Часть 15

Как только Турбо скрылся за дверью качалки, из-за угла показалась машина Вадима. Сердце на секунду пропустило удар — хорошо, что он не застал нас вместе. Если бы Вадим увидел, как я болтаю с Турбо, скандала было бы не избежать, а мне сейчас меньше всего хотелось выяснения отношений. Машина плавно затормозила у тротуара. Вадим вышел, обошел авто и молча открыл мне дверь. Он выглядел каким-то непривычно хмурым, даже подавленным. Я решила не лезть с расспросами, списав всё на бесконечные проблемы с группировкой — в последнее время он был сам не свой. — Как встреча прошла? — спросил он, когда мы уже тронулись с места. Голос звучал глухо, без привычной теплоты.. — Да ничего особенного, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — С Турбо не пересекалась? — он не повернул головы, но я почувствовала, как его взгляд на секунду впился в меня, словно сканер. — Ну, перекинулись парой слов, пока ждала. Он вышел покурить, вот и всё. POV Вадим Подъезжая к качалке, я издалека заметил их. Катя стояла у входа и о чем-то оживленно беседовала с Турбо. Внутри всё неприятно сжалось. Я притормозил, не доезжая до них, и решил понаблюдать. Хотелось понять, насколько далеко заходят их «случайные» разговоры, пока я занят делами. Вид Кати, стоящей рядом с ним, действовал на нервы сильнее, чем любые разборки на районе. Не знаю, о чём они говорили, но то, что он схватил её за руку, меня взбесило. И то, что она потом не сказала мне об этом, только усилило моё раздражение. Я не мог отделаться от мысли, что между ними что-то есть, или, по крайней мере, что Турбо пытается этим воспользоваться. Катя всегда была для меня больше, чем просто девушка — она была частью моего мира, моей опоры. И видеть, как кто-то другой пытается нарушить эту хрупкую гармонию, было невыносимо. Я понимал, что не могу контролировать каждое её движение, но это чувство ревности и тревоги сжимало грудь, не давая дышать. В этот момент я осознал, что нам нужно поговорить по-настоящему, без уклонений и недомолвок. Без этих «всё нормально» и «ничего особенного». Потому что если мы не разберёмся сейчас, если я не скажу, что меня беспокоит, между нами начнёт расти пропасть, которую потом будет трудно преодолеть. Я взглянул на Катю, пытаясь прочесть в её глазах правду. Хотел увидеть там искренность, понимание, желание быть вместе. И, может быть, именно этот взгляд поможет мне найти силы довериться ей и отпустить свои страхи. Но пока что внутри всё ещё бушевала буря, и я не знал, как её унять. Я понимал: если сейчас начну допрос с пристрастием, мы снова сорвемся на крик. Очередной скандал только оттолкнет её, создаст между нами пропасть, в которую Турбо тут же прыгнет, чтобы воспользоваться моментом. Нет, сейчас не время для выяснения отношений. Я сжал руль так, что побелели костяшки, и заставил себя выдохнуть. Пусть пока будет так. Я не дам ему шанса нас рассорить. В салоне повисла тяжелая, вязкая тишина, которую нарушал только гул мотора и шум шин по асфальту. Катя смотрела в окно, и в отражении стекла я видел её профиль — спокойный, почти отстраненный. «Спокойно, Вадим, — приказал я себе, чувствуя, как пульс начинает замедляться. — Не давай ему этого удовольствия». Я украдкой взглянул на Катю. Она выглядела такой хрупкой в этом огромном, холодном мире, который мы оба пытались как-то обустроить. Она была моим единственным шансом на нормальную жизнь, тем самым якорем, который не давал мне окончательно утонуть в бесконечных разборках и крови. И если я сейчас позволю ревности взять верх, я потеряю её быстрее, чем успею осознать. — Устала? — спросил я, стараясь придать голосу хоть немного прежней мягкости. Получилось суховато, но это было лучше, чем ядовитый сарказм. Она вздрогнула, словно выходя из транса, и повернулась ко мне. В её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, а затем — легкая тень тревоги. Она явно ждала подвоха, ждала, что я сейчас начну «допрос». — Немного, — тихо ответила она, и в этом ответе было столько