«Любовь».

      Промерзлый воздух заполнил пространство вокруг и внутри машины, снег покрывал черный цвет авто, делая его белым. Снегопад был совсем некстати, абсолютно не вызывал детского, привычного восторга сегодня.        Казалось, что в данную минуту Малфой — оголенный провод. Все нервы на пределе, чувства закипали, бурлили под кожей.       Драко крепко сжимал руль, выезжая на дорогу. Скрип его зубов был громче рева мотора его Мерседеса. Побелевшие, до этого сбитые, костяшки жгло, а кожа на руле наловила треснуть.       Ему нужно домой. К ней. Прямо сейчас, как можно скорее.       Драко все еще отчетливо помнил ее болезненно бледное лицо, когда он уезжал. Гермиона спала, стонала что-то во сне. Ее тошнило, но она все равно не просыпалась, не открывала глаза. Пока Пэнси держала мягкие кудри в своих руках, Драко едва не рвал свои светлые.       Рыжий ублюдок почти изнасиловал ее. Вся эта пиздобратия сплотилась против малышки, накачала ее чем-то и собиралась надругаться. И под чьим руководством?       Малфой влетел в знакомый дом, едва не снося дверь с петель. Его глаза тут же метнулись в сторону кухни и загорелись огнем ярости, стоило ему увидеть рыжую голову Уизли.       Он оказался рядом с ним и сходу ударил его кулаком в лицо. Ровно в то место, где уже была ссадина. Видимо, Нотт не мог ждать спокойно и держать кулаки при себе. Как обычно.       — Ты, сука! — Малфой повалил Уизли на пол и сел сверху, — кто дал тебе право распускать свои ебанные руки?        Удары сыпались на лицо Рона, а Драко даже не чувствовал боли в руках. Бил и бил, желая превратить ублюдка в сплошное кровавое месиво, отомстить за свою девочку, показать, что бывает, если трогать чужое.       — Малфой! — Драко повел плечом, не реагируя.       Он отнял руки Уизли от лица и зажал их своим бедрами вдоль его тела.       — Ты кусок ебучего говна, рыжий, — он наклонился и едва не плюнул в лицо Уизли, — чем ты накачал Гермиону? Отвечай!       Он снова ударил его по скуле и почувствовал хруст кости под костяшками. И хрустели точно не его пальцы.        — Что ты дал ей, ублюдок? — Драко схватил Рона за шиворот и приподнял его.        Рыжая голова будто не держалась, а сам парень хрипел, пока кровь текла из его носа и губ. Драко тряс его, закипая от злости. Снова уронил на пол и заорал, ударяя голову Рона о плитку.       — Что. Ты. Ей. Дал? — и на каждом слове удар. Он абсолютно не боялся убить его. Он хотел это сделать. Он желал, чтобы рыжий захлебнулся в своей крови.        — Экс… — хрипел Рон, теряя сознание, — экстази. Я дал ей экстази.        Крик разрезал пространство большого дома, и Драко ударил Рона об пол еще раз. Гнев застилал его глаза, пока картинки того, что могло случиться, мелькали перед глазами.       — Малфой! — жалостливый писк раздался за спиной, и это сработало, как отрезвляющий удар.       Он обернулся и увидел сестрицу рыжего. Она стояла, обняв себя руками, и с ужасом смотрела на происходящее. Она плакала, тряслась, наблюдая за тем, как Малфой изувечивал ее брата.       Драко хмыкнул и встал с тела Уизли, в секунду о нем забывая. Он встряхнул рукой, испачканной в крови, и подошел к Джинни. Навис над ней точно, как смерть. Его глаза горели, искрились, а кровь кипела внутри. Рыжей маленькой суке повезло, что она девочка.       — А ты, — он указал на нее пальцем, — держись подальше от Гермионы. Иначе я найду способ сделать так, чтобы ты валялась рядом со своим никчемным братцем.       