Часть 2.

I wanna set you free,

But I'm too fucking jealous

Maneskin — I wanna be your slave

      — Я дома! — мой голос эхом разнесся по прихожей, отражаясь от стен. Поставив пакет, расшнуровала ботинки, сетуя, что выбрала без молнии — снимать было весьма неудобно. Кое-как стащив, сунула на полку, достала купленное и крикнула вглубь коридора. — Сайлас? Я принесла тебе обещанный сюрп…       Выпрямившись, не успела договорить. Мужчина материализовался передо мной словно из воздуха, бесшумно и стремительно, как настоящий хищник. Глаза, остававшиеся невозмутимыми в любой ситуации, пугали: зрачки расширились настолько, что почти поглотили радужку, превратив взгляд в черные омуты. Результат проклятия — кошачьи уши, любопытно подрагивающие при каждом звуке, плотно прижаты к голове — явный признак агрессии. Хвост, показывающий истинные эмоции кошек, метался из стороны в сторону, выдавая крайнюю нервозность.       — Сай? — свёрток с сушенными, мясными чипсами выпал из рук.       — От тебя пахнет другим, — голос превратился в низкое рычание, от которого по спине пробежали мурашки. Сайлас наклонился ближе, почти касаясь носом моей шеи, втягивая воздух. — Мужчиной.       Дыхание обжигало кожу, заставляя сердце биться быстрее. Я сглотнула, пытаясь сохранить ясность мысли.       — Что? А, ты про доктора Зейна? Он просто…       — С-с-с-з-зейн? — имя превратилось в шипение, полное неприкрытой ревности и злости. Уперевшись рукой о стену, поскреб ногтями, царапая покрытие. Хвост обвился вокруг моей талии, как живая лоза, притягивая ближе к его телу.       — Почему он прикасался к тебе? — в голосе звучала едва сдерживаемая ярость вперемешку с чем-то первобытным, животным.       — Потому что он врач? — задав резонный вопрос, решила отстраниться, но хвост только сильнее сжался вокруг талии, удерживая на месте. Жар мужского тела просачивался сквозь одежду, заставляя дыхание сбиваться. — Сайлас, прекрати! Это просто обследование! Что на тебя нашло?       — Не хочу, чтобы от тебя пахло им, — Сайлас уткнулся носом в изгиб моей шеи, глубоко втягивая воздух, словно пытаясь запомнить или стереть чужой запах. — Ты должна пахнуть мной.       — Сайлас! — я упиралась ладонями в его грудь, чувствуя, как краска приливает к щекам, окрашивая их румянцем. Под пальцами ощущалось учащенное сердцебиение. — Немедленно возьми себя в руки! Зейн мой друг детства, и он…       — Друг? — глаза полыхнули опасным огнем, зрачки сузились в вертикальные щели — настоящий хищник. Из горла вырвалось глубокое, утробное рычание, от которого перехватило дыхание. — Еще хуже.       Он потерся щекой о мои волосы, затем спустился к плечу, оставляя свой запах, метя территорию, считающую своей. Все это сопровождалось низким, недовольным урчанием, отдающим вибрацией в моей груди.       Движение рук было настолько стремительным, что я едва успела моргнуть, как оказалась прижатой к прохладной, зеркальной поверхности шкафа.       — Я ждал, — горький упрек пробежал по виску, в который он уткнулся носом, вдыхая мой запах.— Каждую минуту. Считал секунды. А ты… ты пахнешь им.       — Сай, — ладонью осторожно коснулась твердого плеча, ощущая, как мелкая дрожь пробегает по его телу. Мышцы под моей ладонью напряглись до предела. — Это просто обследование.       — Я знаю, — признание звучало глухо, словно сквозь пелену внутренней борьбы. — Знаю. Но не могу… — он судорожно вздохнул, теснее прижимаясь ко мне, пытаясь слиться в единое целое. Тело излучало жар, как раскаленная печь — наверное ещё одна особенность проклятия, ведь у котов, по сравнению с людьми, гораздо выше температура. — Не могу справиться с этим. Внутри, вот здесь, — он ткнул на левую часть груди, — все горит, когда чувствую чужой запах на тебе.       