Часть 17

В машине Вадим заговорил: - Ты без вещей, что-то серьёзное случилось? - Давай дома поговорим. - Ты меня пугаешь, что-то с тобой или с малышом? - Нет, с нами всё в порядке, — я постаралась улыбнуться, чтобы хоть немного его успокоить. — Ну, хорошо… — он выдохнул, но напряжение в салоне никуда не делось. Остаток пути мы проехали в полной тишине. Каждый думал о своем, и этот гул в ушах от молчания давил на виски. Как только мы переступили порог квартиры, Вадим сразу прошел на кухню. Я, не раздеваясь, поплелась следом. Он обернулся, опираясь бедром о столешницу, и посмотрел прямо в глаза: — Ну, рассказывай. Что там у тебя? Я глубоко вдохнула, собираясь с духом. Слова давались тяжело, будто я боялась его реакции. — В универсаме есть мальчик, Андрей. Мы с ним хорошо общались, когда я еще с Турбо встречалась. В общем… у них беда. Маму положили в больницу, а родни больше нет. Совсем. Им грозит детский дом, причем их хотят разлучить. Они попросили меня оформить временную опеку, пока мама не поправится. И я… я согласилась. Я замолчала, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что он сейчас чувствует — гнев, непонимание или что-то другое. Вадим замер. Он не ответил сразу, лишь медленно перевел взгляд с моего лица на свои руки, сцепленные в замок. В кухне стало невыносимо тихо — слышно было только, как мерно тикают часы в коридоре и как гудит холодильник. Я видела, как желваки на его скулах напряглись, а плечи стали еще шире, словно он пытался сдержать внутри какой-то мощный поток эмоций. Он не кричал, не вскакивал, как я опасалась. Вместо этого он медленно выпрямился, отошел от столешницы и подошел к окну, вглядываясь в темный двор. Его молчание пугало меня гораздо больше, чем любой скандал. Я чувствовала, как внутри нарастает паника: вдруг я совершила ошибку? Вдруг это было слишком эгоистично — взвалить на нас чужую ответственность, не посоветовавшись с ним? — Временную, говоришь? — его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. Он не оборачивался, но я чувствовала, как каждое слово дается ему с трудом.- Почему ты приняла это решение даже не посоветовалась со мной? И конечно же теперь ты часто будешь видеться с Турбо? - Причем тут Турбо? А что я могла сделать, я их последняя надежда. Если ты не готов меня поддержать в этом то мы можем перенести свадьбу. - Перенести? И на сколько же, а если их мама серьезно больна? - Я не знаю на сколько там серьёзно, завтра пойду и узнаю, в любом случае я не брошу их. Вадим медленно развернулся. В его взгляде, обычно теплом и внимательном, сейчас читалась такая холодная отстраненность, что у меня внутри всё сжалось. Он прошел мимо меня, не задев. Я подумала о том, что не смогу спокойно спать, зная, что дети оказались на улице из-за моего равнодушия, мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Да, я не спросила. И это моя вина. Но я не могла поступить иначе. Вадим горько усмехнулся, глядя куда-то в сторону. — «Не могла». Удобная фраза, чтобы оправдать любое безрассудство. Ты ставишь меня перед фактом, а потом предлагаешь отложить свадьбу, как будто это просто поход в кино, который можно перенести на выходные. Ты вообще понимаешь, что это значит для меня? Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который я так боялась увидеть. — Дело в том, что ты впустила в нашу жизнь прошлое, даже не спросив, хочу ли я этого. В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Я видела, как он сжал челюсти, пытаясь подавить раздражение, но слова уже были сказаны. Они висели между нами, острые и бесповоротные. — Завтра я всё узнаю, — тихо, но твердо произнесла я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — И я не отступлюсь. Если ты не можешь принять мой выбор, значит, нам действительно нужно время, чтобы понять, по пути ли нам вообще. Вадим ничего не ответил. Он просто развернулся и вышел из кухни, оставив меня одну. Я прислонилась к стене, чувствуя, как по щеке катится слеза. Слышно было, как в спальне хлопнула дверь — не с грохотом, а с каким-то глухим, окончательным звуком, который отозвался во мне болезненной пульсацией. В квартире стало невыносимо душно. Я подошла к окну, открыла форточку, и в комнату ворвался ночной воздух, пропитанный запахом приближающейся осени. Внизу, во дворе, горел тусклый фонарь. Я не могла поступить иначе. Даже если цена этого решения — разрыв с человеком, которого я люблю. В спальне было тихо. Я знала, что Вадим не спит. Он лежал там, в темноте, переваривая мой ультиматум, и, возможно, уже принимал решение, которое изменит всё. Я не пошла к нему. Сейчас любые слова казались бы оправданиями, а я не хотела оправдываться. Завтрашний день обещал быть тяжелым. Я должна была узнать правду о маме Андрея, должна была встретиться с социальными службами и, возможно, столкнуться с Валерой, который неизбежно окажется рядом. Но больше всего я боялась того момента, когда утром я выйду из этой квартиры, а Вадим даже не выйдет проводить меня, оставив меня наедине с этим выбором, который, как оказалось, я сделала в одиночку. Ночь тянулась бесконечно. Я сидела в кресле, глядя, как меняются тени на стене, и понимала: мосты сожжены. Осталось только дождаться рассвета, чтобы увидеть, что останется на пепелище — наша семья или лишь осколки того, что мы так старательно строили. Рассвет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы серым, неживым светом. Я так и не сомкнула глаз. Каждая минута этой ночи была наполнена тяжелым осознанием: я переступила черту, за которой привычный мир начал стремительно рушиться. Когда в спальне послышались первые шаги, я невольно затаила дыхание. Вадим вышел в коридор, его движения были резкими, собранными. Он не зашел на кухню, не попытался заговорить. Я слышала, как он одевается, как звякнули ключи, как он на секунду замер у входной двери — словно ждал, что я выбегу, брошусь в ноги, попрошу прощения и откажусь от своей затеи. Но я осталась сидеть на месте, вцепившись пальцами в край стола. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал как выстрел. Я осталась одна. В тишине квартиры, которая еще вчера казалась мне крепостью, а сегодня стала просто набором стен, я почувствовала пугающую свободу. Вадим ушел, не сказав ни слова, и это молчание было красноречивее любого крика. Он не принял мой выбор, и теперь мне предстояло нести этот груз в одиночку. Я поднялась, чувствуя слабость в коленях. Нужно было собираться. На улице у подъезда я сразу заметила машину Цыгана. Увидев меня, он выбрался из салона. — Привет, Дань. Вадим уже уехал, — бросила я, стараясь звучать равнодушно. — Я знаю. Я тебя жду, чтобы отвезти. — Вадим сказал? Данька опустил голову: — Да. Я молча села в машину. Мы тронулись с места, и в салоне повисла тяжелая пауза. — Кать, что-то серьезное? — не выдержал он. — Вадим выглядит так, будто его переехали. — Все сложно, Дань. Кажется, наши пути окончательно разошлись. — В смысле? Вы же заявление подали, свадьба на носу! — Вот так. Я правда не хочу сейчас об этом говорить. — Ладно, — он нахмурился. — Куда тебя сейчас? Домой? А потом во сколько забирать? — Нет, Дань. Больше не нужно. — Да хорош тебе, — он попытался улыбнуться. — Просто поссорились, бывает. — Нет, на этот раз всё иначе. Я хочу научиться рассчитывать только на себя. Хватит с меня опеки твоей, его, чьей угодно. Я хочу отвыкнуть от этого. — Зачем ты так? Что у вас опять стряслось? — А вот мы и приехали, — я прервала его, едва