось, только раззадорил Аву.       — Ты представляешь? Великого Гоуста, который повержен красивым личиком и острым язычком?       Смех Авы эхом разнёсся по коридору, заслужив несколько любопытных взглядов проходящих мимо сотрудников.       — Ладно, ладно, я остановлюсь. Но мне кажется милым, как ты отреагировала, когда я об этом сказала.       Пэм закатила глаза, понимая, что такова сама Ава: кокетливая, уверенная, бесстрашная и любительница плести сплетни.       — Я не… Чёрт, Ава, ещё хоть слово об этом и я лично задушу тебя прямо здесь… — нервный смешок сорвался с губ Пэм.       — Ох, угрозы? — она приложила руку к груди, изображая ранение. — Значит, попала в точку. И что, разве я не права? Ты так крутишься возле него… Может, это ты…?       — Просто прекрати это, Ава. Пожалуйста.       Ава подняла руки в притворной капитуляции, всё ещё улыбаясь.       — Ладно. Я буду вести себя хорошо.       Ава ушла. Пэм хотела кинуть в неё что угодно. Но в итоге ничего не сделала. Она злилась. И Ава… Чёрт. Она ещё та болтушка. Придумала, поверила и будет болтать. Её кулаки сжаты так, что ногти впились в ладони.       — Чёртова сплетница, — прошипела Пэм сквозь зубы.       В голове крутились обрывки фраз: «крутишься возле него», «может, это ты…». Ава была как снайпер, — била точно. Но правда была… другой. Да, она бегала за ним. Но не из-за глупых чувств. Из-за этой проклятой ответственности, что грызла изнутри.       Мысли крутились, как нож в ране: а что, если Ава и правда начнёт болтать? Что, если это дойдёт до Гоуста? До Прайса? До всей базы?       Из коридора донёсся приглушённый смех, — обычный, не связанный с ней, но Пэм вздрогнула. Ей вдруг стало ясно: теперь каждое слово, каждый взгляд будут казаться намёком. Каждый раз, когда она окажется рядом с Гоустом, кто-то обязательно ухмыльнётся.       Она резко развернулась и направилась в медпункт, твёрдо решив: никаких лишних разговоров. Пэм резко распахнула дверь медпункта, влетев внутрь так, что стопка бумаг свалилась со стола. Она даже не стала их поднимать, схватив вместо этого чашку с остывшим кофе, и залпом выпила горькую жидкость. В зеркале напротив мелькнуло её отражение, — растрёпанные волосы, горящие щёки, сжатые губы.       «Чёртова Ава», — мысленно выругалась она, швыряя пустую чашку в мусорное ведро.       Промахнулась. Фарфор разбился о стену, оставив коричневые брызги на белой плитке. Вдруг дверь снова открылась. Пэм резко обернулась, ожидая увидеть там ухмыляющуюся Аву, но вместо этого в проёме стоял Кайл, подняв бровь в немом вопросе. Его взгляд скользнул от разбитой чашки к её лицу.       — …У нас тут эпидемия плохого настроения?       — Нет. Просто руки… из задницы, — она присела на корточки и стала собирать три осколка от кружки. — Ты что-то хотел?       Кайл присвистнул, прислонившись плечом к дверному косяку.       — Руки из задницы? У тебя? Сомневаюсь.       Он шагнул внутрь и присел рядом, подбирая самый крупный осколок.       — Видел ведь, как ты работаешь. Руки у тебя точно не из задницы, — он бросил осколок в мусорное ведро. — Да так… Соуп говорит, чувствует себя готовым бежать марафон, — Кайл усмехнулся. — Я сказал ему, что ты его прибьёшь, если он попробует, — он встал, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Серьёзно, всё в порядке?       — Почему… — она чуть не спросила о том, о чём бы пожалела.       Не нужно ей просто знать этого. Не нужно реагировать на Аву и постоянно крутить все её брошенные слова.       — Да, Кайл. Всё в порядке…       Кайл наклонил голову, изучая её лицо.       — Почему… что? — он не торопил, просто ждал, всё ещё протягивая руку.       Пэм взяла её, поднимаясь на ноги. Его ладонь была тёплой, мозолистой, — рука солдата. Он не отпустил сразу, слегка сжав её пальцы.       — Слушай, если Гоуст снова что-то сказал… — Кайл вздохнул, отпуская её руку.       — Нет-нет. Ничего… — она сразу же прервала его на полуслове.       Кайл продолжал смотреть на неё.       — Пэм… Я знаю тебя не так уж много. Но ты же не разбиваешь кружки из-за «пустяка».       — Кайл, правда, всё нормально. Просто… — она замолчала, не зная, как объяснить, не выдав того, что наболтала Ава. — Устала. Долгий день.       — Я видел уставших людей. Ты же сейчас не уставшая, а… взбешённая.       — Ава… она сказала кое-что. Глупость, на самом деле…       Кайл прищурился, а затем всё понял.       — Дай угадаю. Она намекала на что-то про тебя и кого-то из команды? — в его голосе не было насмешки. — Ава такая. Она любит раздувать из мухи слона. Помню, она полгода убеждала всех, что Прайс тайно встречается с какой-то оперативницей из MI6, — он усмехнулся, вспоминая. — Оказалось, это была его двоюродная сестра. Так и я сам попал в её историю. Я просто помог девушке донести коробки, а Ава уже начала трепаться, что я встречаюсь с ней.       — Ты так спокойно всё это говоришь… так ещё и смеёшься. Кажется, ты привык к этому…       Кайл усмехнулся, глядя куда-то в сторону.       — Привык? Скорее научился не обращать внимания.       Кайл ещё говорил, а Пэм практически его не слушала. Да, Ава любит создать какую-то историю. Но, если фантазировать и говорить всё это, — она выбирала спокойных людей, — хотя здесь мало таких, — то с ней же она выбрала… Гоуста. И если кто-то услышит, узнает… Об этом даже не хотелось думать.

