Вернутся к фанфику
18. Пальчиком поманили
8 февраля 2026, 12:29 В кабинете их было двое. Один сидел за столом, другой — в кресле напротив. Между ними повисло тягучее молчание после того, как бывший руководитель первого отдела изложил свои мысли относительно природы зафиксированной утечки данных.
— Ты уверен? — в голос Ригеля, несмотря на спокойный тон, просочились нотки напряжения.
— Нет, — просто ответил Тихомиров. Хотя на самом деле он был уверен почти на сто процентов. Слишком много совпадений. Слишком много знаков. Ночной визит. Прослушка. Информатор. Даже в пропавших ключах от кабинета руководителя первого отдела он видел кривую ухмылку, рассеченную шрамом. Подмигивающую ему из тумана, мешающего видеть. Но ни об одном из этих событий он не мог рассказать кому-либо из «Ориона». А прослыть параноиком он не хотел. Поэтому оставалось только осторожно намекать и подталкивать Ригеля к нужному ему течению мыслей.
Ригель же будто чувствовал, что на самом деле у Бетельгейзе были причины видеть в хаотичной утечке данных ниточку, ведущую к Альнитаку.
— Ты точно не хочешь мне ничего больше рассказать? — его бровь вопросительно изогнулась.
— Нет. Нечего рассказывать. Предлагаю просто проверить, чтобы точно отмести эту версию и больше к ней не возвращаться.
На лице Тихомирова не дрогнул ни один мускул, пока он говорил это. Он не мог позволить Ригелю заметить. Это его личное дело. Но ему нужна поддержка «Ориона». Или хотя бы их разрешение. Чтобы не получилось, как в прошлый раз.
Ригель ему очевидно не поверил. Но решил до поры до времени этот вопрос не поднимать. Тихомиров тем временем продолжил:
— Я просмотрел данные. Пока только вскользь. Но закономерность все-таки есть. Они все так или иначе касаются лектора Виталия Соловьева.
Ригель нахмурился. Естественно, он помнил его. Они все помнили.
— Сначала я подумал, вдруг наш лектор успел обрасти связями и решился сам почистить свои следы. Там и отчеты по наблюдению, и протоколы прослушки, и распоряжения Департамента на его счет.
— Это было бы слишком мощно для сопляка его уровня, ты же понимаешь, — нетерпеливо оборвал его Ригель.
— Для сопляка, каким он был года три-четыре назад, да, — не смутился Бетельгейзе. — Но прошло много времени. Он на месте не стоял.
— Это не может быть он. Никому, даже самым подкованным объектам, не под силу вдолбиться в нашу систему. Это невозможно.
Тихомиров позволил себе горькую ухмылку. Так же невозможно, как и раскол «Ориона» изнутри?
— Взлом зафиксирован изнутри. Он мог выйти на нужного человека.
Ригель не стал это как-то комментировать и просто отмахнулся, дескать не неси чушь. Такие люди на дороге не валяются. И какой-то второсортный инфоцыган, за которым периодически ведет наблюдение первый отдел, вряд ли настолько удачлив, чтобы обзавестись подобным знакомством.
Он встал из-за стола и подошел к массивной картотеке, размером почти во всю стену.
— В любом случае, я тоже в это слабо верю, — Тихомиров сменил положение, закинув ногу на ногу. — Потому что скомпрометированы были только те отчеты и протоколы, где прописано решение не трогать и продолжать наблюдение. Ни одной записи о чем-либо другом. Ни одной нашей операции. Как будто кто-то намеренно пытается указать на что-то.
— И ты думаешь, что это Лебедев ведет нас за ручку? — в голосе главы «Ориона» послышалась усталая насмешка.
— А почему нет?
— Я думал, мы уже прояснили вопрос о твоей одержимости, — он повернулся к Тихомирову. Взгляд его потяжелел. Зацикленность подчиненного на предателе явно была ему не по нраву. — Очень здорово, что ты так хочешь его поймать, но я бы советовал тебе поумерить пыл. Нельзя в каждой ерунде видеть то, что тебе хочется.
