Вернутся к фанфику
26. Одержимость
14 апреля 2026, 21:39 Выполнить указания Сергея Анатольевича оказалось не так сложно, как он изначально предполагал. Едва оказавшись в стенах собственной квартиры, старший лейтенант повалился на кровать да так и проспал все следующие сутки.
Когда он проснулся, то долго смотрел на посеревшие от опустившихся сумерек стены комнаты, пытаясь определить, сколько вообще времени. Не справившись с этим делом, старший лейтенант потянулся за телефоном. Яркий экран неприятно резанул по глазам, и когда он наконец проморгался и пощурился, то вместо времени его вниманием завладело уведомление о двух пропущенных вызовах. От Сергея Анатольевича. Сначала что-то внутри Новикова неприятно сжалось. Он долго смотрел на имя Тихомирова, пока экран снова не потух. Но затем со вздохом положил телефон на кровать экраном вниз и, пробормотав под нос «Да похуй», встал и пошел в ванную. Про время он благополучно забыл.
Смыв с себя остатки сна, от которого он чувствовал себя еще более раздавленным, чем до него, он собрал с пола детали своего конспиративного костюма, чтобы закинуть его в стирку. Вряд ли «Орион» возьмет на себя функцию прачечной, поэтому приводить выданную ему одежду в порядок придется самостоятельно. Потому что грязное они тоже, скорее всего, не примут обратно. Хорошо хоть никаких сложных пятен он поставить не успел. А то хрен знает, как их вообще выводить. Вот у Бетельгейзе, например, весь пиджак перемазан кровью Иванова. Не повезло. Хотя он, наверное, в курсе, как такое отстирывать. Возможно, пятна крови — не самое ужасное, от чего ему приходилось избавляться.
Новикова пробрала мелкая дрожь, как от холода.
Мда. Это пиздец.
Он автоматически проверил на всякий случай карманы, чтобы не закинуть в машинку что-нибудь лишнее, и наткнулся на кусок картона. Прихватив его пальцами, старший лейтенант медленно вытащил свой «трофей» и поднес к глазам. Послание Лебедева немного помялось от карманного заточения, что впрочем ничуть не умаляло его зловещей значимости. Без каких-либо связных мыслей в голове Новиков, не читая, проскользил взглядом по ровным строчкам, затем перевернул картонку и уставился на белую чистую сторону.
Вдоволь наглядевшись, он закинул костюм в стирку и, не выпуская записку из рук, вышел на балкон. По постепенно светлеющему небу и людям, торопливо снующим туда-сюда, он наконец определил время. Утро. Неплохо.
Старший лейтенант зевнул, поежившись от холода, и достал сигарету. После первой затяжки он вспомнил, почему курить на пустой желудок — плохая идея. Но отступать было уже поздно. Да и честно говоря, слабое головокружение и тошнота были не самой большой проблемой старлея на данный момент. Зажав сигарету во рту, он снова посмотрел на записку.
«Его здесь не было.»
Новиков невесело усмехнулся.
Значит, они все-таки пересеклись. Наверное, пока он болтал с Ивановым, Сергей Анатольевич побывал на свидании с Лебедевым. И судя по синяку над правой бровью, все прошло в их лучших традициях.
Старший лейтенант поднес послание Альнитака к огоньку зажигалки. Пламя неохотно переползло на белый картон. Новиков аккуратно положил чернеющую записку в пепельницу и затянулся еще раз, равнодушно наблюдая за тем, как ровные строчки постепенно деформируются и темнеют, поглощаемые огнем.
Он выдохнул в окно серый дым.
Ну, не было так не было. Если ему так проще.
Вмяв недокуренную сигарету в прах, оставшийся от насмешки Альнитака, Новиков захлопнул окно и вернулся внутрь. Он подошел к кровати и снова взял в руки телефон. Время почти девять. На работу надо бы съездить. Сутки проспал. Надо же так. Но с другой стороны, что они? Уволят его? Нет, конечно. Просто сразу устранят при случае.
