𝓟𝓪𝓻𝓽 𝓯𝓲𝓿𝓮

Правило четырёх "нет" Не играй один. Не проводи сеанс на кладбище. Не работай с агрессивно настроенным духом. Не вызывай более трёх сущностей. И вроде бы, правила предельно просты. Все как всегда - скептически настроенный автор рукописи который предостерегает от буквально всего, что может произойти. Гоголь, пробегаясь глазами по тексту недавно раздобытой книги, находит весь посыл чрезмерно скучным и надоедливым. Как будто сам писатель конкретный параноик, да и сама стилизованность написания больше схожа с записками городского сумасшедшего, чем пособие об игре со спиритической доской. Но пути назад нет, да и вряд ли уже будет. Не выдержав настолько занудной информации, Николай небрежно захлопывает книгу держа её лишь за фиолетовый корешок. Старинная книга с проплешинной обложке в свободном полёте исчезает из поля зрения, падая на пол возле подоконника. Хотя подобное этому пренебрежительное отношение уже слишком: книга выглядит так, будто бы её рвали дворовые собаки, а страницы успели поплавать в серых городских лужах. Но это не так важно, как то, что на часах пробило ровно два ночи. Николай бережно и заботливо протирает лакированную деревянную доску собственноручного производства. Может, она и не вышла самой красивой, но зато в ней вложена надежда. Это то, чего не будет ни у какого магазинного товара. Сравнимо с эрудитной личностью и типичной бимбо. Поэтому из своих собственных соображений, Гоголь предпочитает ручную работу. Настолько ласково его пальцы проходят по каждой малейшей выгравированой буковке и орнаменту, будто бы боится ошибиться в филигранном танце фаланг руки. Завершая свои па-де-де, эспер укладывает доску на заранее приготовленное место на полу. Да, может быть это неправильно, но здесь лучшее расположение. Подумывая над тем, что ему придется быть и медиумом и расшифровщиком одновременго, его взгляд приковывается к кое-чему другому. Лунный свет мерцает падая ровным, шиммерным платком на отчужденные участки комнаты. Завораживает. Но зрелищу мешает пара формальностей в виде зажженых свечей. И вправду, атмосфера уже не та. С глубоким вздохом по самые ребра, Гоголь опускает сжатую руку в заранее приготовленный соляной раствор и резкими движениями, смахивает воду по углам комнаты и вокруг себя. Утерев остатки о ткань своей одежды, кончики его пальцев касаются углов доски. Банальное заученное приветствие звучит размеренно тихо. Даже кажется, что слышно как циркулирует кровь в его сосудах. Проходит одна, три, пять минут после приветствия. Ответа так и нет. Пролетают пара мыслей, что может зря затеялось все это? Гоголь усмехается, раздумывая, как же всё это по детски выглядело со стороны... Как его мимолетную радость прерывает скрежет дерева об дерево. Эспер мгновнно замолкает и смотрит вниз, на доску подсвеченную слабым тёплым освещением. Время тянется как смола в жаркий день, пока планшетка собирает слова из букв. З-д-р-а-в-с-т-в-у-й Николай приподнимает уголки своих губ. Даже не верится, что получилось! Мысли в голове судорожно метаются, отчего парень вспотел. Его губы слегка приоткрываются, дабы задать вопрос и не заставлять ждать пришедшего духа. Почему то, Гоголь точно уверен что это Фёдор! —Что ж... Вы готовы говорить? - эспер настолько сильно прижимает свои пальцы к доске, что кажется будто бы он прикован к ней. Треугольник снова метается, но в этот раз быстрее. Лишь до правого угла, где обозначение "нет". —Нет? А зачем вы... Явились, тогда? Как вас зовут? - Николай явно сильно занервничал, до разрядов тока по спине. Т-в-о-я л-ю-б-о-в-ь Не успевая одуматься, Николая что то валит на спину и тот чувствует невыносимую тяжесть на своих бедрах. Как будто кто то дерзко оседлах их, так еще и не стесняясь придавить своим весом живое тело. Не ожидав такой напасти, Гоголь старается скинуть с себя неведомую сущность. Вместе этого, по его животу палящие касания дорожкой направляются вверх, достигая ключиц эспера. Теперь-то парень ясно понял, почему у того автора настолько параноичное мышление. В это же время