— При всем уважении, но связь слишком очевидна, — Бетельгейзе взгляда не отвел, но его челюсти ощутимо сжались.
Ригель ничего не ответил. Видно было, что он просчитывает вероятности. После непродолжительной паузы он все-таки сказал:
— Я вынесу этот вопрос на обсуждение с Директором.
Тихомиров коротко кивнул.
Разговор был окончен.
Новиков впервые стал свидетелем того, как огромный круглый стол, предназначенный для совещаний и планирования, использовался по назначению, а не для только поддержания ног Саиф, пока та сидела в телефоне. Хотя и воочию убедился, что одно другому не мешает: несмотря на сваленную посередине кучу бумажек, кофейные чашки и присутствие за столом всех действующих членов «Ориона», технический специалист продолжала сидеть с ногами на столе, развалившись на стуле и бездумно водя пальцем по экрану телефона. Но никого как будто бы это не смущало.
Только что Ригель сообщил всем присутствующим об утечке данных, о которой Новиков уже слышал, пока стоял прижатый дверью кабинета руководителя первого отдела. Вопреки его ожиданиям, новость не вызвала какого-то бурного интереса ни у Саиф, ни у Беллатрикс. Хотя, с другой стороны, чего он ожидал.
— В ходе повторного анализа и обсуждения с Директором, мы пришли к выводу, что возможно ты все-таки прав, — его по-холодному сосредоточенный взгляд уперся в Тихомирова. Тот никак не отреагировал на высказанное признание. — Утечка действительно может быть связана с Лебедевым. По крайней мере, мы не можем этого исключить.
— Мы так и будем в каждой диверсии видеть Антона? — не отрывая глаз от экрана, скептически отозвалась Саиф. — Попахивает паранойей.
Новиков не мог с ней не согласиться. Про себя, конечно же. Из тех крупиц информации, которые ему успел поведать Тихомиров и которые он смог выяснить сам, пока листал журналы и отчеты спецподразделения, в голове у него более-менее нарисовалось приблизительное положение дел. Первостепенной задачей «Ориона» на повестке дня вот уже больше года являлась поимка или устранение Альнитака. Или Антона Лебедева, которого по позывному тут никто больше не именовал. Однако это ведь не значило, что за каждой угрозой или сбоем имело смысл подозревать именно его. Но старшего лейтенанта все равно никто не спрашивал, поэтому он просто молча вникал в происходящее.
— На первый взгляд, утечка представляет собой просто хаотичный набор данных, — не обращая внимания на скепсис Саиф, продолжил Ригель. — С подробностями анализа можете ознакомиться в отчете, не буду сейчас на этом останавливаться. Скажу лишь, что все слитые данные оказались связаны с Виталием Соловьевым.
Произнесенное имя погрузило всех присутствующих в состояние почти ощутимого в воздухе напряжения. Всех, кроме старшего лейтенанта. Он настороженно оглядел лица коллег, пытаясь по ним считать, что все это значит.
— Тот инфоцыган? — осторожно спросила Беллатрикс.
Ригель кивнул.
— И что? — снова нетерпеливо отозвалась Саиф, с громким стуком кладя телефон на стол. — Это еще ничего не доказывает. Если когда-то Антон и пытался нам в морду тыкать этим придурком, это не значит, что сейчас он делает то же самое, напоминая нам об «ошибках прошлого». Это просто совпадение.
— Я тоже так сначала подумал, — согласился Ригель. — Но «просто совпадения» не случаются в одной из самых секретных организаций страны, и уж точно они не касаются объекта, к которому имел непосредственное отношение один из нас.
Новиков бегал глазами с одного говорившего к другому. Соловьев был для него новой неизвестной переменной. Старший лейтенант не припоминал, чтобы когда-то натыкался на его имя. Ни по работе, ни в жизни. Но он понимал, что каким-то образом мутный инфоцыган был связан с Альнитаком. Правда, не ясно, как именно.
