2 // once upon a december

      Горло неприятно саднило. Да, Лэйн с Борисом расстались не на самой хорошей ноте, но они были квиты. Иногда девушка с грустью вспоминала те моменты, которые они успели провести вместе. Тогда ей казалось, что Романов был единственным, кто мог по-настоящему понять её. Вся жизнь, по крайней мере та часть, что осталась в памяти, была похожа на бесконечный забег на соревнованиях, в которых ты раз за разом проигрываешь. Равнодушие родителей сменилось равнодушием коллег, холодные ветра восточного побережья Америки сменились метелями "Сибири", а сама Лэйн будто бы и не менялась вовсе. Молчаливая, спокойная, легко приспосабливающаяся — она могла бы стать идеальным самураем, родись она на пару сотен лет раньше на другом конце планеты. Мысли о воинах страны восходящего солнца вызвали смешок. Может, ей больше бы подошла роль ниндзя? Лэйн отогнала от себя эти мысли, вспомнив неудачную вылазку в кабинет Дмитрия. Быть криптографом пока получалось куда лучше.       Лэйн всё ещё не была уверена в том, что после трёх потерянных лет она осталась прежней, как и не была уверена в том, что её способность чувствовать восстановилась до конца, но после инцидента с Борисом во сне ей явно было неприятно. Даже в последние секунды его жизни она старалась помочь, наплевав на культ, отряд и здравый смысл. Почему он был так зол во сне?       Девушка подошла к зеркалу. Если бы не пережитые ужасы Роткова и почти полное отсутствие эмоций, вероятно, она бы закричала вновь: на шее были видны кровоподтёки. "Не просто сон", — констатация факта. Хорошо это или плохо, Лэйн пока для себя не решила.       Смерть Бориса оставила на полотне её памяти заметный шрам. Оставаясь одна, она иногда вспоминала мужчину и думала о том, что всё могло бы сложиться иначе, встреться они в другое время и в другом месте. Где бы это произошло? Лэйн нравилось думать о том, что это мог быть дореволюционный Петербург. Она была бы одета в жутко неудобное платье, сидя на очередном балу, устроенным богатым офицером. Борис бы опоздал, и, зайдя в душное помещение с мороза, стоял бы раскрасневшийся и счастливый, приветствуя знакомых. Возможно, они бы даже станцевали пару раз, а после посылали бы друг другу письма, мечтая встретиться вновь. А может, он бы увёз ее в Ротков, и они бы ехали по заснеженным дорогам империи, разговаривая обо всём на свете. А если бы её увез в Ротков кто-то другой? И не было бы культа, не было бы зараженных, не было бы нужды постоянно думать о выживании.       Глупым мечтам не суждено было сбыться, да и Борис оказался героем не грез, а кошмаров. Реальность в очередной раз окатывала ледяной водой, заставляя ползти дальше, выгрызать себе шанс на жизнь. После смерти Романова Лэйн надеялась, что он найдет покой в месте, которое называлось раем. Видимо, что-то пошло не так.

***

      — Кто тебе приснился? — Дмитрий зло усмехнулся. Борис? Если бы генерал вернулся в тот день, когда убил Романова, он бы не задумываясь сделал это еще раз. И еще. И еще пару сотен раз. Оставил бы в нем столько пуль, сколько было во всех обоймах отряда. Дмитрия раздражали воспоминания о Роткове и его глубоко больных жителях, ему не нравилось вспоминать разлом на месте бывшей военной базы, его бесили мысли об одержимых Зверем монахах, но больше всего он ненавидел Бориса Романова. Этот лицемер был виновен во многом, но больше всего генералу не нравилось то, что Борис пытался использовать его криптографа. Дмитрий и сам не понимал, почему он так раздражается: не хочет делиться сотрудником? Или чувствует вину за то, что сам так же нагло видит в Лэйн лишь функцию? Ей пользовался Ллойд, ей пользуется Донован, и даже Каин за своими приторными речами прячет истинное желание расшифровать книгу. На секунду Дмитрию показалось, что он увидел в Лэйн девушку, которой он искренне сочувствует. Она должна не опускать глаза в пол, рассказывая об очередном бредовом кошмаре, а работать в престижном научном институте. Должна быть одета не в черную форму их базы, а в самое лучшее, самое модное, самое новое. Может, он бы даже хотел ей покупать всё это новое. "Чёрт, но эта форма ей идёт!", — Дмитрий на секунду ощутил что-то похожее на стыд. Чем он лучше всех тех, кого так ненавидит? Цинизмом и признанием своей сути? Глупость.       — Может, ты сама схватила себя за горло, когда начала задыхаться. Во сне и не такое можно сделать. Если подобное будет повторяться, я попробую достать какие-нибудь препараты. Можешь идти, — Дмитрий откашлялся и произнес всё это как мантру, поймав себя на неприлично долгом молчании.       — Как всё прошло сегодня? — на лице Лэйн снова не было ни одной эмоции. Это тоже раздражало генерала. Ему хотелось бы видеть в её глазах хоть что-нибудь: страх, отчаяние, усмешку. Даже ненависть её была приятнее, чем безразличие. Она снова не послушает его, снова останется со всеми своими проблемами наедине. Даже пришла и доложила всё не потому, что захотела, а потому что он генерал.       — Нормально. Отродий стало чуть больше, в остальном как и было. Как успехи с переводом? — Дмитрий чуть не ударил себя по лицу. Да какой к чёрту перевод?       — Нормально. Символов стало чуть больше, в остальном как и было. Я пойду? — Лэйн уже была готова развернуться.       "Язвит, — улыбнулся про себя Дмитрий. — Хороший знак".       — Книга с собой? — голос мужчины прозвучал слишком строго. Опять ошибка.       — С собой, — процедила Лэйн. Боже, когда это все закончится?       — Можешь начинать работать тут. Я принесу тебе что-нибудь на обед, — и почему каждый раз при попытке быть искренним Дмитрий кажется себе придурковатым подростком? В его памяти всплыли дурацкие мысли об упавшем одеяле, бедрах Лэйн, пуле в лоб... Какой перевод в такое время, генерал он или нет, в конце концов?       — Знаешь... Дай сюда книгу. Просто подожди здесь. Я скоро вернусь, — реакции Лэйн он ждать не стал. Вышел быстрым шагом из своей комнаты, прижимая книгу, будто краденую. На секунду даже закралась светлая мысль выбросить её в ближайшие кусты — тогда от Лэйн все отстанут и она сможет немного отдохнуть. Становилось все сложнее и сложнее.

