Вернутся к фанфику
Эпилог
29 сентября 2026, 20:06 Если так подумать, сколько раз за девять лет Ригель побывал на этом же самом месте, где сейчас сидел он? Наверняка, счет шел на сотни. А то и на тысячи. Сколько разговоров произошло между ними? Какие они были? Как часто ему приходилось за них оправдываться? Хвалила ли его когда-нибудь Директор?
Тихомиров поерзал на стуле, принимая более удобное положение. Положил ногу на ногу и принялся рассматривать скудное убранство директорского кабинета.
Может, навестить его как-нибудь? Хотя маловероятно, что Ригель обрадуется кому-либо из них. Особенно ему. Но в конце-то концов, не всегда же все было так паршиво. Бывали и хорошие моменты.
— Неплохо, — нарушила тишину Директор, опуская папку с отчетом на стол. — Полагаю, теперь тебе остается только попасть на одну из этих «вечеринок»?
Тихомиров едва заметно усмехнулся.
Неплохо.
Он два месяца окучивал некоего Егора, богатенького придурка, знакомого сына бизнесмена Платова, перешедшего каким-то образом дорогу Директору. Изображал из себя веселого парня, легкого на подъем и охочего до развлечений. Можно сказать, почти дружил с этим Егором и их компанией, чтобы однажды они позвали его на ту самую «вечеринку». А все, что он получает, — это «неплохо».
Он наклонился вперед и потянулся за чашкой с чаем. Коньяк туда, разумеется, не добавили.
— Верно, — произнес он, поднося чашку к губам.
— Хорошо, — Директор закрыла папку и бросила на него оценивающий взгляд. — Раз уж ты нашел способ проникнуть в дом, то сможешь выполнить сразу две задачи одновременно.
Тихомиров поставил чашку обратно на блюдце.
— Нет.
Бровь Директора вопросительно изогнулась.
— Слишком долго, — объяснил Тихомиров. — Я не могу одновременно устранить Платова и украсть его данные.
— В чем проблема привести его к компьютеру и сделать все в одном месте?
— Это сложно, — он позволил себе улыбнуться.
Директор задумчиво постучала ногтями по гладкой поверхности стола. Тихомиров ждал. Она же не рассчитывает, что он добровольно в это полезет? Он, конечно, уже давно уяснил свое нынешнее положение, но это вовсе не значило, что он не будет выдвигать встречные условия. По крайней мере, он будет пытаться.
Лезть в охраняемый особняк какого-то полукриминального предпринимателя даже под предлогом вечеринки его недалекого сынка — все еще не самая безобидная идея. Учитывая то, что нужно одновременно достать необходимые Департаменту данные и устранить цель. Даже если Директору все равно, он все еще рассчитывал вернуться целым.
— Тогда что ты предлагаешь? — спросила она наконец.
— Дайте мне напарника.
Ее темные глаза подозрительно прищурились. Тихомиров мысленно затаил дыхание. Это был первый раз за полгода, когда он позволил себе настолько «обнаглеть». И ему очень хотелось выяснить, спустит ли она ему это с рук.
— Напарника? — насмешливо переспросила Директор. — И кого же?
По ее тону было ясно, что она не воспринимает его просьбу всерьез.
— Хотя можешь не говорить, — опередила она его. — Я и так знаю.
Ну, конечно, она знает. Как будто после всего произошедшего у него осталось так много кандидатов, желающих с ним поработать. Он и в этом-то сомневался.
— Думаю, — он все же решил обозначить свою позицию вслух. — Для этой работы подойдет старший лейтенант Новиков.
— Лейтенант Новиков, — с усмешкой поправила его Директор.
— Лейтенант. Да, — исправился он.
Вот значит как. Досталось все-таки и Новикову. Явно не такого он ожидал от своей бурной стажировки в «Орионе».
— Я тебя услышала, — с холодной улыбкой произнесла Директор. Она снова взяла в руки папку с отчетом и аккуратно постучала ею по столу, выравнивая страницы. — Думаешь, он согласится?
— Я не знаю, — ответил Тихомиров. И это было правдой.
К сожалению, он не мог предугадать, насколько сильно Новиков желал отправиться на очередную подозрительную операцию. Да еще и вместе с ним. Спустя шесть месяцев после их последнего разговора на кухне «Ориона» возле сломанной кофеварки.
Старш… Лейтенант имел полное право отказаться. Много времени прошло. Но хотелось верить, что его решение все же будет положительным.
— Что ж, я передам твое предложение через полковника Идрисова. Если в графике лейтенанта найдется свободное место для твоей авантюры, я тебе сообщу. На этом все.
Он коротко кивнул и поднялся с места. Хотел было уже покинуть кабинет, но остановился у двери и снова обернулся.
— Передавайте привет Ригелю, — бросил он с легкой улыбкой.
Выражение лица Директора потеплело.
— Буду проездом в Туле, обязательно заеду и напомню о тебе, — пообещала она.
***
Когда душное пространство переполненной раздевалки сотрясло громогласное «Новиков, ебана мать! Куда ты опять влез!», исторгнутое полковником, бывший старший лейтенант только округлил глаза и вжал голову в плечи, рассчитывая раствориться на месте. Ну или хотя бы стать менее заметным, спрятавшись за спинами прочих коллег. Но на Идрисова такие жалкие уловки никакого эффекта не произвели, поэтому, не дожидаясь ответа подчиненного, он, не взирая на плотную комплекцию, как-то просочился через ряды тел сотрудников второго отдела и практически вбил в грудь Новикова какую-то черную папку. — На! Ознакомься! — рявкнул Михаил Степанович лейтенанту в лицо и снова скрылся за чужими спинами. Новикову оставалось только ошарашенно хлопать глазами, прижимая к себе бумаги. Что опять за хуйня? Товарищи, все еще помнящие его приключения в первом отделе, а затем загадочное исчезновение на пару месяцев, с ироничным пониманием на лицах косились в его сторону. Но вопросов не задавали. Пока Новиков отходил от полученной контузии, вызванной орами руководителя второго отдела, все остальные как ни в чем ни бывало вернулись к своим делам. Вскоре раздевалка опустела. И лейтенант позволил себе заглянуть в содержимое черной папки, которую так эффектно вручил ему полковник. Дочитав до конца первой страницы, Новиков почувствовал внезапный приступ тошноты. Полгода его никто не трогал. Шесть месяцев спокойной работы во втором отделе. На следующей неделе он собирался уходить в отпуск и три недели проваляться в какой-нибудь канаве. Желательно в беспамятстве. Прекрасный план на прекрасный (и заслуженный) отдых. Так какого хуя у него в руках приказ на специальное назначение? Как это, блять, связано с его отпуском?! Еле сдерживаясь, он закинул тоненькую папку в шкафчик и захлопнул дверцу. Идите вы нахуй. Он и знать не хочет ни о каких назначениях. Его и так все устраивает. Работает себе во втором отделе, ходит на задания с группой. Никакого геморроя, секретов, недомолвок и ебанутых коллег. Да, стремно поначалу было возвращаться обратно. И понижение это еще. Но в конечном итоге он ни о чем не жалел. О работе в «Орионе» он как мог старался забыть как о каком-то безумном недоразумении. С тех пор как он притащил в штаб Мельникова, он никого из них больше не видел. Почти сразу руководство выкинуло старшего лейтенанта обратно к Идрисову. Что стало с остальными членами элитного подразделения, ему было неизвестно. Помог он в итоге Бетельгейзе избежать тюрьмы или нет — он тоже не знал. Сергей Анатольевич не пытался с ним связаться, а самому Новикову спрашивать было не у кого. Дозвониться до Тихомирова не получалось, пара-тройка поездок к его дому тоже успехом не увенчались, на случайную встречу в коридорах Департамента Новиков хоть и надеялся, но она так и не случилась. Как будто и не существовало этого человека никогда. Никого из них. А теперь поглядите-ка: опять какая-то операция по внедрению нарисовалась! Специально для него! И снова почти никаких подробностей! Класс! Не нужно даже дочитывать до конца, чтобы распознать все тот же запах орионовской мути. Даже если само подразделение прекратило свое существование, Новиков все еще чувствовал на себе его след. Он