машина остановилась у моего дома. — Спасибо, что подвез, но больше не нужно. Ты не мой водитель, у тебя своих дел полно. Еще раз спасибо, пока. Я вышла из машины, не дожидаясь ответа, и, не оглядываясь, зашагала к подъезду. В квартире был только Фил, он завтракал на кухне. — Доброе утро, а где все? — Доброе. Андрей повел Юлю в садик, потом в школу. Дашка тоже на учебу убежала. — Понятно. — Ну, как прошел разговор? — он внимательно посмотрел на меня. Я села за стол, рассказала всё как есть и опустила голову. — Ох... Ну, в чем-то он прав. Ладно, если ты решила расстаться, мы и без него справимся. Что теперь планируешь? — В душ, потом поеду в больницу к маме Андрея с Юлей. А после — в опеку. — С тобой сходить? — Нет, я сама. — А ты про врача не забыла? Прием когда? Из-за чужих детей не забывай про своего. — Не забыла, — тихо ответила я. — В пятницу. Я молча встала и пошла в душ. После душа я собралась и пошла в больницу. В больнице я поговорила с лечещим врачом их мамы, и он объяснил мне что пока она в тяжелом состоянии и когда пойдет на поправку и пойдет ли вообще неизвестно. После больницы я оправилась в опеку. - Здравствуйте, я по поводу опеки Васильевых. Вам должны были звонить. — Да, проходите. Дети сейчас у вас живут? — Да, это же не запрещено? — По идее, мы должны их забрать на время оформления, но нас попросили пойти навстречу. Вот сокращенный список документов — соберите быстро, и мы сразу подпишем бумаги. Взяв список и попрощавшись я пошла домой. Вернувшись домой, я застала всех в сборе. Юля с Андреем смотрели телевизор, Фил с Дашкой о чем-то спорили на кухне. - О, Катюх ты уже пришла, привет.- поздоровалась Дашка. - Привет. - Как там в больнице? — спросила Дашка. - Врачи пока ничего не обещают, — я прошла на кухню и налила себе воды. Руки слегка дрожали, и я крепко сжала стакан, чтобы скрыть это. — Состояние тяжелое. Нужно ждать. - А Вадим, что, так и не появлялся?- спросил Фил. - Нет. - коротко ответила я и ушла в комнату переодеваться. Вечером когда все поужинали все пошли в зал смотреть телевизор, все кроме меня и Фила. Мы с ним остались на кухне пить чай. - Ты как сестрёнка? - Не знаю, с одной стороны я понимаю что поступаю правильно, а с другой Вадим, мне жаль что у нас с ним так все получилось. - Ты его любишь? - Наверное да, блин там все очень сложно. - Кать, помнишь когда ты была мелкая тебе все прощали. Помнишь когда ты косячила тебе стоило мило посмотреть на родителей и они умиляясь все прощали, а когда ты что-то хотела стоило похлопать глазками и сразу все получала на блюдечке с голубой каёмочкой. - Помню, и к чему ты это говоришь? - Что родители, что я, что родственники мы тебя любим и всегда старались оградить. Но, Кать, ты выросла. И сейчас ты впервые столкнулась с тем, что мир не прогибается под твои «хочу» или «так надо». - То есть Вадим получается не любит меня? - Любит, просто не так. Вадим привык видеть в тебе ту маленькую девочку, которую нужно оберегать, а ты вдруг решила взять на себя ответственность за чужие жизни.Еще и Турбо. - Что Турбо? - Его страх, что ты будешь теперь видеться с Турбо через Андрея. - Ладно, как получилось так получилось. Наш разговор прервал звонок в дверь. Я открыла, и была поражена: на пороге стоял Цыган, поддерживая Вадима, который едва держался на ногах. — Дань, зачем ты привёз его сюда в таком состоянии? — Он никуда больше не хотел ехать. — Кать, я люблю тебя... — пробормотал Вадим пьяным голосом. Я обернулась к Филу, который вышел в коридор, услышав шум. — Куда его положить? Я же свою комнату отдала детям. — Я переночую у Дашки, а вы идите в мою, — предложил Фил. Я повернулась обратно к ним. — Дань, отведи его в дальнюю комнату, прямо по коридору и налево.