Глава 1. За порогом кровавых перемен.

— Они уже переходят все границы! — с гневом, стукнув по столу и моментально вскочив с места, возмутилась Мавуика, её голос перешел в почти угрожающее рычание. — Сначала всё началось с видеозаявлений, а теперь они вытворяют такое?! — Давайте успокоимся, — мягко, но уверенно сказала Руккхадевата, накрывая кулаки Мавуики своей рукой в нежном, почти материнском жесте. Покой членов сената был её задачей, и она идеально справлялась с этим, ведь «разъярённый сенатор» моментально уселась на своё место и попыталась успокоиться. — Я с тобой согласна, Мавуика, — сказала Царица, главная в сенате. — Нам стоит предусмотреть их следующие шаги. — Что мне делать сейчас? — твёрдо спросил мужчина в коричнево-чёрных одеяниях. Его голос был спокойным, но с явной ноткой нервозности. Он молчал большую часть заседания, размышляя о событиях в Ли Юэ. Улавливая напряжение в его голосе, глава Снежной сразу же предложила минимальный, но необходимый план действий. — Мавуика, прошу тебя отправиться в Ли Юэ для урегулирования и укрепления безопасности. Ты поедешь с Мораксом, — без промедлений ответила она, переключаясь на мужчину. — Ты уже занялся компенсациями? Моракс кивнул, приподнимаясь со стула. После этого Мавуика и Моракс одновременно попрощались и поспешили покинуть просторный зал сената. Громкий звук закрытия тяжёлых дверей разнесся по стенам. — Очевидно, что после этого они переберутся ещё ближе, — рассудительным тоном предположила Эи, откладывая смартфон. — К нашим детям? — обеспокоенно спросила Руккхадевата, кладя ладонь на ключицы и слегка массируя кожу. — Я в этом уверена, — вздохнула Царица и обратилась к Эгерии. — Особенно к тем, кто часто выходит из дома. — Я уже позаботилась об этом, — ответила Эгерия, понимая, о чём говорит Царица. — И вам стоит позаботиться, — обратилась Царица к Эи и Руккхадевате. Руккхадевата, хоть и имела надёжную охрану дома, всё же сильно переживала за свою маленькую пятилетнюю дочь. Извиняясь за поспешный уход, она схватила телефон и направилась к выходу. Её планы теперь включали усиление охраны и большее времяпрепровождение дома с дочерью, вместо частых посещений сенатских заседаний, где решались вопросы о будущем Тейвата. У входа её личный телохранитель с каким-то особым трепетом надел на её плечи бежевое пальто, а после послышалось осторожное закрывание двери. Эи вздохнула и тоже поспешила удалиться. Дело было не в том, что она беспокоилась о своём сыне, так как он был физически подготовленным и не имел проблем с самообороной. Просто ей не хотелось оставаться в зале заседаний слишком долго, так как дальнейшие действия Царицы уже были понятны. Царица считалась лидером в сенате и основные решения принимала именно она. Однако власть всё равно была разделена на семерых человек, которые успешно держали все в своих руках. Но никто даже понятия не имел, что внезапно объявится группировка из бывших преступников, захотевшие свергнуть сенат и их власть. Члены сената, особенно Мавуика и Эи, которые командовали вооружёнными силами, не смогли подавить давление со стороны группировки. Мавуика и Эи лично участвовали в драках на территории врага, однако на удивление их силы были на равных и ни у кого не было ни малейшего желания уступить. Группировка действовала очень осторожно, хотя в самом начале сенат не воспринимал их всерьёз. Но после убийства большей половины людей разом, находившихся в Тейвате, а именно 240 работников банка в Ли Юэ, члены сената начали серьёзно волноваться о следующих шагах группировки, которые прозвали себя "драконами". Если они и хотели обратить на себя внимание, у них это получилось, так как после случившегося Моракс требовательно настоял на собрании сената из-за серьёзных потерь. К счастью, с финансами не было никаких проблем, и Моракс и остальные его ближние подчинённые смогли выплатить семьям погибших моральную компенсацию. Заседание закончилось также быстро, как и началось. В зале остались только Эгерия и Царица, которые обе одновременно взглянули друг на друга. — Я очень боюсь, — честно призналась Эгерия. Она позволяла себе откровенничать только со своим лидером, с Царицей, которая точно воспримет её страх серьёзно. — Я что-нибудь придумаю. Обещаю. А пока поспеши домой. Думаю, Фурина уже ждёт тебя, — мягким голосом сказала Царица и слегка коснулась руки Эгерии, вкладывая в свой жест искреннюю поддержку. — Спасибо, — ответила Эгерия, с облегчением выдохнув. Затем Эгерия покинула сенат, напоследок оглянувшись на здание. Здание сената напоминало больше церковь со своими золотыми вензелями. На верхушке были прикреплены флаги всех государств: жёлтый — Ли Юэ с изображением льва, из-за чего Моракс лишь мгновение протестовал и предлагал дракона, однако сейчас рад, что отказался от этой идеи. Голубой — Фонтейн, с изображением медузы. Эгерия предложила медузу по просьбе своей дочери, так как той очень нравились медузы своим, по её словам, изумительным свечением. Если так можно было считать, то Фокалорс — дочь Эгерии, очень часто участвовала в сенатской жизни матери, практически с самого детства. Бирюзовый с рисунком орла — Мондштадт. Эгерия с улыбкой вспомнила, как же долго спорил Барбатос с Царицей, чтобы заменить орла на бабочку, однако женщина отказалась, настояв на орле. Красный с изображением тигра — Натлан. Мавуика очень гордилась своим флагом и была рада, что Царица одобрила её идею с тигром. А у Руккхадеваты на флаге Сумеру была изображена самка павлина. Царица тогда спросила, почему именно самка, если самец намного ярче и красивее, на что Руккхадевата ответила, что всё равно считает самку павлина очень красивой. На флаге Снежной не было никакого животного либо птицы, а было изображено скрещение шести острых овалов, как бы обозначая объединение наций в одну и показывая, что Снежная являлась главной среди остальных стран. Такой порядок никто не свергал и никто не был против такой власти. В самом начале образования Тейвата было два правителя — Фанет и Апеп, которые поделили Тейват на 7 государств. Однако Фанет всё равно настоял на том, что Снежная будет главной среди всех. Апеп не выразил возражений, однако сомнения и вопросы, для чего это нужно, всё равно возникли в его голове. 15 лет правления прошли напряжённо, пока Фанет и Апеп окончательно не возвели законы для всех народов, называя своё правление глобальной диктатурой. Но после случая, до сих пор неизвестно какого, Апеп ушёл с поста правителя, передав всю ношу Фанету, а он после этого нашёл для себя наследницу в лице Царицы, которая была его правой рукой. Она предложила полностью изменить власть на коммунистическую и передать власть семи людям, следовательно, чтобы они правили семью государствами, однако всё равно оставив лидерство Снежной. Так и образовалась форма правления с семью правителями. Вскоре Фанет ушёл в отставку, полностью передав правление Царице, уверившись в её преданности. Иногда Царица советовалась с Фанетом, но он чаще всего говорил: "ты справишься, подумай сама". Эти слова не обижали женщину, так как она понимала, что у неё больше нет никого, кроме её самой. Об этом ей говорил сам Фанет.