закинул на плечо рюкзак с вещами и вышел из раздевалки. Хватит с него. Он едет домой. Спит. Завтра приходит на работу. А потом у него отпуск. Пусть делают, че хотят. Он больше ни на что подписываться не собирается. — Новиков! — ударил его в спину крик полковника. Лейтенант послушно остановился и повернулся в сторону начальника. Полковник, только что стоявший в противоположном конце коридора, каким-то образом уже оказался рядом. — Как обдумаешь, сообщишь… — Я отказываюсь, — негромко, но твердо произнес Новиков. От удивления густые брови полковника сошлись в единый хмурый угол на переносице. — Ты в своем уме, — прошипел Идрисов. — Это приказ сверху. — Он не подписан, — пожал плечами лейтенант. — Значит, я могу отказаться. — Ничего ты не можешь, Новиков. Думаешь, кто-то тут твоего разрешения спрашивает. Новиков благоразумно промолчал, хотя именно так он и думал. Если бы его как обычно просто ставили перед фактом назначения, он этот разговор вел бы уже в кабинете Директора. Ну или заместителя Директора на худой конец. Но никак не с полковником. А раз ему показали неподписанный приказ, значит, он может отклонить предложение. Что он с большим удовольствием и сделает. — Проспись, — Идрисов смерил его недовольным взглядом. — Завтра жду тебя у себя с подготовленными аргументами в пользу твоего решения. Новиков мог бы предоставить эти аргументы прямо сейчас, если бы полковник позволил ему открыть рот. Но Михаил Степанович уже полетел прочь. Лейтенант устало вздохнул. Да нахер ему не уперлось это назначение, подумал он и вернулся в раздевалку. Открыл шкафчик. Взял папку с приказом и сунул ее в рюкзак. Уже дома, в своей скромной холостяцкой квартирке, сидя на кухне и пережевывая пустой хлеб, лейтенант снова ознакомился с содержанием приказа. Суть назначения сводилась к тому, что Новикову необходимо было взять на себя роль обслуживающего персонала на некотором закрытом мероприятии и под этим прикрытием проникнуть туда, куда проникать не стоило, с целью получения разведданных. Перед глазами моментально вспыхнули все многочисленные фуршеты, которые он успел посетить за время работы в «Орионе». Господи. Опять, что ли? Папка меланхолично шмякнулась на кухонный стол, а сам лейтенант от отчаяния сжал голову руками. Почему Департамент не может забыть, что он когда-то таким занимался? Пусть найдут другого человека. Что у них, больше кадров нет? Зачем опять про него вспомнили? Он не хочет никуда внедряться. Не хочет отыгрывать официанта, бармена, телохранителя и, бог знает, кого еще. Кирилл Новиков — обычный сотрудник второго отдела. Отъебитесь. Он откинулся на спинку стула и с отвращением уставился на бумаги перед собой. В этой операции принимает участие еще один агент, чья задача состоит в том, чтобы проникнуть на это же мероприятие под другой легендой и устранить цель, пока Новиков будет собирать инфу. Больше никаких подробностей не было. Но лейтенант справедливо полагал, что, скорее всего, подробности ему расскажут, если он согласится. А пока для принятия решения ему достаточно и этих данных. Можно было так не утруждаться. Ему и одного вида черной папки хватило бы, чтобы принять решение никогда больше в этом не участвовать. Он со скрипом отодвинулся из-за стола и пошлепал в сторону балкона. Прикрыв за собой дверь, он вытащил сигарету с зажигалкой и с крайне задумчивым видом принялся созерцать сумеречный пейзаж за окном, выпуская мрачные клубы дыма в форточку. Совместная операция по внедрению с каким-то другим агентом. Зайти на мероприятие, украсть инфу и выйти. Пока второй человек организует убийство. Он затянулся. «Орион» расформировали, а его работу все еще нужно кому-то выполнять. И почему это должен быть он? Ему ведь даже звездного позывного не выдали. Он, считай, так и не стал одним из них. Так почему он теперь должен этим заниматься? Слабый летний ветер колыхал верхушки деревьев. Где-то неподалеку горланили местные бухарики. Внизу меланхолично прогуливались собачники. Новиков безучастно наблюдал за ленивым движением окружающего мира. Он не согласится. На что они вообще рассчитывают? Через пятнадцать часов он в очередной раз понял, что был прав. Что он не должен был соглашаться. Однако. Вот он снова на пятом уровне. Выходит из кабинета Директора после инструктажа. Потому что все-таки согласился. Идиот. — Я должен был догадаться, — раздраженно закатил он глаза, едва дверь за ним закрылась. — Теряешь хватку, — усмехнулся стоящий тут же Тихомиров. — Думал, ты сразу сообразишь, что к чему. Новиков смерил его замученным взглядом. За шесть месяцев Сергей Анатольевич почти не изменился. Значит, вряд ли он все это время провел в заключении. А чем же он занимался, лейтенант спрашивать не хотел. Потому как, если Тихомиров не сидел в тюрьме, то какого хера он ни разу с ним не связался? Знал бы, что ебаный приказ, который ему всучил Идрисов, предполагал совместную операцию с этим человеком, он бы сжег нахуй эту папку. Действительно, очень странно, что сочетание «фуршет» и «убийство» не подтолкнуло его мысли к самому очевидному кандидату на роль второго агента. С другой стороны, откуда ему было знать? — Ты все еще можешь отказаться, — сказал вдруг Тихомиров. — Для этого задания вполне хватит и одного. Ну вот он серьезно сейчас? Новикову хотелось одновременно растечься на полу в лужу негодования и закатить глаза так далеко, чтобы больше белого света не видеть. Однако он не сделал ни того, ни другого, а просто вздохнул, отмахнулся и пошел прочь. Тихомиров последовал за ним. — Нет, правда, — снова начал он. — Я поговорю с Директором, скажу, что… Новиков остановился и резко развернулся, так что Сергей Анатольевич чуть не влетел в него. — Послушайте, — сдержанно произнес лейтенант, хотя ему очень хотелось разразиться неостановимым матерным потоком. — Не нужно ни с кем говорить. Ни с Директором. Ни со мной. Это просто рабочее задание. Нам даже взаимодействовать необязательно — у нас разные легенды. Поэтому закрываем задачу, и все. Тихомиров позволил ему договорить, а когда тот закончил, на лице его вопреки суровым словам лейтенанта расползлась хитрая ухмылка. — Что «все»? — переспросил он, а затем каким-то подозрительно довольным тоном протянул: — Ты что, злишься, Новиков? От возмущения у лейтенанта чуть глаза не лопнули. — Это тут вообще при чем? — процедил он и снова пошел дальше по коридору. Куда — он не знал. Ему просто очень нужно было уйти. Но Тихомиров не отставал. — Значит, ты не отрицаешь, — усмехнулся он. — На меня злишься? — Смысл на вас злиться, только нервы себе портить, — отмахнулся Новиков, не сбавляя шага. Он дошел до лифта и несколько раз нажал на кнопку с такой силой, будто хотел раздавить ее за все грехи человечества. Тихомиров больше ничего не говорил. Просто стоял рядом и ехидно улыбался. Новиков бросал на него хмурые косые взгляды и не понимал, с чего вдруг у него такое дивное настроение. Лифт наконец приехал, двери открылись, лейтенант зашел внутрь, Тихомиров — следом за ним. Новиков не стал спрашивать, на какой этаж тому нужно подняться, потому что если куда-то нужно, пусть сам нажимает. А сам тем временем поехал на третий. Покурить. Или поесть. Что угодно. Но когда они добрались до третьего уровня, лейтенант снова передумал и нажал на кнопку первого. Поесть и покурить он сможет и дома. Туда он и отправится. Все равно здесь ему больше делать нечего. Все вводные предстоящей миссии он уже получил. Теперь оставалось только внедриться в кейтеринговую компанию, чтобы в нужный день попасть на закрытое мероприятие в дом мутного предпринимателя по фамилии Платов. Устранением которого займется Тихомиров. Новиков устало вздохнул. На кой черт его позвали? Он ведь и правда мог бы и один со всем справиться. — Зачем я вообще здесь? — тихо спросил он