***

      Лэйн уселась на постель генерала, предусмотрительно оставив свое пальто на крючке у входа. Кровать оказалось твёрдой и скрипучей — и как он тут вообще спит? Апокалипсис забрал все, что было у людей, а в особенности — комфорт. Глупо было скучать по мягким матрасам и уюту, когда вокруг каждый день погибали люди, но иногда эти мысли закрадывались в голову любого выжившего.       Голова... Что в голове у Дмитрия? Не устает ли он от ответственности? О чём думает при пробуждении, с какими мыслями засыпает, спит ли он вообще? Его круги под глазами иногда вызывали беспокойство даже у Лэйн. Что он думает о ней самой? Начал ли доверять?       Устав от собственных размышлений о невесёлой реальности, девушка решила продолжить утренние фантазии. Если бы не апокалипсис, как бы они могли познакомиться с Дмитрием? Она бы могла работать в каком-нибудь исследовательском институте, изучая письмена древних цивилизаций. Нет, так бы они точно не встретились.       Сложись все по-другому, военная сфера Лэйн точно бы не привлекла. А привлекла бы она Дмитрия? Он умён, хорошо сложен, строг, обладает явными лидерскими качествами. Кем бы он стал? Возможно, следователем или прокурором. И когда из института Лэйн пропала бы папка с важными документами, ей пришлось бы идти к следователю давать показания. Он был бы внимательным и задумчивым, а в конце обязательно бы подмигнул девушке и позвал бы ее на чашку кофе.       И они смогли бы поговорить как люди, обсудить любимые фильмы, послушать уличных музыкантов, проходя по оживленным местам в городе. А через пару месяцев она бы впервые оказалась у Дмитрия дома. Каким бы он был? Уютным? Минималистичным? Хотелось бы ей там остаться? Привезла бы она туда свою зубную щетку? Познакомил бы он её со своими родителями?       Лэйн зажмурилась и потрясла головой. Глупые мысли. Даже в мире, в котором все перевернулось с ног на голову, она была знакома с отцом Дмитрия. Эта мысль вызывала какое-то странное, приятное ощущение. Будто бы они были гораздо ближе, чем генерал и криптограф. Девушка осторожно легла на подушку. Она пахла табаком и хвоей, и на секунду Лэйн снова оказалась в лесах Роткова.       Хотела бы она там оказаться, если бы все было в порядке? Наверное, гулять по заснеженному хвойному лесу приятно, если знаешь, что после придешь домой и выпьешь чая с вареньем, посмотришь глупое шоу по ТВ, заснешь в чьих-нибудь объятьях. Сейчас это все казалось непозволительной блажью, сюжетом глупого бульварного романа, написанного группой авторов, выдающих себя за очередную Марью Лонцову. Мысли о нормальном делали больно и успокаивали в равной степени. Думая о запахе хвои и скрипящем снеге под ногами, Лэйн провалилась в сон.

***

      Показалось или нет?       Борис слабо ощущал своё присутствие в пространстве. Сознание было затуманено, и он скорее был эфемерной дымкой, чем существом с сознанием и доброй волей. Это место издевалось над ним, забирая чувства и воспоминания, но с этим можно было смириться. Он не был уверен, кто создал его темницу — Бог или Дьявол. За свою жизнь он явно успел разгневать обоих.       Борис смирился с однообразием пейзажа и отсутствием чувств, но начавшиеся видения стали последней каплей. Собрав остатки всех имеющихся на задворках сознания сил, он смог поднять руку, схватиться за образ, услышать крик. Даже эта пытка была приятнее небытия.       Кто эта девушка?       Ответить на этот вопрос Борис уже не смог. Веки опустились, и на место больного образа пришла спасительная темнота.