I

Интересно, сколько грибов нужно съесть, чтобы услышать их разговоры? Предполагаю, что много. Достаточно, чтобы гарантированно сойти с ума. И всё же, каково точное количество? Я знаю только одного живого человека, который взаправду слышал сплетни грибов, их тайную болтовню. Тем не менее, он никогда и никому ничего не рассказывал о том, что конкретно слышал. Любые упоминания о грибах теперь приводят к невольному вздрагиванию всего его тела. Вскоре после столкновения с грибными диалогами, он покинул повсеместно продвинутый в наших кругах "Культ Потребления" и установил железную дверь с крохотным окошком на задвижке. С тех пор мы виделись с ним всего пару раз в месяц. Он впускал в свою комнату исключительно после наступления полуночи, объясняя это тем, что в это время они ненадолго погружаются в сон и перестают говорить. А ведь когда-то он был перспективным профессором философии. Удивительно, не правда ли? Если память мне не изменяет, что тоже вполне возможно, его зовут Ричард, но все имеющиеся обитатели "Гниль-дома" или же "Общаги" всегда звали его Профессором. Наверное, вам интересно, как же Профессор оказался в таком культурно стухшем месте.. - Понимаешь, друг мой, - он всегда начинал беседу так, - что здесь, что в дорогой многокомнатной квартире - всё одно. Дело в массовом культурном упадке и переоценке моральных принципов. Ты думаешь, это мы находимся в социальной яме? Не больше, чем среднестатистические жители этого проклятого города, я готов поклясться! Всё относительно, друг мой, всё. - Ты прав, Профессор! - покачивая головой, всегда отвечал я с проницательным и не всегда трезвым, (впрочем, как и он), взглядом. - Вот мы живём здесь, в куче мерзкой грязи и разбросанных коробок, в неизбежных зависимостях и их неотвратимых последствиях. Чем ты хуже обычного офисного клерка, страдающего бессонницей, который после рутинной работы напивается в ближайшем баре до состояния "слюни по полу"? Ничем ты не хуже, друг мой, - гордо и пламенно утешал он меня и самого себя, - слышишь? Стены опять пытаются мне что-то сказать, дай-ка отвлекусь от беседы на пару минут. Очевидно, грибы окончательно свели его с ума, но даже так Профессор остался одним из умнейших людей на этой планете по моему, (весьма искажённому), мнению. Что же он нашёл в этом всём? Зачем ему такая жизнь? Зуб даю, я знаю ответы на все эти вопросы. Профессор во многом на меня похож, я в этом неоспоримо уверен. Например, у нас двоих существовали возможности, мы могли бы стать "нормальной" ячейкой общества. Но здешний мрак. Он так манил. Никто из нас не хотел и никогда бы не признался в том, что мы искренне любили окружающий нас чёрный мир, стремительно утопающий в глупости, потреблении и безумии. Ободранная мебель и разорванные грязные коробки в коридорах, сломанные и наполовину пустые автоматы с газировкой, вонючий мусор, куда ни посмотри, "неприметные" пакеты с наркотическими препаратами на каждом углу и кучка невероятно странных, но всё же личностей. Такого не сыщешь в суматошных небоскрёбах и офисах, подземных станциях и шумных барах. Никакие деньги не дадут того, что можно найти здесь. И ведь не каждый может оказаться здесь, пережить это, а уж тем более адаптироваться и существовать в этом оторванном от общества и безнравственном, (но только на первый взгляд), месте. Погружаясь в прожорливую бездну, ты понимаешь, что она съедает тебя целиком. Грибы - это лишь один из способов адаптации к условиям жизни в Общаге. Иронично, что именно они и сломали Профессора окончательно. За тайные знания приходится расплачиваться мозгами, это весьма логично. Профессор своё отплатил. - Что ж, третий час ночи пошёл, - снисходительно сказал я ему, вставая со стула, - полагаю, наше время истекло? - К сожалению, друг мой, к моему большому сожалению, - ответил мне Профессор, провожая к двери, - мне нужно скорее доработать свою теорию и пойти спать, пока я не услышал их шумные голоса снова. - Когда мы встретимся в следующий раз, Профессор? - Не могу сказать наверняка, друг мой, - он нервно потёр свой нос, оборачиваясь на тускло освещённую комнату, имевшую честь называться гостиной, - я дам тебе знать. Затем Профессор выпроводил меня и скорее всего направился в гротескно маленькую кладовку, запертую на маленький замочек, которую он часто торжественно и хвалебно называл "кабинетом". Там, в полумраке, происходили своеобразные чудеса. Оставшаяся частица разума Профессора воплощалась в его кабинете, здесь он работал то ли над своим учебником, то ли над дневником, то ли над каким-либо сборником. В общем, подобно многим своим коллегам, он вёл научную деятельность, несмотря на существенное поражение рассудка. Профессор был и остался умнейшим из всех мне известных людей, и он знал это, не упуская случаев блеснуть своим гениальным умом, но даже так, он не рассказывал мне о том, над чем, собственно, работает в своей кладовке. Я готов поставить свой мизинец, он знает больше, чем может знать кто-либо другой... Кроме того, раньше он любил рассказывать о своих "путешествиях": о болтовне с далёкими звёздами, о монологах небрежно висящей люстры, о том, что он чувствует единство со стенами. Грибы давали ему почувствовать то, чего не мог почувствовать любой другой философ его времени; Профессор кропотливо преображал свои психотропные видения, сравнивая их с имеющимися научными и философскими знаниями. Его мозг хранит намного больше тайн, чем чей-либо другой. И всё же, почему эта жизнь? Я могу сказать точно... Он любил эту жизнь, просто его любовь к жизни сильно отличалась от привычных людских понятий любви к жизни. Профессор любил её подобно тому, как бескрылая птица любит полёт или тому, как лесной гриб, смотрящий на ночное небо, любит яркие звёзды. Сейчас он вызывает у большинства лишь жалость. Возможность услышать диалог грибов сильно подкосила его и без того нестабильное психическое состояние, а любовь к жизни, исходящая от него, так сильно увеличилась, что он почти полностью отгородил себя от неё. И пусть его умственные способности, великие порождения разума, пламенные речи никто и ничто отобрать не смогут, сознание его теперь где-то среди тех самых ярких звёзд, непостижимо далеко отсюда. Я действительно желаю знать, что такого ему сказали грибы.