Глава 3 : Открытие

«Давай поговорим», — сказал Айзава, жестом приглашая Хитоши сесть на траву рядом с ним. Они были на берегу реки примерно на полпути между Сайтамой и Мусутафу, компромиссное расстояние, пока они не нашли более конкретное место для встречи. Несмотря на то, что герой сказал, что это не проблема, Хитоши не чувствовал, что было бы правильно с его стороны прикладывать усилия для него, когда он и так отдавал так много своего времени его тренировкам. «Как продвигается твоя школьная работа?» «Все в порядке», — пожал плечами Хитоши. «Я заканчиваю ежедневные задания до обеда, так что в итоге либо читаю еще больше вперед, либо начинаю работу над материалом на следующий день». «Прилежно», — фыркнул Айзава. Он окинул взглядом тело Хитоши, отмечая уже заметные изменения, которые с ним произошли за неделю дома. «Ты хорошо набираешь вес, и это хорошо. Еще неделя, и мы сможем начать работать над правильной физической подготовкой. Я поговорю с твоей мамой об изменениях в рационе по ходу дела. Ты обычно занимаешься какими-нибудь упражнениями?» «Мне нравится кататься на велосипеде по выходным, хотя по понятным причинам я не делал этого в течение последнего месяца», — сказал Хитоши, подперев голову ладонью и глядя на Айзаву с покорным выражением лица. «Ты собираешься заставить меня начать бегать, не так ли?» Губы Айзавы дернулись в легкой ухмылке. «Кажется, у тебя много свободного времени. Это пойдет на пользу твоей выносливости. Быть героем — значит много бегать, знаешь ли». «Я знаю, сенсей», — вздохнул Хитоши. «С чего же мы тогда начнем эту неделю?» «Твоя причуда и твое отношения с ней», — прямо заявил пожилой мужчина, и брови Хитоши поднялись. «Твой отец сказал, что ты редко ею пользуешься и не видел настоящего консультанта по причудам уже несколько лет. Что у тебя с ней проблемы. И я предполагаю, что ты ни разу ею не пользовался до твоего инцидента. Сегодня я хотел бы, чтобы ты рассказал мне все и вся о своей причуде и своих чувствах по поводу нее, если сможешь. Все, что я знаю о ней, это то, что она зарегистрирована как промывание мозгов и имеет голосовой триггер с требованием зова и ответа». Хитоши начал щипать траву рядом с собой, думая, как ему ответить. У него была гора проблем и комплексов относительно его причуды. Возможно, лучше начать с самого начала, решил он. «Я думаю, моя причуда появилась довольно рано. По словам моей мамы, мне еще не было трех лет. Один из врачей, специализирующихся на причудах, к которым меня водили родители, предположил, что она появилась вместе с развитием моей речи, поскольку это более менее совпало с тем, когда я начал говорить предложениями». «Психические причуды, как правило, развиваются раньше», — прокомментировал Айзава. «Хотя верно, что четыре года — это средний возраст проявления причуды, она может проявиться как при рождении, так и в шесть лет, в зависимости от типа. В моем случае мне было три с половиной года, когда она проявилась — рано по меркам моего поколения, но не так уж и необычно в наши дни. Но продолжай». Хитоши воспринял готовность Айзавы поделиться собственной информацией как утешение и почувствовал, что немного расслабился. Говорить стало немного легче. «Я на самом деле не помню, когда я впервые использовал это, но дома были только я и мой отец, и я думаю, что я был очень расстроен, когда это произошло. По его словам, я попросил его поиграть со мной, а он сказал нет, потому что он заканчивал что-то для работы. Следующее, что он помнил, он сидел на полу, играя с моими игрушками. После этого мне не потребовалось много времени, чтобы понять суть моей причуды — мой отец, в конце концов, умный и все время работает с героями, а дедушка в то время был еще жив, чтобы помочь». «Что касается открытия причуды, то это довольно скучная история», — сказал Айзава. «Я заставил троих детей плакать в своем детском саду, когда она появилась». Хитоши подавил смех. «Ладно, ты должен сказать мне, почему. Ты что, так ухмыльнулся или что-то в этом роде?» «Ты хочешь сказать, что мое лицо страшное, парень?» «Я просто хочу сказать, что когда ты улыбаешься во все зубы, у меня в позвоночнике возникает дурное предчувствие». «Ты храбрый парень, раз сказал это человеку, который тебя тренирует», — ухмыльнулся Айзава. Все зубы показались. Хитоши на это что-то пробормотал. «Кроме того, я отчетливо помню, что эти дети пытались своровать мои мелки, и именно поэтому я так пристально на них посмотрел, что активировал Стирание». «О, боже мой...» Хитоши рассмеялся, и Айзава потеплел от этого звука. Разряженная атмосфера помогла мальчику раскрыться больше. «В любом случае, когда я был младше, это срабатывало только из-за вопросов. Дома это не было большой проблемой — я предупреждал родителей, прежде чем задать вопрос, на всякий случай, и если я случайно срабатывал, кому-то из нас приходилось просто ущипнуть человека, которому промыли мозги». «Так ты можешь вытаскивать кого-то из этого?» — спросил Айзава, приподняв бровь. «Как я уже говорил, в твоем реестре причуд об этом ничего не сказано». Хитоши поджал губы. «Женщина, которая помогла нам зарегистрироваться, больше сосредоточилась на том, чтобы как можно скорее вывести нас из здания, чем на том, чтобы расспросить больше о моей причуде. Но, к вашему сведению, шок для тела — обычно внезапная боль или особенно сильный толчок — выводит человека из состояния промывания мозгов. Я не знаю, как и почему, но это единственный способ разорвать связь без моего участия». «Хм, тогда нам придется это проверить», — задумчиво пробормотал Айзава. «Когда это перестало быть