Часть 14

Зайдя в качалку я увидела стол усыпанной едой и алкоголем. Люди были рассыпаны по качалке, кто-то стоял у стены разговаривал, кто-то сидел за столом. - О, Катеринка пожаловала! А Алинку где потеряла? - голос Вовы вырвал меня из раздумий. Он сидел во главе стола, оживленно переговариваясь с Зимой. - Позже подтянется, - ответила я, стягивая пальто. - Давай, присаживайся к нам, - кивнул Вова, освобождая место. Я устроилась рядом с ним, оказавшись прямо напротив Вахита. Оглядевшись я увидела Турбо стоявшего около стены с Сутулым и Лилей.При виде этой девицы внутри всё неприятно сжалось. Пока мы с Валерой были вместе, она не упускала ни единого шанса влезть в наши отношения, а сейчас стоит довольная, глаза светятся, чуть ли не на шею ему вешается. От этой картины стало противно. Чтобы хоть как-то отвлечься от раздражения, я решила сменить тему: - Слушайте, а Марата не видно, да и Кащея тоже нет. Где они? Вова отпил из стакана и небрежно махнул рукой: - Марат за своей девчонкой побежал, а Кащей на встрече застрял, обещал позже подвалить. Вова тем временем наполнил стакан вином и протянул его мне, Вахит на мгновение замер и посмотрел на меня, типо буду я или нет. - Не, Вов я не буду, мне над дипломной сегодня нужно посидеть, а то завтра встреча с дипломным руководителем. - Ну ладно, давай тогда сок. Вова пододвинул ко мне пакет с соком, и я с благодарностью наполнила стакан, чувствуя, как прохладная жидкость немного остужает внутреннее напряжение. Вахит, до этого момента не сводивший с меня внимательного, почти изучающего взгляда, наконец расслабился и откинулся на спинку стула, что-то негромко отвечая Вове. Я сделала глоток, стараясь сосредоточиться на разговоре, но краем глаза всё равно то и дело цеплялась за фигуру Турбо. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, и в какой-то момент Лиля, заливаясь звонким, наигранным смехом, коснулась его плеча. Этот жест, такой привычный и в то же время такой неуместный, полоснул по нервам. Я сжала стакан чуть крепче, чем следовало, чувствуя, как внутри закипает глухая, тягучая злость. - Ты чего такая напряженная? - голос Зимы прозвучал неожиданно близко. Он склонил голову набок, глядя на меня с той самой своей хитрой усмешкой, от которой всегда хотелось либо рассмеяться, либо дать ему подзатыльник. -Диплом - это, конечно, святое, но не до такой же степени, чтобы лицо в кулак сжимать. - Просто устала, Вахит, - отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Неделя выдалась тяжелая, а тут еще этот диплом... - Понимаю, - протянул он, не сводя с меня глаз.- Но ты это, расслабься. Мы тут отдыхать собрались, а не сессию сдавать. В этот момент дверь качалки с грохотом распахнулась, и в помещение ворвался холодный воздух вместе с Маратом. Он выглядел взбудораженным, на щеках играл морозный румянец, а за его спиной робко переминалась с ноги на ногу Айгуль. Вся компания тут же оживилась, гул голосов стал громче, и внимание Вовы переключилось на вошедших. Я воспользовалась моментом, чтобы окончательно отвернуться от Турбо и Лили. Мне нужно было прийти в себя. Я понимала, что моё раздражение выглядит жалко, особенно со стороны, но ничего не могла с собой поделать. Каждое движение Турбо, каждый его взгляд, брошенный в сторону этой девицы, отдавались во мне неприятным эхом прошлого. Марат налетел на меня, как ураган, широко расставив руки. - О, Катюха! Сколько лет, сколько зим! - просиял он, сгребая меня в охапку. Я обняла его в ответ, стараясь выдавить из себя подобие улыбки, и он плюхнулся на стул рядом со мной. В этот момент в качалку зашёл Кащей. Его появление всегда меняло атмосферу — шум стих, словно кто-то невидимый прикрутил громкость. Кащей окинул всех тяжелым взглядом, задержался на мне, но ничего не сказал, сразу направляясь к столу. - Пацаны, пошлите выпьем за Адидаса, - пробасил он, разливая остатки по стаканам. Все подошли к столу и расселись. Все подняли бокалы и чекнувшись выпили. Когда все снова разбрелись, Вова с Зимой ушли на ринг, затеяв шуточный спарринг, и в образовавшейся тишине ко мне подсел Кащей. - Привет, - он поставил стакан на край стола и посмотрел на меня исподлобья. - Не ожидал тебя здесь увидеть. Раньше часто бывала, а теперь - как гость залетный. - Привет, Кащей, - я отвела взгляд, рассматривая трещины на старом линолеуме. - Учеба, дела. Не до качалки сейчас. - Учеба, значит, - он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго. - А я думал, ты просто от прошлого бегаешь. Вон, смотри, как Валера твой расцвел. Лилька-то его совсем прибрала к рукам, а? Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Кащей всегда умел бить по больному, даже не напрягаясь. Я медленно повернула голову в сторону стены. Турбо стоял к нам спиной, но я видела, как он наклонился к Лиле, что-то шепча ей на ухо. - Мне плевать, Кащей, - ответила я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. - У каждого своя жизнь. - Плевать-то плевать, - он хмыкнул и поднялся, похлопав меня по плечу тяжелой рукой. - Только глаза у тебя сейчас такие, будто ты его прямо здесь придушить готова. Ты осторожнее, Катерина. Ревность — штука опасная, особенно когда у самой есть жених. Кстати скажи а почему Жёлтый? Неужто никого из Универсама не нашлось?- с издёвкой спросил Кащей. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и липкий, как запах дешевого табака в этой качалке. Кащей не уходил, он ждал, смакуя мое замешательство, словно хищник, наблюдающий за тем, как жертва пытается выпутаться из силков. - А что, ты свою кандидатуру предлагаешь? - парировала я, в упор глядя ему в глаза. Пока мы обменивались колкостями, я чувствовала на себе пристальный взгляд. Турбо не сводил с нас глаз, и в его напряженной позе читалось всё: и тревога, и та самая ревность. Кащей на секунду замер, словно не ожидая такого дерзкого выпада, а потом коротко, почти лающе рассмеялся. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по моему лицу, задерживаясь на губах, и в этом взгляде было что-то мне не понятное, как будто какая то заинтересованность. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, словно ледяной комок, и одновременно — странное, едва уловимое напряжение, которое я не могла объяснить. Кащей редко проявлял интерес, тем более такой, который выходил за рамки привычной насмешки или холодного равнодушия. Его взгляд был не просто оценивающим — в нём мелькала искра, которую я раньше не замечала, или не хотела замечать. Я перевела дыхание, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Взгляд Турбо всё ещё жег мне спину, но я боялась обернуться. В этот момент в качалке стало невыносимо душно. Стук перчаток о ринг, смех Марата, звон стаканов — всё это слилось в один раздражающий гул, который бил по вискам. - А почему бы и нет? Я парень видный, свободный, такой же старшой как и Жёлтый.- смеясь ответил он, а в его глазах не было смеха. - Что-то по моему много выпил уже.- с улыбкой ответила я надеясь уйти от темы. - Много? - он растянул губы в тонкую, почти змеиную полоску. - Я только начал, Кать. А ты всё пытаешься сбежать. Сначала от Валеры, теперь от разговора. Не боишься, что однажды просто не успеешь? - Слушай, - я постаралась, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле, - у меня дела. И если ты решил сегодня поиграть в психолога, то выбери кого-нибудь другого. У меня нет ни времени, ни желания обсуждать, кто там и с кем. - Психолога? - он снова коротко хохотнул, но в этот раз в его голосе проскользнула опасная сталь. - Я не психолог, я просто наблюдатель. И мне чертовски интересно, как долго ты будешь делать вид, что тебе всё равно, пока твой «жених» Желтый и твой бывший из Универсама не устроили здесь кровавую баню из-за твоей гордости. Так что может тебе присмотреться к кому нибудь из Универсама? Он медленно поднял руку, словно собираясь поправить мне выбившуюся прядь волос, но в последний момент остановился, лишь слегка коснувшись пальцами моего плеча. Этот жест был демонстративным, наглым — он прекрасно знал, что Турбо видит всё. Воздух в качалке стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. От прикосновения Кащея по коже пробежал неприятный холодок, но я заставила себя не отстраниться. Если я сейчас дернусь — он поймет, что победил. — Ты слишком много на себя берешь, — процедила я, глядя прямо в его пустые, как у мертвеца, глаза. — И про «кровавую баню» забудь. Здесь не детский сад, чтобы из-за девчонок драться. Кащей медленно убрал руку, но его улыбка стала только шире, обнажая зубы. Он явно наслаждался тем, как я пытаюсь держать лицо, пока внутри всё ходило ходуном. — Не детский сад, верно, — согласился он, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Но ты же знаешь, как это бывает. Искра, слово за слово, и вот уже асфальт в крови. А всё почему? Потому что кто-то не умеет вовремя ставить точку. Я краем глаза заметила, как Турбо резко выпрямился. Лиля что-то спросила, но он даже не повернул головы — его плечи напряглись, как у зверя перед прыжком. Он смотрел на нас, и в этом взгляде читалось такое бешенство, что