Он бросил короткий взгляд на Тихомирова, сидевшего напротив. Тот с хладнокровным вниманием следил за разговором, ничем не выдавая какого-либо особенного интереса или напряжения. Только пальцы аккуратно обводили края пустой кофейной чашки.
— Ну, проверить можно, — с улыбкой протянула Беллатрикс. Видно было, что она сомневалась в причастности Альнитака к внутреннему взлому, но была не против зацепиться хоть за что-нибудь.
— Да что проверять? — не сдавалась Саиф. — Обычный сбой в системе. Пусть четвертый делает свою работу. Нам нечего там делать. Будем в каждом пуке ловить запах предателя — окончательно станем параноиками. Думаете, Антон реально решил таким образом выйти с нами на связь? Пообщаться? Он год молчал. Зачем ему это?
Тихомиров откашлялся. Все повернулись к нему.
— Я бы проверил, — только и сказал он.
— Кто бы сомневался, — фыркнула Саиф. — Ему всегда было достаточно только пальчиком поманить…
— Саиф, — резко перебил ее Ригель. — Выяснять отношения будете за пределами штаба.
Тихомиров бросил на девушку подчеркнуто равнодушный взгляд, а та лишь снова уткнулась в телефон. Новиков почти кожей чувствовал вибрирующее между ними напряжение, но о его истоках догадаться не мог. Очевидно было лишь то, что речь идет о каких-то давних конфликтах. Вовлекающих Тихомирова, Альнитака и Саиф. И возможно, всех остальных тоже.
— В любом случае, оставить это без внимания мы не можем. Все это подозрительно похоже специально подобранные фрагменты данных, — вернулся к делу Ригель. — Я сообщил Директору. Разрешение действовать получено. Но сделать это нужно быстро. Внутренняя проверка тоже уже запущена.
— И что мы собираемся делать? — промурчала Беллатрикс, придвигаясь ближе к столу. — Нанесем ему дружеский визит по старой памяти?
— Именно, — подтвердил глава «Ориона». — Завтра состоится пышное мероприятие, где Соловьев будет присутствовать в качестве спикера. Ну вы знаете: фуршет, пустая болтовня, реклама, лоск, блеск.
— А вдруг это просто ловушка? — Орлова задала тревожный вопрос с самым беспечным выражением на лице.
— Да нет там ничего, — снова вклинилась Саиф. — Нет смысла тратить на это время. Особенно, если это просто байт от Антона. Вам его предыдущих подарков не хватило?
Новиков перевел взгляд на Ригеля в ожидании его ответа. Втайне старший лейтенант был согласен с любой критикой, высказанной в адрес намечавшейся идеи и связи Альнитака с делом. Еще никогда за время работы в «Орионе» он не был настолько согласен с Саиф. И даже чувствовал какую-то благодарную признательность по отношению к техническому специалисту за то, что она высказывала сомнения вслух.
— В таком случае, мы тем более не можем пустить все на самотек, — отрезал Ригель, а затем каким-то ехидным тоном продолжил: — Я знаю, вы очень любите посещать подобные мероприятия. Поэтому кто хочет выпить шампанского и замотивироваться на денежный поток?
Новиков посмотрел на коллег. Никто не торопился выдвигать свою кандидатуру. Пока Саиф в очередной раз не съязвила:
— По-моему, это очевидно. Пусть Бетельгейзе идет. Я вижу, как он хочет, но стесняется признаться.
Господи, что за человек эта Саиф. Старлей наивно полагал, что она только к нему цепляется. Да и то на правах новенького в отделе. Но впервые он видит, что кто-то в открытую насмехается над Тихомировым. Да еще и при всех остальных. И при Ригеле. Она ставит ноги на стол, потому что ей ее стальные яйца сидеть мешают?
— Без проблем. Я могу сходить.
Сергей Анатольевич сегодня был прямо-таки образцом монашеского спокойствия. От этого Новикову тоже было не по себе.