***

      Столовая гудела, как улей. Металлические подносы лязгали об столы, кто-то громко спорил о своём. Запах жареного мяса смешивался с кофе. Пэм вошла внутрь. У дальнего стола сидел Соуп, размахивая вилкой, и что-то рассказывал Прайсу. Капитан слушал с каменным лицом, но уголки губ дрогнули в почти улыбке. Ава стояла у раздачи, флиртуя с поваром, который краснел под её взглядом. И вот тут уже хотелось бы уйти, но не получилось. Остаться незамеченной не вышло.       Джонатан увидел её первым, махая рукой и зазывая:       — Митчелл! Иди сюда.       Она не хотела идти. Вот честно. Но Джонатан не унимался, продолжая махать. И она пошла. Подойдя ближе, Джонатан подвинулся и кинул на место рядом с собой. Митчелл опустила поднос на стол.       — Рассказывай, как обстоят дела в…       Внезапно за их столом воцарилась тишина. Пэм подняла глаза. В нескольких шагах стоял Гоуст, держа поднос в руке.       — Что это, чёрт возьми? — его голос прозвучал низко.       Джонатан замер, а улыбка исчезла.       — Лейтенант! Я просто…       — Мне плевать, что ты «просто», — рявкнул Гоуст, сделав решительный шаг вперёд.       Его палец в перчатке ткнул в сторону Пэм.       — С каких это пор она ест с нами?       Он швырнул поднос на ближайший стол с таким грохотом, что несколько солдат подскочили. Тарелка с едой перевернулась, а соус растёкся по поверхности.       — К чёрту это, — зло бросил он, разворачиваясь.       Соур попытался встать.       — Эй, LT, давай просто…       — Заткнись, Джонни.       Голос Гоуста звучал холодно. Он прошёл мимо столов. Прайс откинулся на спинку стула, массируя переносицу.       — Кто-нибудь хочет объяснить, что, чёрт возьми, только что произошло?       Джонатан виновато посмотрел на Пэм.       — Извини, док.       — В этом нет твоей вины… — она взяла вилку, но аппетит пропал. Вокруг стола повисла неловкая тишина.       — Он не… это не из-за тебя, — сказал Соуп, посмотрев на погрустневшее лицо Пэм.       Кайл фыркнул, откидываясь на спинку стула.       — Да ладно, Соуп. Все видели, как он смотрел именно на неё.       Некоторое время на столом была тишина, никакого движения. Будто все пытались понять, что это было. Прайс встал и ушёл первым. Соуп встал следом за Джоном, когда к ним начала приближаться Ава. Причина была не в ней. Почти нет.       — Ну, это было…. громко, — усмехнулась Ава, садясь на свободный стул рядом с Пэм.       Она засунула в рот помидор черри, а глаза её заблестели от озорства, и проводила Соупа взглядом.       — Гоуст убегает, как школьник, потому что ты сидишь за «его» столом?       — Я сейчас с ума сойду… — сказала Пэм и встала из-за стола.       — Ава, хватит ревновать, — сказал Джонатан, как отрезал, и Ава опешила, пытаясь обдумать его слова.       И этот ступор немного охладил её запал продолжать сеять ложь. Митчелл вышла из столовой, желая вернуться в медицинский блок. Туда, где нет тех, перед кем сейчас ей было стыдно за Аву и просто… стыдно.       Кайл же пошёл за ней. Он видел в её глазах усталость сегодняшнего дня. Да и видел её в кабинете, что аж: либо эмоции взяли верх, что она разбила кружку, либо всё валится из рук. Нагнал он её почти у входа в процедурный кабинет.       — Пэм, — начал он. — Не обращай внимания, — хоть и понимал, что досталось ей сегодня сполна.       — Всё в порядке, Кайл. Просто сегодня такой день… — пауза. — Скажи, Гоусту, что на днях ему снимать швы.       — Снимать швы, — повторил он, кивая. — Понял. Хотя, зная его, он, наверное, сам… — он осёкся. — Я скажу.       Кайл развернулся и зашагал по коридору, оставляя её одну.       Пэм осталась одна, прислонившись к холодной стене. Флуоресцентные лампы гудели над головой. Она закрыла глаза, пытаясь выдохнуть напряжение дня. Но вместо облегчения пришли образы: взгляд Гоуста сквозь прорези маски, грохот его подноса, тишина за столом после его ухода. Слова Авы эхом отдавались в голове, липкие и назойливые.       Оттолкнувшись от стены, Пэм направилась к своей комнате. Коридор был пуст. Только где-то вдалеке слышался приглушённый смех из казарм. Она миновала дверь медблока, не оборачиваясь.       На сегодня хватит.