Девушка пискнула, сразу же закрывая рот ладонью, и Драко отошел от нее. Подошел к Нотту, что все это время наблюдал со стороны, и протянул ему руку.       — Спасибо, — уже спокойно, будто ничего и не было, сказал Драко.       — Теперь я прощен? — хмыкнул Тео и пожал руку Драко, пачкая свою кровью.       — Посмотрим, — подмигнул ему Драко, а затем стал отходить спиной на выход из дома, — увидимся!       Он отсалютовал двумя пальцами Тео, бросил взгляд на полуживое тело рыжего и отправился на выход.        Заезжая на парковку Академии, Драко бросил машину как попало и поспешил выйти из нее. Под снегопадом, позволяя ветру развивать его куртку и забираться холоду в каждый уголок его тела, Малфой спешил в общежитие. Бежал, желая скорее оказаться в своей комнате.       Он буквально влетел на второй этаж и остановился у двери, чтобы отдышаться и зайти тихо, не разбудить Гермиону.       Его тяжелая ладонь легла на дверную ручку, и он почти бесшумно прошел внутрь. Глаза сразу же приклеились к лежащий на постели девушке, только потом — на сидящей рядом на полу возле кровати Пэнси. Ее голова лежала возле ног Гермионы, а ее рука сжимала ладошку подруги.       Сердце Драко екнуло снова, пропуская удар. Для Пэнси произошедшее было, казалось, даже страшнее. Ее малышка-подруга, ее близкий и дорогой человек оказался этой ночью в опасности. Она пострадала, и в первую очередь Пэнси винила себя. Поэтому, стоило Драко привезти ее сюда, Паркинсон не отошла ни на минуту.       Сейчас, переводя сонный, уставший, болезненный взгляд на Драко, она аккуратно отпустила ладонь Гермионы и встала на ноги.       Пока Малфой тихо снимал куртку и обувь, Пэнси подошла к нему, и Драко заключил ее в свои объятия.       — Она просыпалась, опять плакала, извинялась, — прошептала Пэнси, шмыгая носом, — температура спала и ее больше не тошнит. Она просто спит.        — Хорошо, — сказал Драко и опустил поцелуй в макушку Пэнси, — ты не виновата, Паркс.        — Мг, — промычала Пэнси и отстранилась, — я пойду спать. Если что… звони.       Драко кивнул, помог Пэнси надеть пальто и закрыл за ней дверь. Прислонился к ней спиной и снова посмотрел на свою малышку.       Такая крошечная, скрутившись на постели, она мирно спала. Не вздрагивала, дышала ровно. И Драко боялся подойти к ней и нарушить ее сон. Но в то же время ужасно сильно хотел скорее оказаться рядом, а не стоять в стороне.       Тихо ступая, Драко подошел ко второй кровати и стянул уличную одежду. В шкафу нашел домашнюю и так же быстро оделся. Обернулся через плечо, еще раз взглянул на Гермиону. Она, наверняка, испугается больше, если проснется одна.        Поэтому, быстро, но тихо, Драко оказался возле кровати. Стараясь не разбудить Гермиону, забрался на постель и лег за ее спиной, аккуратно прижимая девушку к себе. Она замычала во сне и будто сильнее прижалась к нему. А затем развернулась и уткнулась носом ему в грудь. Ее ладошки оказались между их телами, а ее тихое сопение наконец-то коснулось слуха Драко.       — Моя маленькая, — Драко поцеловал ее в волосы и накрыл их обоих одеялом.        Он закрыл глаза, но еще какое-то время прислушивался к дыханию Гермионы. К каждому ее мелкому шевелению, к любому звуку. Но тишину ночи разбивал только вой ветра за окном.        Уставший, пропитанный ароматом волос Гермионы, Драко уснул, прижимая ее к себе, как единственное ценное в своей жизни.