мне стало не по себе. Кащей это тоже заметил. Он едва заметно повел плечом в сторону Валеры, словно приглашая меня разделить с ним это зрелище. — Смотри, как он на нас смотрит, — прошептал Кащей, почти касаясь губами моего уха. — Ревнует, Кать. И ведь знает, что ты с Желтым, а всё равно глазами тебя раздевает. Может, зря ты так далеко от дома ушла? Универсам — он ведь своих не бросает. Даже бывших. — Ты закончил? — я сделала шаг назад, разрывая эту удушающую дистанцию. — Мне пора. — Иди, — он легко махнул рукой, будто отпуская надоевшую игрушку. — Но помни: мир тесен. И рано или поздно тебе придется выбрать, на чьей ты стороне. А то останешься одна, с разбитым сердцем и кучей «женихов», которые только и ждут, чтобы перегрызть друг другу глотки. Я не стала отвечать. Развернулась и пошла к выходу, стараясь не смотреть ни на Турбо, ни на Лилю. Спиной я чувствовала, как на меня смотрят десятки глаз, но взгляд одного человека — тяжелый, жгучий, полный невысказанной боли и ярости — преследовал меня до самой двери. Выйдя на улицу, я жадно вдохнула холодный вечерний воздух. Руки дрожали. Машины еще не было, как только я собиралась пойти на парковку, что бы там ждать что меня заберут, меня кто-то окликнул: - Кать, стой. Это был Турбо. — Чего тебе, Валера? — я обернулась, стараясь придать лицу максимально равнодушное выражение, хотя внутри всё дрожало. Он стоял в паре шагов, тяжело дыша. Видимо, выскочил следом за мной, даже не накинув ничего на плечи. В свете тусклого уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, сжатые челюсти и этот взгляд, от которого всегда становилось не по себе. — «Чего мне?» — он горько усмехнулся, делая шаг ближе. — Ты серьезно? Ты сейчас там с Кащеем так мило ворковала, что у меня чуть крышу не снесло. Мне хватает твоего жениха для ревности, теперь еще и Кащей? - Мы просто разговаривали с ним. А ревновать меня к моему жениху ты не имеешь права, да и вообще ревновать ты уже не имеешь права. Валера сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. От него пахло потом, дешевым табаком и той самой яростью, которая всегда была его визитной карточкой. Он смотрел на меня так, будто пытался прожечь дыру в моей защите, которую я так старательно выстраивала последние месяцы. — Не имею права? — он почти прорычал это, и в его голосе проскользнули нотки той старой, знакомой мне боли. — Ты мне будешь рассказывать про права, Кать? После всего, что между нами было? Ты можешь хоть сто раз выйти замуж за этого Желтого, можешь хоть в другую страну уехать, но ты сама знаешь — это ничего не меняет. Он резко схватил меня за локоть, не больно, но очень настойчиво, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Его пальцы были горячими, и от этого прикосновения по телу снова пробежала предательская дрожь. — Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я не замечаю? — Валера подался вперед, его дыхание опалило мое лицо. — Ты бежишь от меня, прячешься за спинами этих «авторитетов», но глаза-то не обманешь. Ты до сих пор моя, Кать. И если ты думаешь, что я просто так отступлюсь и позволю тебе сгинуть в этой мутной истории с Желтым, то ты плохо меня знаешь. Я попыталась выдернуть руку, но он держал крепко. В его взгляде сейчас не было той злости, что была в качалке — там плескалось что-то гораздо более опасное: отчаяние, смешанное с собственничеством. — Отпусти, — выдохнула я, чувствуя, как голос начинает подводить. — Лиля ждет. Иди к ней, Валера. У тебя своя жизнь, у меня — своя. Мы давно всё решили. — Решили? — он горько усмехнулся, и в этом звуке было столько безнадежности, что у меня сжалось сердце. — Ты решила. А я просто пытаюсь выжить, пока ты играешь в эти игры. Но поверь, Кащей прав в одном: рано или поздно всё это закончится плохо. И я не позволю тебе оказаться в эпицентре, когда всё полетит к чертям. Он вдруг отпустил меня, словно обжегся, и отступил на шаг, запуская пятерню в свои короткие волосы. Его плечи опустились, и на мгновение он показался мне тем самым парнем, которого я когда-то знала — до всех этих драк, до «асфальта в крови» и бесконечных разборок. — Уходи, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Пока я не натворил глупостей прямо здесь. И передай своему Желтому... хотя нет, не надо. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на его широкую спину. В этот момент я поняла, что эта ночь — не просто встреча старых знакомых. Это был новый этап, где старые раны и новые чувства переплетались, создавая сложный узор, который предстояло распутать.