просто вопросами?» «А, первый класс», — сказал Хитоши, и голос замер при воспоминании. «Тогда был еще один инцидент с причудой. Я могу признать, что использовал свою причуду намеренно, и, вероятно, это положило начало моей неблагоприятной репутации в школе. Несколько старших ребят толкали одного из моих одноклассников, и я сказал им оставить его в покое, и один из них сказал что-то глупое, типа «О, смотрите, это чудак», и этого было достаточно, чтобы я использовал свою причуду. Я заставил их уйти всего на одну-две улицы, но этого было достаточно, чтобы люди в школе начали выдумывать обо мне всякую ерунду». «И с тех пор они этим занимаются». Хитоши пожал плечами, его хорошее настроение упало. «Первые несколько лет в начальной школе были... тяжелыми. Сначала дети были детьми, которые ничего не знали. Но потом учителя тоже перестали со мной разговаривать, перестали отвечать на мои вопросы, даже если я просто хотел в туалет или что-то в этом роде. В конце концов я перестал разговаривать. Совсем. Мои родители забеспокоились, что у меня развился дефект речи или я пережил какую-то неизвестную травму, потому что какое-то время я тоже боялся что-то им сказать. Я снова заговорил с ними только потому, что услышал, как моя мама винит себя за то, что передала мне мою причуду - ведь я унаследовал ее от ее родственников, - так что я ворвался в комнату и наговорил всякой ерунды, и в итоге мы все были так заняты плачем, что у меня не было неприятностей за ругательства». Айзава на мгновение замолчал, словно уставившись в пустоту, а затем положил руку на спину Хитоши, успокаивая его. «Хотя общество в целом стало лучше по сравнению с первым появлением причуд, в некоторых отношениях мы также стали хуже. То, какое значение люди придают тому, насколько «хороша» причуда, как люди судят о ценности человека в зависимости от генетики, является одним из ярких примеров того, как мы потерпели неудачу в плане человеческой порядочности. Ты, я и все, у кого есть причуда, как говорят люди, не подходящая для героизма, не подходящая для «хороших» людей — мы все сталкиваемся со многими невзгодами, и легко поддаемся ожиданиям, стать тем злодеем, которым, по мнению людей, мы должны быть. Но требуется определенная сила, чтобы пойти против того, чего ожидает общество, и ты доказал, что у тебя ее в избытке». «Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы мне стало лучше, Айзава-сенсей», — Хитоши наклонился к нему, слегка всхлипывая. «Это убивает мою трагичную подростковую сущность». Его учитель фыркнул. «Наш разговор еще не закончен, сопляк. У тебя еще много возможностей удовлетворить свою подростковую тоску. Я даже брошу тебе кость. Как долго ты был выборочно немым?» «Два года, плюс-минус», — фыркнул подросток. «С третьего по пятый класс. Другие дети просто избегали меня в основном. Иногда меня обвиняли в глупых вещах, например, в том, что я заставил кого-то списать на тесте, но учителя были достаточно разумны, чтобы не верить большинству обвинений, потому что все знали, что я просто ни с кем не разговаривал. Никто по-настоящему не издевался надо мной физически, за исключением редких толчков. Это были просто слова, на самом деле». «Иногда слова ранят сильнее», — отметил Айзава. «Поверьте мне, большинство из них даже не проявили креативности», — сухо пошутил Хитоши. «Если бы я получал 100 иен каждый раз, когда кто-то называл меня злодеем, я бы уже много раз мог купить фигурку Котобукия Сущий Мик из лимитированной серии». Айзава поморщился. «Во-первых, цена больше 16 000 иен, а во-вторых, серьезно ? Сущий Мик?» (У Айзавы была такая же фигурка в домашнем офисе, но только потому, что Хизаши был невыносимым идиотом, который любил приносить свои собственные сувениры и выставлять любимые дома. Фигурка была сделана хорошо, но иногда у него возникало желание швырнуть ее через всю комнату после проверки особенно глупого эссе студента.) «Ты даже знаешь, сколько она стоит, сенсей», — сказал Хитоши, позабавленный. Что, честно. «К тому же, у меня уже есть фигурки Тринадцатой, Мисс Шутки и Ингениума из той же серии». «Извини, не заметил», — невозмутимо ответил Айзава. «Я был слишком занят, разглядывая твой огромный постер со мной». « Сенсей! » Они сделали небольшой перерыв, прогулявшись до близлежащего торгового района, где Айзава угостил его такояки и чаем с шариками из мороженого. «Возвращаясь к нашему предыдущему разговору», — начал герой, когда они устроились за одним из самых изолированных столиков с едой и напитками, — «как ты общался те два года, когда ты не разговаривал?» «В основном жестами», — сказал Хитоши, проглотив кусок такояки. «Когда я был на людях вне школы, я носил с собой блокнот и ручку, чтобы писать. Я также начал изучать язык жестов через несколько месяцев — сначала через ютуб, затем папа помог мне продолжить, даже когда я снова начал говорить». «Твоя причуда работает только через голосовой обмен, верно?» — спросил Айзава, а Хитоши просто пожал плечами. Насколько он знал, да. Однако его учитель выглядел задумчивым. «Ты никогда с этим не экспериментировал, я полагаю. Ты знаешь, может ли языковой барьер вызвать проблемы? Работает ли она через электронику, например, телефон или динамик? Невербальный ответ считается?» Подросток почесал подбородок, размышляя. «Я ничего не могу сказать об электронике, потому что обычно я просто отправляю родителям смс, если мне это нужно, так что я даже не помню, когда в последний раз звонил по телефону. И никто никогда не подпустит меня к микрофону или мегафону. И я не знаю о языковом барьере — я в порядке с английским