***

Эгерия, сидя в машине, просматривала новости, тревожно кричащие: «сенат не справляется с властью», «огромное преступление», «Мавуика и Моракс пытаются уладить ситуацию, но слабо верится». Она скривила губы, но решила отвлечься, когда ей пришло сообщение от дочери. Доченька Мама, я уже дома. Жду вас :) Вы Хорошо, я в пути Эгерия улыбнулась и постаралась не думать о плохом. Оставшуюся дорогу она проспала под шумные капли дождя, доверив свой сон личному водителю.

***

Когда Эгерия зашла в столовую, из её вида не ускользнул ещё один член сената, которого не было на сегодняшнем заседании. Барбатос сидел на диване и будто только ждал появления хозяйки особняка. — Барбатос, — произнесла Эгерия с неподдельной радостью, так как была рада видеть своего друга. И ещё из-за того, что он всегда знал, как поддержать женщину. — О, мать моей любимой ученицы, — странным способом поприветствовал её сенатор. — Как добралась? — Хорошо. Почему сегодня тебя не было и где Фурина? — Фурина в комнате. Я попросил её ещё порепетировать на фортепиано. Эгерия не заметила, что Барбатос не ответил на её первый вопрос, и предложила: — Не хочешь поужинать с нами? — Извини, Эги, но нет, — мило сокращая имя подруги, ответил Барбатос. — Царица всё-таки вызвала меня к себе ради обсуждения чего-то там важного, — пренебрежительно махнув рукой, сказал он. — Хорошо. Тогда удачи тебе, — пожелала Эгерия, пригладив голубую прядку за ухо. После прощания с другом, Эгерия вздохнула и направилась наверх, чтобы позвать Фурину на ужин. По пути она остановилась у картины, на которой были изображены она и Фурина. Легкая улыбка скользнула по её лицу, и, проведя рукой по жемчужно-белой раме, она продолжила путь в комнату дочери. Она пыталась не смотреть на остальные картины, написанные Фокалорс. Каждая из них была напоминанием о той ночи… Открыв белую дверь с золотыми узорами и дёрнув за золотистую ручку, Эгерия вошла внутрь, не сразу замечая Фурину, сидящую за белоснежным фортепиано. Она играла любимую мелодию Фокалорс, но после того, как дверь открылась, девушка быстро сменила ноты и начала играть что-то из произведений Дворжака. Эгерия понимала чувства Фурины и понимала, что та точно не хочет, чтобы мама расстраивалась из-за напоминаний о Фокалорс. Эгерия это очень ценила и была очень благодарна своей добродушной дочери. — Мама, вы уже вернулись? — не отрываясь от игры, спросила Фурина. — Да. Идёшь ужинать? Аруэ сказал, что на десерт будут булочки с корицей. — О, как чудесно, — сразу останавливаясь, воскликнула Фурина, и её глаза заметно заискрились. Эгерия захохотала и произнесла: — Только прошу, переоденься. И надень тёплые носки. — Хорошо, — послушно ответила Фурина, направляясь к шкафу, чтобы достать домашнюю одежду. — И ещё, поторопись. Мне нужно тебе кое-что сказать, — добавила Эгерия, закрывая дверь. Фурина взглянула на потолок, лишь подозревая, о чем же мама захочет поговорить. Фурина понимала, что за сегодняшним ужином не стоит поднимать тему насчёт произошедшего в Ли Юэ. Однако она подумала, что обсуждение точно будет касаться именно этой кровавой темы. Девушка не любила обсуждать политику с мамой, особенно после того, что случилось с её сестрой, но также тёплые чувства к матери превышали её собственные, которые отказывались обсуждать что-либо связанное с сенатом и преступной группировкой.