Два пропущенных все еще висели посреди экрана и давили на старшего лейтенанта своими красными значками. Вчерашние. Наверное, уже не актуально, раз больше не перезванивал.
Ладно. Надо собираться. Вряд ли ему разрешат полежать в кровати еще сутки. Не стоит испытывать терпение своих орионовских коллег.
Новиков разочарованно посмотрел в сторону стиралки, меланхолично полоскающей его одежду. Вот зачем он ее поставил сейчас? Теперь она еще полтора часа будет крутить его грязный костюм. Что ее, ждать теперь? Надо было выбрать режим побыстрее.
Не долго торгуясь с собой, старший лейтенант решил, что казенные шмотки не жалко, и, быстро переодевшись, покинул квартиру, бросив стирающуюся одежду на произвол судьбы. Сгниет так сгниет. Насрать уже.
Что ему нравилось в «Орионе» (удивительно, что еще осталось что-то, что ему там нравилось), так это возможность без спроса брать любое транспортное средство подразделения под личные нужды. Хотя, конечно, так делать было нельзя. Но за два месяца никто ему ничего не сказал по этому поводу. Поэтому старлей, не стесняясь, пересел со служебной развозки на служебный автопарк. Пусть только попробуют предъявить ему что-нибудь. Он кинет им в лицо все незаполненные журналы, над которыми ебался весь первый месяц своей работы здесь.
Благодаря тому, что он успешно проспал до девяти, ему удалось избежать утренних пробок и добраться до Департамента по относительно свободной дороге. Паркуя машину в гараже, он вдруг осознал, что вообще не помнит, как добирался сюда. Весь путь прошел на каком-то инертном автоматизме. Который тут же развеялся, стоило старшему лейтенанту спуститься на пятый уровень.
Едва дверь лифта отъехала в сторону, Новиков нос к носу столкнулся с Тихомировым.
— Ух, блин… — выдохнул старлей, в последний момент заставив себя остановиться, чтобы не врезаться в Сергея Анатольевича. — Чего вы так пугаете?
— Что с телефоном? — сухо поинтересовался Тихомиров, смерив Новикова беглым, но цепким взглядом.
Сейчас перед старшим лейтенантом снова стоял собранный сотрудник Департамента, без пиджака, но при галстуке. С приглаженными волосами, холодными усталыми глазами. И почти безразличным выражением лица. Ни намека на былую расслабленность его мажорного амплуа или пугающую эффективность Бетельгейзе, с которыми Новикову довелось взаимодействовать пару дней назад. Просто Сергей Анатольевич.
Об ужасно прошедшей миссии говорил только широкий пластырь над его бровью, из-за краев которого угадывались очертания жуткого синяка. Что впрочем не мешало Тихомирову скептически приподнять эту самую бровь в ожидании ответа на свой вопрос.
Новиков отвечать не хотел. Поэтому просто достал из кармана телефон и молча продемонстрировал его бывшему начальнику, включив экран. Уведомление о пропущенных все еще висело посередине.
Тихомиров открыл было рот, но в последний момент передумал и так ничего и не сказал. Вместо этого он отвернулся и, бросив старлею через плечо «Идем», быстрым шагом пошел прочь от лифта. Находящемуся в овощном трансе Новикову пришлось приложить усилия, чтобы не отставать от несущегося вперед Сергея Анатольевича. Куда, блин, он так торопится?
Без лишних слов и остановок они дошли до кабинета Бетельгейзе. Тихомиров открыл дверь, пропуская Новикова вперед. От старшего лейтенанта не укрылось то, как он посмотрел по сторонам, прежде чем войти следом. Будто проверял, видел ли кто, как они зашли.
С чем была связана паранойя Тихомирова, он предположить пока не мог. Тот тем временем запер за ними дверь на замок, кивком головы указал Новикову на свободный стул и, когда старлей уселся, бросил ему на колени тонкую бумажную папку.
— Читай.
