«Он выглядит нецензурно» (ЗолотаяЧешуя) - R

Алтан всегда был неприкосновенной цацей. Ещё бы. Породистая кошка, как ни посмотри, ни одного изъяна. Аккуратный носик, пронзительные глаза. Зад... зад тоже ничего. Вадим крутит зажигалку туда-сюда меж пальцев, иногда ударяя пластиком по поверхности руля. Он ждёт его под университетом уже минут тридцать, если не больше. Дракон, только приехавший с очередного выезда, даже не потрудился полностью снять балаклаву. Открыл только губы. На нижней красовалась ссадина, что уже начала затягиваться синевой. Кто-то исполнил давнюю мечту многих и таки вмазал ящеру по лицу. Зажигалка всё-таки летит на торпедо, ударяется о пластик и проваливается в небольшое углубление. Мутный зрачок замечает Алтана сразу. А как иначе? Плавное покачивание бёдер, он сегодня в своем любимом чёрном костюме в полоску... В волосах — пара косичек, на них золотые брюлики, они как раз сейчас выгодно поблёскивают на солнце, заставляя обращать внимание на своего и без того заметного хозяина. — Вот и наша птичка, — Вадим говорит это тихо, немного приподнимая краешек раненой губы. Будто напевает сам себе. Совсем скоро Алтан оказывается в салоне. По небольшому пространству расползается пряный запах его парфюма. Перец, сандал... Не понять, но Вадим вдыхает его полной грудью, чуть приоткрыв рот. — Ты рано приехал, я вроде писал тебе, что задержусь, — Алтан, как всегда, серьёзен. Вад смотрит на его обтянутые бёдра и ведёт головой в противоположную сторону. — Как с задания освободился, так сразу сюда и поехал, — он говорит это, будто мурлыча, обычное поведение очень довольного и уже визуально сытого зверя. Внутри у этого зверя сейчас расползается жгучее тепло. От самой глотки вниз, будто волнами накатывает в самый пах. Вадим плывёт, и плывёт конкретно. Муть после выезда, что всё ещё маячила во взгляде, сменяется куда более интересной картинкой. Вад смотрит, как змей цепляет пальцами зеркало заднего вида, разворачивает его под себя. Смотрит, как тот поправляет выбившиеся пряди со лба… как ведёт большим пальцем по краешку губ, стирая какую-то блестящую хрень в уголке. Змейка такой весь правильный и вылизанный, а у Дракона в глазах он — до стояка в штанах, сам за себя говорящий: «нецензурный и соблазнительный». — Кто тебе по морде съездил? — Юноша говорит тихо, так обманчиво мягко, что у Вадима внизу живота сильнее всё натягивается. Он смотрит на него, чуть скосив глаза в сторону. В полумраке затонированной тачки Алтан смотрится ещё привлекательнее. Чего только стоят эта бледная кожа и эти приоткрытые губки. Такое чувство, что Тан специально повторяет движения старшего, чтобы даже дышать с ним в один такт. — Да так, один мудозвон, — мужчина тянется к своему лицу и крупной ладонью трёт горящую челюсть, параллельно пряча довольную ухмылку, — за кривой базар. «Неудивительно», — слово, подкрашенное дразнящей ноткой, оседает в салоне. Пальцы юноши скользят под коробку передач. Изящные кончики жмут на незамысловатую кнопку. Щелчок — и двери машины заблокированы. Удобно, — проносится в голове у Вадима, будто бы он об этой функции сам и не знал, а Алтан смотрит на него. Смотрит пристально, тяжело. Дракон усмехается, издав хриплый смешок следом. — Как ваши молокососы? — Вад кивает в сторону универа, что мутным пятном виделся через затемнённое стекло. — Накинули чего-то интересного? Тан не отвечает. Всё ещё косой взгляд Дракона улавливает, как змейка отлипает от спинки кресла, выгнув поясницу. Сучка. Вадим рефлекторно облизывается, он знает, что будет дальше. Спиздит, если скажет, что не ждал. Сколько они не виделись? Сутки? Двое? Достаточно, чтобы при виде одного изгиба член в штанах дёрнулся. — Как обычно, — Алтан по-кошачьи перекидывает одну ножку через коробку передач. — Показали мне весь свой заурядный IQ. Ещё немного, и