Вернутся к фанфику
33. Попытался
18 сентября 2026, 14:11 В стремительно сгущающихся сумерках лестничная клетка приобрела прямо-таки фантасмагорический вид. Высушенные непростой жизнью комнатные растения, расставленные тут и там, своим видом как будто напоминали о скоротечности бытия. Грязные окна, едва пропускавшие остатки дневного света, отпечатывались на стенах размазанными тенями. Запах курева, казалось, мелким пеплом витал прямо в воздухе и оседал в легких при каждом вдохе.
Пока он в полутьме пробирался на самый верхний этаж, он старался дышать через раз. Мало того, что в доме не было лифта, здесь еще и свет перегорел. Поэтому аккуратно перешагивая через цветы и бутылки, он старался сильно не задумываться, куда и во что он может наступить, пока добирается до нужной квартиры. Обувь он помоет как-нибудь потом. Или просто выкинет.
Правда, наверху его ожидали и другие трудности. Пьяный дед, который, похоже, поселился прямо на ступенях перед его квартирой. И бдительная соседка, которая высовывалась наружу при каждом скрипе двери и повороте ключа. Когда он в первый раз сюда пришел, она устроила ему лекцию на полчаса о том, как ей мешает музыка, которую он слушает целыми днями. И как бы он ни пытался убедить пожилую женщину в том, что музыку слушает кто-то другой, она так и осталась при своем мнении да еще и его умудрилась убедить в том, что это все-таки он. Вторую такую лекцию он не переживет.
Пьяного деда он перешагнул, не потревожив. А вот с бабкой нужно быть внимательнее. Затаив дыхание, он медленно повернул ключ в замке, крайне осторожно приоткрыл дверь и бесшумно юркнул в темноту квартиры. Как только дверь закрылась, он с облегчением выдохнул. Вроде пронесло. Он кинул ключ на пустую тумбу для обуви и, не разуваясь, прошел внутрь. Сегодня он здесь переночует, а рано утром сразу же свалит. Если все сделать быстро, то никто даже не заметит, что он здесь был. Все равно эта квартира списана. Им же.
Рука потянулась к выключателю, чтобы зажечь свет. Но остановилась на полпути. Что-то холодное и твердое уперлось прямо ему в висок.
— Мне больше нравится в темноте, — раздался голос слева от него.
Намек он уловил, поэтому руку с выключателя убрал.
— А ты умнее, чем я думал, — ответил он, старательно игнорируя приставленный к голове пистолет.
— А ты наглее, но что поделать, — хмыкнул незваный гость. — У всех свои недостатки.
Он почувствовал, как холодный металл наручников защелкнулся сначала на одном запястье, а затем на другом. Пистолет при этом так и продолжал давить ему в висок. Неприятная ситуация получилась.
Он непроизвольно поморщился и слегка усмехнулся:
— Не могу сказать, что рад тебя видеть, Кирилл.
— Зато я рад, — ответил ему голос сзади. — Матвей.
Теперь пистолет уперся Мельникову между лопаток.
— А сейчас ты без лишних разговоров поедешь со мной, — сдержанно произнес старший лейтенант, подталкивая дезертира в сторону двери.
— Как ты вообще нашел…
— Матвей, — голос старлея показался Мельникову каким-то странным. — Ты задаешь не те вопросы.
Альнилам в раздражении возвел глаза к потолку, но с места не сдвинулся. Он слегка обернулся и посмотрел на Новикова через плечо. Надо же. Кто-то стал слишком в себе уверен. Неужели Бетельгейзе тоже где-то рядом?
— Давай-давай, — поторопил его старший лейтенант. — Иди по-хорошему, а то прострелю тебе колени.
— Ты этого не сделаешь, — уверенно возразил Мельников.
— Я все еще помню, как в нашу первую встречу ты мне сотрясение заделал. Это ведь был ты тогда? Вместе с Лебедевым в том подвале? Так что хотя бы за это я уже имею полное право тебя покалечить.
Он снова надавил оружием в спину Альниламу. Тот сделал один шаг и опять остановился.
— Не то чтобы я делал это из-за какой-то личной неприязни к тебе…
— Да, да, рад это слышать, — нетерпеливо прервал его Новиков и теперь уже взял пленника под локоть с намерением просто вытащить того за собой. Но Мельников уходить явно не собирался.
— Я никуда не пойду, — он уперся ногами. — Куда ты меня тащишь вообще?
— Догадайся, — старший лейтенант дернул его за собой, но Мельников остался стоять на месте.
— Что, Антона захватить у вас даже вдвоем не вышло? — насмешливо спросил он. — Решили все-таки до меня добраться?