фантомной болью в плече отзывается горячее сдавливание. Ещё одна, скорее всего, рука этого существа поднимает подбородок Гоголя вверх, обнажая длинную шею. Давление на бедра становится яростнее с каждой секундой. Что за непонятные ощущения? Против его же воли, парень чувствует покалывание в животе и желание чтобы это продолжалось. Сила воли всегда была у Николая на среднем уровне, так что он держался до победного. Самое время положить конец этим унижениям. Дрожащая рука эспера тянется к ёмкости с солью... По собственной криворукости, стакан с соляным раствором растекается по полу. Гоголь отталкивается ногой, въезжая спиной прямо в место разлившийся жидкости. Чувствуется, как хватка на плече сходит на нет. Вместо этого, обе "ладони" неизведанного существа вцепляются в шею, безумно удушивая бедного Гоголя. Становится в разы труднее. Из-за нехватки кислорода, работа мозга постепенно снижается, что не позволяет так же энергично и резко выполнять свои задачи. И собрав свои последние силы в кулак, сгребая посуду с солью в охапку одной руки, хриплый голос звучит внутри черепной коробки. —До свидания. Спасибо... За работу. - соль мгновенно отправляется в предположительное место сущности. Слышится визг и спустя пару мгновений, Николай осознаёт что может дышать. Свечи затухают, а эспер жадно глотает ртом воздух. От интенсивного дыхания болит бок, прямо как после марафона по бегу. Удивительно, но ползунок умудрился сам отлететь с доски в угол. Николай встревоженно укладывает свою голову на руки, пытаясь привести в себя мысли. Неудачный опыт со спиритической доской "Уиджи". А ведь с самого начала, даже самое обычное название и то не понравилось Гоголю. Пережив это событие, парень делает для себя выводы. Конечно же, он найдет ещё тысячи способов пересечься со своим любимым другом... Но доска останется пылиться на полке. А лучше и вовсе сжечь её к чертовой матери. Но что это была за материя, представившаяся "твоей любовью"? Недавно халатно отброшенная книга снова вернулась в руки временного хозяина, пока тот ищет ответы. Страница за страницой листаются в бешеном темпе. Ничего нет. Боже, ещё лучше. А если оно осталось в доме? А если станет ещё хуже после этого инцидента? Стоило бы Николаю слушать Брэма повнимательнее. Первый устало встает с пола и направляется в другое место... Парень подскальзывается, приземляться снова на пол. Эспер великодушно не выражается вслух нецензурно, а держит в себе. Ногой он подтягивает к себе неизвестный предмет, который стал причиной полёта. Бумага. На вид старинная и пожелтевшая от почтенного возраста. Текст на ней украшен всевозможными узорами, которые кажется, характерны размашистому почерку. Если вы читаете это, значит книга в правильных руках. Вы должны остерегаться любого пересечения с загробным миром. Большая вероятность того, что на ваш зов придет далеко не тот кто вам нужен. От обычных умерших родственников до недоброжелательных сущностей. Помните, что вы можете повстречать демона, суккуба... Далее пошло лишь перечисление. Стало интересно, что нижняя часть бумаги просто оторвана. Как будто бы кто то хотел избавиться от этого "проклятия". Николай открывает глаза на многие мелочи... Теперь ясно, почему издание в настолько замученном состоянии. Автор был прав, когда исписал чуть ли не половину книги с отговорками к сеансу. Гоголь приложил руку к своему плечу, ощущая там ноющую боль. Сделав пару шагов назад к зеркалу, он замечает след от руки. Как будто бы это ожог в определённой форме. После того, как на его теле образовалась подобного рода метка, точно нельзя возвращаться к деятельности с этой чертовой доской. Наверное. Но тоска по Достоевскому изнуряет разум. Сильнее физической боли от сдавленного плеча только грусть по своему особенному человеку. Во чтобы то ни стало, Николай вернет его. Даже если и потребуются сотни жизней в обмен на одну. Он не постыдиться никаких способов, безжалостно разрубит все препятствия на своём пути. Только пусть сначала рана заживет, а то пока болит, будет трудно...