вслух, разглядывая серый пол под ногами. — Я попросил, — пожал плечами Сергей Анатольевич. Новиков медленно перевел взгляд на собеседника. — Вы? — он не смог сдержать недоверчивый смешок. — Ностальгия одолела? Двери лифта разъехались, и Новиков вышел, не дожидаясь дальнейших объяснений. В целом, какая разница? Здорово, конечно, что спустя шесть месяцев про него все-таки вспомнили. Но стоило ли вообще утруждаться? — Ты на машине? — спросил вдруг Сергей Анатольевич, который все так же шел рядом. — У меня нет машины. — Подвезти? — Пешком пойду. Ему самому было уже противно от драмы, которую он тут ломал, но Новиков ничего не мог с собой поделать. Да. Он злится. Потому что кто так вообще делает? Думает, может просто появится перед ним в кабинете Директора, улыбнуться, и все вдруг станет как прежде? — Кирилл, — снова позвал его Тихомиров. Голос его звучал мягко, но устало. Новиков остановился. — Хоть бы смс-ку написали, — не оборачиваясь, произнес он. — Или бомжа кинули. — Связи не было, — Тихомиров подошел ближе. — Не смешите. А сами вы где вообще были? — В Мурманске. — На китов любовались? — На нефтяном танкере катался, — вздохнул Сергей Анатольевич. Он хотел было потянуться к нему, положить руку на плечо или что-то еще, но Новиков повернулся к нему и скрестил руки на груди. — Полгода? — сухо спросил лейтенант. — Четыре месяца. — Много целей было? — скептически приподнял бровь Новиков. — Да, но не тех, на которых ты намекаешь, — терпеливо проговорил Тихомиров. Здорово. Очень здорово. Это же, конечно, что-то меняет. Он чувствовал себя идиотом. За свое поведение. Реакцию. Злость. В конце концов, это же просто работа. Но даже на работе коллеги обычно так себя не ведут! — Я домой поеду, — сказал наконец лейтенант. — Теперь еще к миссии этой готовиться… Куча дел, короче. До встречи. И он стремительно направился в сторону выхода. Идти от Департамента до дома пешком он, конечно, не собирался. У него не было лишних десяти часов на пешую прогулку из лесу до города. Но развозку ждать не хотелось, машины у него и правда до сих пор не было, а пользоваться предложением Тихомирова он считал ниже своего достоинства. Сейчас. Он выйдет на улицу. Подышит воздухом. Чуть пройдется. А потом попутку поймает. Или такси вызовет. Лишь бы только не видеть перед собой это выражение неловкого извинения, завернутого в усмешку, на чужом лице. А Тихомиров проводил взглядом своего очень недовольного коллегу, вздохнул и пошел к машине. В конце концов, если человек слушать не намерен и готов даже по трассе от него пешком бежать, что он тут может сделать? Ничего. Предстоящие им роли действительно не предполагали взаимодействия. Новиков будет полвечера изображать бармена, а потом ускользнет с мероприятия и проникнет в дом, чтобы взломать личный компьютер Платова, пока Тихомиров, выдавая себя за беспечного любителя покутить, придет на эту вечеринку в компании друзей сына этого самого Платова, чтобы подобраться ближе и устранить свою цель. Чем этот Платов так разочаровал Департамент, Тихомиров не знал. Да ему это было и не нужно. Нужно ему было другое. Взаимодействовать они не обязаны, но это и не запрещено, ведь так? Сергей Анатольевич сел за руль, завел двигатель, а в уголке его губ притаилась едва заметная ухмылка. Все-таки нравились ему фуршеты. Хорошая атмосфера. Красивая обстановка. Огромное пространство для маневра. Грех таким не пользоваться.***
Давным-давно Кирилл Новиков решил связать свою жизнь с военной службой. Его отговаривали, прочили ему множество трудностей и опасностей, но он стойко отмахивался от непрошенных советов и предсказаний и твердым шагом шел к своей мечте. Его не пугали ни постоянный риск, ни бумажная работа, ни дедовщина. Но вот если бы кто-то сказал молодому военному, что огромную часть его профессиональной жизни будут составлять ебаные званые ужины у богачей, Новиков передумал бы гораздо быстрее. Хотя, возможно, он бы не поверил. Жизнь привела его к дверям Департамента общественного порядка — серьезной организации с огромным уровнем секретности. Где, как ни здесь, заниматься важной и полезной работой. Да где угодно, сказал бы лейтенант, задай ему кто этот вопрос прямо сейчас. Но никто ему таких вопросов не задавал, поэтому он угрюмо протирал стакан, стоя за импровизированной барной стойкой во дворе дома какого-то очередного Хуй-Знает-Кого, по душу которого их отправил сюда ДОП. Чем он занимается? Вокруг куча пьяных, красиво одетых людей. Общаются, смеются, шутят. Погода для конца августа просто великолепная, поэтому мероприятие перенесли на открытый воздух. Что, конечно, несколько осложняло незаметное проникновение в дом для Новикова. Но он решил заранее не расстраиваться — что-нибудь да придумается. Внедрение прошло успешно. Лейтенант быстро научился смешивать напитки с видом матерого профессионала (кроме него никто так больше не считал), уповая на то, что за баром он все равно торчать будет не один. По возможности он предпочитал заниматься всякой ерундой (таскать посуду, протирать стаканы, делать вид, что что-то ищет) и особо ни с кем не общаться, спихивая свои прямые обязанности на временных коллег. Тихомиров к нему не подходил, но Новиков прекрасно знал, где тот находится. Вон он, в толпе каких-то смазливых придурков. Какое органичное окружение себе подобрал. Болтает с кем-то. Даже не смотрит в его сторону. Задумавшись, лейтенант не заметил, как от усиленного протирания стакан вдруг треснул прямо у него в руках. — Да твою мать, — пробормотал он себе под нос и, пока никто не видит, выбросил испорченную посуду в мусорку, где она осуждающе звякнула об осколки своих предшественников. Как бы ему отсюда свалить. Дебильная тусовка в самом разгаре. Все уже навеселе. Если он по-тихому улизнет прямо сейчас, прикинувшись, что пошел за какой-нибудь бутылкой, то это не вызовет подозрений. Главное, делать все быстро. Только он откинул салфетку, чтобы приступить к своему плану, как перед барной стойкой неожиданно материализовалась улыбчивая барышня. Как назло остальные коллеги лейтенанта были уже заняты, поэтому Новикову пришлось состроить на своей кислой физиономии гримасу услужливого внимания. — А сделайте мне… Кровавую Мэри, — заплетающимся языком попросила девушка и окинула лейтенанта оценивающим взглядом. Новиков что-то невнятно хмыкнул, мысленно прикидывая, что если так пойдет и дальше, то скоро он перейдет на кровавую баню, настолько его все это уже заебало. Пока он искал необходимые ингредиенты и занимался приготовлением, он кожей чувствовал на себе взгляд любительницы томатного сока с водкой. Че она так пялится? У него на лбу что-то написано? Очевидно, «умственно отсталый». — У вас так хорошо получается, — прокомментировала девушка его жалкие попытки смешивания коктейльных составляющих. — Ага, спасибо, — буркнул Новиков, про себя отмечая, что это, конечно, полный пиздец. Хорошо, что всем остальным нет до него никакого дела. Справившись со своей барменской ролью, лейтенант поставил готовый напиток перед гостьей. Она, не спуская с него цепкого взгляда, решила испробовать новиковский позор на вкус, не отходя от стойки. — Ну как? — с кривой улыбкой поинтересовался он, в глубине души надеясь, что она хотя бы не выплеснет сие творение прямиком в его профанскую физиономию. Но лицо девушки озарилось ослепительной улыбкой уже после первого глотка. — Офигеть! Очень вкусно, — сказала она и отпила еще. — А сделаете моей подруге тоже? Я сейчас позову ее. «Бля, да не надо, пожалуйста! Мне нужно работать», — взмолился про себя Новиков, продолжая давить вежливую улыбку. Он был на сто процентов уверен, что коктейль получился, мягко говоря, отвратительным. Но, видимо, фанатку томатных соплей привлекло что-то другое. Или кто-то. Тихомиров тем временем отыгрывал