Он почувствовал, как чужие пальцы сильнее сдавили его руку.
— А судя по тому, что ты сейчас один, для Бетельгейзе встреча закончилась печально? — продолжил он прощупывать почву, глядя старлею прямо в глаза. На секунду что-то в них промелькнуло. Новиков рывком подтащил его ближе к себе, и Альнилам уже почти готовился отхватить по лицу.
Но ничего не произошло.
Старший лейтенант разжал хватку, и Мельников отшатнулся назад.
— Сейчас я открою дверь, и мы выйдем из квартиры, — спокойно произнес Новиков. — Еще раз рот откроешь и сосчитаешь ступеньки зубами. Намек понятен?
Альнилам фыркнул, но спорить не стал. Дверь открылась, и Новиков резко вытянул его за собой.
Пьяный дед даже не пошевелился, пока они вдвоем перешагивали через него. А о бдительной соседке старший лейтенант позаботился заранее. Все-таки работа в Департаменте имела свои преимущества. Поэтому когда на телефон пожилой дамы поступил звонок от человека, представившегося сотрудником банка, осторожная бабулька тут же смекнула, что что-то нечисто, и испарилась из квартиры с поразительной расторопностью. Так что дома ее не было.
Мельников об этом, правда, не знал.
— Даже если ты притащишь меня в штаб, я все равно ничем вам не помогу, — он намеренно повысил тон. — Я ничего не…
Договорить ему не дал старший лейтенант, решивший проверить на прочность то ли лоб дезертира, то ли чугунные перила. И то, и другое проверку прошли, но Мельникова буквально скрючило от резкой ослепляющей боли. Покатиться вниз по лестнице ему не позволила все та же старлейская рука, которая секундой ранее приложила его головой о перила, а сейчас крепко удерживала за шиворот.
— Я как-то непонятно выражаюсь? — спросил Новиков, рывком заставляя Мельникова встать ровно.
Тот не ответил, продолжая щуриться от боли, а только помотал головой. Не дожидаясь, пока он придет в себя, старлей потащил его за собой дальше.
Хотя Мельников и сомневался, что старший лейтенант способен прострелить ему колени или в принципе воспользоваться оружием в жилом доме, ему все же перехотелось и дальше прощупывать границы. Рука, бескомпромиссно тащившая его за собой по ступенькам, не оставляла ему надежды на хоть какую-нибудь лазейку. Поэтому вместо того, чтобы и дальше испытывать терпение Новикова, он решил сменить тактику.
— Если с кого и спрашивать за все это, то с Антона. Я всего лишь исполнитель, — осторожно начал он, когда они наконец оказались на улице.
Новиков устало вздохнул, но шага не сбавил.
— Расскажешь об этом Ригелю, — сухо бросил он.
Он приволок пошатывающегося Альнилама к машине, открыл заднюю дверь и попытался втолкнуть своего пленника внутрь, но тот уперся коленом о сиденье.
— Кирилл, послушай, — снова заговорил он, заглядывая собеседнику в лицо. — Если ты думаешь, что я знаю, где сейчас Антон, то ты ошибаешься. Я ничего не знаю. Доступов к вашим базам у меня больше нет. К сети тоже. Я просто хотел перекантоваться здесь, пока все не утрясется, и исчезнуть. Дай мне просто…
— Матвей, — голос Новикова звучал непривычно холодно. — Полезай в машину.
И прежде чем Мельников успел возразить, старший лейтенант надавил ему на затылок и затолкал внутрь, захлопнув дверь.
Он и так знал, что Альнилам не в курсе, что случилось с Лебедевым. Не в курсе, что происходит в «Орионе». Он также выяснил, что Мельников не пошел искать помощи в сети, потому что уже проверил все контакты, которые выдал Соловьев. А без этой поддержки скрыться своими силами у него бы не вышло. Поэтому логично, что Матвей решил спрятаться, пока страсти не утихнут. Вот только он не Альнитак, способный годами безнаказанно сидеть у «Ориона» под носом.
В какой-то момент старший лейтенант был готов отправиться на поиски гадалки, которая могла бы указать ему путь к предателю. Но до этого не дошло. На глаза ему попались собственные записи с недавней инвентаризации конспиративных квартир. И тогда он понял, кому Альнилам искал укрытие.
— Он сам слил меня, — забормотал Мельников, уткнувшись подбородком в переднее сиденье, как только старлей сел за руль. — Сам привел вас ко мне тогда, на мясокомбинат. Он ведь избавился от меня. Поэтому, что у него дальше по плану, я уже не знаю. Я тебе ничем не помогу.