и немного знаю корейский, но, опять же, мне не с кем было это проверить. Что касается невербальной реакции…» На этом Хитоши заколебался. Айзава поднял бровь, терпеливо ожидая, пока на лице ребенка будут меняться выражения. «Ты думаешь об инциденте, не так ли?» Хитоши потер шею, встретился взглядом с героем и кивнул. «Я много думал об этом, на самом деле. В основном потому, что, ну, я промыл мозги всем?» «342 студента и сотрудника». «Я не понимаю, как я мог это сделать», — поморщился Хитоши, крепко прикусив соломинку для коктейля. «Я могу промывать мозги нескольким людям, но никогда одновременно. И не все должны были меня слышать — Серьёзно, 342?» Айзава вздохнул. «Я собирался подождать и подвести к этому разговору, но, думаю, мы можем обсудить это сейчас, если хочешь. Ты уже встречался со своим новым консультантом по причуде?» «Нет, у меня прием в четверг», — Хитоши помолчал секунду, отпивая напиток и жуя тапиоку. «Я говорил об этом со своим терапевтом. Она посчитала, что это поможет мне легче смириться с тем, что произошло». «Я бы предпочел мнение профессионала, но мы можем вернуться к этому вопросу после твоего приема. В своем заявлении ты сказали, что ты убрал голоса? И заставил их прекратить? Можешь ли ты рассказать об этом подробнее?» Подросток задумчиво промычал. «Я думаю, что... Моя причуда, по сути, всегда в режиме ожидания, понимаете? Когда я разговариваю с кем-то и он отвечает, я представляю это так: передо мной появляется нить, и я могу выбрать, дергать ее или нет. Если я не дергаю, нить в конечном итоге исчезает, но если я это делаю, я формирую связь с человеком, пока держу нить. После того, как я отпускаю, нить исчезает до следующего раза, когда человек отвечает». «Значит, это не так просто, как «щелкнуть переключателем», как в случае с некоторыми причудами излучателей», — отметил Айзава. «Да, не все так просто», — пожал плечами Хитоши. «В любом случае, во время… инцидента, это было как.. не знаю, я тянул за толстую веревку, сделанную из всех сплетенных вместе нитей или что-то в этом роде. Это… трудно вспомнить, точно, так как я был сильно не в себе. Я просто помню, что моя голова была такой громкой — как будто я мог слышать всех в здании». «Стресс, адреналин и страх — факторы, которые могут вызвать то, что мы называем пробуждением причуды», — сказал Айзава. «Как ты, вероятно, догадываешься, это происходит, когда причуда человека выходит далеко за пределы своих обычных границ и развивается на месте. Скорее всего, это то, что ты испытал, поэтому тренировка причуды для тебя обязательна». «Ты думаешь, что что-то изменилось в моей причуде?» — нерешительно спросил Хитоши. «Разве я бы не оступился в какой-то момент, если бы это было так?» «Ты не можешь сказать мне, что ты не приучил себя к тому, чтобы держать свою причуду под контролем как можно крепче», — сурово уставился на него герой. «Это то, над чем нам придется поработать. Но сейчас о другом. Ты ведь не сталкивался с книгой под названием «Уравнение менталиста» доктора Савады Хироюки?» «Нет?» «Завтра я принесу тебе свой экземпляр, чтобы ты мог его одолжить. Я хочу, чтобы ты прочитал его от корки до корки», — сказал Айзава. «Это то, что помогло мне понять мою собственную причуду, когда я был в твоем возрасте. Но был раздел, который может ответить на вопрос, как твоя причуда смогла сделать то, что она сделала в тот день. Доктор Савада предположил, что большинство, если не все, люди с психическими причудами обладают своего рода скрытой телепатией или эмпатией». Надо отдать должное Хитоши, он быстро сообразил, хотя и выглядел сомнительным. «Ты думаешь, я получил достаточно сильный телепатический отклик, вовремя использования своей причуды?» «Это правдоподобно, в сочетании с теорией пробуждения», — указал его учитель. «Опять же, это будет в длинном списке того, что нам придется проверить. Но если ты сможешь сделать хотя бы часть того, что ты сделал в тот день, как ты закончишь UA, агентства будут шуметь, чтобы нанять тебя». «Опять эти сладкие речи, сенсей», — фыркнул Хитоши. «Не нужно ещё больше ко мне подлизываться, я уже согласился на твою разновидность предстоящих пыток». «У моих учеников случился бы сердечный приступ, если бы они услышали, что ты разговариваешь со мной таким образом», — невозмутимо заявил Айзава. «Но моя точка зрения остается неизменной. Даже если я буду тренировать тебя в физическом бою, твоя причуда все равно останется твоим главным преимуществом». Хитоши молчал, пока они выбрасывали мусор и направлялись к железнодорожной станции. Солнце уже садилось, и родители Хитоши ждали его дома вскоре после наступления темноты. «Я знаю, что у тебя много проблем с твоей причудой», — тихо сказал Айзава, пока они шли. «Мы ведь даже не царапнули поверхность, не так ли?» Хитоши тихо рассмеялся. «Поверьте мне, мы с моим терапевтом спорим об этом каждый месяц», — сказал он. «Я думаю, если то, что вы говорите, правда, то я боюсь, что это будет… слишком, понимаете? Люди и так меня боятся». «Люди — идиоты», — прямо сказал пожилой мужчина. «Кроме того, важно то, как ты используешь свою причуду, а не то, что она собой представляет. Ты думаешь из Всемогущего не вышел бы хороший злодеем? А из Старателя? Они — два главных героя, и их причуды постоянно разрушают их окружение. Но общество восхваляет их, потому что они используют свои причуды для героизма. То же самое относится к тебе и ко мне. Перестань зацикливаться на том, что думают незнакомцы — в конечном счете важно то, что думаешь ты. Это твоя причуда, и ты должен владеть ею, а не позволять ей владеть над тобой».