свою часть спектакля. Мутный бизнесмен, за которым его сюда послали, участия в вечеринках сына не принимал, оставаясь дома. Нужно потихоньку искать удобный момент, чтобы сбежать с праздника. Солнце уже почти село, вокруг зажглись гирлянды и фонарики. Если Платов не страдает бессонницей, то возможно скоро он ляжет спать. А справиться с сонным человеком в постели как раз будет гораздо проще, чем бегать за ним по дому, прячась по углам. Вот только товарищ сына этого самого Платова, Егор, отчего-то очень сильно озаботился личной жизнью своего нового приятеля. — Ну познакомься уже с кем-нибудь, — умолял он Тихомирова, повиснув на его руке. — Расслабься, пообщайся. Мы же здесь для этого. Излишне светить лицом и идти на ненужный контакт в его планы не входило, поэтому он всеми правдами и неправдами вежливо отклонял предложения Егора, из-за чего тот искренне расстраивался. — Совсем, что ли, никто не нравится? — удивлялся он. — Да нет, почему, — уклончиво отвечал Тихомиров, пряча улыбку за бокалом игристого. — Хочешь, вон с блондиночкой познакомлю, — предложил Егор. — У нее батя сетью ресторанов владеет. — Мне нравятся шатены. Он бросил беглый взгляд в сторону барной стойки, но тут же внимательнее присмотрелся к происходящему там. Кажется, у лейтенанта появился свой круг общения. Интересно. Возле приветливо улыбающегося Новикова собралась небольшая компания девушек с коктейлями. И хотя Тихомиров четко видел проступающую за вежливым выражением лица хмурую мину лейтенанта, окружающих это явно не смущало. Они болтали между собой, размахивая стаканами, кокетливо касались то руки, то плеча симпатичного бармена, а тот иногда что-то отвечал, но чаще просто улыбался и кивал. Бокал игристого так и застыл в паре сантиметров от губ Тихомирова. — Шатенки, значит, — обрабатывал новую задачку Егор. — А чем тебе Оксана не понравилась тогда? Одна из девиц уже повисла на лейтенанте и, доверчиво положив голову ему на плечо, заглядывала ему в глаза. А тот, похоже, и не возражал. Шептал ей что-то на ухо, заставляя ее игриво смеяться и краснеть. Тихомиров пристально сощурился. Егор, заметив, что собеседник никакого интереса к его кандидатам не проявляет, проследил за его взглядом. — Ну да, тоже хорошие девчонки, — одобрил он. — Правда, ни одной шатенки вроде как. — Есть одна, — сквозь зубы процедил Тихомиров, отставил недопитый бокал в сторону и двинулся к кокетливой группе. — А, о… — растерянно протянул Егор, глядя, как приятель, не обращая никакого внимания на компанию веселящихся дам, останавливается возле бармена. — Вот в чем проблема-то была… Отделаться от женского внимания у Новикова не получалось. Любительница томатного сока позвала свою подругу. Та позвала свою. Третья — еще двоих. И вот вокруг него собралась уже преданная фанбаза его барного мастерства. Какой кошмар. Когда одна из них пошла на более близкий контакт, лейтенант уже всерьез рассматривал вариант просто напоить их всех и сбежать, как только они повалятся спать прямо на барной стойке. Он щедро подливал алкоголь в коктейли, забивая на пропорции. Все равно, по какой-то совершенно непонятной ему причине, они были готовы выпить любую дрянь, которую неумело намешивали его руки. Может подкатить к Сергею Анатольевичу и попросить у него снотворное? Наверняка у него при себе есть какая-нибудь нелетальная отрава. А то это же просто невозможно! Как ему работать? Но вдруг сквозь захмелевшее щебетание его очаровательных поклонниц послышался недовольный мужской голос: — Виски. Со льдом. Новиков поднял взгляд. Ага. А вот и сам Сергей Анатольевич. А какого черта он тут забыл? Тихомиров смотрел на него так, будто ничего более посредственного, чем рожа лейтенанта, в жизни не видел. И чего он такой сердитый? Не отводя взгляда от своего напарника, Новиков медленно потянулся за бутылкой виски. Не глядя, схватил первый попавшийся под руку стакан, бросил льда и залил все это дело крепким алкоголем. — Игристое вас разочаровало? — вежливо поинтересовался он, подталкивая стакан в сторону Тихомирова. — Захотелось чего-нибудь покрепче, — сухо ответил тот. Созерцая перед собой чужое раздражение, Новиков вдруг почувствовал неожиданный прилив веселости. С самодовольной улыбкой он смотрел, как Тихомиров отпивает из стакана, продолжая исподлобья буравить физиономию лейтенанта. Девушки с коктейлями притихли и растерянно прыгали глазами с одного мужчины на другого. Новиков наклонился вперед, облокотившись на стойку, и с нескрываемым довольством спросил: — Достаточно крепко? — Слишком много льда. Не допивая, Тихомиров вернул стакан бармену. — Заменить напиток? — Новиков улыбнулся еще шире. — Если не сложно. Лейтенант кивнул и снова взялся за бутылку, но затем передумал. — А знаете, — произнес он, как бы припоминая что-то. — Думаю, у меня есть кое-что, что вам больше придется по душе. — И что же? — Тихомиров изобразил крайнюю степень недовольной незаинтересованности. — Секрет. Но здесь у меня этого нет. Нужно сходить. Новиков потянул за узел фартука и обошел стойку, собираясь уходить, но Тихомиров вдруг схватил его за локоть. — Составлю вам компанию, — пояснил он. Лейтенант кивнул, и под неуверенные перешептывания коктейльных дам они вместе направились в сторону парковки. Где-то там должна быть еще партия алкоголя, насколько помнил Новиков. Так что его уход не будет выглядеть подозрительно. Если бы за ним не увязался Сергей Анатольевич, конечно. Благодаря ему, все это выглядит пиздец как подозрительно. — Что, надоело вам болтать со своим дружком? — ехидно поинтересовался Новиков, когда они отошли на приличное от толпы расстояние. — Зато ты, я смотрю, время неплохо проводишь, — тем же тоном ответил ему Тихомиров. — Ну должны же быть хоть какие-то приятные моменты в этой работе, — пожал плечами лейтенант. — А, так тебе приятно было? Они подошли к фургону кейтеринга. Новиков разблокировал двери. — А что неприятного? — съзвил он, потянув на себя дверь. — Столько внимания. Понимаю, почему вам это нравится… Тихомиров не дал ему добраться до новой партии алкоголя. Резко развернув лейтенанта к себе лицом, он вжал его в дверь фургона, отчего та снова захлопнулась. А затем прижался к растерянному Новикову в настойчивом поцелуе. От неожиданности тот даже ключи уронил. Поцелуй Тихомирова был медленным. Тягучим. Глубоким. Он прижимал лейтенанта к фургону, запирая того между холодной поверхностью двери и своим горячим напором. Новиков сдался моментально. Никогда и никто не целовал его так. Это не было похоже на их предыдущие неловкие порывы. Губы Тихомирова впивались в него с такой жаждой, будто ничего более желанного для Сергея Анатольевича сейчас не существовало. От его требовательных прикосновений тело лейтенанта плавилось. Колени почти подкашивались. Голова шла кругом. Новиков забыл как дышать. Но ему больше и не нужно было. Он целовал в ответ, прижимая другого человека ближе. Забирался руками ему под рубашку, чтобы почувствовать тепло чужого тела. Задержаться в этом ощущении как можно дольше. Ведь если все это вдруг прекратится, он просто умрет. Тихомиров прервался на короткий вдох и, потянув лейтенанта за волосы, припал с поцелуями к его шее. Все тело захлестнуло волной жаркого удовольствия. Оно само выгибалось навстречу дразнящей ласке. Льнуло. Дрожало. Каждое прикосновение посылало по оголенной коже череду мурашек. Чужие пальцы дотрагивались то почти невесомо, то требовательно сжимали и тянули еще ближе. Новиков, не сдержавшись, коротко застонал. Собрав последние остатки растекающегося сознания, он сбивчиво прошептал: — Если вы… Сергей… Анатольевич. Я так работать не смогу… Если вы сейчас остановитесь… Ухо обожгло вкрадчивое: «А кто сказал, что я собираюсь останавливаться?». В брюках лейтенанта от подобного заявления стало