Новиков задержался взглядом на лице Сергея Анатольевича, пытаясь считать, что же у того на уме, но маска холодной отстраненности сегодня сидела идеально. Тихомиров спокойно стоял напротив, присев на край своего стола, и, скрестив руки на груди, смотрел на старшего лейтенанта с подчеркнутым равнодушием в глазах.
Тогда, не видя причин для дальнейшего промедления, Новиков открыл папку и погрузился в чтение.
Их двухдневная операция уместилась на две трети листа формата А4. Просто поразительно. Расслабленный флирт Тихомирова, его улыбки, пьяная развязность — все это скрылось за формулировкой «устанавливал контакт». Тихая истерика старшего лейтенанта от скуки и бессилия превратилась в «проверку периметра» и «оценку обстановки». Принятое приглашение Иванова переспать оказалось «попыткой более глубокого внедрения с целью получения разведданных». А тупейшая инициатива Новикова, в результате которой он чуть не остался сидеть на стуле с простреленной башкой, по версии отчета на самом деле была… приказом Бетельгейзе?
Старлей оторвался от отчета и поднял взгляд на Тихомирова. Который все это время молча ждал, пока Новиков дочитает до конца.
— Это… — тихо начал тот. — Сергей Анатольевич?
Тихомиров приподнял подбородок, давая знак продолжать. Новиков облизал пересохшие губы, не зная, как сформулировать вопрос. Хотелось просто спросить: какого хрена? Но с Сергеем Анатольевичем нужно быть точнее. И он попытался еще раз:
— Почему вы…
— Ты дочитал?
— Еще нет.
— Дочитывай.
Коротко кивнув, старлей снова опустил глаза в отчет.
Да. Новиков пошел проверять мутный кейс по приказу Бетельгейзе. Так было написано в отчете. Потому что у Бетельгейзе возникли небезосновательные подозрения о связи кейса с Антоном Лебедевым, поскольку формулировки запроса напомнили ему дело Альнилама. Поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания и не ломать прикрытие, он отправил на разведку старшего лейтенанта. В ходе выполнения его приказа конспирация старшего лейтенанта была скомпрометирована Денисом Ивановым. Поэтому, чтобы не допустить гибели сотрудника при исполнении, Бетельгейзе пришлось сорвать ход миссии и избавиться от Иванова. И еще нескольких его людей. Они покинули объект до завершения торгов, так как их дальнейшее нахождение там могло бы только сильнее осложнить сложившуюся ситуацию.
Новиков дочитал и снова посмотрел на Тихомирова.
— Что это? — сдавленно спросил он.
— Версия, которую ты перескажешь Ригелю, когда он тебя вызовет, — спокойно произнес Бетельгейзе, не сводя пристального взгляда со старлея.
Новиков закрыл папку и резко встал.
— Но это же… Это было не…
— Новиков, — резко перебил его Тихомиров. — Все было так, как написано в отчете. И ты не будешь ничего добавлять от себя.
— Но ведь Лебедев…
— Мы его не нашли. Ты его видел?
— Нет, но…
— И я не видел. Там был только Иванов, чью связь с Лебедевым установить не удалось, так? И никаких следов Альнитака.
Бетельгейзе в ожидании смотрел на старшего лейтенанта. Новиков не хотел соглашаться. Все внутри него протестовало. Даже тяжелый взгляд уставших серых глаз не мог заставить его принять версию, изложенную в отчете. Он не понимал, почему Тихомиров это делает. Почему не свалит все на него — неопытного старшего лейтенанта. Ведь по сути он же его предупреждал. Говорил не идти. Это ошибка Новикова и только его. Зачем он пытается доказать обратное?
— Я не понимаю, почему вы…
Тихомиров вздохнул и потер переносицу.
— Нечего тут понимать. Уже поздно задавать вопросы. Сейчас от тебя требуется только правильно на них отвечать.
Новиков шагнул к Тихомирову и, потрясая папкой с отчетом, встал почти вплотную, громко прошептав:
— Вы что, не видите, как это выглядит?
Бетельгейзе резким движением выхватил отчет из рук Новикова и спросил:
— И как, по-твоему, это выглядит?