***

      Гермиона даже не успела открыть глаза, когда почувствовала ужасный приступ тошноты. Она быстро выпуталась из одеяла и, почти падая, на ощупь в темноте рванула в туалет. Держа рот рукой, второй она включила свет и в следующую секунду упала на колени возле унитаза.       Желчь, которая, казалась, вышла еще ночью, снова рванула наружу. Все внутри скручивало, жгло, пока Гермиону тошнило, царапая и без того пустой желудок.        Слезы лились из глаз, а дышать было тяжело, пока она сжимала ободок унитаза, склонившись над ним. Она почувствовала, как ее волосы кто-то собрал на макушке, придерживая. Кто-то… это Драко?       — Уйди, — прохрипела Гермиона, когда тошнотворна отпустила ее, и она потянулась рукой к кнопке слива.       — И не подумаю, — голос Драко звучал спокойно, но в то же время встревоженно.        Он гладил Гермиону по спине, держа ее волосы в своей второй руке. Гермиона ощущала его взгляд на себе и ей было ужасно стыдно.       — Малышка, — позвал ее Драко, и Гермиона не обернулась, лишь опустилась лбом на свои руки.       Пыталась вспомнить хоть что-то, но в голове была пустоту. Ничего, кроме поездки в такси с Джинни. Ей было весело, они танцевали и смеялись, а потом вдруг ее затошнило, затрясло и она постоянно засыпала. Неужели она напилась?       — Иди ко мне, — Драко перекинул ее волосы на один бок, а руку со спины завел так, чтобы касаться живота, и потянул Гермиону на себя.       Она не могла сопротивляться и все-таки оказалась прижатой к груди Драко. Почувствовала тепло его тела и даже немного расслабилась.       — Мне так стыдно, — прошептала Гермиона и повернула голову немного вбок, прикрывая глаза. Головокружение снова напоминало о себе, а во рту стоял ужасный привкус рвоты.       — Тебе нечего стыдиться, детка, — успокаивал ее Драко. Он опустил поцелуй в ее волосы и обвил ее своими руками, обнимая, согревая, — это бывает со всеми.       — Я никогда так не напивалась, — покачала головой Гермиона, — я вообще никогда не…       Драко обхватил ее лицо ладонью и повернул на себя, перебивая. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него.       — Ты не пила, — строго сказал Драко и нахмурился.       Он смотрел на нее так странно, пытался заглянуть вглубь ее глаз, будто искал там что-то. Гермиона не могла понять эмоции Драко. Не могла понять, почему тогда ей было так плохо, почему ее рвало.       — Я…       — Рыжий ублюдок подсунул тебе экстази, Гермиона, — сказал Драко и сжал челюсть, — если бы я не успел, то…       Гермиона открыла рот, и Драко замолчал. Шестеренки в ее голове стали крутиться быстрее, и какие-то обрывки воспоминаний стали появляться в голове.        Не четко, совсем непоследовательно, но она что-то вспоминала. Помнила, как кто-то нес ее в руках. Она думала, что это Драко. Помнила, как плакала, как уснула.        Но она не помнила Рона. Не помнила, что брала что-то у кого-то из рук. Только…       — Я…       — Не говори ничего и не смей себя обвинять, — Драко потянул ее на себя и заставил развернуться. Гермиона села на его бедру и оказалась лицом к лицу с парнем, — ты ничего не сделала. Ты пошла на день рождения, а тебя обманули. Тебя накачали какой-то херней, все было не по твоей воле. Ты не виновата, малышка.       Драко коснулся губами ее лба, и Гермиона вздрогнула. Она была расстроена из-за того, что случилось. Из-за того, что такое произошло во время дня рождения Джинни. Желание просто поздравить с праздником свою подругу, свою однокурсницу закончилось кошмаром, на который она точно не могла рассчитывать.       — Мне позвонили, и я успел вовремя, — Драко удерживал ее лицо в своих ладонях и смотрел прямо в глаза, — и оба Уизли будут ползать перед тобой на коленях и просить прощения. Все, кто причастен, будут. И кто когда-либо попытается навредить тебе.        — Драко… — вздохнула Гермиона, чувствуя, что сейчас расплачется.       