ощутимо теснее. Неужели это действительно сейчас происходит? С ним? Но предаться самокритичной рефлексии ему не позволили пальцы Сергея Анатольевича, по какой-то причине потянувшие вдруг за ширинку барменских брюк. Новиков неуверенно посмотрел на бывшего начальника. Тот в ответ лишь хитро ухмыльнулся, и в эту же секунду похотливые пальцы оценили масштабы новиковского возбуждения через ткань белья. Лейтенант подавился вдохом. Вспышка почти болезненного желания заставила сердце пропустить удар. Уткнувшись носом в плечо Тихомирова, он тщетно пытался держаться на ногах. Пока он цеплялся за ускользающую реальность, хватаясь за другого человека, его гладили, сжимали, ласкали. Свободной рукой Сергей Анатольевич нежно провел по линии челюсти и приподнял Новикова за подбородок, подтягивая к себе для очередного жаркого поцелуя. Из самого лейтенанта при этом вырвался какой-то невнятный довольный звук. Сука. Ну как же хорошо он целуется. Это, блять, незаконно. Если бы не холодная дверь за его спиной, Новиков бы уже давно сгорел. Руки на его теле, чужой язык, хозяйничающий у него во рту, горячее дыхание одно на двоих — слишком много всего и сразу. Тихомиров умело удерживал его на грани. Новикову же хотелось эту грань перейти. Ему нужно почувствовать эти пальцы на себе. Не через ткань. А кожа к коже. Он вдруг понял, что уже давно завидовал сигаретам, которые эти пальцы подносили к тонким губам. Страницам бесконечных отчетов, аккуратно перелистываемых ими. А их «случайные» прикосновения к другим людям на всевозможных фуршетах доводили лейтенанта до нервной дрожи. Но до сих пор он никогда не позволял себе даже подумать о том, как изящные длинные пальцы его бывшего начальника будут смотреться на его члене. А сейчас он в этом нуждался. Он требовательно потерся о чужую руку, заставив Тихомирова улыбнуться в поцелуй и слегка отстраниться. — Чего-то хочешь? — мягко прошептал Сергей Анатольевич. Новиков кивнул, прижимаясь сильнее. Тихомиров провел рукой вверх по его бедру и зацепился пальцами за резинку белья. Затем медленно потянул за нее, приспуская ниже, и спросил: — Этого? Лейтенант открыл было рот, но так ничего и не сказал. Пальцы нежно обхватили напряженную плоть, выбивая из него последние остатки сознания. Да. Именно этого. Рука скользила по члену. Сначала неспеша. Будто изучая. Затем все уверенней. Кажется, Тихомиров что-то говорил, но от стука собственного сердца где-то в горле Новиков ничего не слышал. Во рту пересохло. С губ то и дело срывались сдавленные стоны, которые он прятал в изгибе тихомировского плеча. Просто пиздец. Больше никакие мысли в опустевшей голове лейтенанта задержаться не смогли. Темп нарастал. Движения становились настойчивее, наглее. Пока Новиков наконец не кончил, не в силах сдерживаться дальше. Звуки, которые он при этом из себя выдавил, поразили даже его собственные уши, которые горели так, что наверняка были уже пунцовыми. Он продолжал тяжело дышать в плечо Сергею Анатольевичу, не решаясь поднять голову. Тихомиров отпустил его и мягко погладил чистой рукой по голове. — Так что ты там говорил про приятные моменты? — спросил он. Новиков фыркнул, а затем все-таки выпрямился. — Это… — начал он, опустив взгляд на свои брюки. На удивление, они были в относительном порядке. — Чисто работаете. Сергей Анатольевич усмехнулся и отошел от него. Неизвестно откуда он вытащил платок и, вытерев об него руку, сказал: — Спасибо. Если бы сарказмом можно было убивать, лейтенант был бы мертв после этой короткой фразы. Но на его счастье, его благополучию ничего не угрожало. Новиков подтянул брюки, поправил рубашку и бросил на бывшего начальника ехидный взгляд. — И часто так рабочий день заканчиваете? Глаза Тихомирова опасно на него прищурились. Ну а что он хотел? Да, только что лейтенант был готов в трусы спустить от одного поцелуя, ну и что? Это еще ничего не значит. В конце концов, он помнил, с кем именно он находился на этом задании. Не забывал он и о шести месяцах молчания. Одной качественной дрочкой тут не отделаешься. Новиков все-таки открыл машину и достал оттуда бутылку. Затем подобрал с земли ключи, буркнул «Я пошел работать» и прошел мимо Сергея Анатольевича, не дожидаясь его ответа. Тихомиров остался на месте. К моменту, когда лейтенант вернулся на свое рабочее место, его фанбаза благополучно прекратила свое существование. Возле стойки никого не было. Что, впрочем, его совершенно не расстроило. Чем меньше лишнего внимания, тем лучше. С другой стороны, глупо было бы спорить, что необъяснимое восхищение никудышным барменом спровоцировало довольно неординарное развитие событий. Но вряд ли после того, как он поблагодарил Тихомирова, стоило рассчитывать на продолжение. И все-таки как он целуется, господи Иисусе. Новиков поставил бутылку под бар и осмотрелся. Кажется, за время содержательной беседы с Тихомировым обстановка практически не изменилась. Гости продолжали пить и общаться. Его временные коллеги — трудиться. Вот только они бросали в его сторону какие-то странные взгляды. — У меня на лице что-то? — раздраженно спросил Новиков, когда один из них подошел ближе, подозрительно косясь в сторону лейтенанта. — Ну… В общем-то да, — неуверенно ответил тот. — Ты себя в зеркало видел вообще? — Нет, — задумчиво протянул Новиков и включил камеру на телефоне. Что ж. Если эта красная, опухшая от поцелуев рожа — его лицо, то все действительно печально. А на голове у него вообще что? Его будто полдня за волосы таскали. — Мда, — резюмировал лейтенант. — Пойду-ка я, приведу себя в порядок. — Что с тобой вообще случилось, пока ты за бухлом ходил? — Упал. Обеспечив себя достойным предлогом, чтобы отлучиться с места работы, Новиков направился в сторону дома. Все равно туалетов больше нигде не было. Если кто спросит, что он там забыл, он просто свое лицо покажет, и все вопросы отпадут. Однако вместо уборной лейтенант аккуратно прошмыгнул на второй этаж. Ему нужен компьютер Платова. Новиков справедливо предполагал, что находился тот где-нибудь в кабинете бизнесмена. К счастью, их цель не страдала патологическим уровнем паранойи, поэтому дом охранялся без фанатизма. Бармену под прикрытием удалось добраться до нужной комнаты, не привлекая лишнего внимания. Кабинет оказался не заперт. И пуст. Возле окна стоял массивный стол — на нем личный ноутбук. Судя по всему, именно за ним Новиков и пришел. Лейтенант бесшумно пересек небольшое пространство кабинета и открыл крышку компьютера. Подсоединил к нему флешку, запустил программу, которая все сделает без его вмешательства, и принялся ждать, нервно постукивая пальцами по столу. Процесс особой скоростью не отличался. Новиков огляделся, прикидывая, куда тут можно спрятаться, если вдруг кто-нибудь войдет. Оказалось, что особо и некуда. Под стол если только. Или за штору. А потом в окно. Правда, под окнами какой-то предусмотрительный садист высадил розовые кусты. Так что этим путем для отхода лейтенант предпочел бы пользоваться в последнюю очередь. Его и так на этой вечеринке жизнь потрепала достаточно. Неожиданно в коридоре послышались шаги. — Да бля… — пробормотал Новиков и на всякий случай юркнул под стол. Этого еще не хватало. Оставалось надеяться, что никто не решит на ночь глядя поработать в кабинете бизнесмена. Однако надеждам лейтенанта не суждено было сбыться. Скрипнула дверь, и кто-то вошел внутрь. Шаги тяжелые. Уверенные. Ну точно хозяин дома. Просто великолепно. Новиков пытался судорожно сообразить, что ему делать. Как только Платов подойдет к столу, он тут же увидит, что с его компом что-то не так. Хотя, возможно, скрючившегося под столом лейтенанта он заметит раньше. Он так и не успел придумать план действий. — Какого… — послышался голос сверху. Новиков поднял голову и встретился глазами с