Его губы растянулись в почти хищной улыбке, и старший лейтенант на мгновение растерялся. Но затем снова взял себя в руки.
— Так, будто вы саботировали всю операцию из-за каких-то дурацких предположений.
— А разве это было не так? — улыбка все еще держалась на его лице, но взгляд стал обжигающе холодным. Новиков невольно сделал шаг назад. Тихомиров медленно положил отчет на стол рядом с собой.
— Я отдал необоснованный приказ, полагаясь только на личный опыт и собственные предположения. Которые оказались неверны. Со мной такое не в первый раз уже происходит. И так как я ошибся, подставив своего напарника, то решение нужно было принимать быстро. К сожалению, из-за моей ошибки операцию не удалось завершить должным образом. Что здесь тебе все еще не понятно, Новиков?
Новиков, не шевелясь, смотрел на Тихомирова и молчал. Он не знал, что отвечать, когда его не спрашивают, а ставят перед фактом. Наверняка, все уже решено без него. Пока он сутки отсыпался дома, Бетельгейзе нужно было отчитаться перед Ригелем. И если это та версия, которую получил глава подразделения, то что остается делать старшему лейтенанту?
— Все понятно, — он опустил взгляд, чтобы больше не встречаться с глазами Тихомирова.
— Почему ты пошел проверять кейс?
— Потому что вы приказали.
— Удалось ли обнаружить реальные следы Лебедева?
— Нет.
— А доказать его связь с Денисом Ивановым?
Новиков только покачал головой, не в силах и дальше давиться этой ложью. Он уже решил про себя, что во время разговора с Ригелем просто будет молчать. Это невыносимо. Какая нелепая хрень. Почему он не говорит правду?
Внезапно рука Сергея Анатольевича опустилась на его плечо и слегка сжала. Новиков вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд. Жуткая улыбка исчезла с лица Тихомирова, уступив место затухшей усталости.
— Кирилл, я…
Но телефонная вибрация не дала ему закончить предложение. Убрав руку с плеча старлея, Бетельгейзе поднес устройство к уху и ровным тоном ответил:
— Да. У меня. Да, передам.
Он повесил трубку и, посмотрев на Новикова, сказал:
— Тебя ждет Ригель.
Новикову показалось, что ему сейчас дурно станет. Как ему не хотелось во всем этом участвовать. Снова отделавшись молчаливым кивком, он на ватных ногах развернулся и медленно зашагал к двери.
— И Кирилл, — позвал вдруг Тихомиров.
Старлей замер и осторожно обернулся.
— Просто… — Сергей Анатольевич замолчал, будто споткнулся о собственную мысль, но договорил: — Не импровизируй…
Новиков кивнул. Тихомиров тяжело вздохнул и, глядя прямо на него, добавил еще тише:
— Пожалуйста.
— Не буду, — ответил старлей и снова отвернулся. Отчего-то его не покидало ощущение, что Тихомиров хотел сказать что-то другое. Но в последний момент передумал.
Дверь за ним закрылась, и старший лейтенант поплелся к кабинету главы «Ориона». Каждый шаг давался ему через волевое усилие. Будто ноги отказывались двигаться сами по себе. Приходилось заставлять их идти.
Он постучал в дверь, с раздражением отмечая, как нервно дрогнула рука, смазав четкий ритм стука. Его пригласили войти. Ригель был в кабинете один. Как и всегда он сидел за столом и встретился взглядами со старшим лейтенантом поверх какой-то документации, которую держал перед собой, пока читал.
Уже не в первый раз Новиков оказывается здесь. Но уютнее и привычнее обстановка у главы подразделения от этого не становилась. В этом кабинете он всегда чувствовал себя мелким жуком, каким-то образом попавшим под свет операционной лампы. Даже когда ему не нужно было ни о чем отчитываться, дышать здесь все равно было трудно.