***

«Как прошел твой первый сеанс с мини-собой?» — спросил Хизаши, готовя ужин, пока Айзава проверял какие-то контрольные на кухонном столе. Он бы хотел помочь своему партнеру в готовке, если бы не тот факт, что Айзава был настоящим кошмаром на кухне. «Это был опыт обучения для нас обоих», — сказал он, даже не отрицая комментарий «мини-ты». Это была бесполезная борьба. «Он гораздо более открыт со мной, чем я ожидал, и это хорошо — я думал, что попытка упросить его рассказать о его причуде будет подобна вырыванию зубов». «Я уверен, что это не имеет никакого отношения к тому факту, что ты его любимый герой~» — пропел Хизаши, подмигивая в глупой позе. Айзава нахмурился. «В любом случае, он не выглядел слишком воодушевленным расширением своей причуды. Но, как я уже говорил тебе — проблемы», — он поджал губы, думая: «Честно говоря, вы двое могли бы понять друг друга. Он говорил о некоторых вещах, с которыми у тебя есть опыт». «А», — понимающе кивнул Хизаши, выключая конфорку и наклоняясь над кухонной стойкой, чтобы посмотреть на него. «Голосовая причуда? Это могло бы вызвать у кого-то комплекс. Когда ты хочешь, чтобы я с ним встретился?» Хизаши был всегда проницателен. «В субботу или воскресенье, наверное, в зависимости от того, насколько ему будет комфортно с этой идеей. Я дам ему несколько дней, чтобы подумать об этом».

***

«Твой партнер?» Хитоши нахмурился, когда Айзава упомянул об этом на следующий день. «Типа, партнер по работе или...» «Думаю, можно сказать и то, и другое», — категорически признался Айзава. «Он также профессиональный герой». Парень не отреагировал ничем, кроме удивленного моргания, пожав плечами и неуверенно скривив рот. «Думаю, все в порядке? Мне ведь не обязательно говорить с ним о чем-то, если я не хочу, верно?» «Нет, но вы с ним можете поладить лучше, чем ты думаешь», — сказал он ему. «Кроме того, он готов помочь и с твоей причудой. Но если ты передумаешь позже, дай мне знать до выходных». Хитоши все еще выглядел сомневающимся, но, по крайней мере, не отозвал своего согласия. «Я посмотрел некоторые исследования того парня», — вместо этого сказал подросток, постукивая по книге, которую Айзава передал ему ранее. Хитоши замолчал, потирая шею и краем глаза поглядывая на старшего мужчину. «Я понимаю, к чему ты клонил. Он приводит некоторые убедительные аргументы, но я не уверен, что моя причуда способна на столько, на сколько ты думаешь». «Думаю, ты удивишься сам себе», — приподнял он бровь, глядя на Хитоши. «Причуды становятся все сильнее и сильнее с каждым поколением — твоя причуда, кажется, мутация второго поколения?» «Четвертого», — пробормотал Хитоши, что, конечно, немного шокировало Айзаву. Хотя не было неслыханным, чтобы в каждом поколении семьи проявлялась одна и та же причуда — например, причуда двигателя семьи Ииды, — это определенно не было обычным явлением, особенно с учетом того, что столетие назад причуды были только у части населения. «Это обошло мою маму стороной, но, как вы знаете, у моего дедушки была причуда вокального убеждения, которая произошла от причуды убеждения, основанной на зрительном контакте, которая произошла от причуды гипноза, основанной на зрительном контакте, которая произошла от причуды ее матери, основанной на зрительном контакте». Гипноз, убеждение, промывание мозгов. Интересная прогрессия причуды контроля над разумом, хотя, несомненно, она становится сильнее с каждым поколением. Айзава не был генетиком причуд, но... «Я знаю о причуде твоей матери, но как она активируется? А как насчет причуды твоего отца?» «У мамы это тактильное, кожа к коже, — сказал Хитоши. — Причуда моего отца — «Дыхание без сна», из-за которого люди не могут спать, если он намеренно выдыхает газ на кого-то. Что-то вроде противоположности причуды Полночи? Из-за этого ему не нужно столько сна, как всем остальным». «Это как-то связано с твоей бессонницей?» — задался вопросом Айзава. Хитоши покачал головой. «Нет, врачи говорят, что бессонница сама по себе — просто побочный эффект моей причуды. Но они думают, что я получил от него ген или что-то в этом роде, что позволяет мне быть более функциональным, несмотря на недостаток сна». «Что ж, стоит выяснить, можно ли промыть мозги кому-то посредством зрительного контакта или прикосновения», — размышлял он. «Зрительный контакт может считаться реакцией, и люди также физически реагируют на прикосновения». «Если я вообще умею давать невербальные ответы», — заметил ребенок. «Если причуда контроля разума четвертого поколения не может сделать и половины того, что я предлагаю, то миру еще долго-долго не придется беспокоиться о причуде Сингулярности», — протянул Айзава. «Будь более уверен в себе. Универсальность — это хорошо».