недоумевающим взглядом хозяина дома. — Ох, добрый вечер, — поздоровался лейтенант, выползая из-под стола. — А я тут это… заблудился. Случайно зашел. Потом пуговицу искал. — Какую еще пуговицу? Вы кто такой? Да, это было плохо. Но что в этой ситуации вообще можно сказать? Бизнесмен бурил Новикова тяжелым взглядом. Лишь бы он раньше времени не заметил, что у него в компе что-то происходит, а то… — Что вы вообще… А это еще что?! Блять. Ну все. Заметил. Новиков неловко поджал губы. Это, конечно, полная пизда. — Послушайте, — лейтенант выставил вперед руки, надеясь таким образом отговорить Платова от необдуманных действий или чрезмерной реакции. Не помогло. — Я еще раз спрашиваю, кто вы такой и что делаете в моем доме? — бизнесмен повысил тон. — Пытаетесь обокрасть меня? — Нет, конечно. Я здесь работаю, — попытался убедить его Новиков, но Платов медленно попятился к двери, не отводя пристального взгляда от незваного гостя. — Давайте спокойно все обсудим, — предложил лейтенант, осторожно шагая следом за ним. — Не будем делать поспешных выводов. Хозяин дома, казалось, прислушался к совету странного человека и кивнул. Но в следующую секунду рванул с места с поразительной для своего возраста скоростью. Новиков запаниковал. Глаза зацепились за стоявшую на краю стола вазу. Не долго думая, лейтенант схватил предмет декора и со всей силы швырнул вдогонку удиравшему бизнесмену, попав тому прямо в голову. Платов вскрикнул и повалился лицом в пол. Удивительно, но ваза даже не разбилась. Ни о черепушку бизнесмена, ни о паркет. Просто с грохотом обрушилась неподалеку от хозяина. Наверное, это было очень больно. — Браво, Новиков. Лейтенант оторвал взгляд от распластавшегося на полу Платова. В дверях стоял Сергей Анатольевич. Бровь бывшего начальника скептически изогнулась при виде открывшейся ему картины. — Вы не могли раньше прийти? — возмутился Новиков. — Я думал вы с ним уже разобрались. — Когда? — Тихомиров прошел внутрь и закрыл за собой дверь. Он остановился возле неподвижного хозяина дома и осторожно попинал его носком ботинка. — Что вот мне теперь с этим делать? — Ну… Его же все равно нужно было убить. — Смерть должна была выглядеть естественно, — Тихомиров устало потер переносицу. — А вмятина в голове как-то плохо этому способствует. — Можем сделать вид, что он поскользнулся и упал… Сергей Анатольевич удрученно посмотрел на напарника. — На вазу, — договорил тот. Тихомиров тяжело вздохнул и присел возле бизнесмена. Проверил пульс. Вздохнул снова. Новиков задумчиво почесал затылок. — Может в ванную его оттащим? — предложил он. — Как будто в ванне упал. Там скользко. — Тогда сам его тащи, — Сергей Анатольевич поднялся, подошел к двери и выглянул в коридор. — Вазу на место поставь. И вытри ее. Лейтенант нехотя подобрал с пола монолитный кусок толстого стекла, по непонятным причинам ставший вазой, и сделал, как ему сказали. Когда с уликами было покончено, он вспомнил, что вообще-то пришел в кабинет не для того, чтобы глушить бизнесменов предметами роскоши. Он вернулся к компьютеру и вытащил флешку. За время его небольшой стычки с хозяином дома все процессы уже завершились. Свою часть работы он выполнил. Чужую, в общем-то, тоже. В глубине души он удивлялся — неужели Тихомиров и правда решил действовать по его плану? Он же не всерьез предлагал ванну. Но либо Сергею Анатольевичу лень думать, либо он действительно счел предложение Новикова достаточно адекватным. Что, конечно, все еще было очень необычно. — Поднимай его быстрее, пока там никого нет, — шепнул Тихомиров. — Я пойду вперед. И он тут же выскользнул за дверь. Новиков посмотрел на лежащего перед ним бизнесмена с таким отчаянием на лице, будто ему предстояло погрузиться в выгребную яму с головой. И просидеть там неделю. И дело даже не в том, что Платов был каким-то неприятным человеком. Обычный мужик. Даже не толстый. Тащить его вроде не далеко. Но менее дурацкой ситуация от этого не становилась. С миной крайней неудовлетворенности лейтенант перевернул бизнесмена на спину, взял его за руку и, подхватив, закинул себе на спину. Еще парочка таких заданий, и Департамент будет должен ему новый позвоночник. А у них даже ДМС не было. Если предстоящий отпуск Новикову придется провести в поликлинике и драться с бабками в очереди на физиотерапию, он Сергея Анатольевича убьет. Кряхтя и охая, Новиков поплелся следом за своим напарником. Хорошо, что ванная и правда оказалась рядом. — Что ты его по полу не протащил? Зачем ты его несешь? — удивился Тихомиров, когда лейтенант наконец до него доковылял. — Так удобнее, — буркнул Новиков и скинул ношу на мраморный пол ванной комнаты. Выпрямившись, он покряхтел еще немного и принялся театрально хрустеть пострадавшим позвоночником. Вместе с этим он с любопытством огляделся. Да. Ванная размером с комнату, в которой он живет. Роскошно. После двух месяцев работы в «Орионе» он не то чтобы на дом себе не заработал. Он даже машину купить так и не смог. И вообще зарплата стала даже меньше, чем была до перевода. Он мог бы выпросить компенсацию за моральный ущерб, если бы кого-то в ДОПе такие вещи волновали. Корпоративного психолога и то не предоставили. Сплошные огорчения и лишения. Он посмотрел на Тихомирова. Тот подтащил Платова ближе к ванне. И ради чего все это? Что дал ему «Орион»? Опыт? Престиж? Возможность быть рядом с человеком, который потом исчез на полгода, а теперь делал вид, что ничего не изменилось? Все, что получил Новиков, — это понижение в звании, уменьшение размера заработной платы, хроническую усталость, неожиданный поцелуй и еще более неожиданную дрочку на парковке. Если бы такое было прописано у него в трудовом договоре, он бы у виска покрутил и пошел искать другого работодателя. — Постой снаружи, проконтролируй, чтобы никто не зашел, — попросил Сергей Анатольевич. — И как я это проконтролирую, — проворчал Новиков, но послушно вышел за дверь. Вокруг все еще было тихо. Хоть в чем-то повезло, подумалось лейтенанту. Дебильная операция получилась. Как обычно. Больше он на такое не подпишется. Из-за двери послышался шум воды. А затем странный гулкий звук. И еще один. Как будто что-то со всей силы ебанули о край ванны. Новиков неосознанно вжал голову в плечи и покосился на дверь. Это же не то, о чем он подумал? Шум бегущей воды стих, и через пару секунд из комнаты вышел Тихомиров, вытирая руки о штаны. Встретившись с немым вопросом в глазах лейтенанта, он пожал плечами, сказал: «Он был еще жив», после чего прошел мимо застывшего напарника и направился к лестнице. Новиков снова посмотрел на зловещую дверь. А затем, не оборачиваясь, поспешил за Сергеем Анатольевичем. Ну нахуй. Он догнал его на первом этаже. — Вернешься за бар? — спокойным тоном поинтересовался Тихомиров. — Не знаю, — задумался лейтенант. — Я все сделал. Поддерживать это прикрытие и дальше смысла нет. А вы? — Мне тем более. Они вышли на улицу. Солнце уже давно село. Из-за дома доносились звуки музыки и веселья. Но им присутствовать там уже необязательно. Тихомиров достал сигарету и закурил. Новиков смерил его завистливым взглядом. После перевода во второй лейтенант постепенно избавился от привычки травиться никотином по несколько раз за день. Но прямо сейчас это было бы очень кстати. Вот только с собой у него ничего не было. — Тоже хочешь? — спросил Сергей Анатольевич, не выпуская дымящуюся сигарету изо рта. Выражение лица у него при этом снова стало каким-то хитро-насмешливым. — Нет, я бросил, — зачем-то отказался лейтенант, отворачиваясь от довольного собеседника. — У меня все равно больше нет. Эта последняя, — сказал Тихомиров, затягиваясь при этом с каким-то преувеличенным удовольствием. И с тем же смаком выдыхая дым. Ну точно издевается собака. Повинуясь необъяснимому приливу смелости, лейтенант