Неуместная мысль вдруг промелькнула в его сознании. Ему ведь гораздо чаще приходилось объясняться у Тихомирова. Еще когда тот был руководителем первого отдела. Но никогда обстановка тихомировского кабинета (ни одного из двух) не выдавливала его так же, как пространство вокруг Ригеля. А ведь когда-то старший лейтенант наивно полагал, что более жуткого начальника, чем руководитель первого отдела, найти трудно. Теперь понятно, от кого это яблоко упало.
— Присядь, — Ригель указал рукой на кресло перед своим столом.
Новиков послушно подошел ближе и, не отводя взгляда от хозяина кабинета, медленно сел. Под ним тихо скрипнула кожаная обивка. Ригель аккуратно сложил в одну стопку страницы документа, который читал до прихода старлея, и отложил его на край стола. Затем, сцепив руки в замок, опустил на них голову и посмотрел на Новикова.
— Что ты можешь сказать мне о поведении Бетельгейзе?
— В каком смысле? — неуверенно переспросил старлей.
— Его решения. Его приказы. Действия, — медленно перечислил Ригель, не спуская глаз с физиономии старшего лейтенанта. — Они логичны?
Новиков слегка нахмурился. Он ожидал, каких угодно вопросов по существу миссии, а не опроса по личностным характеристикам Тихомирова.
— Вполне, — произнес он, неосознанно вжимаясь в спинку кресла. — Не в моей компетенции ставить под сомнение профессионализм Сергея Анатольевича.
— Профессионализм… — эхом повторил Ригель. Взгляд его стал острее. — Он тебе больше не начальник, Новиков. Ставить под сомнение его «профессионализм» — теперь твоя прямая обязанность.
— Я не совсем понимаю…
— Насколько я помню твое личное дело, ты не из тех людей, кто слепо следует приказам. Слово «субординация» — пустой звук для тебя.
Новиков хотел запротестовать, но сдержался и только сильнее впился пальцами в подлокотники кресла.
— Что довольно необычно для нашей среды, — продолжал Ригель. — Этим ты смог заинтересовать Беллатрикс. Она убедила меня, что при этих очевидных пробелах в дисциплине, у тебя есть своя голова на плечах. И довольно не глупая.
Старший лейтенант все же отвел взгляд и уставился на руки главы подразделения. Ему не нравилось, куда идет этот разговор.
— Я ей поверил. И до сих пор ты действительно демонстрировал подвижность мысли и способность быстро адаптироваться.
Еще никогда Новикову не хотелось провалиться под землю или просто исчезнуть от того, что кто-то отметил его умственные способности. Вопреки формулировке это было совершенно не похоже на похвалу. Ригель тем временем откинулся на спинку стула, предоставляя старлею чуть больше пространства, чтобы выдохнуть, и спросил:
— Думаю, ты согласишься с тем, что личное не должно вмешиваться в работу? Особенно в нашу работу.
Новиков сглотнул. Это очень плохо. Лучше бы Иванов его пристрелил.
— Соглашусь, — тихо ответил он.
— Тогда скажи мне, чем был обусловлен приказ, отданный тебе Бетельгейзе, проверить кейс на торгах?
Старший лейтенант все еще не решался поднять взгляд. Что происходит вообще? Почему Ригель задает ему эти вопросы? Он же должен был просто отчитаться по проваленной миссии.
— Он… Он увидел… — Новиков откашлялся. Он физически не мог себя заставить это произнести. Но взяв себя в руки, попробовал снова. — Он увидел связь кейса с Лебедевым.
— Эта связь показалась тебе убедительной?
Новикову стало тошно. Захотелось оказаться где угодно, только не здесь.
Это же он про нее и говорил. Тихомиров сказал не лезть. Сказал, что это точно не Альнитак. И хотя по итогу старший лейтенант оказался прав, сейчас он бы все отдал, чтобы ошибиться. Послушайся он тогда Сергея Анатольевича, этого всего бы сейчас не было.
— Мне дали задание. Я его выполнил, — уклонился он от прямой оценки.
Ригель беззвучно усмехнулся.
— Хочешь сказать, ты даже спорить не стал?