— Отлично, — одобрил Ригель. А затем глава «Ориона» перевел взгляд на притихшего старлея, и тот сразу понял, что то, что он собирался сказать дальше, точно его не обрадует. — Возьмешь с собой старшего лейтенанта.
Бровь Тихомирова вопросительно изогнулась. Ага. Не такой уж и безупречный у тебя фасад, ухмыльнулся про себя Новиков.
— И что ему там делать? — спросил Тихомиров так, будто старлей не сидел вместе с ними за этим же столом.
— Учиться, — ответила за Ригеля Беллатрикс, расплываясь в очередной ласковой улыбке.
— Это нелепо, — попытался возразить Бетельгейзе. — А если это правда связано с Лебедевым? Вдруг ловушка?
— Тогда он обеспечит тебе посильную поддержку, — тоном, не допускающим возражений, ответил Ригель.
— Или достойные похороны, — хмыкнула Саиф.
Новиков перескакивал глазами с одного говорящего на другого и прикидывал, насколько он вообще имеет право что-либо тут высказывать.
— Я не хочу мешать, — решился он наконец.
Теперь все обернулись на него. Беллатрикс подбадривающе улыбнулась. Тихомиров метнул резкий взгляд, который Новиков не смог интерпретировать. Саиф спрятала насмешливое выражение за экраном телефона. А Ригель задумчиво оглядел его с ног до головы.
— Идёте вдвоем, или я отправлю тебя с Беллатрикс, — сказал он.
— Я с ним не пойду, — отмахнулась Орлова. Новиков хотел сказать то же самое. Но ясное дело, его никто не спрашивал.
— Я понял, — сухо отозвался Тихомиров. В сторону старлея он больше не смотрел.
— Введешь старшего лейтенанта в курс дела и подготовишь план, — распорядился Ригель и встал из-за стола. — Затем зайдешь отчитаться. Если больше нет вопросов или предложений, то все свободны.
Бетельгейзе кивнул, остальные благоразумно промолчали, и странное совещание подошло к концу. Орионовцы медленно расползлись по своим кабинетам. За столом остался только старший лейтенант Новиков. И Тихомиров.
Между ними повисла какая-то неуютная тишина.
Новиков не знал, что говорить, поэтому просто терпеливо ждал, пока Тихомиров переварит сложившуюся ситуацию, намолчится и будет готов двигаться дальше.
Про себя он уже решил, что будет плыть по течению. Все равно он ничего не решает. Так зачем тратить силы? С каждым днем проведенным в «Орионе» (и рядом с Сергеем Анатольевичем) у него копилось все больше вопросов, но он не был идиотом, чтобы сообразить, что ответы на них он получит далеко не сразу.
Почему, интересно, Саиф с такой язвительностью намекала на заинтересованность Бетельгейзе в участии Альнитака? Разве не для всех здесь фигура предателя была бельмом на глазу, разобраться с которым был бы рад каждый? Слова технического спеца подразумевали наличие какого-то личного конфликта между Тихомировым и Лебедевым. Но спрашивать об этом у Сергея Анатольевича прямо едва ли было разумно. Учитывая то, насколько отстраненным он стал после их месячной разлуки. И прошлой миссии. Почти как в самом начале их знакомства.
Когда Новиков попал в первый отдел, он ощущал себя обузой для каждого, кто там трудился. И в первую очередь для Мокринского и Тихомирова. Но когда он стал чаще взаимодействовать с руководителем, это чувство постепенно сошло на нет. Однако сейчас оно снова вернулось. И Новиков солгал бы, скажи он, что его это не расстраивало.
Со стороны Тихомирова послышался усталый вздох.
— Ладно, пошли работать, — сухо произнес он и поднялся из-за стола.
Бетельгейзе повел старшего лейтенанта к своему кабинету. Очутившись внутри, Новиков с интересом оглядел необычную обстановку. Комната была небольшой, но абсолютно все горизонтальные поверхности были завалены какими-то папками, бумагами и прочим рабочим хламом. Даже на собранном диване, занимающем половину свободного пространства, не было свободного от вещей места. Около компьютера выстроился отряд из грязных кофейных кружек. На стул тоже нельзя было сесть, предварительно не скинув все, что на нем по какой-то причине лежало.
