Часть 26.3

26

      СССР стоял на улице, у входа в здание, и довольно выкуривал уже 3 по счёту пакетик за день, так любезно предоставленный Великобританией. На удивление, за время его пребывания в Германии, их отношения с Великом заметно улучшились. Хоть Союз и подозревал что-то неладное, но виду старался не подавать. Он всё равно не собирался вновь сближаться с кем-то так сильно, как и раньше. Всё же Рейх его знатно помотал в этом плане. Рейх… Совок задрал голову к небу и прикрыл глаза, вспоминая неудавшийся расстрел. Всё же, не всем дано понять нациста. — Опять куришь? — СССР судорожно обернулся на знакомый голос арийца, выронив трубку из рук. Рядом никого не было.       «Послышалось, что ли…?» — он нервно осматривался, ища немца, но было бестолку. — Я что тебе говорил об этом? — на плечо Совка медленно легла чья-то рука. — Курево тебя до добра не доведёт!       Совет испуганно задрожал, понимая, что там точно никого не должно было быть. Он, не раздумывая, ударил что-то сзади и отпрыгнул метра на три. Но, как и ожидалось, — Союз был один. Русский ещё раз осмотрелся. На улице не было ни души. Он точно слышал это, чувствовал прикосновение… Коммунист дотронулся до плеча. Там ещё чувствовался «след» от невидимого касания. — Если я не буду курить, ты отстанешь от меня, скотина?! — на грани истерики крикнул он куда-то в пустоту.       Ответа не последовало.       Коммунист тяжело отдышался и посмотрел на землю, на свою трубку. Она была в самом плачевном состоянии, которое только можно придумать: лежащая в небольшой луже от недавно пролитого дождя, мокрая, грязная, ещё и плюсом истоптанная самим СССР. Тот тяжело вздохнул и брезгливо, двумя пальцами за край, поднял трубку и неохотно бросил её в ближайший мусорный бак. «До приезда в Москву можно как-нибудь обойтись и без курения…» — он отряхнул плечо от непонятного касания. — «И что это вообще только что было?» — СССР! — вновь заставил русского содрогнуться неожиданный восклик подошедшего британца. — Уже выкурил то, что я тебе дал?       Великобритания дружелюбно улыбнулся, протягивая ему ещё один пакет со всё той же травой. Союз смотрел то на пакет, то на саму страну, и недоверчиво прищурился. Что-то точно было не так. — Я откажусь, пожалуй, — уверенно отвернулся он, искоса поглядывая на реакцию англичанина.       Тот же едва заметно опешил, но сразу же убрал траву и с прежним дружелюбием похлопал русского по плечу. — Да уж, думаю, тебе хватит на сегодня, — в голосе лишь слегка проскальзывало недовольство, но в остальном всё было точно так же, как и раньше. — Но если что, сразу скажи. Думаю, ты помнишь, где мой кабинет.       Совет коротко кивнул и вернулся к своим размышлениям. Он простоял так до самого начала суда. Опомнился только после нелёгкого подзатыльника от британца и неохотно поплёлся за ним на суд.       В зале, где было решено судить, все ждали только Совка. На удивление, всё было расставлено довольно просто: обычные стулья со столами. Несколько стульев с правой стороны для стран победителей и нескольких солдатов и с левой стороны несколько стульев для Рейха и ещё нескольких высокопоставленных нацистов, среди которых коммунист даже узнал некоторых, кто присутствовал на фото из альбома. Посередине у стены, напротив входа, стоял ООН. Также рядом с каждой из сторон у организации сидели переводчики с микрофонами, которые были подключены к наушникам каждого присутствующего.       СССР перевёл взгляд на Тройку. Нацист вальяжно сидел на своём стуле, провожая русского взглядом. Хоть его и приодели более официально, но пытки и отсутствие базовых потребностей давали о себе знать.       Союз сел на своё место между РСФСР и Британией и кивнул ООН. Тот же, кивнув в ответ, громогласным криком начал суд.       ООН зачитывал все «подвиги» немцев, по одному назначая им их приговоры, специально оставив главного героя напоследок. Коммунисту уже казалось, что это будет длиться вечность. Уже многие подустали от всего этого, даже сам немец ни капли не скрывал своей скуки и открыто зевал и засыпал, пока его подчинённые вжимались в стулья от ужаса то ли перед непонятным для них существом, то ли от тяжести их приговора.       Резкий хлопок дверью прервал речь организации. Невысокая девушка, лет 30-35, вбежала в зал суда. Страны даже не ожидали такой наглости, лишь молча смотрели на даму, ожидая хоть что-то. Сама девушка была одета в довольно простое, грязное, но всё же симпатичное платье. Её завитые светлые волосы едва доходили до плеч. Она осмотрела немецкую сторону раз пять, повернулась к ООН и едва заметно вздрогнула. Гражданские не могли знать о его существовании, но тут было что-то другое. — Где мой муж? — спросила она у организации. — Он должен быть тут, но я его не вижу. Где он?       