***

— Сегодня была первая репетиция нашей пьесы. Новые парни, которых пригласил Ксавье, очень хорошо играют, — поделилась Фурина после того, как они с мамой сели за стол, на котором уже была накрыта еда. — Желаю тебе удачи, Фурина. Обязательно скажи мне о дате, когда вы выступаете. Образовалась тишина, нарушаемая только звоном приборов и стаканов. Фурина поглядывала на маму и ждала её слов, пока Эгерия погрузилась в свои мысли, не торопясь излагать их. Затем, когда прислуга принесла десерт и удалилась, Эгерии на телефон пришло уведомление, и уже после этого она обратилась к дочери, несмотря на долгое молчание: — Фурина, ты знаешь ситуацию, которая происходит сейчас. Фурине не очень понравился серьёзный тон матери, однако та послушно кивнула. Температура в зале сразу упала. Слышно было только, как Аруэ шепотом переговаривается с Сангинетти, старшим в особняке. — Так вот, в связи с этим я решила приставить к тебе телохранителя, по совету Царицы. Когда в диалогах упоминалась Царица, сразу можно было понять, что разговор серьёзный и не требует отлагательств. — Он прибудет с минуты на минуту. Фурина сначала хотела возмутиться, почему мама не посоветовалась с ней, однако посчитала это глупой выходкой. Всё-таки дело касается её безопасности. Поэтому она в итоге осторожно кивнула и вновь взялась за свой чай, выпив его залпом, несмотря на то, что он был чересчур горячим. — Можешь встретить его, — сказала Эгерия, понимая, что её дочь хочет уйти. Фурина не ответила, лишь сдержанно улыбнулась, а потом вышла в холл, поправляя свой белый кардиган. Спустя секунду дверь открылась, и перед ней нарисовался высокий мужчина с длинными белыми волосами, среди которых мешались голубые пряди. Одет он был во всё чёрное: свободную рубашку, на которой красовались такие же чёрные ремни, а тёмные брюки, идеально выглаженные, хорошо сидели на мужчине. Телохранитель поправил свои чёрные перчатки и взглянул прямо на Фурину, и, видимо, поняв, кто перед ним, приветственно кивнул, не отрывая взгляда от девушки. — Твоё имя? — скрестив руки на груди, спросила Фурина. В глазах телохранителя Фурина выглядела маленькой, однако её это, видимо, совершенно не смущало, так как она гордо и прямо не отрывала от него взгляда. Она его испугалась, однако совершенно не хотела ему этого показывать. — Нёвиллет, — ответил он. Его голос будто ударил Фурину током, и она даже еле заметно вздрогнула от его ответа. Его голос был тихим и будто бы властным, однако с ноткой внушительного спокойствия. — Фурина, — сказала девушка и неожиданно для Нёвиллета подошла к нему, протянув свою руку для пожатия. Он не изменился в лице и, сняв с правой руки перчатку, протянул свою ладонь девушке. Её рука была тёплой и мягкой, с аккуратным блестящим маникюром. Было видно и чувствовалось, что она тщательно ухаживала за своими руками. А рука Нёвиллета была холодной и твёрдой, с грубыми пальцами и шершавыми мозолями, выдавшими долгую работу с оружием. Его руки явно не были созданы для мягких жестов, а служили строгим и жестоким целям. "Приятное рукопожатие" — пронеслось в мыслях у обоих, и они неспешно разорвали ладони. — С этого дня я доверяю тебе свою жизнь, Нёвиллет, — сказала Фурина, не отодвигаясь и смотря на мужчину, задрав голову. — Ваше доверие не останется без ответа, — ответил он, тоже не имея желания делать шаг назад. У Фурины на секунду возникло чувство, что с этого знакомства у неё начинается новая жизнь с новой массой сложностей.