вдруг подошел ближе, аккуратно подцепил чужую сигарету и, не сводя пристального взгляда с остолбеневшего Тихомирова, медленно затянулся. — Вам тоже давно пора бы бросать, — произнес он, выпуская в сторону облачко дыма. Распахнутые от удивления серые глаза напротив снова хитро прищурились, но вслух Сергей Анатольевич так ничего и не сказал. Новиков, не стесняясь, докурил чужую сигарету, выкинул окурок в траву и как ни в чем ни бывало предложил: — Ну поехали тогда обратно, раз нам больше делать нечего. Вы же на машине? И они вместе зашагали в сторону парковки. Когда особняк бизнесмена Платова скрылся за поворотом дороги, Новиков удовлетворенно вздохнул. Жаль, он не догадался прихватить какой-нибудь сувенирчик из алко-фургона своего прикрытия. Ему, конечно, сейчас еще данные сдавать и отчитываться, но вот потом. Потом можно. Хорошее начало отпуска было бы. Но нет, так нет. Значит, по старому плану: возвращается домой, валится в кровать и спит три недели. Тоже неплохо. — Ты не собираешься увольняться? — нарушил вдруг молчание Тихомиров. Развалившийся на переднем сидении Новиков лениво повернулся в его сторону. — Я не собирался увольняться, даже когда был там, — усмехнулся он. — А сейчас мне зачем это делать? — Ну вдруг. Переосмыслил свою жизнь. — Я и переосмыслил. Но потом кто-то снова вытянул меня на сраный фуршет. Тихомиров с пониманием хмыкнул, но комментировать укол в свою сторону не стал. Лейтенант снова уставился на темнеющий лес за окном. А потом, сам не зная, зачем, добавил: — И вообще у меня отпуск. — Что-то запланировал? — А что? Хотите позвать на очередную вечеринку? Сергей Анатольевич коротко на него покосился. Новиков подумал, что сейчас он снова отмолчится и просто загасит неприятный разговор. Однако Тихомиров неожиданно ответил: — Я хотел написать. Но возможности не было, — тон его звучал так, будто он каждое слово выжимал из себя силой. Лейтенант фыркнул, продолжая гипнотизировать деревья. — Сначала месяц под следствием. Потом сразу в Мурманск. Вернулся два месяца назад… — Два месяца? — Новиков адресовал свое возмущение дорожному знаку, промелькнувшему за окном. — Вы два месяца были здесь, и все еще ни привета, ни ответа? — Я работал, — пожал плечами Тихомиров. — Да и не так уж много у меня теперь свободы, знаешь ли. — Сомневаюсь, что от одного сообщения вас бы снова отправили под следствие. — Ну, смотря, что написать. Новиков смерил бывшего начальника скептическим взглядом. И что такого он хотел там написать, что решил не писать вовсе? Секс по телефону предложить? Даже это было бы лучше, чем шестимесячное молчание. — Да ладно, я понял, — буркнул лейтенант, отворачиваясь снова. — Не утруждайтесь. В салоне опять повисло тягостное молчание. Лучше бы он вообще не начинал этот разговор. А теперь им еще сорок минут так ехать. Как на поминках, ей богу. Однако довольно скоро лейтенанту это все надоело. — Так вы на Директора теперь батрачите? — спросил он, стараясь звучать как можно непринужденнее, но не сильно заинтересованно. — Да. — А остальные? — «Орион»? — Тихомиров задумался. — Ригель в отставке. Саиф и Беллатрикс куда-то перераспределили. Альнилам вроде тоже без дела не остался, но с бо́льшими ограничениями, чем у меня, конечно. Вот значит как. Все и правда развалилось. — Значит, вы больше не Бетельгейзе? Сергей Анатольевич слабо улыбнулся. — Не Бетельгейзе. Но суть не поменялась. Просто теперь меня проверяют тщательнее, а работу поручают такую, на которую нормальный оперативник не согласится. — Ясно, — Новиков устало потер лицо. — И поэтому вы еще и меня пригласили? Тихомиров коротко усмехнулся. — На самом деле, — его пальцы крепче обхватили руль. — Я рад, что ты согласился. Лейтенант замер и недоверчиво нахмурился. — Я вижу, как тебя все это злит и раздражает, — продолжал Сергей Анатольевич, глядя на дорогу перед собой. — Но ты все равно остался. И тогда остался. А я… — Остановите машину, — не своим голосом перебил его Новиков. Тихомиров умолк на полуслове и съехал на обочину, останавливаясь. — Ты не… — снова попытался сказать он, но лейтенант вдруг схватил его за рубашку и подтянул к себе, впечатываясь в его губы. Готовящиеся слететь с них оправдания и вопросы мгновенно растворились в агрессивном поцелуе. Казалось, Новиков пытался выплеснуть на него всю свою злость, раздражение и обиду, которые он накопил за полгода. До треска ниток он тянул на себя ткань чужой рубашки и целовал требовательно, напористо. Растерявшийся от неожиданного нападения Тихомиров быстро сдался под натиском лейтенанта и позволил тому окончательно утянуть себя в пучину этой отчаянной ярости. В машине мгновенно стало жарко. Воздуха не хватало. Было тесно, душно и неудобно. — Как я, блять, вас ненавижу, — пропыхтел Новиков, отрываясь от его губ. Он все еще удерживал его за одежду и смотрел в эти вечно холодные серые глаза напротив. И видел там совсем не то, что привык. Тихомиров улыбнулся. Мягко провел по щеке лейтенанта, отчего сердце Новикова защемило настолько болезненно, что он снова набросился на своего обидчика, лишь бы не умереть от инфаркта. На ебучей рубашке было слишком много пуговиц. Пальцы не слушались. Пуговицы не поддавались. Он всегда был таким рукожопом? Или вся кровь в организме устремилась вниз, лишая верхнюю часть тела лейтенанта дееспособности? Его тонкая шея. Дернувшийся кадык. Ключицы. Новикову хотелось добраться до всего. Прикасаться губами, проводить языком, сжимать пальцами. Его вело так, будто он в одного за полвечера выхлебал всех этих Кровавых Маш, которых у него просили гости. Вот только он был совершенно трезв. И совершенно пьян. Повалив Тихомирова обратно на водительское сиденье, он перегнулся к нему и вылизывал каждый сантиметр открывающейся ему кожи. Сам Сергей Анатольевич (вместе со своими дурацкими пуговицами) окончательно уступил чужому напору и беззастенчиво подставлялся под настойчивые ласки. Его пальцы снова пробрались в многострадальную шевелюру лейтенанта и теперь по-хозяйнически сжимали и тянули ближе к себе, заставляя Новикова трепетать от разливающегося по телу возбуждения. Пространство наполнилось частыми вдохами и слабыми, пока еще сдерживаемыми стонами Тихомирова. От его голоса, обычно сухого и непроницаемого, а сейчас такого мягкого и почти нуждающегося, лейтенанта захлестнуло такой волной вожделения, что он мог бы все закончить, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Рубашка Сергея Анатольевича уже сбилась у того в локтях, сдаваясь рукожопной целеустремленности Новикова. Он спускался поцелуями все ниже, а человек в его руках вздрагивал и млел, хватался за него и отзывался на каждое прикосновение. Пиздец. Это просто невыносимо хорошо. Его тело — да почему он вообще постоянно ходит в этих дурацких рубашках? Новиков не понимал. Оторвавшись на мгновение он посмотрел на человека перед собой. Раскрасневшийся Тихомиров тяжело дышал, разглядывая его из-под полуприкрытых век в ответ. Бледную кожу тут и там украсили следы новиковского желания. Взгляд опустился ниже и в темноте салона выхватил белеющий шрам на правом боку. Лейтенант осторожно провел пальцами по неровной коже. — Больно было? — тихо спросил он. Тихомиров перехватил его пальцы и, сжав их, произнес: — Наверное. Не помню уже. Он поднес чужую руку к губам и невесомо поцеловал. — Да и давно это было, — шепнул он, слабо улыбаясь. Новиков пододвинулся ближе и снова припал к его губам. На этот раз поцелуй получился более плавным. Чувственным даже. Образовавшееся вдруг напряжение мигом растаяло. Лейтенант опустил руку ниже и провел по бедру Тихомирова. Снизу вверх. А затем, решив не церемониться дальше, накрыл ладонью чужое возбуждение, заставив Тихомирова издать какой-то задушенный полувздох-полустон. — Вы, конечно, удивили