Старший лейтенант посмотрел на Тихомирова, невозмутимо перекинувшего стопку из папок со стула на диван, чтобы Новиков мог сесть, и пытался убедить себя, что это точно тот человек, которого он знал. И о котором у него сложилось впечатление, как о приверженце контроля и порядка во всем, что его окружало. Кабинет руководителя первого отдела отличался почти безупречной стерильностью по сравнению с пыльной дырой Бетельгейзе, в которой тот и времени проводил, наверняка, гораздо меньше, а засрать успел так, будто безвылазно сидел здесь целый год. Новиков даже призадумался: а дома у Сергея Анатольевича какая обстановка? Больше похожая на кабинет из первого отдела или же на это… чем бы оно ни было.
— Садись, — Тихомиров рукой указал на освобожденный из-под завалов стул, а сам сел за компьютер.
Новиков осторожно присел. Будто боялся потревожить осевшее здесь состояние первозданного хаоса.
Хозяин этого хаоса тем временем устало оперся о стол и потер глаза. Он явно не хотел ничего объяснять и возиться со старлеем.
Это было неприятно. Хотя Новиков и мог его понять.
— Может… — неуверенно начал старший лейтенант, глядя на пыльный стол. — Можно сказать Ригелю, что я не подхожу для этого поручения?
Тихомиров медленно отнял руки от лица и, нахмурившись, уставился на Новикова.
— Ну, объективно, какая от меня там польза? — сконфузившись, объяснил тот.
— А в штабе от тебя какая польза? — усмехнувшись, спросил Сергей Анатольевич.
Вопрос неприятно задел болевую точку старшего лейтенанта. Очевидно, что при том, как именно его вводят в рабочие процессы (никак), пользы от него действительно не много. Но когда на это же намекает Тихомиров, то становится гораздо тяжелее.
Однако он вдруг добавил:
— Я к тому, — более мягко произнес он. — Что, сидя здесь, ты просто тратишь свое время. И потенциал. Ригель прав. Пора тебя потаскать на задания, — он невесело улыбнулся. — Жаль, конечно, что вникать в работу тебе снова придется в моем унылом обществе.
— А мне не жаль, — вырвалось у Новикова.
Тихомиров слегка сощурился. Старший лейтенант отвел взгляд и попробовал объясниться:
— В смысле, из всех, кто сейчас остался в «Орионе», мне кажется, вы больше всего подходите.
— Ну спасибо, что предпочитаешь меня, как меньшее из зол, — улыбка стала более искренней.
— Я не это имел в виду, — смутившись, пробормотал Новиков, но развивать мысль не стал.
Тихомиров хмыкнул и уставился в монитор перед собой.
— Расскажи мне, что ты понял с совещания, — спросил он, щелкая мышкой.
Новиков вздохнул. Ему очень хотелось сказать: «Ничего», но такой ответ с Сергеем Анатольевичем, как правило, не прокатывает. И почему, прежде чем что-то объяснить, он всегда сначала спрашивает, а что Новиков смог понять сам? Очевидно же, что большую часть своей жизни в последнее время старший лейтенант только и делает, что находится в состоянии мозгов в каше от обилия неполной информации, которая перманентно сыпется ему на голову.
— Утечка, о которой говорил Мокринский, связана с Альнитаком через Соловьева. Мы должны посетить его мероприятие, чтобы выяснить наверняка, стоит ли он за всем этим, или же это просто совпадение. Как именно лектор связан с Альнитаком, я не знаю. Как и не знаю ничего про него самого.
Кажется, ответ старлея удовлетворил Тихомирова. Он одобрительно покивал, все еще не отрывая взгляда от экрана. Затем он развернул монитор к Новикову. Оттуда на старшего лейтенанта уставился мужчина с белоснежной улыбкой и ухоженной шевелюрой. В деньгах он явно не нуждался. На вид ему было не больше сорока.