***

На следующий день Айзава наконец получил одобрение от Незу на использование одного из наименее используемых спортзалов в UA в качестве места для тренировок Хитоши. Хотя это, несомненно, поставило их под бдительный надзор вечно любопытного директора, по крайней мере, им не пришлось рисковать, что Хитоши попадет в неприятности из-за использования причуды на публике. Более длинное расстояние также не смущало ребенка, более чем взволнованного тем, что он ступит в свою мечту о старшей школе, и, несомненно, Хитоши использовал бы поездки, чтобы еще больше продвинуться в своей текущей учебе. «Если бы у меня были друзья моего возраста», — заявил Хитоши, глядя на большое блестящее здание перед собой, — «они бы мне сейчас так завидовали». «Хватит таращиться и пойдем, пока на нас не напали мои коллеги». Радость ребенка, впервые увидевшего кампус UA, была милой, не мог не подумать Айзава. Было приятно видеть, как Хитоши улыбается больше. Его мать уже поблагодарила его за то немногое, что он успел сделать. Он предполагал, что любой родитель испугался бы того, как его ребенок сможет оправиться от чего-то такого большого инцидента, как у Хитоши, но подросток был намного мудрее и выносливее других детей его возраста. Ему просто нужно было немного больше толчка, который Айзава был более чем счастлив предоставить. «Сегодня мы начнем тренировку твоей причуды», — сказал он Хитоши. «Первое, что я хочу, чтобы ты сделал, это использовал свою причуду на мне, задав вопрос. Используй свой телефон, чтобы записать меня». Надо отдать ему должное, Хитоши колебался всего несколько мгновений, достав телефон, как ему было сказано, и повозившись с ним. «Вы уверены?» «Да.» Затем голова Айзавы наполнилась густым, почти удушающим туманом. А затем Айзава почувствовал, что возвращается, моргая на Хитоши, который опустил телефон и посмотрел на него почти с тревогой. «Хм», — сумел вымолвить он, — «могу ли я посмотреть, что ты записал?» Хитоши передал ему свой телефон, видео уже было загружено. Оно длилось всего тридцать секунд, но на нем было видно, как Айзава прыгает после того, как голос Хитоши сказал ему это сделать. На его лице было пустое выражение, похожее на то, что было у всех в школе Набу, когда они находились под причудой Хитоши. «Сделай это еще раз, но на этот раз без вопроса», — сказал он, возвращая парню телефон. «Ладно», — сказал Хитоши, задумавшись, прежде чем его губы дрогнули в усмешке. «Знаешь, Котобукия делает второе производство фигурки Сущего Мика, поскольку она была очень популярна». «Что-» Айзава начал ровно, прежде чем тот же туман снова заполнил его голову. Только на этот раз он был... тоньше, мягче. И он смог увидеть, как Хитоши поднял свой телефон, чтобы записать, и услышал, как он сказал: «Посмотри в камеру, сенсей». Дети в наши дни.. подумал он, когда его тело подчинилось команде. Незу, вероятно, смеялся над ним прямо сейчас. «Ты — негодяй», — сказал он озорному подростку, который выглядел слишком гордым собой. «Никогда никому это не показывай, потому что я знаю, что если я скажу тебе удалить это, это ничего не даст. И еще, ты так сильно хочешь эту фигурку?» «Рождество через несколько месяцев», — Хитоши ухмыльнулся ему, поддразнивая. И хотя он знал, что Хитоши просто шутил и на самом деле ничего не ожидал, Айзава собирался получить эту чертову фигурку для него, он это точно знал. «Это было для тебя как-то по другому?» — спросил Айзава. «Потому что для меня да». «Да», — нахмурился парень, размышляя, — «это как если вернуться к метафоре со струной — струна в первый раз была толще, крепче. Я мог схватить ее крепче. А в этом случае струна была лишь немного тоньше — но ее определенно было легче держать, чем раньше». «В первый раз я не осознавал ничего из того, что происходило, пока я был под твоей причудой. Я просто чувствовал себя как в тумане, а потом ничего», — сказал герой. «Во второй раз я очень хорошо осознавал, что происходит, и чувство тумана было меньше». «Таким образом, вариант вопрос-ответ создает более прочную связь, чем утверждение и ответ», — заключил Хитоши, на что Айзава кивнул. «Далее мы попробуем невербальный контакт. Сначала будет зрительный», — он вытащил свой телефон, запустив таймер. «Достаточно ли пяти минут ничегонеделания, чтобы по-новому взглянуть на свою причуду?» «Да, типо того». Так они просидели на полу пять минут, и когда зазвонил таймер, Айзава едва успел его выключить, как услышал, как Хитоши сказал: “Сенсей”, и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом со своим учеником. Глаза Хитоши комично расширились, когда Айзава почувствовал, как в него заползает предательская дымка. «Эм, закрой глаза», — сказал подросток, и Айзава это