бёдра, обтянутые тонкой дорогой тканью, падают на чужие, обтянутые грубой тактической, чуток отпружинив. Вадик выдыхает это смазанное и грязное: «Уф», — куда-то прямо в нежное, но такое точёное личико напротив. Прохладные пальцы лезут под плотную чёрную ткань на лице. Сейчас Алтан стянет её полностью и откинет на заднее сиденье. Слышится удар материи о кожу, а Вадим наконец-то чувствует прохладу на своей. Щека тоже саднит, там сто процентов уже виднеется синяк, и золотко, судя по его внимательному взгляду куда-то в левую сторону, тоже это приметило. – Как тебе? – Алтан расстёгивает пуговицу на своём пиджаке и открывает вид на рубашку. Полупрозрачная, кружевная, черного цвета — как раз в стиле молодого начальства. Наверное, такая ткань действительно щекочет нежную кожу шеи, цепляется за ключицы при каждом движении. Сквозь тонкую материю угадываются очертания утончённого силуэта, а на груди время от времени холодно поблескивают горошины металла, особенно когда свет, просачивающийся сквозь приоткрытое окно, касается их под нужным углом. – Я бы вдул, – без тени сомнения хрипло выдаёт наёмник. И Алтан одаривает его таким взглядом, напоследок закатив глаза, что сразу становится понятно — заурядный мозг не только у молокососов. А Дракону только думается: «Да, смотри на меня так чаще, и, может, здравого смысла у меня таки добавится». Мужчина плавно перехватывает змейку у поясницы, горячей ладонью скользит по ней, заставляя того прижаться поближе. Свободная рука сразу накручивает смоляные волосы на кулак, золотишко капризно, но приятно звенит, будто бы напоминая о том, что Дракон тут с серьёзной партией зажимается. Губы сначала лезут к линии челюсти, ведут по точёному краю, ползут выше, чтобы погладить скулу и наконец-то добраться до уха. Мужчина тянет волосы в сторону, заставляя юношу склонить голову. Он накрывает губами кожу, горячо выдыхает в раковину и лезет в неё языком. Улавливает, как Алтан шумно усмехается, сто процентов оголив свои небольшие клычки. Тан ведь не из робкого десятка. С ним можно быть резким, нахальным, нагловатым — и Вадим соврёт, если скажет, что это его не вставляет. Алтан на него действует так же, как порнуха на пубертатных школьников, быстро и безоткзано. Наёмник отлипает от сидения и сгребает наследника двумя руками в объятья. Ладонями цапает везде, где придётся. Талия, бёдра, линия груди. У Алтана всё выглядит ахуенно, а по ощущениям — сам бог над ним шептал при рождении. Дракон обхватывает чужие ягодицы и сводит к середине. Юноша лишь выдыхает тихий стон, извивается в чужих руках, хватает Вадима пальцами за щёки. Накрашенные ногти скользят вниз по грубой коже из-за выступившей щетины. Да, Вадим помят и не особо свеж; рядом с такой дивой нужно бы соответствовать. Блондин чувствует, как под чужими ноготками растекается что-то жгучее, и усмехается, остаётся только закатить глаза для пущего эффекта, и Тан наконец-то скажет своё сладкое: «Хороший Дракон». – Остальным оболтусам я что скажу? – Вад безбожно хрипит и смотрит на Алтана сквозь чуть подрагивающие ресницы, так, будто готов его сожрать на месте. – Решил поиграть с дикой кошкой? – Хуже ты выглядеть не стал… – золотко сводит брови на переносице и оттопыривает нижнюю губу, придавая себе уж очень невинный вид. Пальчиками давит где-то прямо у синяка, и Вадим от неожиданности дёргает бровью, издав недовольный фыркающий звук. – Смотрите, чтобы вам пальцы не откусили, – мужчина говорит тихо, лениво, почти не разделяя слова, но этого достаточно, чтобы Алтан зашептал: «Прости, прости», прижавшись своим носом к чужому напротив. И от этого «прости» Вадиму натурально хочется выть. Ещё бы: ты же такой колючий, недовольный, а тут гнёшься, как сука в моих руках, и шепчешь что-то о том, не больно ли мне в самую глотку. И пока Вадим скалится своим