Драко, держа ее лицо в ладонях, стал поглаживать большими пальцами щеки девушки, чтобы успеть поймать соленые дорожки, если они вдруг сорвутся из глаз Гермионы. Он потянул ее за лицо на себя, чтобы поцеловать, но Гермиона закрыла его рот своей ладошкой, не дав ему коснуться ее губ.       — Меня только что тошнило, Драко, — она покачала головой, стыдливо улыбаясь, — я не буду тебя целовать, пока не почищу зубы.       Малфой рассмеялся, и по ее телу, начиная от ладошки на его губах, прошла вибрация. Он поцеловал ее в руку, а затем аккуратно убрал ее со своего рта.       — Хорошо, тогда, — Драко обеими руками крепко обхватил ее талию, а затем стал вставать на ноги, отчего Гермиона взвизгнула, — идем чистить зубы.       Она парила в воздухе, держась за плечи Драко, пока он не усадил ее на столешницу рядом с раковиной. Гермиона наблюдала за тем, как отпустив ее, он стал открывать шкафчики один за другим. Она увидела новую зубную щетку, которую Драко быстро распаковал. Он намочил ее и еще одну, свою, выдавил пасту и протянул одну щетку Гермионе. Голубую.       — Спасибо, — улыбнулась Гермиона и забрала щетки из его рук.       Она стала чистить зубы, держа свободную ладошку около подбородка, чтобы не заляпаться пастой. Только сейчас заметила, что была в вещах Драко. Попыталась вспомнить, кто переодевал ее, и тут же покраснела. Она смотрела на Драко, не отводя взгляд, будто ждала, что он прочитает ее мысли. И у него это хорошо получилось.       — Тебя переодела Пэнси, — он сплюнул пену в раковину и смыл водой, а затем взял стакан, чтобы прополоскать рот. Затем снова набрал воду в стакан и протянул Гермионе, — меня здесь не было. Я отъезжал.       Гермиона прополоскала рот и выплюнула пасту в раковину. Сполоснула щетку и протянула Драко вместе со стаканом.       — А где ты был? — спросила Гермиона, продолжая сидеть на столешнице. Начала болтать ногами, наблюдая за Драко.       Он вытер руки полотенцем, а затем снова подошел к Гермионе. Аккуратно руками развел шире ее коленки, чтобы встать между ними, а затем снова обхватил ладонями ее лицо.       — Показывал Уизли, где его место, — он почти касался губ Гермионы, ухмыляясь на одну сторону, — я думаю, он все понял. А теперь, — касаясь носом носиками Гермионы, — хватит болтать.       Он коснулся ее губ своими наконец-то, и в этот момент и головная боль, и ощущение тошноты, и тяжесть ночного происшествия — все ушло на задний план. Звезды под веками, дрожь по телу и жар — все это захватило Гермиону и Драко.       Грейнджер положила ладошки на шею Драко и потянулась навстречу, отвечая на его поцелуй. Сама улыбнулась ему в рот, чувствуя невозможную нежность в каждом касании его рук и губ. Забыла обо всем, концентрируясь только на поцелуе.       Драко обхватил напоследок сначала верхнюю, затем нижнюю губу, прежде чем отпустил. Чмокнул в губы, а затем переместился губами на лоб.       — Ты ни в чем не виновата, Гермиона, запомни, — повторил он снова, будто ставя точку в этой теме, — если кто-то будет говорить обратное, я сверну ему шею. Клянусь.       Гермиона крепче обняла Драко, прижалась к его груди и вдохнула аромат его тела. Аромат дома и любви.       — Хорошо, — прошептала, выдыхая, — спасибо. И я… — она подняла голову и снова посмотрела на Драко, — люблю тебя.        Все вокруг теперь было будто в вакууме. Драко смотрел на нее, округлив глаза. Будто не верил своим ушам. Он продолжал держать лицо Гермионы в ладонях, не дышал и не моргал.       — Что ты сказала? — переспросил Драко, чуть-чуть наклоняясь, и его глаза загорелись.       Гермиона закусила губу, чтобы не улыбаться во весь рот. Накрыла ладошки Драко своими и все-таки смущенно улыбнулась.       — Я сказала, что люблю тебя, — повторила Гермиона и почувствовала, как ее всю будто пробило током. Она подтянулась ближе к Драко, снова почти касаясь губами его губ, — и что я очень хочу есть.       Малфой молчал, глядя в ее глаза. Почти не дышал, а затем вдруг широко улыбнулся и прижал ее к себе. Так крепко, что кости могли вот-вот затрещать. Стало так тепло, даже жарко, и любовь, чистая и светлая, затопила их обоих.       — Все, что хочет моя любимая девочка, — Драко опускал поцелуи в ее волосы один за одним, не в силах совладать с собой, — Боже, я так люблю тебя.       Гермиона засмеялась, прикрыв глаза. Наслаждалась, упивалась моментом, отпустила всю грусть и боль, что тянулась после происшествия ночью. Совсем забыла, как проснулась, как засыпала. Сейчас была она, Драко и его объятия и поцелуи. Ну, и ее голод.       — А что хочет моя любимая девочка? — отстранился Драко и заглянул своими блестящими глазами в такие же блестящие глаза Гермионы.       Она округлила свои, а затем закусила губу. Ощутила, как рот наполняется слюной, как сильнее урчит живот. И как, все-таки, возвращается головокружение. Теперь уже от голода.       — Я хочу… — она приложила палец к губам и закатила глаза, будто сильно задумалась, и услышала смешок Драко, — бургер и картошку фри. И мороженое. И пиццу. О! И чипсы! Хочу все вредное!       Драко рассмеялся, притягивая ее к себе для поцелуя. Поймал ртом ее смешок, а затем едва уловимый стон. Почувствовал, как она сжала его ногами совсем чуть-чуть, а следом почувствовал собственное напряжение чуть ниже пояса.       «Еще не время» — пронеслось в его голове.       Он отпустил Гермиону и отошел на полшага назад.       — Хорошо, но сначала, — он поднял один палец вверх, а затем вдруг развернулся и вышел из ванной комнаты.       Гермиона смотрела на открытую дверь, ждала, пока Драко вернется.        И он вернулся. С ложкой и какой-то субстанцией в ней. Подошел к Гермионе и поднес ложку к ее рту.       — Сначала вот это, — он смотрел на Гермиону снизу вверх, ждал, пока она откроет рот.       Гермиона послушно выполнила то, что хотел от нее Драко. Она открыла рот, и Драко поместил туда ложку с лекарством. Гермиона скривилась, когда приняла его, даже зажмурилась.       — Фу, — она покачала головой, когда Драко забрал ложку. Посмотрела на него со вселенской обидой и надула губы.       — Даже не пытайся, — указал Драко на нее пальцем, — я стараюсь для твоего же блага. Мы ведь не хотим, чтобы все, что ты съешь, вышло обратно?       Гермиона покачала головой и соскочила со столешницы на пол. Она подошла к Драко и снова обняла его, утыкаюсь лбом ему в грудь. Он поцеловал ее в макушку и погладил по спине, вдыхая аромат ее волос.       — Идем заказывать тебе твою вредную еду, — с улыбкой произнес Драко, — а потом поспим еще немного?       Гермиона подняла на него глаза и кивнула, не сдерживая улыбку. Снова вцепилась глазами в свои серые любимые радужки. Тут же кое-что вспомнила и улыбнулась еще шире.        Она тоже знала, как показать свою любовь не только словами.

***

      Коридоры Академии в очередной раз казались для Гермионы адом. В день, когда у нее был последний экзамен в этом семестре, они не виделись с Драко с самого утра. Ни с ним, ни с Пэнси. Зато она видела всех остальных. Всех, кто был с ней в одной аудитории, кто был в коридорах, даже в уборной. Перешептывания, косые взгляды снова следовали за ней о пятам. С момента, как она вошла в Академию до момента, как она встретила Драко возле аудитории, где у него был экзамен.       — Привет! — радостно поздоровалась Гермиона и сразу же сделала шаг навстречу.        Не успела сделать следующий, как оказалось в крепких объятиях, а следом — оторвана от земли.       — Боже, как я соскучился, — протянул Драко и покружил Гермиону, — мечтал скорее сдать это дерьмо, чтобы увидеть тебя.       Он опустил Гермиону на землю, и его ладони нашли ее лицо. Губы обрушились на губы Гермионы, и мир вокруг, как обычно, исчез. Сколько бы времени они не проводили вместе, любое, даже короткое расставание было мукой.       Гермиона отстранилась первой и заглянула в глаза Драко. Она смущенно улыбалась, нервничала, а он не мог срисовать ее настроение.       — Что такое? — спросил Драко, ухмыляясь.       Гермиона сжала губы, пряча улыбку, а ее глаза заблестели сильнее.       — Хочу показать тебе кое-что, — она взяла его за руку своей маленькой ладошкой и потянула на себя.       