расплавленное золото. NC-17 (золотая чешуя)

Вадик - это груда мышц. Свирепых, больно твердых. Иногда казалось, что он весь состоит из жил. Особенно когда наваливается и шепчет на ухо. Шепчет всякий пошлый бред, от которого хотелось бы выблевать в обычном состоянии. Но сейчас. Сейчас Алтан дрожит после каждого словечка, чёткого и горячего. Чувствуешь, какой он твердый? Это из-за тебя. Хочешь вгоню его в тебя? Я и без слов знаю, что да. Разведи ножки, и я всё сделаю. Не успеешь и огрызнуться. И Алтан делает. скулит, гнётся, прокатывается по постели и ищет, за что ухватиться. Пытается сбросить с себя наглую тушу. Потом млеет, сильнее растекается под горячим телом. Дракон хоть и тупоголовый, по мнению Дагбаева, но в сексе талантливый. Такой талантливый, что до дрожи доводит за один подход. Простынь после него всегда мокрая от пота и спермы, воняет отчётливо сексом и отдавать стирать это какой-то прислуге даже немного стыдно. Но Алтану нравится вкус процесса, а не последствий. Нравится, когда Дракон укладывает член ровно меж его ягодиц, как наваливается всем телом и влажно трётся между них, скользя так самозабвенно и влажно, что все мышцы тут же натягиваются от истомы, как по струночке. Как смазка с его члена горячо капает в ложбинку. И как приятно он целует, куда попадет и где успеет зацепиться, прикусив уже и так красную кожу. - Прекрати, - Алтан срывается, сжимает в руках простынь, прижимает её к груди и, жмуря глаза, пытается изогнуться. - Что прекратить? Этот бархатный тембр. Взрослый и уверенный голос. От него сразу же прошла по телу дрожь, будто ток пронёсся от сжатых пальчиков на ногах до макушки и нашел отголосок в голове, заставив пискнуть и даже под напором вскинуть бедрами. Хриплый смешок касается горячего уха. Вадик почти сразу запускает в раковину язык, вылизывает изнутри и чмокает напоследок. Если он трахает, то трахает везде. И от этой наглости сразу же снесло башню при первой встрече. А когда он зашёл в дом и вальяжно поправил стояк через брюки, Алтан облизнулся, как последняя шлюха. Подкупало ещё то, что Вадик не был белоручкой. Он без вопросов лез трахаться сразу после тренировки, скользил руками под вспотевшие подмышки, а если не побрился, то он даже не заметит, вылижет лобок с такой же самозабвенностью, как и гладкий. И Дагбаев с ним становился таким же. Хотелось взять в рот его яйца, облизать и чуть царапнуть зубами, вылизывать его член, даже если он не успел сходить в душ. Вадим за это почти всегда ругался, но не отстранял, а трахал за щеку, властно и мокро, заставляя умываться своей же слюной и спермой после. За всеми этими мыслями Алтан не замечает, как стонет, выкручивается, заводит руку за чужую шею, чтобы влажно поцеловать. Языки танцуют, кружатся между собой, иногда сталкиваются с чужими зубами и вызывают нетерпеливый и свирепый рык. Да, рычи больше, прямо на ухо. Ты же многих убил, там, в Сирии, да и тут, у меня под боком. Тебе ничего не стоит и сейчас задушить, как котёнка. Но Алтан знает - не задушит. Только ягодицы разведёт и пару раз ткнется горячей головкой в дырочку. И тело тут же пробивает дрожь, приходиться сжать зубы, чтобы не вскрикнуть. Дракон в нём почти всегда без презерватива. Видимо, гандоны не в его стиле. Хотя так даже лучше. Член у Вадика такой же, как и сам Вадик. твердый и крупный. Хоть бы раз посмотреть, как он до упора входит в тугой зад и так же выскальзывает. Зато смазки он не жалел. Секс превращался во что-то липкое и скользкое. Даже если входит только на половину, то Алтан ждёт, пока он пошло выскользнет, ударится тяжело меж подтянутых ягодиц. Тогда тонкие пальцы с накрашенными черными ноготками обхватят толстый ствол и сами вернут на место. И Вадим признается честно, что обилие смазки тут только из-за этой картины. - Тебя сегодня глубоко или посредственно, золотко? Этот тон. Дразнящий и конченный. Будто он самый настоящий порноактер, который решил снять новый фильмец с богатым мальчиком. - Полностью. Алтан дёргается, пытается насадиться, но тут же вскрикивает и после хныча повиливает бедрами от удара по ягодице. Не обидно, а хорошо. Ударь ещё пару раз и кончу с твоим членом в заднице. Не был бы Дракон таким самодовольным мудаком, то услышал бы это своими ушами, а не только догадывался бы, что сейчас творится в голове у Золотка. Но ему хватает и своих догадок, чтобы войти по самые яйца. Перевозбужденный Алтан во всю гнется, вырывается, пытается дёрнуться и хорошенько потереться о шёлковую ткань уже запутавшегося на себе халата. Он заводит руки и прижимает наемника к себе за бедра. Сжимает их и царапается. Знает, что Вадику это нравится. Алтан почти сразу получил прозвище «кошечка» от нахального охранника, конечно же, за ноготки и красивый изгиб поясницы. Даже не скрывал кабель. - Птичка сегодня поёт? - Он говорит гулко, так сладко, что в животе тут же всё свело, а с члена снова предательски потекло, вызывая хриплое хмыканье над ухом. Дагбаев всё же распахивает губы, смотрит мутно прямо в глаза, прижавшись к чужому, уже влажному от пота со лба, носу, ещё выгнувшись так, будто ради секса всю жизнь тренировал растяжку. В воздухе звенит первое: «Вадим», за ним ещё пару сорванных «Вадик, Вад». И за этот момент Дракон готов отдать всё, даже лишиться головы, если их застанут. Его член пульсирует, смазано выскакивает, заставляя выругался, а Алтан, только хнычет, пару раз вскидывает бёдрами, всем видом показывая: «быстрее». «Ты не видишь, я хочу». И он будет быстрее. Будет быстрее до сорванного и гортанного: «Я сейчас кончу». И хочется сказать, прямо в рот, громко, рыча: «Кончай». Только для меня кончай. Сжать шею, словить этот истошный крик об оргазме и вбиваться в сокращающееся тело, пока сам не кончишь, успев выйти в последний момент и спустить на ягодицы. Дракон обязательно по ним пару раз хлопнет, как по традиции. Алтан от этого даже не дернется. Обычно оргазм его обнуляет до кондиции безвольной куколки. И тогда у наемника переключается тумблер в голове. Жилистые руки становятся самыми нежными, гладят бока, бедра, вытирают сперму с чуть красных ягодиц своими же трусами. Постирает, не переломится. - Переборщил? - От рыка не осталось и следа. Нежный, чуть бархатный и басистый голос. - Нет, - Алтан чуть смеётся, пытается неуклюже укрыться. Ему нужна, нужна эта страсть, жесткость и уверенность. А Дракон всё печётся и оберегает. Даже от себя. - Только обними. И Вадим обнимет, укроет собой, аккуратно уложит одну ногу Золотка к себе на бедро, очертит узорчик и будет убаюкивать, чуть покачивать и ласкать, лишь бы тот, хоть немного оклемался. И чем черт не шутит, но он готов поклясться, что когда засыпал и он сам, то услышал тайное и тонкое: «Я люблю тебя» у своего виска.