— Не стал.
— Значит, он тебя убедил?
— Приказ есть приказ.
Послышался скрип отодвинувшегося стула. Новиков поднял глаза и увидел, как Ригель встал из-за стола. Медленно огибая его прямоугольную форму, глава подразделения подошел к старшему лейтенанту.
— Ни в жизнь не поверю, Новиков, что ты правда в это веришь.
Старлей задрал голову и встретился с Ригелем взглядом.
— Правильно ведь я понял, что никаких реальных доказательств причастности Лебедева к делу установить не удалось?
— Да.
— И что Иванов, в отличие от Соловьева, никаких дел с Лебедевым не имел?
— Да.
Ригель оперся на спинку кресла и наклонился к Новикову.
— Тогда по какой причине устранен владелец отеля, который должен был стать нашей новой зацепкой в сети?
Старший лейтенант молчал. Он мог только беспомощно бегать взглядом от одного глаза Ригеля к другому.
— Ты понимаешь, что мы потеряли не только контакт? Из-за его убийства в собственном отеле прямо во время торгов мы теперь вообще туда доступа не имеем. Это не просто провал миссии, Новиков. Это потеря контроля над огромным куском криминального пространства. А все из-за чего? Из-за того, что Бетельгейзе снова показалось, что где-то рядом Лебедев. Так?
Голос Ригеля был предельно спокоен. Будто он посвящал старшего лейтенанта в подробности событий столетней давности, которые уже никакого значения не имели, а просто случились. Но за ровным тоном Новиков улавливал ледяную ярость, сдерживаемую только колоссальным самоконтролем главы подразделения. Это правда катастрофа.
Ему было бы гораздо легче, если бы во всем случившемся обвинили его самого. Ведь это была его идея. Это был его провал. Так почему Тихомиров не позволил ему подтвердить связь с Лебедевым? Почему не разрешил доказать? И понести ответственность.
Он должен отвечать по отчету. Не импровизировать. Не пытаться что-то исправить.
— Да. Так, — ответил он, чувствуя, как собственными руками затягивает петлю на шее Бетельгейзе.
Ригель отстранился и снова выпрямился.
— Это переходит уже все границы… — тихо произнес он скорее себе, чем Новикову, и снова вернулся на свое место за столом. — У меня к тебе есть еще одно дело, старший лейтенант.
Новиков нутром чуял, что оно ему не понравится.
***
Сначала он пытался заставить себя сидеть на месте и спокойно ждать возвращения старшего лейтенанта. Получалось плохо. Горка окурков в пепельнице за два дня значительно подросла, а вот никакого успокоения так и не принесла. Тихомиров достал из пачки еще одну сигарету. Он так все легкие скоро скурит. Завязывать надо. Невидящим взглядом скользнув по предупреждению на упаковке о том, что в будущем его ожидает мучительная смерть, он убрал сигарету обратно. Интересно, что там с Новиковым. Его собственный разговор с Ригелем прошел… можно сказать, неплохо. Учитывая обстоятельства, так вообще хорошо. Еще до того, как Бетельгейзе успел переступить порог его кабинета и выложить сочиненную им версию событий, глава «Ориона» опередил его вопросом: — Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен считать случившееся саботажем. Естественно, Ригелю уже был известен исход миссии. Для этого ему не нужен был отчет Тихомирова. И без него он знал главные факты: Иванов убит, как и несколько его людей, старший лейтенант тоже чуть не погиб, устройство Саиф осталось в отеле, а сама миссия была прервана еще до окончания торгов. Абсолютно все здесь противоречило тому, за чем их отправляли. Глава подразделения стоял перед столом, смотрел на своего оперативника и ждал. Лебедев поставил его в ужасное положение. Опять. Как бы Тихомирову хотелось свалить все на него. Но он не мог. Упоминание Антона вызовет другой закономерный вопрос: «Почему ты его не задержал?» И тогда это будет уже не просто провал операции. Уж