сделал. Связь сохранилась. Умно, подумал он. «Ух ты, ладно. Э-э, сделай двойной знак мира». Он так и сделал. Айзава старался не выглядеть самодовольным после того, как промывание мозгов отступило из его разума. Он терпел неудачу, если судить по закатыванию глаз ребенка. «Ладно, ты был прав», — проворчал Хитоши. «Это была более слабая связь, но она даже не дрогнула, когда зрительный контакт прервался». «Было ли сложнее держать под контролем?» — спросил он, и его ученик покачал головой. «Интересно. Давай попробуем жесты». Жесты, такие как взмах руки, чтобы поздороваться, работали так же, как и зрительный контакт, хотя только в качестве ответа на устный вопрос или утверждение. Они установили, что промыть мозги через телефон невозможно, а использование микрофона делало связь скользкой и трудной для понимания. Хитоши не мог установить связь только с помощью языка жестов, и прикосновения тоже не работали, даже если это приводило к вздрагиванию или толчку, но ответы с помощью мимики работали, что привело их к открытию того, что язык тела работал в целом, пока Хитоши снова говорил что-то устно первым. Ответ на японском языке на английское утверждение и наоборот также работал, как и ответ с корейского на японский или английский, несмотря на то, что Айзава не знал ни слова по-корейски. Затем Айзава заставил Хитоши мяукать, и он мяукнул в ответ, и это тоже сработало. Ухмылка Айзавы стала шире, а глаза Хитоши расширились. «Ты говоришь мне», — истерично сказал Хитоши, лежа на полу и закрыв глаза рукой, — «что я могу сказать буквально все, что угодно, и если я получу хоть какой-то ответ, я смогу использовать свою причуду». «Мы пока не проверяли другие факторы, такие как расстояние, линия прямой видимости и телепатические команды», — ухмыльнулся Айзава. Хитоши поднял руку и недоверчиво уставился на него. «Ты просто собираешься силой разрушить все мои комплексы из-за причуды, не так ли?» — заныл он. («Айзава», — сказал ему Незу на следующее утро, когда они встретились в коридоре, и в его черных глазах-бусинках сверкнул почти устрашающий блеск, — «не выпускай этого ребенка из виду. Мы не можем позволить Шикецу или Кецубуцу схватить его». «Я бы лучше умер, чем допустил это», — очень серьезно сказал он директору.) По четвергам Хитоши был занят встречей со своим новым консультантом по причуде и терапевтом, поэтому Шота проводил свой свободный день дома со своим котом и стопкой работ на проверку. Он был на полпути к разрушению надежд и мечтаний третьего года обучения красными чернилами, когда Хизаши громко объявил о своем возвращении домой. За ним неторопливо следовали Немури и Тенсей. «О нет», — вздохнул Айзава, глядя на три ухмыляющихся лица. «О да», — хихикнул Немури, держа в руках два ящика пива, а Тенсей держал в руках три коробки пиццы. «Ты в последнее время слишком редко появляешься, Ластик! Пора наверстывать упущенное!» «Мне положено догонять работу», — проворчал он, убирая с журнального столика неудовлетворительные работы. «Я был занят». «У Шоты появился ребёнок», — радостно сообщил Хизаши двум друзьям, брови которых поползли вверх слишком высоко. «Как настоящий ребенок?» — пробормотал Тенсей. «Нет, идиот», — закатил глаза Айзава, открывая пиво. Он думал о том, как объяснить свои отношения с Хитоши, потому что Сотриголова не просто брал учеников, которые еще даже не учились в старшей школе. «Вы слышали об инциденте с причудой в средней школе в Сайтаме несколько недель назад?» Немури покачала головой, но Тенсей кивнул. «Один из моих напарников что-то об этом упомянул. Видимо, это держалось в строжайшей тайне, но ходили слухи, понимаешь? Вся школа в заложниках из-за причуды или чего-то в этом роде», — сказал Тенсей, накладывая себе первый кусок пиццы. Айзава нахмурился на слова Тенсея. В заложниках, конечно, создавалось впечатление, что это сделал злодей. «Или что-то в этом роде, да», — пробормотал он несчастно. Он посмотрел на своих друзей, нахмурившись. «На самом деле меня вызвали на место происшествия». «Ни хрена себе», — сказал Немури, задумавшись. «Это было, когда мне пришлось подменять тебя на занятиях в течение нескольких дней, верно?» «Шота выглядел готовым что-то убить, когда вернулся домой», — весело сказал Хизаши с набитым ртом. «Ты же знаешь, каким он становится, когда дело касается детей». «И что случилось?» — надавил Тенсей. «Ты же знаешь, мы умеем держать рот закрытым, когда дело касается геройской работы». «Ребенок с психической причудой был загнан в угол своими одноклассниками и избит, что вызвало пробуждение причуды и, по сути, заморозило всю школу на два часа», — цокнул языком Шота. «Практически вся школа, включая учителей, была против этого ребенка просто потому, что