Я провела рукой по серым прядям, приглаживая растрёпанные волосы. Пальцы отыскали мягкие основания пушистых ушей, нежно касаясь их. По телу Сайласа прошла дрожь. Замерев, он издал тихий, почти болезненный звук — между мяуканьем и стоном.       — Еще, — шепот был похож на молитву, полную отчаянной мольбы. — Пожалуйста.       Я осторожно почесала бархатистую кожу за ухом, и эффект был мгновенным — все напряжение улетучилось из его тела. Сайлас буквально растекся по мне, прильнул, напоминая большого домашнего кота.       — Я скучал, — новое признание, прерываемое глубоким, раскатистым урчанием, достигло моих ушей. И в нём было столько тоски, столько печали, будто я не три часа отсутствовала, а целую вечность.— Очень по тебе скучал…       Губы, горячие и мягкие, приникли к моей шее, оставляя невидимые следы. Прежний Сайлас, довольствующийся невинными поцелуями и прощальными объятиями, исчез, уступая место новому, влекомому инстинктами, теряющего голову от запаха, кото-человеку. Его бедра придвинулись, вжимаясь в меня, и я почувствовала… О боги, я почувствовала, насколько сильно он хочет близости. Твердый орган упирался в область живота, а сам Сайлас дрожал, но не от злости или ревности — от едва сдерживаемого желания.       Бедра снова качнулись, язык, чуть шершавый, как у настоящего кота, скользнул по пульсирующей жилке на шее. Пальцы впились в мои ягодицы, притягивая ближе, вжимая в его разгоряченное тело.       «Слишком быстро», — пронеслось в голове. Мы никогда не заходили так далеко. Всегда была невидимая черта, которую Сайлас не пересекал, сохраняя дистанцию. Лишь легкие поцелуи, осторожные прикосновения, ничего более… А теперь? Теперь он разрушил границы, давая почувствовать всю силу его желания, руки блуждали по коже, изучая, лаская, требуя большего, а горячий язык вычерчивал обжигающие узоры.       «О-ум…» — я закусила губу. Внизу живота растекался жар, а колени предательски подгибались. Это было так непривычно — чувствовать его настолько… близко. Настолько интимно.       Стучание сердца эхом отдавало в ушах. Совру, если скажу, что страшно не было. Животная страсть пугала своей силой, своей неконтролируемостью. А с другой… С другой стороны, собственное тело отзывалось на каждое прикосновение, пресекая все мои попытки сохранить здравый рассудок.       «Мы не должны…» — слова потонули в тихом рычании, когда его пальцы, пробравшись под одежду, скользнули по обнаженной спине. Дыхание перехватило. Где та грань между «нельзя» и «хочу»? Когда успело исчезнуть то уютное, безопасное пространство, в котором существовали наши отношения?       С каждой секундой прикосновения становились все более требовательными, более откровенными, и я понимала — пути назад нет. Проклятие превратило сдержанного Сайласа в существо, движимое инстинктами, и эти инстинкты требовали полного обладания. Правда, в глубине души мне самой тоже хотелось перейти черту, осмелясь после киносеанса предложить бокал джин физа, приготовленного у меня дома.       Мысли путались, смущение мешалось с возбуждением, страх с желанием. Его руки, его губы, прерывистое дыхание — все это было слишком: слишком много, слишком интимно, слишком откровенно. И в то же время — мучительно мало.       — Не сейчас, — вяло попыталась отодвинуться, сама не зная зачем. Возможно, волнение пред тем, что должно было непременно произойти, взяло бразды правления. А может — обычное смущение. — Мы не должны… — вновь проговорила заплетающимся языком.       — Пожалуйста, — ладони застыли на моих лопатках. Губы прервали цепочку поцелуев вдоль ключиц. — Сладкая, твой запах… сводит меня с ума. Я не могу… не могу больше сопротивляться.       Твердость его желания напомнила о себе подёргиванием, прячась за тканью штанов, которая в данный момент вовсе не скрывала, а наоборот — выделяла, подчеркивала выросшее напряжение.       — Прости, — выдохнул, отследив путь моего взгляда. Хвост беспокойно метался, то обвиваясь вокруг моей талии, то опускаясь ниже, цепляясь замысловатой застёжки охотничьей униформы. — Я не хочу пугать тебя, но… чёрт возьми, как же сложно думать, когда ты так пахнешь!       Колено скользнуло между моих ног, насильно раздвигая, и я невольно всхлипнула. Обрадованный хвост прекратил мучиться с застёжкой, пушистой змеёй ныряя вслед за коленом.       — Позволь, мисс… Я хочу тебя... быть твоим… сделать тебя своей…— хриплый, умоляющий голос прозвучал прямиком внутри головы, словно я могла слышать мысленные просьбы. То ли Aether core их проецировал, то ли я постепенно сходила с ума, поддаваясь напору Сайласа. А может оба варианта были верны.       — Я чувствую твое желание, — пальцы приподняли мой подбородок, глаза неотрывно следили за губами. — Оно такое же сильное, как мое. Пожалуйста… позволь мне быть ближе, — шепот, прерываемый глубоким, раскатистым урчанием, был полон такой тоски, такого желания, что у меня перехватило дыхание. — Я с ума схожу… твой запах… он везде… Хочу, чтобы ты была моей… только моей…       Вторая рука потянула замочек корсета, молниеносно расстегнула все четыре ремешка от пояса штанов, что удерживали его. Непонятно каким образом, но вместе с корсетом распахнулась и рубашка. Ладонь уверенно легла на мою грудь, слегка сжимая.       — Твое сердце, — выдохнул он, судорожно сглотнув. — Оно бьется так быстро… для меня?       Взгляд встретился с моим, от гаммы эмоций, увиденной в глазах главы Оникайнуса хотелось застонать. Вожделение, безумие, страсть, боль и просьба — они сплелись в причудливый клубок, что подействовал не хуже феромонов. Как в тумане, я провела по скуле, зарылась пальцами в волосы, почесывая низ кошачьего уха.       — Ммммххх, да-а-а, сладкая… Не останавливайся, — прильнув к ладони, Сайлас шумно втянул воздух. — Пожалуйста… твои прикосновения… они…       Не договорив, он накрыл мои губы своими. Глубоким, почти отчаянным поцелуем стер последние, слабые мысли о том, что сейчас не самое лучшее время для постели. Язык легко коснулся нижней губы, а затем требовательно надавил, заставляя впустить. Медленно обводил контуры, легко касался нёба, играя на грани между нежностью и напором. Я отвечала, теряя себя в этом захватывающем танце, отзывающимся горячей волной где-то глубоко внизу живота — смесью смущения и абсолютной капитуляции.       Пол ушел из-под ног — Сайлас подхватил меня одним молниеносным движением, не прерывая поцелуй. Я едва успела схватиться за его плечи, и в несколько стремительных шагов он пересёк коридор. Из открытой двери повеяло лотосом, который источал аромадифузор гостевой спальни. Еще мгновение — и мягкий матрас принял мое тело, губы разомкнулись, а в нескольких сантиметрах от лица светились два ярко-красных огня. Зеницы то закрывали полностью радужку, то превращались в маленькие, черные точки. Завораживающее зрелище, хоть и немного пугающее — иногда они выходили из-под контроля превращая глаза в бездонные провалы.       Хвост не сумел справиться с застёжкой брюк — ему не хватало сноровки. Зато одна рука вполне быстро разобралась с препятствием, пока сам Сайлас покрывал поцелуями мою шею, спускаясь ниже и ниже. Язык прошёлся по ложбинке между грудей, свернул вправо, обнаружив округлость, прикрытую тканью лифчика.       — Сай… — мой голос сорвался на всхлип, когда клыки легонько прикусили чувствительную кожу соска.       — Этот звук… — пальцы ловко отыскали скрытую кнопку спереди, что позволяла без лишних ухищрений расстегнуть белье. — Ещё… хочу слышать его снова.       