Её голос хоть и слегка дрожал, но был твёрд и уверен. Никто не мог и слова поперёк сказать. Все продолжали наблюдать с широко раскрытыми глазами. Рейх заметно напрягся, будто вспоминая, кто эта женщина. Нацист, что-то осознав, резко обернулся к ООН. СССР последовал его примеру. «Судья» был в таком же ступоре, как и остальные. Нет, он был чуть ли не в ужасе. Он был, как и тогда, во время «поломки», только ещё хуже. Всё тело дрожало, глаза были широко распахнуты. Но казалось, никто, кроме двоих, этого не замечал. Все взгляды были прикованы к бесцеремонной гостье. — Полагаю, он мёртв, — медленно, по буквам, констатировал организация, выйдя из ступора.       Девушка пустыми глазами осмотрела присутствующих. По щекам покатились слёзы, и она камнем рухнула на колени. Все лишь молча смотрели. Пока не прозвучал выстрел. Девушка содрогнулась и затихла. Рыдания прекратились. Все, как по команде, повернулись к стрелявшему. Даже Рейх, известный именно за свою жестокость и хладнокровность, чуть со стула не упал. Совок тяжело вздохнул и недовольно закатил глаза. — Я сделал что-то не то? — непонимающе смотрел он на окружающих. — Может, лучше продолжим суд?       ООН прокашлялся, приходя в себя, и подал знак военным коротким взмахом руки. Те быстро опомнились и унесли труп девушки. Суд продолжился, как будто ничего и не произошло. Лишь лёгкое напряжение нависло в зале. Теперь и Рейх был обеспокоен, он сидел и смотрел на руки где-то под столом. С каждым мгновением его неизбежная участь была всё ближе и ближе.       Озвучив наказание для последнего, ООН замолчал и тихо прокашлялся. Сейчас должны сказать приговор Рейха. США и РСФСР коротко кивнули друг другу и приготовились слушать. Все уже знали, что должно прозвучать сейчас. Все, кроме самого Рейха. Нацист посмотрел на СССР каким-то странным взглядом. Союз так и не смог понять, что же он тогда значил. — Перед тем, как огласить преступления и соответствующее наказание для Нацистской Германии… — Организация осмотрел присутствующих, остановив свой взгляд на арийце. — Предлагаю небольшой перерыв. — Перерыв?! — РСФСР с силой ударил по столу и поднялся с места. — Давайте, озвучьте его приговор, и мы уже спокойно пойдём. Зачем нужен перерыв? — Он прав, — поддержал Великобритания возможность перекурить. — Мы и так сидим тут уже не первый час.       РСФСР резко повернулся к британцу, желая что-то возразить, но Союз вовремя подхватил того и резким рывком опустил обратно на стул, не забыв об «обучающем» подзатыльнике. Парень выжидающе взглянул на отца, надеясь, что тот тоже будет возражать, но он и не собирался. Сейчас его мысли были заняты совершенно другими вещами. — Что ж, в таком случае встретимся через час, — ООН отложил бумаги в сторону и первым вышел из зала.       Совок последовал его примеру и уже через пять минут быстрыми шагами мчался к какой-нибудь комнате поблизости. Зайдя в небольшой кабинет, он дрожащими руками захлопнул за собой дверь и медленно сполз по стене, прикрывая рот рукой. Всё тело дрожало, как от лихорадки. На голову будто положили целую тонну кирпичей, живот крутило.       «Блять, да что со мной?!» — Союз медленно поднялся, подошёл к столу и с грохотом на него рухнул, не в силах продолжать стоять. — «Совсем недавно всё было хорошо…» — Что, плохо тебе? — издевательски протянул нацист.       В этот раз коммунист даже не решился посмотреть в сторону голоса. Рейха тут быть не могло. Но почему он его слышит? Русский осторожно повернул голову. На удивление, на столе рядом с ним действительно сидел ариец. Только это был… Не он? Скорее, тот, кто до безумия на него похож. Сейчас настоящий Тройка выглядел измождённым, уставшим и голодным, а тот, кто сидел перед ним, аж светился от своей ухоженности и достатка. — Кто ты? — пробубнил коммунист, неотрывно смотря на немца. — Германия не может быть здесь.       «Рейх» закатил глаза, встал со стола и посмотрел на коммуниста сверху вниз. Сейчас он был больше похож на обычного нациста. Коммунист протянул руку в его сторону и небрежно схватил за руку. Он казался настолько реальным, что Союз на секунду опешил, уже думая, что перед ним действительно стоит сам Третий Рейх. Немец брезгливо поморщился и ударил русского по запястью, смахивая с себя. — Какой же ты жалкий… — он отошёл в сторону выхода, и больше его слышно не было.       В дверь постучали. Союз и слова не смог сказать, он лишь мог безучастно смотреть, как его сын вбежал в комнату и пытается его растормошить. Устав от подобного, он собрал все свои силы и осторожно поднялся на ноги, всё ещё слегка покачиваясь. Он, игнорируя все слова РСФСР, медленно вышел из комнаты. Сейчас ему нужен был только один человек. — Где сейчас Рейх? — даже не обернувшись, спросил он у России. — Тебе нельзя к нему подходить, забыл? — РСФСР обогнал его, преграждая ему путь. — Да что с тобой происходит?!       