они боялись того, что может сделать его причуда — настолько, что они были готовы лгать в заявлениях полиции. Это было непонятно для чего. Детектив Цукаучи и я в итоге сообщили администрации в Департамент образования, и теперь вся школа под надзором. Ребенок оказался на некоторое время в больнице — ему повезло, что его выздоровление прошло так гладко. Могло закончиться гораздо хуже». «И позволь мне угадать», — Немури понимающе улыбнулся ему, — «ты привязался к нему?» «Есть ли во мне что-то, что говорит о том, что я так легко привязываюсь?» «Нет, мы просто тебя знаем», — похлопал его по плечу Тенсей. «Поздравляю с тем, что ты стал отцом». «У него есть родители», — раздраженно сказал Айзава, но все это было напоказ. Рядом с ним фыркнул Хизаши. «Да, трое», — блондин наклонился к двум другим, — «я вам вот что скажу: в этом месяце не было ни одной ночи, чтобы я не слышал “Хитоши сделал это” или “Хитоши сказал то”. Он регулярно переписывается с мамой ребенка. Он со всей семьей на «ты». «Я не так уж много о нем говорил», — пробормотал Айзава, защищаясь. «А Хотару просто проверяет успехи своего сына. К тому же логично называть их по именам, я же не могу называть всех троих Шинсо». «Шинсо?» Тенсей моргнул, узнавая. «Типа, Шинсо Тома? Старший менеджер Шинсо Тома?» «Верно, Хотару говорил, что работает на тебя», — пожал плечами Айзава, делая еще глоток пива. «Он бог, который вытаскивает нас из любых неприятностей», — сказал Тенсей. «Сейчас он тренирует двух новых PR-менеджеров моей команды, прежде чем вернуться в основную компанию. Думаю, я встречал его семью несколько раз на корпоративной вечеринке или что-то в этом роде — жену с фиолетовыми волосами и ребенка, верно? Думаю, Тенья случайно заморал тортом футболку ребенка пять лет назад. Он до сих пор не может смотреть Шинсо в глаза, это так уморительно». Айзава фыркнул. «Надеюсь, я буду там, когда Тенья снова увидит Хитоши». «Да, но когда мы его увидим», — Немури обняла Айзаву за плечо, сияя. «Да ладно, если он твой ребенок, разве это не делает меня теперь тетей?» «Нет». «Тетушка Немури звучит как-то по-особенному, не правда ли?» «Нет».

***

Хитоши прибыл в UA, выглядя как зомби, с большой чашкой кофе в качестве спасательного круга. Парень даже не уложил волосы, как обычно, что уже что-то говорило, вместо этого он выглядел как беспорядочное фиолетовое гнездо, едва касающееся измученных глаз. Он мутно моргнул, глядя на Айзаву, который мог слышать что-то подозрительно похожее на воркование Хизаши в своем сознании. «Ты спал прошлой ночью?» — спросил он вместо этого, нахмурившись и осторожно ведя уставшего подростка по кампусу. «Нет», — надулся Хитоши. Это не мило, настаивал Айзава своему внутреннему Хизаши. «Бессонница вернулась с новой силой. Я спал, наверное, два часа перед пробуждением, и в итоге перед завтраком сделал упражнения из пяти глав из учебника английского». «И я полагаю, что ты также не можешь спать прямо сейчас», — сказал он, на что парень покорно поник. «Тогда мы сегодня немного поспим». Учитывая, насколько усталым выглядел Хитоши, не было смысла идти в спортзал для экспериментов с причудами. Вместо этого Айзава повел озадаченного подростка в главное здание, где в этот час почти не осталось учеников. У него была только идея. «Мне действительно разрешено здесь находиться?» — тихо прошипел ему Хитоши, оглядываясь по сторонам, словно кто-то собирался их поймать. Они были на первом этаже для Героического и Общего образования, и Хитоши уставился на дверь 1-B широко раскрытыми глазами, когда они проходили мимо. Добравшись до 1-А, Айзава втолкнул Хитоши внутрь и бесцеремонно вытащил его спальный мешок из-под учительского стола. Хитоши уставился на него. «Это очень удобно», — сказал Айзава, и этого было достаточно, чтобы Хитоши сдался и превратился в желтую гусеницу. «Ты прав, это довольно удобно», — сумел сказать Хитоши после пяти минут тепла. Айзава вытащил откуда-то еще один такой же спальный мешок, и они оба легли рядом на пол класса. «Но серьезно, нормально ли мне здесь находиться?» «Не беспокойся об этом», — сказал герой. «В этом году я исключил весь свой класс с курса героя, так что не думаю, что хоть какой-то студент ворвется сюда». «Ты что?» «Ни у кого из них не было потенциала», — усмехнулся Айзава. «Мир героев съел бы их заживо еще до того, как они успели бы закончить учебу. Год размышлений в Общеобразовательном курсе пошел бы им на пользу». «Я чувствую себя особенным, раз ты так обо мне беспокоишься», — произнес он, возможно, невозмутимо, но Айзава заметил, как радостно покачнулся спальный мешок рядом с ним. «Не напрашивайся на комплименты», — сказал вместо этого Айзава, за что подросток фыркнул. «В любом