Губы сомкнулись, втягивая в себя сосок. Я выгнулась навстречу ласкам, стыдясь и наслаждаясь одновременно. Тело давно желало большего, жар желания струился по венам, концентрируясь внизу живота. Оно побуждало раздвинуть шире ноги, прижаться самой в поисках чего-то твердого, что до сих пор не получило свободу и томилось, сдерживаемое штанами. Мои же собственные брюки внезапно исчезли, причем вместе с трусиками. Использовал ли Сайлас свой Эвол? Незаметно стянул, отвлекая поцелуями? Не знаю, просто не знаю.       — Вот так, котёнок… — пуловер стального цвета полетел на пол, открывая голый торс главы Оникайнуса. — Хочу слышать каждый твой стон… каждый вздох…       Изучающие, требовательные, властные руки умудрялись быть одновременно везде. Лёгкие укусы заставляли вздрагивать и стонать громче. Не болезненны — возбуждающие, оставляющие едва заметную метку. Он утверждал, что находится во власти моего запаха, но нет. Это я была порабощена, забрана без остатка внутренним зверем главы Оникайнуса.       Пальцы дразнили чувствительную плоть промежности, вычерчивая круги у входа, отодвигая всякий раз при малейшем движении бедер навстречу. Губы принимали мои стоны, впрочем они давно уже были не мои — они принадлежали ему. Долгожданное проникновение послало импульс удовольствия, который захотелось продлить. Словно прочитав мысли, Сайлас изогнул палец, поглаживая где-то внутри. Подушечка большого уделяла внимание набухшей, чувствительной точке сверху, потирая против часовой стрелки. Синхронные движения посылали ударные волны наслаждения по моим венам. Бедра слегка подпрыгивали в ответ на умелые манипуляции.       Он чередовал погружение глубоко в меня и обводку пылающего комка нервов, создавая восхитительный ритм, заставляющий задыхаться и извиваться. Я чувствовала, как моя влага усиливается, покрывает его пальцы, позволяя плавно скользить между складками. Непристойные звуки прикосновений, мое прерывистое дыхание и нарастающие стоны наполняли воздух.       — Сай… — сейчас я нуждалась в освобождении, совсем, как он в прихожей, умоляющий меня о большем.       — Люблю, когда ты произносишь моё имя… — отозвался хриплым, надломленным от желания голосом. — Хочу слышать его снова и снова… Хочу, чтобы ты кричала его… Скажи это снова, — потребовал, нажимая на пульсирующую область, что превратилась в оголённый нерв, реагирующий не то что на палец — на дуновение воздуха. — Моё имя… скажи его…       Я тонула в водовороте ярких, ни с чем не сравнимых ощущений. Когда кажется, что ты находишься на пределе и больше не можешь вытерпеть. Когда сердце грозится пробить грудную клетку и убежать из грешного тела, а твои мышцы напрягаются, как растянутые пружины. Все, о чем можешь думать в данный момент — чтоб палец, подталкивающий тебя к маленькой смерти, не исчез.       Вперемешку со стонами, шептала его имя, пыталась отодвинуться, затем прижаться сильнее. Мои собственные пальцы комкали мягкий ворс утеплённой простыни, напоминающий шерсть кото-ушей Сайласа. Дотянуться к ним возможности не было, приходилось довольствоваться малым.       — Нет… Да… Я… Сай! Сайлас! — С резким криком удовольствие взорвалось во мне. Внутренние мышцы трепетали и сжимались вокруг пальца, настойчиво проникнувшего в мою глубину прямо перед кульминацией. Дрожь наслаждения бежала по позвоночнику, выгибая его наподобие лука. Достигнув пика, оргазм постепенно перешел в теплое, затяжное послесвечение.       Я не слышала звяканье ремня, звуки растегиваемой молнии — уши заложило от пережитого освобождения. Эйфория утихала, сменяясь осознанием случившегося. Смущение медленно, но верно захватывало разум. Сайлас, он… Он видел меня в таком состоянии. Более того, сам до него и довел. Это же… И там все мог лицезреть. Нет, наши отношения рано или поздно дошли бы до интима, но… Так быстро и внезапно я не была готова. Хотя по реакции тела можно утверждать обратное. Просто за все наши встречи он ни разу не намекнул на что-то большее, чем поцелуи.       