Предложение, от которого лучше бы отказаться

Гиро позволила троим стрелкам с короткими винтовками сопроводить себя до паровой повозки с открытым верхом. Церковные символы на двери, на форме стрелков, на флагах, свисающих тут и там. Вальтемюнд был местечком набожным, но не до такой же степени. В воздухе пахло неприятностями. Большими неприятностями. Ехали молча. Впрочем, не обратить внимания на то, что людей на улицах было, несмотря на время, маловато, не удалось. Морды конвоя, а назвать его эскортом не повернулся бы язык, тем не менее не вызывали желания расспрашивать. Ребекка только удивленно вскинула брови, видя как на стенах конторы гильдии ветроловов наскоро рисуют все те же символы. Крылатая четырехконечная звезда была, кажется, вообще везде. Возле резиденции бургомистра вовсе что-то заунывно начитывал мужик в синем балахоне, к поясу которого был приторочен меч с гардой в виде крыльев. Дело откровенно воняло. Когда дверь повозки открыли, а в спину пихнули стволом винтовки, настроение упало в совсем уж отрицательные значения. Оставалось, однако, только проследовать по заданному курсу. Всю позолоту, камни, дорогое дерево, да даже картины из резиденции бургомистра как будто совсем недавно повыдирали. Кое-где на стенах виднелись темные прямоугольники. Когда Ребекку ввели в пустовато смотрящийся кабинет бургомистра, она с подозрением взглянула на коротко стриженого человека с колючими глазами, что сидел за столом. — А где, простите мое любопытство, бургомистр Вальт? — Лично с градоправителем она не встречалась, но Людвиг Вальт пару раз попадался ей на глаза и это был не он, разве что умудрился похудеть вполовину и перекрасить волосы из черного в пшеничный. — Он неподалеку. — Кроткий, почти что добрый, тон совершенно не вязался с внешностью человека, который сложил руки домиком и уставился прямо в глаза Бекки. — Грешный Людвиг познал глубину своего несовершенства в глазах Небесного. Вам, грешная Ребекка, это лишь предстоит. — Я сейчас вас расстрою, но вы не в моем вкусе. Так что не станете четвертым человеком, которому я подыграю в сценках этого вида. Хотели бы судить, не стали бы тянуть с этим, пф, почетным караулом. — Презрительный фырк Гиро, выдержавшей взгляд, не вызвал никакой видимой реакции. — Как говорят слухи, внешне за последние десять лет вы не изменились. Чего нельзя сказать о списке ваших грехов. Якшание с колдунами. Контрабанда. Торговля дурманом. Богохульство. Если вы продолжите в том духе, не предстать вам, Ребекка, перед Его ликом. — Перелистните сразу до той страницы, на которой меня это гребёт. — И снова никакой реакции. — Вас, капитан Гиро, это уже, как вы попытались выразиться культурно, гребёт. На той самой странице, где вы берётесь довести названный мной груз и, скажем так, команду экспедиторов до Сереброплава. — Сомнительно, что ваш груз там очень ждут. Проблемы же с гильдией вряд ли нужны Вальтемюнду. Так что если я... — Суд Небесного скор, а суждение его твердо. Так что "если вы", то я, не дожидаясь гильдейского представителя, сброшу ваш труп с края острова, а вашим корытом займутся артиллеристы. Вижу, дошло. А теперь убирайтесь. — Даже последнюю фразу церковник выдал добрейшим тоном. Впрочем, действительно, Бекку он подловил. Она слишком любила себя, своих соратников и Пламенный Дух. А ублюдок явно не блефовал. Вернувшись к кораблю, Гиро увидела полтора десятка квадратных мужиков в синей с алым форме. Пистольеры Конгрегации, фанатики и головорезы, грузили в трюм какие-то саркофаги, умотанные цепями. С трудом удержавшись от того чтобы сплюнуть, Ребекка поднялась в кают-компанию и уже даже без удивления обнаружила всех членов команды, сидящих в креслах под прицелом еще пятерых конгрегатов. Все оружие, рассованное тут и