сегодня, Сергей Анатольевич, — прошептал ему на ухо лейтенант, поглаживая через ткань брюк его член. — Позволите вас отблагодарить? — Господи, Новиков, — выдохнул Тихомиров. — Не знал, что ты так любишь пиздеть во время секса. — А у нас секс? — лукаво улыбнулся Новиков. Сергей Анатольевич одарил его одним из своих самых уничтожающих взглядов. Но лейтенант довольно быстро стер скепсис лица бывшего начальника. Он дотянулся до рычага у водительского сиденья и опустил спинку, а затем одним резким движением стянул ниже брюки вместе с бельем, и едва его рука обхватила член Тихомирова, тот мгновенно переменился в настроении. С каждым движением по уже влажному от смазки органу слух Новикова ловил все более откровенные стоны, срывающиеся с губ Сергея Анатольевича. Однако он решил не останавливаться на этом. И наклонившись ниже, взял его в рот. Тихомиров хотел было возмутиться или остановить его, но все слова застряли в горле, как только лейтенант принял его на всю длину. Это был далеко не первый и не самый сногсшибательный минет в жизни Сергея Анатольевича. Но то, с какой сосредоточенностью и самоотверженностью Новиков доставлял ему удовольствие напрочь перекрывало любые сравнения. Он опустил взгляд на лейтенанта и только чудом не кончил от одного открывшегося вида. Эти губы на его члене. Прикрытые глаза с трепещущими длинными ресницами. Руки, почти болезненно вцепившиеся в его бедра. Мерное покачивание головы с непослушной шевелюрой. Ощущения, дополненные увиденным, топили Тихомирова в желании. Но он все еще жаждал большего. — Кирилл, — позвал он его охрипшим от частого дыхания голосом. — Остановись. Подожди… Новиков в замешательстве оторвался и поднял на него глаза. Тихомиров взял в ладони его лицо и слегка потянул повыше к себе. Лейтенант послушно подполз ближе. — Я хочу, — шепнул Сергей Анатольевич ему в ухо, — почувствовать тебя внутри. — Что? — не догнал Новиков. Тихомиров закатил глаза. — Что «что», Новиков? Трахни ты меня уже наконец, господи боже! — А… О… — лейтенант удивленно на него заморгал. — А как вы… Ну то есть… — В бардачке, — только и сказал Тихомиров. Новиков открыл обозначенный бардачок. Очень хотелось спросить, какого хрена в машине Сергея Анатольевича хранилось все необходимое для того, чем они собирались сейчас заняться, но в целом, об этом можно было поговорить и позже. Тихомиров тем временем отполз на заднее сиденье. Новиков прихватил с собой тюбик смазки и презервативы и последовал за ним. Сзади места для маневра было чуть больше. Хорошо, что спинки здесь тоже откидывались, иначе возникли бы определенные сложности. Тихомиров устроился на сидении, стягивая брюки, Новиков навис над ним. — Вы уверены? — осторожно спросил лейтенант. — Ты издеваешься? Я, по-твоему, просто так тут без штанов сижу? — Ну нет… Но мало ли… — Так все, — Сергей Анатольевич приподнялся. — Меняемся. Новиков побледнел, но в темной машине этого было не видно. — В смысле? — бесцветным тоном произнес он. — В прямом, — ответил Тихомиров. — Сядь. Не понимая, что вообще происходит, Новиков послушался и сел. А сам Тихомиров устроился у него на коленях, раздвинув ноги. — Как же много ты болтаешь, — тихо сказал Сергей Анатольевич, с улыбкой заглядывая ему в глаза. — Просто расслабься уже. Он увлек лейтенанта в глубокий поцелуй, и все мысли снова испарились из сознания Новикова. Он положил руки Тихомирову на талию. Кроме расстегнутой рубашки, болтающейся на плечах, на нем ничего больше не осталось. Новиков опустил руку ниже и сжал пальцы на чужой заднице, заставив Тихомирова рвано выдохнуть в поцелуй. — Расстегивай брюки, — шепнул он. — Меня долго готовить не надо. — Это еще почему? — сощурился Новиков, пытаясь справиться с ширинкой. — Потому что я на работе, — нагло ухмыльнулся Тихомиров, выдавливая смазку себе на пальцы. — И всегда вы так к заданиям готовитесь? — Чем больше предусмотришь, тем легче импровизировать, — ответил Сергей Анатольевич и завел руку за спину. Он не соврал. Это действительно было не долго. Пока лейтенант стягивал с себя брюки, Тихомиров перед ним уже достаточно себя подготовил, абсолютно не смущаясь чужого присутствия. От этих хлюпающих звуков и прерывистого дыхания, у Новикова в паху вот-вот грозился разгореться пожар. Покончив с приготовлениями, Сергей Анатольевич мягко толкнул лейтенанта на спинку сиденья, достал презерватив и раскатал по его члену. А затем, снова втягивая Новикова во влажный поцелуй, привстал, уперся в его плечи и принялся медленно насаживаться. Ебать. Что сейчас вообще происходит? Такого же не может быть на самом деле. Он точно спит. Новиков мог бы попробовать ущипнуть себя, если бы ему не хотелось как можно сильнее впиться пальцами в кожу человека, опускающегося на его член. Да в принципе какая разница? Сон это. Или он с ума сошел. Если ему сейчас пиздец как хорошо, жарко и тесно. Когда Тихомиров дошел до конца и начал двигаться, лейтенант мигом простил ему и шесть месяцев игнора, и его ебаный характер, и презервативы в бардачке. Все его существование держалось на одних ощущениях. И ощущения эти были просто охуенными. Он растворялся в тепле чужого тела. В их смешавшихся вдохах и стонах. В ускоряющемся темпе. Влажных звуках, заполнивших салон машины. У него уже кружилась голова. То ли от недостатка воздуха, то ли от достатка всего остального. Блять. Да если бы он знал, что так можно… Да он бы уже сто лет назад это сделал. На задании, у него дома, на работе — где угодно. Что после сегодняшнего может помешать ему? Наконец они достигли пика. Новиков излился в презерватив, Тихомиров — себе в кулак. И оба, загнанно дыша, так и остались сидеть в объятиях друг друга. Было ужасно жарко. Хотелось пить. Но они не торопились шевелиться. Дыхание Сергея Анатольевича щекотало ему шею. Новиков лениво гладил его по ткани сползшей с плеча рубашки. И если парой мгновений ранее ему было чертовски хорошо от накрывающего с головой возбуждения, то сейчас ему просто было хорошо. Спокойно. Приятно. — Я тебя не игнорировал, — тихо произнес вдруг Сергей Анатольевич ему в плечо. Новиков закрыл глаза и откинулся головой на спинку. — А я ведь даже домой к вам пару раз приезжал, — устало усмехнулся лейтенант. Тихомиров приподнялся и пристально на него посмотрел. — Серьезно? — Ага. Но там никого не было. И на звонки мои вы не отвечали. Что тут и думать, — вздохнул Новиков. Сергей Анатольевич снова наклонился к нему и оставил легкий поцелуй в уголке губ. — Не знал, что ты искал меня, — шепнул он. Новиков фыркнул, но промолчал. Конечно, искал. Но ублажать его эго он больше не собирается. Хотя, справедливости ради, после всего, что между ними произошло сейчас, он уже не так сильно злился. Тихомиров осторожно слез с него и потянулся за брюками. Освободившийся лейтенант толкнул дверь, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Он был уверен, что из машины повалит пар, но этого не произошло. — Я, кстати, переехал, — сказал Сергей Анатольевич, застегивая рубашку. — Мы с тобой теперь почти соседи. Новиков приподнялся и недоверчиво прищурился. — Правда? Специально ко мне поближе подселились, да? — Ну разумеется, — улыбнулся бывший начальник и перелез вперед. — Останешься там? Подниматься и вообще делать хоть что-то Новикову больше не хотелось. Ему было хорошо и тут. На заднем сиденье, со спущенными штанами. Он закрыл дверь и вяло ответил: — Я пока тут полежу, если вы не против. — Уработался? Где твоя выносливость, Новиков? — усмехнулся Тихомиров и медленно выкатился обратно на дорогу. — Куда мне до вас, — отмахнулся лейтенант. В целом, не такая уж и дурацкая операция получилась. Возможно, ему стоит пересмотреть свое отношение к фуршетам. Не зря же люди их организовывают. Явно не дураки.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!