— Сядь на место. Не заставляй привязывать тебя к креслу.
Альнилам послушно отсел обратно, и Новиков завел машину.
— Какая тебе разница, — Матвей поймал его взгляд в зеркало заднего вида. — Уйду я или нет? У меня нет полезной информации для «Ориона». Ты можешь просто сказать, что не нашел меня. Я исчезну, и ты больше никогда обо мне не вспомнишь. Никто не вспомнит.
Новиков усмехнулся.
Сказать, что не нашел его? Сделать вид, что не заметил? Кому это сказать? Ригелю, который так и не дал ему разрешения на все эти действия? Или может сразу Директору? Тогда он не только Тихомирову не поможет, но и сам благополучно устроится в соседней камере, как тот и предупреждал.
У него не было уверенности, что поимка Мельникова вообще что-то исправит. Даже если Альнилам восстановит события со своей перспективы, это лишь сменит угол зрения. Но не отменит действий самого Сергея Анатольевича. Но, возможно, это хоть как-то поможет.
Если Матвей Мельников и исчезнет, то только в стенах Департамента. Хочет он того или нет.
Старлей медленно выкатился на дорогу, отвернул зеркало и включил радио. Мельников с безрадостной усмешкой наблюдал за его действиями. Затем вздохнул и откинулся головой назад.
— Он бы убил меня, — тихо произнес он, прикрыв глаза. — У меня не было выбора.
— Я понимаю, — ответил вдруг Новиков.
Мельников сел ровно и внимательно уставился на старлея.
— Понимаешь? — переспросил он. В его голосе засквозила надежда.
— Да.
Из Департамента Альнилам, скорее всего, больше не выберется. Система прожует его, не подавившись. Его не спросят, делал он все это по собственной воле или под принуждением. Матвей Мельников всего лишь не хотел умирать. К сожалению, это все еще слабый аргумент для его оправдания.
— Но мне все равно, — произнес старший лейтенант и прибавил громкости.
***
Тихомиров не спеша затянулся. Удивительно, но ему разрешили курить. Поверили, что он ничего тут не подожжет. И самосожжением заниматься тоже не будет. Приятно, что после девяти лет службы остался хоть какой-то кредит доверия. Неприятно, что камера явно не была предназначена для таких занятий. Хотя самого Бетельгейзе данный факт не сильно расстраивал. Зато расстраивал он кое-кого другого. — Да сколько можно?! — послышалось со стороны Соловьева. — Воняет же! Воняет. Да. А что тут сделаешь? Вентиляции нормальной нет. А курить хочется. Вернее, не хочется, но заняться ему все равно нечем. Лектору вон журнал выдали. А ему — сигареты. Каждому свое. — Сколько вы уже скурили? — продолжал ворчать Соловьев. — Травить людей газом вообще-то запрещено. Это военное преступление. Вместо ответа он выдохнул очередную порцию дыма, которого на фоне тусклых серых стен было почти не видно. Новиков больше не приходил. Да и вообще никто не приходил, кроме Ригеля, закинувшего ему сигареты. Разговаривать с ним тоже никто не собирался. Все, что нужно, они уже обсудили. Вернее, ему просто зачитали перечень обвинений, а он со всеми согласился. И теперь сидел здесь и ждал. Какой в этом смысл? С чем они там разбираются? Все ясно как день. Посадили бы его уже в тюрьму или куда там нужно его запереть теперь. А так он болтается здесь без толку, с Соловьевым под боком, судьба которого тоже все никак не может разрешиться. Он затушил окурок в полной пепельнице и снова повалился на койку. На этот раз лицом вниз. От сраного потолка в цвет стен его уже тошнило. Как, впрочем, и от всего остального. Если бы он мог, он с радостью бы все проспал. Лег бы после допроса и встал уже только затем, чтобы отправиться, куда его там пошлют. Сколько он тут уже сидит? Сутки? Двое? Он не знал. Новиков вот вроде приходил совсем недавно, а как будто он сто лет уже его не видел. А последний их нормальный разговор перед поисками Мельникова и вовсе словно в прошлой жизни был. Все случилось так давно. И так быстро. Он тяжело вздохнул. Вот бы просто заснуть. И не просыпаться. Было бы славно. Он закрыл глаза. Но толку от этого? Он все еще видел. Все еще помнил. Ухмылка. Горло. Кровь. Каждый раз, когда он переставал смотреть на потолок и закрывал глаза, он видел одно и то же. Будто оно выжглось с обратной стороны