Сильные руки стремительно притянули меня ближе. Одно быстрое движение — и я уже сижу у него на коленях, лицом к лицу, а ноги — по обе стороны от его бедер. Взгляд алых глаз — пронзительный, чуть прищуренный, с той самой кошачьей хитринкой, которая теперь стала частью его природы после превращения. Я чувствовала тепло его тела, слышала громкое дыхание и понимала, что снова целиком и полностью в его власти.       Твердый член упирался в мои скользкие складки, мощное напоминание о том, что наша встреча еще далека от завершения. Ладони поглаживали спину, мягко, но решительно привлекая к своей груди, сокращая и без того крошечную дистанцию.       — Такая отзывчивая… влажная… моя. Ур-р-р... — губы бессвязно шепча слова, бродили по моей шее. Зубы прикусывали кожу, оставляя крошечные точки от чуть заострённых клыков. Похоже, он задался целью испещрить её полностью своими метками, показывая таким образом, что у данной «территории» есть хозяин. С таким рвением к делу, на работу придется надевать максимально закрытые вещи. Но для зимней униформы рано ещё. То есть утеплённый жакет можно напялить, но в офисе хочешь-не хочешь, а снять придется. Шарфик повязать? Угу, сочетание убийственное, как в летнем платье и на лыжах. А-а-ах…       Сайлас прервал размышления, вторгаясь в меня одним рывком. Горячая плоть вошла до предела, заполнив нутро собой, цепляя каждую его клеточку. И это ощущение… Осознание, что именно сейчас мы соединены в одно целое, выбросило все мысли на задворки. Было чувство, словно я обрела то, что очень долго искала, не зная как именно оно выглядит. Но это было очень знакомым, таким знакомым, что невольно на глазах выступили слёзы. Оно однозначно было утеряно, стерто по чьей-то прихоти из памяти. А сейчас пыталось вернуться, воскрешая мимолётными картинками события, произошедшие в определенном отрезке времени.       Руки сомкнулись на моей спине, притягивая насколько близко, что воздух вылетел из груди, будто из сдувшегося шарика. В следующую секунду он дал вдохнуть и приник с поцелуем, одновременно приподнимая мои бедра, дабы чуть ли не полностью покинуть самую горячую точку. Выражая безмолвный протест, я опускалась на член, желая снова получить ту заполненность, те секунды наслаждения.       Синхронизируя поцелуй с ритмом движений плоти, Сайлас не просто целовал — исследовал, присваивал, заставляя меня снова и снова терять контроль над собственным телом, над дыханием, над разумом. Он не торопился, но и не давал передышки, постоянно меняя силу поцелуя — то едва касаясь, то полностью поглощая. Мои стоны умирали в его рту, ногти впивались в плечи — вероятно тоже останутся отметины. Феромоны, окутывающие нас, словно туман, лишали последних остатков сдержанности.       — Мой запах… — прорычал, прикусив нижнюю губу. — Хочу, чтобы ты пахла только мной… везде… Навсегда.       Хвост проник между наших тел, лаская пушистым кончиком напряжённые соски. Я почти вырвалась из плена губ, но ладони вернули обратно. Там, внутри, мышцы обхватывали ствол члена, удерживая, не пуская, требуя остаться. А он… Он покидал укромное место, застывая в ожидании моего вздоха. Чтобы потом вернуться и серией горячих, импульсивных толчков вызвать сдавленный крик.       — Да-а, котёнок, — знакомый тембр был неузнаваем от страсти. — Кричи для меня…       Наши сердца бились в одинаковом, бешеном ритме, выходя на финишную прямую. Каракальи уши чутко улавливали даже самый слабый, практически неслышный стон. Суженные зрачки мгновенно разрастались пряча радужку. Он удерживал мой подбородок, лаская пальцем уголок рта, отслеживая им контур губ, прежде чем разомкнуть и коснуться зубов.       — Сайлас… — в том месте, где соединялись наши тела, возникла волна жара. Она быстро нарастала, стремительно охватывая каждый дюйм кожи. Второй оргазм обещал отнять последние силы — и немудрено, их-то и после первого почти не осталось. — Пожалуйста… я не могу…       — Можешь, — член настойчиво вонзался в меня, задевая верхнюю стенку. — И будешь… снова и снова…       Нежный и властный, осторожный и поглощающий — он умудрялся сочетать эти несочетаемые качества и удерживать на поводке разум животного. Однако инстинкты брали верх, собственный контроль трещал по швам, по мере приближения к краю.       — Прямо сейчас, — движения ускорились, стали почти неистовыми. — Хочу почувствовать как ты теряешь себя. Вместе со мной, мисс!       Разные глаза: один, похожий на орган зрения хищной кошки, а второй — правый, с Aether core, полыхнули одинаково диким огнём.       — Скажи, что я — твой, — потребовал, приподнимая меня за бедра, не давая самой достичь вершины удовольствия.       — Мой! — крик эхом отразился от стен, одновременно с последним толчком дергающейся, окаменевшей плоти.       — Твой! — громкое оглушающее рычание перекрыло мой стон после признания. Мышцы Сайласа под моими пальцами напряглись, а хвост сжался вокруг талии практически до боли. Член пульсировал глубоко внутри, когда Сайлас последовал за мной, изливая накопившееся желание. Последнее, что он сделал после собственного освобождения — мягко опустился на кровать, не выпуская меня из объятий.       — Мой запах… — выдохнул, утыкаясь носом шею и глубоко вдыхая смешавшиеся ароматы. — Теперь он везде на тебе… И в тебе.       — Сай… — я неопределенно качнула головой — на большее меня не хватило.       — Люблю, когда ты так произносишь моё имя, — хвост лениво скользил около колена, не делая попыток подняться выше. — Особенно сейчас, когда пропитана моим запахом.       Вот что за человек? То есть кот. Кото-человек. Боже, пока подберешь определение — запутаешься десять раз. Зачем, скажи на милость, ты говоришь об этом? Я и так не знаю, как правильно себя вести: возмутиться или сделать вид, что все в порядке вещей.       Невзирая на сексуальный опыт, сегодня впервые было настолько обнажённо, настолько остро. Настолько… повсюду, будто он проник не только в тело, но и в самые потаенные уголки души, обнажив все мои защиты, страхи, желания. Незаметно между нами исчезли любые границы — физические и эмоциональные.       Перевернувшись на бок, утонула в мягких складках плюшевого постельного белья. Флер интимного процесса нашей близости постепенно рассеивался.       Сосчитав до пяти, малодушно отодвинулась на пару сантиметров, собираясь сгореть от накатывающего смущения. Только сперва бы спрятаться под одеяло. Желательно с головой.       Сайлас тут же придвинулся вплотную, обхватив одной рукой и не давая малейшей возможности отдалиться.       — Даже не думай, — запретил, пресекая робкие ерзания. — Хочу продолжать чувствовать тебя каждой клеточкой.       Хвост, гладивший минутой ранее подколенную впадину, уже неторопливо очерчивал линию бедра, отмечая невидимую границу. Шлёпнуть или позволить дальше творить шалости? Высока вероятность, что озорная часть тела полезет к пикантному месту, которому требуется отдых.       — П-р-рекр-р-расно, — проурчал в затылок Сайлас, потираясь носом о волосы. — Теперь все будут знать, что ты принадлежишь мне.       Кто из них это говорил? Кот или глава Оникайнуса? А может и оба вместе. Я повела плечом: не то соглашаясь, не то отрицая. Хотя второе было глупо — после всего, что произошло, какие могут быть возражения?       Свободная рука перебирала мои волосы, накручивала на палец, отпускала, переключая внимание на шею, касаясь следов от клыков и губ, оставленных в порыве страсти. Вожделение, поднявшееся ниже пояса, прижалось к моим бедрам.       — Я всё ещё не насытился тобой, мисс.