усталости, что мой гнев на секунду сменился глухим чувством вины. Я кивнул, не сводя глаз с дороги. Мы проезжали мимо знакомых дворов, где каждый угол был пропитан историей нашей группировки, нашими победами и поражениями. Сегодня я был готов проиграть в чем угодно, только не в этом. Я решил для себя: я буду играть в эту игру по своим правилам. Если Турбо хочет войны — он её получит, но не здесь, не в моей машине и не за счет моей невесты. Я протянул руку и на мгновение коснулся её ладони, лежащей на сиденье. Она в ответ сжала мою руку этого было достаточно. Пока она здесь, пока она рядом — я буду бороться. А с Турбо… с Турбо мы поговорим позже. Совсем по-другому. Машина свернула в наш двор, и я заглушил мотор. Тишина, навалившаяся на салон, казалась почти осязаемой, тяжелой от невысказанных слов и затаенных обид. Я не спешил выходить. Мне нужно было еще несколько минут, чтобы окончательно унять дрожь в руках и убедить себя, что я всё сделал правильно. Катя не отнимала руки. Её пальцы, прохладные и тонкие, всё еще сжимали мою ладонь, и это простое прикосновение действовало на меня сильнее любого успокоительного. В этом жесте было что-то отчаянное, словно она тоже чувствовала, как тонко натянута струна между нами, и боялась, что если отпустит, всё вокруг окончательно рухнет. — Ты сегодня какая-то не такая, — тихо сказал я, глядя прямо перед собой, на обшарпанную стену пятиэтажки. — Что-то случилось, кроме того, что ты устала? Я почувствовал, как она напряглась. Она медленно повернула голову, и я краем глаза уловил её внимательный, изучающий взгляд. Она пыталась понять, насколько далеко я готов зайти в этом разговоре, не перейду ли я черту, за которой начинаются обвинения. — Вадим, — её голос прозвучал непривычно твердо, — если ты хочешь о чем-то спросить — спрашивай. Только не надо этих игр в «угадай, что у меня на уме». Я не хочу, чтобы мы превратились в тех, кто живет в постоянном ожидании удара в спину. Даже если этот удар от тебя. Эти слова ударили под дых сильнее, чем любой кулак в драке. Она была права. Мы оба стали заложниками этого образа жизни, где доверие — роскошь, которую мы не могли себе позволить. Я повернулся к ней, наконец встретившись с ней взглядом. В её глазах не было страха, только усталость и какая-то горькая решимость. — Я видел, как он держал тебя за руку, Кать, — выпалил я, решив, что лучше сейчас, чем потом, когда я окончательно накручу себя до состояния безумия. — Я видел это из машины. И мне плевать, что вы там обсуждали. Мне важно, почему ты не сказала мне об этом сама. Она не отвела взгляд. На секунду мне показалось, что она сейчас начнет оправдываться, но вместо этого она лишь тяжело вздохнула и чуть сильнее сжала мою ладонь. — Я знала, что ты начнешь додумывать, злиться и искать подвох там, где его нет. Я не хотела давать тебе повод для лишней агрессии, Вадим. У тебя и так голова идет кругом от этих дел, от пацанов, от всего этого… Я просто хотела, чтобы хотя бы дома, хотя бы рядом со мной, ты мог выдохнуть. Я смотрел на неё, и внутри, где еще минуту назад бушевал пожар, начало медленно остывать. Её слова были простыми, но в них было столько правды, что мне стало стыдно за свою подозрительность. Я был готов воевать со всем миром, готов был выбить зубы любому, кто посмотрит на неё не так, но иногда я забывал, что она — не трофей, который нужно охранять, а человек, который пытается выжить рядом со мной в этом хаосе. — Прости, — выдохнул я, и это слово далось мне тяжелее, чем любое признание в любви. — Просто… он меня бесит. Ты же знаешь, как он смотрит. — Пусть смотрит, — она слегка улыбнулась, и эта улыбка, такая редкая в последнее время, отозвалась теплом где-то в районе сердца. — Важно не то, как смотрят другие. Важно то, что я сижу здесь, с тобой. И никуда не собираюсь уходить. — Пойдем домой, — тихо сказала Катя, отпуская мою руку. Её ладонь, лишившись моего тепла, тут же остыла, и я почувствовал странный укол потери, хотя она всё еще была рядом. END POV