век. Интересно, могут ли его просто ликвидировать? Тогда ему не пришлось бы это помнить. Может, поговорить с Ригелем. Или с Директором. Она не откажет. Возможно, даже рада будет. Скрипнула дверь в камеру. Но ему не хотелось даже смотреть, кто к нему пришел и зачем. Сами расскажут. Так и получилось. — Фу, блин. Ну ты тут и надымил, — послышался голос главы подразделения. — Поднимайся. Странно. Ригель был почти спокоен. Такого ровного тона он от него не слышал с тех пор, как Новиков потерял Альнилама. До сих пор глава «Ориона» мог только орать и хрипеть. Наверное, ему просто надоело. Тихомиров нехотя повернулся в его сторону и открыл глаза. Ригель стоял возле двери и ждал. Раздраженным или злым он вроде бы не выглядел. Похоже, действительно успокоился. Бетельгейзе медленно сел и спустил ноги на пол. Затем так же неторопливо встал. Спешить ему некуда. За чем бы Ригель ни пришел, его явно ожидает одна из последних прогулок по этим коридорам. — Выходи, — Ригель чуть отошел и пошире открыл дверь. Тихомиров послушно покинул свое временное пристанище, и они вдвоем пошли к выходу. Проходя мимо Соловьева, Сергей Анатольевич бросил на него быстрый взгляд. Тот проводил соседа с крайне недовольным выражением на лице. Ничего-ничего. Больше никто атмосферу ему портить не будет. Они поднялись по лестнице и оказались на этаже «Ориона». Среди этих до боли знакомых стен. Ригель шел чуть впереди. Тихомиров безучастно плелся за ним, глядя под ноги. Они миновали кабинет главы подразделения, прошли мимо лифта. Впереди замаячила дверь, ведущая к кабинету Директора. Бетельгейзе сжал губы, предвкушая очередной (наверняка, последний) неприятный разговор, но Ригель, не останавливаясь, повернул в противоположную сторону. Что ж. Видимо, сначала они снова что-то обсудят в допросной. Глава подразделения открыл очередную дверь и отошел в сторону, пропуская выходивших людей. Тихомиров, все еще разглядывающий пол у себя под ногами, определил, что это была Наташа. И кто-то еще. Он поднял взгляд и столкнулся глазами с Матвеем, который молчаливо плелся за Беллатрикс. В наручниках. На лбу у него красовалась чудовищного вида шишка. Где он умудрился такую заработать? Они смотрели друг на друга всего пару секунд, прежде чем Альнилам отвернулся, и они с Орловой скрылись за следующим поворотом коридора. — Что ты там застыл, — позвал его Ригель. Все еще глядя вслед ушедшим, Тихомиров медленно направился на голос за руководителем. Что-то было не так. Непонятно. Странно. Матвей здесь. А где он вообще был? — Посиди пока где-нибудь, — обратился к нему Ригель, пропуская вперед. — Домой пока не отпускаю, мало ли еще понадобишься. Но в целом, обратно можешь не возвращаться. Они пришли к огромному круглому столу, за которым столько раз обсуждали операции и жизнь подразделения. Сейчас здесь никого не было. Тихомиров подошел к нему и остановился. Дотронулся пальцами до его холодной поверхности. — Домой? — как-то заторможенно переспросил он. Да что творится-то? Он обернулся на руководителя. Ригель устало провел рукой по лицу. — Да, домой, — подтвердил он. — Иди кофе попей, не знаю. Чем ты там обычно занимаешься. А я пошел. И он действительно ушел, оставив Тихомирова в одиночестве. — Что за хрень… — едва слышно прошептал тот и огляделся по сторонам. Стол был пуст. Здесь явно никаких обсуждений не вели. Двери кабинетов вокруг были закрыты. Хотя возможно за одной из них и притаилась Саиф, но искать ее у Тихомирова не было ни желания, ни необходимости. Возвращаться к себе тоже не хотелось. — Ну, кофе так кофе, — пробормотал он под нос и направился в сторону кухни. Спать он все равно сейчас не сможет, а функционировать как-то нужно. Но до кофеварки он так и не дошел, замерев в дверях. — Да ебать тебя в сраку, когда тебя уже спишут нахрен?! Будешь ты работать сегодня или нет?! Возле несчастной кофемашины стоял старший лейтенант и агрессивно давил на кнопку включения. Сам кофейный аппарат на его угрозы не поддавался, продолжая игнорировать чужое гневное присутствие. Тихомиров шагнул вперед, и дверь за ним закрылась. Новиков резко обернулся, явно собираясь накинуться с ругательствами