лучше он сыграет на своей так называемой одержимости, в которой Ригель уже не раз упрекал его. Неприятно. Но безопасно. Ознакомившись с его версией событий, Ригель сначала ничего не сказал. Какое-то время они оба сохраняли молчание. Тихомиров ждал. Ему не было страшно. Он прекрасно знал, как это выглядит со стороны. Понял это, как только Лебедев вышел из номера, оставив его на полу в наручниках. Бетельгейзе свой выбор сделал и теперь был готов расплатиться с последствиями. — Меня не интересует, как ты это сделаешь, — наконец нарушил тишину Ригель. — Но свои следы ты будешь подчищать сам. Тихомиров поднял голову, вникая в слова главы подразделения. — Ты перезнакомился с доброй половиной сети. И очень хорошо, если не все из них свяжут внезапную смерть Иванова с тобой. Но тех, кто может это сделать, ты уберешь. Устройство вернешь. Мне нужно, чтобы любая возможная связь между тобой, старшим лейтенантом и убийством Иванова была стерта. Бетельгейзе кивнул. — Захочешь облажаться еще раз, — Ригель прожег его тяжелым взглядом. — Попроси кого-нибудь из них просто пристрелить тебя там же. — У меня просьба, — игнорируя слова руководителя, перебил его Тихомиров. Ригель рукой подал знак продолжать. — Я хочу работать один. Как раньше. Он ожидал, что Ригель отмахнется. Пошлет его куда подальше со своими просьбами. Однако… — Хорошо. Будешь работать один. Тогда Тихомиров испытал мимолетное облегчение. Но сейчас, дожидаясь Новикова в своем кабинете и прокручивая в памяти вчерашний разговор, он вдруг подумал, что как-то быстро Ригель согласился. Странно это. Он поднялся из-за стола и все же решил выйти и подождать старлея в коридоре. Возможно, конечно, он снова параноит. В конце концов, почему бы Ригелю и не согласиться. Бетельгейзе всегда работал один. В тандеме со старшим лейтенантом ему, правда, тоже было неплохо. Но с недавних пор это стало небезопасно. Поэтому, хочет он или нет, но так будет лучше. В своих противоречивых раздумьях Тихомиров не заметил, как оказался возле кабинета главы подразделения. Новикова он по дороге не встретил, а значит, тот все еще был внутри. Сергей Анатольевич посмотрел на часы. Что-то долго он его допрашивает. Бетельгейзе нетерпеливо заходил перед дверью. Только бы старлей не сорвался на отсебятину. И так уже дров наломали. Но тут дверь открылась, и из кабинета вышла причина его нервных метаний. Кажется, Новиков даже не заметил его. Тихо притворив за собой дверь, он медленным шагом двинулся в противоположную от Бетельгейзе сторону. — Новиков! — негромко окликнул его Тихомиров, делая пару шагов к нему. Старший лейтенант остановился и обернулся. На лице его не было совершенно никаких эмоций, что выглядело для него настолько чужеродно, что Сергей Анатольевич даже замер на месте, не подходя ближе. — Ты… в порядке? — осторожно поинтересовался он. — Да. Тихомиров пытался разглядеть в нем хоть что-то. Хоть какую-то подсказку. И у него не получалось. — Тогда… Пойдем? — не так уверенно, как ему бы хотелось, сказал он и по привычке пошел первым, ожидая, что старлей подтянется следом. Но тот не двинулся с места. — Мне в другую сторону. Тихомиров замер. Он снова повернулся к старшему лейтенанту и спросил: — В смысле? Новиков отвел взгляд и ответил: — Я теперь под Альниламом. В глазах Бетельгейзе застыл неозвученный вопрос. Но старший лейтенант не смотрел на него. Он, видимо, хотел непринужденно пожать плечами, но получилось только неловко дернуться. — Я… пойду, наверное, — тихо, но твердо сказал он после небольшой паузы и пошел в противоположную от Тихомирова сторону. И тогда ему все стало ясно. Ригель не согласился. Он не спорил. Работай один, Бетельгейзе. Пожалуйста. Совершенно один.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!