же вульгарным мыслям, Алтан сам лезет языком ему в рот, будто бы желая закрепиться на его дёснах своей слюной. Целует медленно, будто пробуя, посасывает то драконий язык, то нижнюю губу, заставляя Вадима шикать из-за саднящей ранки в уголке. –  Небритый, помятый… и этот запах оружейного масла, – он говорит это специально, чуть отстранившись. Тянет указательным пальцем нижнюю губу Вадима, заставляя её неприятно дёрнуться впоследствии. Капризничает. А Вад и не спорит, что выглядит некомильфо, ведёт своими бёдрами чуть вперёд, заставляя золотко прогнуться в пояснице и потереться о него, плавно и будто совсем своенравно и нехотя. Наёмнику бы съязвить и спросить: будем делать вид, что вас это не заводит? Но он этого не делает. Не делает, потому что Дагбаев правды ему точно не скажет, да и, пожалуй, бодаться с ним, когда юноша медленно двигается на нём, позволяя ладоням скользить по своей пояснице звучит бесполезно. Уже разгорячённый Дракон позволяет двигать свои руки, как золотку угодно. То на ягодицы, то просто на бёдра. Чувствует, как прохладные нежные пальцы сжимают его собственные — жилистые, покрытые мозолями от оружия, и сам от этого ощущения ловит только себе понятное удовольствие. Иногда даже разрешает залезть чужим фалангам в рот: не кусается и не отпускает недовольные взгляды, лишь обводит языком, позволяя юркой змейке поиграться с хищником поближе. Вад всегда в такие моменты думает, что обязательно своё ещё возьмёт. Где-то зажмёт, заставит слушаться и сточить зубки под ноль. А потом снова смотрит на него и от одного только вида млеет, позволяет чесать себя за ухом и висеть на своей шее, как тому угодно. Один раз засмотрелся, споткнулся и разбил телефон, потом кинул бычок мимо урны, в последний раз забыл снять берцы и получил за следы на дорогом ковре. А всего-то быстрее хотелось понюхать Алтана где-то за ухом и игриво ущипнуть за ягодицу, дабы тот наконец-то что-то запищал на своём этом бурятском. — Улыбаешься, как придурок, — он шепчет это как-то уж слишком надрывисто, заставляя Вадима наконец-то вынырнуть из своих фантазий. Алтан и сам улыбается, широко, чуть прищурившись. Красиво. У Вада пелена перед глазами рассеивается слишком медленно, будто он сам, расслабившись, забыл, как правильно фокусировать взгляд. — Это пока самый лучший комплимент, который вы мне делали, — мужчина отвечает лукаво, чуть мечтательно склоняя голову набок. И Алтан наконец-то позволяет себе рассмеяться, легко толкнув Дракона в плечо. И Вадим понимает, что прелестнее этого он точно уже не увидит, и даже как-то похуй, что он всё ещё перекрывает своей тачкой выезд от здания какого-то пафосного университета. Скоро обязательно кто-то начнёт сигналить и бузить через открытое окно. Ну, а пока Вадиму откровенно плевать, ведь объект его всепоглощающего внимания сейчас убирает прядку волос за ухо, облизывает свои пальцы так вальяжно и дразняще, что мужчина непроизвольно громко выдыхает через нос. Дальше он обязательно полезет ими под драконий ремень. Алтан, думается Вадиму, сто процентов наблюдает за тем, как тяжело вздымается чужая грудь под тактической формой, как крупные бедра Дракона напрягаются, плавно качнувшись на месте, будто ища дополнительного трения. Змейка ловит от этого отдельное удовольствие, но никогда прямо не признаётся— это можно понять только по расширенным зрачкам, что сейчас полностью захватили его красную радужку. Похож на котёнка: сейчас одно слово и напрыгнет. Тан наклоняется к самому его уху, едва задевая раковину влажными после поцелуев губами, обдаёт горячую кожу наёмника своим очередным ласковым смешком и мягко шепчет, будто прямо в натянутые нервы: — Может всё-таки отвезёшь меня домой? Издевается. Но ему можно. Ради него Вадим и Луну бы достал… да что там — и спутник Сатурна, блять, если бы понадобился.