и на вновь пришедшего. Но при виде Бетельгейзе весь праведный гнев в его взгляде мигом улетучился. — О, — воскликнул старлей. Голос его при этом оборвался и сошел на хрип. Ему пришлось откашляться. — Сергей Анатольевич! Не зная, как на это все реагировать, Тихомиров просто коротко моргнул, не двигаясь с места. — Если вы за кофе, то нужно искать растворимый. Кофеварка окончательно полетела. — Ясно… Тихомиров перевел взгляд с Новикова на кофемашину, затем снова на Новикова. Старлей как-то странно на него пялился. Стало неловко, и Бетельгейзе опустил глаза в пол. Но молча стоять ему тоже не понравилось, поэтому он решил сделать вид, что ищет растворимый кофе. Хотя даже пока он шарился по шкафам, спиной он все еще чувствовал взгляд старлея. Наконец нужная банка подвернулась под руку. Кофейной пыли там осталось не много. На полторы кружки. — Наливайте себе, я не буду, — опередил его Новиков и отошел к столу. — Лучше я, наверное, просто спать лягу потом. — Ты так и не ложился? — спросил Тихомиров. Половина ложки высыпалась, пока он нес ее к кружке. — Некогда было, — пожал плечами старлей и зевнул, прикрывая рот рукой. — Но раз вы здесь, то можно и домой поехать. Тихомиров залил кофе кипятком и слегка поболтал получившуюся полупрозрачную воду ложкой. — Мельников… — тихо начал он, не поворачиваясь к собеседнику. — Он ведь скрылся тогда?.. — А, да. Но не надолго. — Ты вернул его? — Ага, — Новиков подошел к холодильнику и принялся исследовать его скромное содержимое, не вполне понимая даже, что именно он собирался здесь найти. — Он подтвердил свою связь с Альнитаком. И мое заявление о том, что он крот. И что он испортил нам почти все операции. Ну и кучу всего остального… Тихомиров отпустил ложку, и она возмущенно стукнулась о край кружки. В голове крутился миллион вопросов. И примерно столько же других слов. Но он не мог сформулировать ни одной связной мысли. — Так что, — продолжал болтать старший лейтенант. — Не все теперь так безнадежно, думаю. Он закрыл холодильник и улыбнулся, снова глядя на Тихомирова. — К чаю ничего нет, — резюмировал старлей. — И вообще ничего нет. Он опрокинул в себя стакан воды и устало выдохнул. — Ну, не буду вам надоедать. Пейте кофе, отдыхайте. С этим старший лейтенант направился к выходу. — Кирилл, — позвал его Тихомиров. Новиков остановился и обернулся. — Я… В общем… — тихо бормотал Сергей Анатольевич, не глядя на него. — Я хочу сказать… Он неловко замолчал, подбирая слова. Глядя на него, Новиков расплылся в счастливой улыбке. — Да не стоит, — с теплотой в голосе ответил он. — Надеюсь, это как-то поможет. Тихомиров посмотрел на него. — Ты хотя бы попытался, — вздохнул он. — По крайней мере, я уже не внизу. Благодаря тебе. — Да бросьте вы, — отмахнулся Новиков. — Вы и так не виновны. Я всего-то привел им дезертира. — Всего-то… Какой ты скромный. Не похоже на тебя. — Люди меняются, — философски заключил старший лейтенант. Он снова взялся за дверную ручку и сказал: — Ну тогда ладно… Он отвернулся, но краем глаза успел ухватить какое-то движение. Как будто Тихомиров хотел было протянуть руку, но оборвал жест. За прошедшие пару месяцев реакция и внимательность старшего лейтенанта, кажется, дошли до своего эволюционного предела. Поэтому недолго думая, Новиков бросил несчастную кухонную дверь, развернулся и сгреб ошарашенного Тихомирова в объятия. Он знал, что явно не это собирался сделать Сергей Анатольевич, но ему было уже плевать. Отбросив наконец всю эту дурацкую неловкость и нерешительность, Новиков обхватил чужие плечи, чувствуя как замерший в его объятиях человек тут же расслабился и обмяк, сдаваясь накрывшей его нежности. Как Тихомиров сам прижался ближе, скользнув руками по его спине, и уткнулся лицом в изгиб его шеи. От его дыхания стало щекотно, а от прикосновений — тепло. Казалось, сердце Новикова вот-вот выпрыгнет из груди. Или просто разорвется на части. Почему-то все это было одинаково приятно и больно. Как и всегда. По-другому с ним и не бывало. Но теперь старший лейтенант был точно уверен: его не оттолкнут, а он не отпустит.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!