там по кораблю, кажется, лежало у ног новых хозяев корабля. Конгрегат с нашивками ротмистра, двойник "нанимателя", кивнул ей так, как будто был старым другом. — О, вот и капитан. Думаю, сейчас все мы погрузимся, долетим спокойно, и разойдемся добрыми товарищами. — Будь добра, Бекки, скажи этому человеку, чтобы поискал дебилов в зеркале. — Хоть эта невозмутимость оставалась неизменной в происходящем бреду. Гиро даже усмехнулась. А вот конгрегат растянул лицо в улыбке. Вышло неестественно. — Ого, так лейтенант Аралья умеет говорить. Я уж думал, все его умения лежат в области убийства тех, кто делил с ним кров и стол. — Извини, Бекки, если бы в этом я был действительно хорош, у нас на корабле было бы на одну крысу меньше. — Эта ремарка вызвала всплеск кашляющего скрипучего смеха у Филина. Жутковатого смеха. Конгрегатов проняло, до самого отбытия сидели молча. Полет проходил нервно. Казалось бы, при четырехкратном перевесе со стороны конгрегатов стоило сидеть тихо, но нет. Началось все с того, что Хоши не бросила ходить по судну без рубашки, вызывая гневные воззвания пистольеров. Бестелесный в двигателе выл, стучал, рвался на свободу. Филин сидел над котлом с заперым демоном почти неотступно, вынуждая своих конвоиров постоянно находиться возле беснующейся сущности. Гиро и Хосе беспрестанно обсуждали теорию магии максимально заговорщицким тоном, от чего приставленные уже к ним конгрегаты ломали головы над тайными смыслами. Только Лахур, не хуже прочих понимающий, что отпускать команду никто не собирается, показывался из двигательного отсека только на обед. Дребезг машин, от которого с трудом спасали закатанные глубоко в уши плотные ватные шарики, доносился аж до трюма. Команда ужинала. Как обычно, под прицелом пятерых конгрегатов. Еще пятеро отдыхали, а десяток сидел в трюме в готовности и наслаждался машинным лязгом и эффектами дикой магии, разносящейся из камеры Бестелесного. Под глазами конгрегатов плотно обосновались темные круги, а в движениях сквозила нервозность. Гиро наслаждалась каждой монетой, вложенной в Дух. Мягкой кроватью в одной из пяти кают, или, как сейчас, отменной едой, однозначно превосходящей пайки пистольеров. Капитан поднялась, растрепала косички Хоши ладонью и невинно обратилась к главному в этой смене. — Нужно сменить курс. Машины ни к демону, да и сам демон того и гляди вырвется. Недельки на полторы встанем, а там уж продолжим наш путь до Среброплава. — Ребекка похлопала глазами на конгрегата и тот не выдержал. Впрочем, дело пошло нехорошо. — Заткнись, ведьма! — Стрелок почти что взвизгнул. — С меня хватит! Вам была оказага честь послужить делу Веры, а вы... — Конгрегат толкнул Гиро. Она оступилась, совсем немного. Падение. Хруст. Женщина лежит на полу кают-компании, шея вывернута под неестетсвенным углом. Конгрегат, впав в истерику, уже окончательно теряется. — А ну всем сидеть! Сидеть! — Раздается выстрел. Снизу слышится топот. — Я. Заставлю. Тебя. Сожрать. Собственные. Глаза. — В обычно смеющихся глазах Этевари чистая, первородная ненависть. — Заткнулась! Все заткнулись! — Стволы фокусируются то на обомлевшем Мехри, то на Аралье, чьи пальцы гнут ложку, то на Филине, очень нехорошо улыбающемся. — Аралья поведет корабль. Если не поведет, мы узнаем, сколько мужиков может пропустить через себя дикарка! Все по местам, суки! Доигрались! События застыли как в янтаре. Хоши Этевари, невидящим, неверящим и ненавидящим взглядом смотрела на тело Гиро с очевидно сломанной шеей. Очевидно летально сломанной. Бородатый механик Лахур сидел с застрявшим в горле ругательством. Альберт и чернокнижник Филин смотрели только друг на друга. Только лицо стрелка выражало совершенное спокойствие, бывшее немым ответом на вопрос в желтых глазах старика.