Драко с удовольствием повиновался, сначала пошел следом за Гермионой, а потом переместился так, чтобы идти рядом со своей девочкой.       Он смотрел прямо перед собой, но все равно замечал взгляды, что были направлены на них двоих. Слышал шепот за спиной и сбоку, видел, как округлялись глаза некоторых студентов.        А еще видел стоящего с разбитым ебалом Уизли и его сестрицу рядом с ним. Ощутил, как сжалась сильнее на его пальцах ладошка Гермионы и опустил на нее взгляд.       Она смотрела так же прямо, держала спину ровно и ни на секунду не опускала свой подбородок. Стойко переносило то, что произошло. То, что происходило сейчас. К сожалению, студенческая жизнь состояла на семьдесят пять процентов из подобного дерьма, и как же хорошо, что Гермиона справлялась с этим. Хорошо, что у нее были те, кто помогал ей справляться, кто защищал и мог постоять за нее.        А она ведь могла постоять и сама за себя.       Гермиона резко остановилась недалеко от парочки Уизли и отпустила руку Драко. Она подняла на него взгляд, а затем посмотрела прямо на Джинни. На подарок, который она ей подарила.       — Я сейчас, — сказала Гермиона и двинулась с места.       Все наблюдали за происходящим. За дальнейшими действиями малышки Джи.        Гермиона подошла почти вплотную к младшей Уизли, остановилась на вытянутой руке от нее и посмотрела прямо в глаза девушке. Джинни стала открывать и закрывать рот, часто моргать, когда внимание, которые была окружена Гермиона, теперь было направлено и на нее.       Молча вытянув руку, Гермиона согнула пальцы несколько раз, не сводя глаз с Джинни. А затем наконец-то заговорила.       — Бомбер, — коротко и ясно, не убирая руку, сказала Грейнджер. На секунду бросила взгляд на Рон, нахмурив брови, и он тут же дернулся и посмотрел ей за спину, на что Гермиона лишь хмыкнула и снова дернула рукой, — бомбер, Джинни.       Рыжая бросила рюкзак с плеча на пол и стала стягивать верхнюю одежду. Дрожащими руками сжимая плотную ткань, она протянула куртку Гермионе и поджала губы, сжавшись всем телом.       Грейнджер дернула вещь из руки Джинни, забирая. Ее ноздри раздувались, а злость, смешанная с обидой, закипала все сильнее. Подняв нос выше, Гермиона повернулась немного в сторону и отошла от Уизли. Она остановилась возле урны, а затем, постояв пару мгновений, затолкала бомбер туда.       Она слышала, как кто-то глубоко вздохнул, кто-то засмеялся, но не обратила на этого никакого внимания. Отряхнула руки и развернулась по направлению к Драко. Быстро вернулась к нему, взяла его за руку и снова, взяв инициативу, повела за собой.       Малфой, ошарашенный, улыбался едва ли не как влюбленный мальчишка. Он, вообще-то, таковым и был. Но поведение, поступок Гермионы только что привел его в такой восторг, что если бы мог, Малфой бы завизжал.       Но он мог лишь тихо выразить свое восхищение своей малышке, наклонив слегка голову.       — Ты умница, Гермиона, — он быстро коснулся губами ее макушки и наконец-то нашел глазами свою любимую деталь в кудрях — голубой бантик.       Гермиона лишь глубже вздохнула, но ничего не ответила. Вела Драко в неизвестном ему направлении и едва не тряслась от предвкушения и волнения.       Заворачивая в сторону Актового зала, она наконец-то подняла голову на Драко и закусила губу. Малфой посмотрел на нее и вопросительно вскинул брови, останавливаясь.       — Что-то случилось? — спросил Драко и стал перед Гермионой, нависая над ней, касаясь свободной рукой ее щеки.        Гермиона, как всегда, наслаждаясь нежностью прикосновения, прикрыла глаза и покачала головой. Она улыбнулась, открыла глаза и коснулась ладошкой груди Драко.       — Хочу показать тебе кое-что, — начала она, а затем перевела взгляд на свои дрожащие пальцы, — хочу… чтобы ты знал, что я правда люблю тебя. И я все вижу, Драко. Я все чувствую. И… я умею выражать свои чувства и благодарить… по-своему.        Она вдруг замолчала, когда голос дрогнул, и Малфой открыл рот, начиная волноваться. Он наклонился, чтобы заглянуть в глаза Гермионе, приподнял ее лицо выше, навстречу себе.       — Ты… так много значишь для меня, — улыбнулась Гермиона, — с первых дней.       Она тут же вспомнила свой день рождения, из первую встречу в художественном классе, Хэллоуин. Вспомнила все их моменты за секунду.       — И я… — она замялась, теряя слова, не в силах больше ничего сказать, — идем, я тебе покажу.       Она потянула Драко за собой, ошарашенного и молчаливого. Податливого ей. Толкнула дверь актового зала и завела их обоих внутрь. Но так и не остановилась, потянула дальше, вглубь.        Стоящие всюду картины заставили Драко закрутить головой, начать осматриваться. И где-то на краю сознания уже вертелась догадка. А когда Гермиона остановилась, он за секунду все понял.       Перед ними было довольное большое полотно, закрепленное на специальной подставке. А на полотне — глаза. Его глаза. Серо-голубые, глубокие, блестящие, переливающиеся нежностью. Словно зачарованные.       Отпустив руку Гермионы, Драко сделал шаг ближе. Подошел вплотную к картине и стал бродить по ней глазами, изучая каждый мазок, каждую деталь. Каждый вплетенный в картину цвет краски. И нашел маленькую надпись в нижнем углу.       «Его глаза»       «Любовь»       Г. Дж. Грейнджер, 1 курс       Драко коснулся пальцами аккуратной подписи, обвел каждую линию пальцами. Ощущал, будто коснулся кудряшки Гермионы, нежной и мягкой.        Он зажевал губу, не в силах обернуться. Не мог поверить, что кто-то в этом мире так сильно… любил его. Так хорошо видел его и чувствовал. И это была она, его девочка.       Девочка, которую бросили. Которую по сей день пытались смешивать с грязью и унижать, заставлять чувствовать себя неважной и ненужной.       Малышка, против которой был, казалось, весь мир, была теперь всем его миром. Отражалась в этих самых серо-голубых, изображенных ее рукой, глазах.       — Драко, — услышал Драко шепот за спиной и наконец-то отмер, — тебе.. не нравится?       Малфой тут же обернулся и в секунду настиг Гермиону. Обхватил ее лицо ладонями и поцеловал, вкладывая в это прикосновение всю свою любовь. Все свое восхищение, благодарность, весь свой восторг и нежность. Все, что копилось в нем, все, чем хотелось окутать свою любовь.       Как только его губы исчезли с губы Гермионы, он обнял ее, прижимая к своей груди. Снова целовал ее макушку, вдыхал аромат ее волос и горел от любви.       — Я люблю тебя, моя девочка, — его голос дрогнул, — ты — самое лучшее, необыкновенное и прекрасное, что случалось в моей жизни.        Он отстранился и приподнял лицо Гермионы за подбородок.       — Это ты — моя любовь, — наклонился, прислонился лбом ко лбу Гермионы и улыбнулся, обнажая зубы, — такая маленькая, но такая большая, Грейнджер.       Гермиона улыбнулась следом за ним, прикрывая глаза. Выдохнула с облегчением, облизала губы и ощутила, как трепещет ее сердце. Как быстро оно бьется. Но в то же время как спокойно у нее внутри. Будто она наконец-то нашла свой дом.        Нашла свою любовь, которой когда-то ее лишили, казалось, навсегда.       — Идем? — спросил Драко, убирая со щеки кудрявую прядку Гермионы.       — Идем, — ответила Гермиона и повернула голову в сторону картины.       Взглянула на глаза Драко, изображенные на полотне, а затем подняла голову и посмотрела на стоящего перед ней Драко. Он, смотря на картину, не моргал, а улыбка не исчезала с его лица.       — Я заберу ее себе, — произнес Малфой, уверенный в своем намерении.       — Тебе не отдадут мою курсовую, — ответила Гермиона, закусив губу, — тем более, лучшую на курсе.       Драко опустил на нее взгляд своих горящих глаз и тяжело вздохнул.        А потом резко подхватил Гермиону под ноги и поднял в воздух, заставляя ее завизжать. Он стал кружить ее, улыбаясь, смотря в счастливые глаза девушки. Наслаждался ее смехом, широкой улыбкой и абсолютным счастьем, что витало вокруг них.       Счастье, переплетаясь с большой любовью, было самым настоящим чудом. Самым ярким подарком к Рождеству. Самым крепким алкоголем и самым сладким шоколадом.       Оно было самым-самым. Оно было полностью их.