— Это Виталий Соловьев, — пояснил Тихомиров. — Он уже очень давно находится в поле зрения Департамента. Свою «просветительскую» деятельность он начал четыре года назад. Сначала он попал в категорию обычных продавцов воздуха из интернета. Такие безобидные, но неприятные кадры, которые продают непонятные курсы с информацией из «Википедии» и просят за это неприличные суммы денег, прикрываясь своей экспертностью.
Новиков внимательно рассматривал лицо интернет-эксперта и пытался соединить его фотографию с образом, который выстраивал для него Тихомиров.
— Однако довольно быстро наш объект обзавелся другими интересами. Более прибыльными. Из сферы интернет мошенничества он перешел в «серую» зону. Вместо инфоцыганских курсов решил продавать знакомства с нужными людьми. Обзаведясь необходимыми связями и каналами, он стал посредником. Через него можно было выходить на исполнителей мутных схем различной степени незаконности. Но при этом внешне он все еще прикрывался своими курсами, спичами и мастер-классами. Для человека с лишними деньгами, но без криминальных намерений, Соловьев — всего лишь смазливый маркетолог, втирающий продукт сомнительной полезности. Но для тех, кто в теме, он — дверь в иную категорию сделок. Нужно только знать, какой ключ подобрать.
Старший лейтенант не вчера родился и был наслышан о подобных кадрах. Во втором отделе им частенько приходилось выезжать и за такими ребятами. Но что-то в этой истории его смущало.
— Четыре года назад… — задумчиво произнес он. — И до сих пор? Нам все это известно, но он до сих пор этим занимается? Почему его не взяли?
Он посмотрел на Тихомирова и заметил, как странная тень омрачило лицо Сергея Анатольевича.
— Зачем убирать начальное звено цепи, если через него можно выходить на более крупную добычу? — задал он ответный вопрос, не сводя с Новикова пристального взгляда.
Старший лейтенант призадумался.
— Логично, конечно, — сказал он после непродолжительного молчания. — Но все-таки сомнительное оправдание.
Тихомиров снова развернул монитор к себе и продолжил:
— Через Соловьева некоторые операции проводили и мы. Но работа здесь тонкая: ни в коем случае нельзя скомпрометировать посредника, иначе к нему попросту перестанут обращаться, и мы испортим полезный канал. Как правило, таким способом чаще пользовались агенты «Пояса» — Минтака, Альнилам и Альнитак. У нас с Беллатрикс обычно другие методы и задачи.
Он сделал паузу, позволяя Новикову осмыслить сказанное. Старший лейтенант уточнять ничего не стал, и Тихомиров заговорил дальше:
— Альнитак… чаще других настаивал на перекрытии этого канала.
— Он хотел посадить Соловьева? — не понял Новиков. Так это вроде и не плохо даже, разве нет?
— Хотел, — кивнул Бетельгейзе. — Но едва ли его заключение принесло бы нам больше пользы, чем его свобода. Поэтому к нему не прислушались.
— И поэтому теперь вы решили, что он специально указывает на него? И таким образом привлекает ваше внимание?
Тихомиров неожиданно улыбнулся.
— А ты думаешь, вряд ли?
Новиков почесал затылок.
— Я с ним незнаком, поэтому понятия не имею, как он обычно с вами общался. Но раз вы уверены, что стоит проверить, то ладно.
— Но вижу, что на самом деле ты не согласен, — улыбка Бетельгейзе превратилась в лукавую ухмылку.
— А разве это имеет значение? — пожал плечами Новиков. Как будто от него тут что-то зависело.
— Имеет.
Старший лейтенант недоверчиво нахмурился. Тихомиров подался чуть вперед, облокотившись на стол, и сказал:
— Как ты собираешься выполнять задание, в адекватности которого ты не уверен?
Новиков рассмеялся:
— Ну задание Натальи Владимировны я же выполнил! Так что у меня с этим проблем нет.
— Туше, — Тихомиров снова улыбнулся и сел обратно. — Тогда приступим к планированию.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!