случае, как прошли твои вчерашние встречи?» «Мне кажется хорошо», — пробормотал Хитоши. «Мой новый консультант по причуде кажется милым, хотя он действительно начал с тяжелых вещей. Это было похоже на наш разговор о моей причуде на днях. В любом случае, он сказал, что хорошо, что у меня есть кто-то вроде тебя, кто может мне помочь, и что он может связаться с тобой в ближайшее время по поводу наших занятий по причудам, если ты не против». «Неплохо было бы с ним поговорить», — кивнул Айзава. «Дай мне его контактную информацию позже, и я свяжусь с ним. Что еще?» «Моя встреча с Мияко-сенсеем — моим терапевтом — вероятно, спровоцировала мою бессонницу», — признался подросток. «Мы прошлись по результатам моей психологической оценки. Кстати, я до сих пор не могу справляться с темными, тесными помещениями, и у меня появился новый страх получить удар током». «Это естественные реакции на травму. Тебе не нужно этого стыдиться». Наступила внезапная тишина на несколько мгновений, и Айзава ничего не сказал, пока ребенок собирался с мыслями. Он мог сказать, что в голове Хитоши вертелось что-то еще. «Два дня назад у меня дома случилась паническая атака», — тяжело выдохнул Хитоши. «Я смотрел какой-то фильм по телевизору — даже не знаю, как он назывался. Но там... была сцена. Девушка была... э-э, ее загнал в угол в переулке какой-то мужчина и...» «Тебе не нужно больше ничего говорить», — сказал Айзава, немного слишком резко. Он переместился в спальном мешке, чтобы лечь на бок, лицом к Хитоши, который смотрел на него с пустым лицом, скрывающим бурю эмоций. «Говори только то, что хочешь». «Каждый раз, как я вспоминаю… просьбу своего одноклассника меня тошнит», — Хитоши закрыл глаза, потирая лицо рукой. Он еще глубже зарылся в спальный мешок. «Это, как я уже говорил, это не первый раз, когда люди намекают на это. Что я могу… Сделать такое дерьмо. И я научился игнорировать подобные комментарии. Я думал, что, по крайней мере, так делаю. Но…» «Но никто на самом деле не просил тебя об этом напрямую, до сих пор», — продолжил за него Айзава. «И ты, вероятно, думаешь — неужели люди действительно считают меня настолько плохим человеком, чтобы принять такую просьбу?» «...Ага.» Герой вздохнул: «И снова тебе следует перестать думать о том, что другие люди думают о тебе и твоей причуде. Я знаю, что это будет долгий процесс, но просто знай, что у тебя высокие моральные принципы, и ты больше, чем кто-либо другой, осознаешь, по какому этическому канату ты ходишь. «Плохой» человек не тратит всю свою жизнь на то, чтобы уберечь людей от своей причуды». «Мияко-сенсей считала, что элемент согласия — это то, что делает просьбу сильнее всего на свете», — сказал Хитоши через мгновение. «Я могу промыть мозги кому угодно, хочет он этого или нет. Тогда он полностью под моим контролем. Вот почему люди так боятся меня. Потеря личного контроля пугает всех. А у меня есть причуда, которая полностью может отнять его у них, даже на мгновение». «И у меня есть причуда, чтобы на мгновение отнять чью-то причуду», — сказал ему Айзава. «И в наши дни, когда люди строят свою личность и жизнь вокруг своей причуды, это пугает и их. Я знаю, что тебе тяжело иметь дело со всем этим. И я не могу обещать тебе, что эти чувства когда-нибудь исчезнут — но они станут лучше. У тебя есть я, твои родители, твой консультант и терапевт, черт возьми, даже Цукаучи немного привязался к тебе — мы здесь, когда ты в нас нуждаешься, и мы верим, что ты вырастешь в прекрасного героя. Поверь мне в этом». «Спасибо, Айзава-сенсей», — прошептал Хитоши, улыбаясь, когда старший мужчина потянулся, чтобы взъерошить его и без того растрепанные волосы. «Жаль, что сегодня у нас не было тренировки причуды». «Все в порядке, еще есть эти выходные», — сказал он. «Тебе стоит сегодня отдохнуть, так как завтра к нам присоединится мой партнер, и он… требует немного энергии, чтобы с ним справиться». «Ты собираешься предупредить меня, кто это?» — сухо спросил Хитоши. Айзава ухмыльнулся. «Увидишь». («Нам стоит сфотографироваться», — Хитоши ухмыльнулся своему учителю, держа в руках телефон. Они оба все еще лежали на полу в одинаковых желтых спальных мешках. «Маме понравится. Папе это покажется забавным». «Никакой шантаж не спасет тебя от меня, когда ты официально студент UA», — категорически сказал Айзава, даже когда он протиснулся в кадр. Парень сделал несколько снимков, прежде чем наконец остановился на одном, где они оба выглядели как крайне уставшие месиво, а не как настоящие зомби. Позже, когда Хитоши прислал ему копию фотографии, он устоял перед желанием сделать ее обоями. Только потому, что иначе Хизаши увидел бы это, а Айзава никогда бы не узнал, чем это кончится.)