Союз тяжело вздохнул и отодвинул сына в сторону, продолжая идти, сам не зная куда. Тело так и просило упасть на пол. Он едва переступал с ноги на ногу. Идти было до невозможности тяжело. Хотелось просто упасть, закрыть глаза и наконец уснуть. Но сейчас было нельзя. Ему нужно было дойти до него. Если он не дойдёт, это всё так и продолжится. Тут его резко схватили за руку и притянули к себе. С громким шлепком РСФСР влепил отцу пощёчину. СССР проморгался и с выпученными глазами посмотрел на сына. — Пришёл в себя? — в глазах России читалось только презрение и брезгливость, отчего Совок уж было хотел ответить ударом, но рука была не в силах подняться. — Мне нужен Бриташка… — только и смог промямлить он. — Великобритания? — переспросил Россия и мельком осмотрелся. — Думаю, он где-то на улице.       Союз коротко кивнул и из последних сил поплёлся к выходу. Это были самые адские 5 минут тогда. Он на едва движущихся ногах вышел на улицу. Свежий воздух больно прожёг прокуренные табаком лёгкие. Вдруг он почувствовал знакомый запах дыма, столь манящий и притягательный в тот момент. Он без раздумий направился к его источнику. Как и ожидалось, Великобритания стоял и с наслаждением курил траву с трубки. Он недовольно поморщился и повернулся в сторону приближающихся шагов. — СССР? Что-то случилось…? — не успел он задать вопрос, как из его рук быстрым движением вырвали трубку. — Ты что делаешь?!       Союз дрожащими руками поднёс курево ко рту и глубоко вдохнул долгожданный дым. Хоть ломка и не прошла полностью, но даже от одного раза стало заметно легче. Он блаженно улыбнулся и неохотно вернул трубку негодующему чаехлёбу. — А у тебя случайно нет запасной трубки? — с невинной улыбкой посмотрел он на Велика. — Будешь должен… — скрепя сердце, согласился Великобритания, уже сомневаясь, точно ли стоило подсаживать русского на наркоту. — Она у меня в кабинете, подожди минутку. — Может, мне с тобой сходить? — уточнил коммунист, понимая, что ещё чуть-чуть, и точно кони двинет. — Боже правый… Ладно, пойдём, — устало промычал англичанин и пошёл ко входу в здание. — Не отставай только.       Совок быстрыми, насколько мог, шагами пошёл догонять Британию.

***

      Через назначенный час все уже сидели на своих местах. После «помощи» Британии, Совку стало заметно лучше, хоть тяжесть ещё была. Видимо, «не курить» — это не его. СССР искоса посмотрел на ООН, тщательно перебиравшего какие-то бумаги. «Может, он и правда не такой, как мы думаем?» В нём что-то изменилось. Может, это было не так заметно, но его волосы, которые обычно были хорошо прилизаны, сейчас висели вразнобой, прикрывая верхнюю часть ушей и оставляя чёрные угольные следы на стали. — Продолжим суд, — наконец-то объявил организация, после чего все стихли и в ожидании повернулись к нему. — Итак, Нацистская Германия обвиняется в…       Он начал вычитывать все его преступления с листочков. Казалось, этот список никогда не закончится. СССР посмотрел на немца. Тот отвернулся в сторону то ли от стыда, то ли от неприязни. Второе было самое вероятное. Никто в этой комнате, в этой стране и в этом мире не сомневался: Рейху ни капельки не стыдно. Единственное, за что он мог испытывать стыд, так это за проигрыш. — Нацистская Германия… — ООН сделал паузу, обращаясь к самому немцу. — Учитывая все ваши преступления, вышесказанные, вы приговариваетесь к 20 годам лишения свободы включительно 40 лет полной изоляции. Ваши территории уже распределены между странами-победителями…       СССР ухмыльнулся и довольно посмотрел на арийца. Его лицо в тот момент было бесценно. Рейх резко развернулся к Организации. По нему было видно, как до него медленно доходит осознание приговора. Он осторожно перевёл взгляд в сторону стран-победителей. Совок краем глаза заметил широко улыбающегося РСФСР, показывающего нацисту большой палец вверх.       Рейх же был явно недоволен наказанием. Хотя, скорее, оно его добило похлеще любого выстрела. Он побелел как мел, из-за чего стал выглядеть ещё болезненнее, чем до этого. Всё-таки Россия оказался прав. Для такого, как он, расстрел — самое лёгкое наказание. Это не жить с вечным позором в полном одиночестве. — Можете увести его, — ООН махнул солдатам и те мигом подхватили еле живого немца со стула. — И насчёт наследников…       На этих словах Рейх с силой одёрнул руки, вырвавшись из «плена». Он выбежал на середину зала, вставая напротив организации и с вновь ожившими глазами, с яростью посмотрел на него. — Что с ними? — крича, спрашивал он, вырываясь из рук солдат. — Они ещё дети! Они не вмешаны во всё это! Что вы с ними собираетесь делать, твари?!       ООН молча смотрел, как немца скручивают и ставят на колени перед его столом. Когда возня прекратилась, он прокашлялся и вновь махнул рукой. — Это уже не ваше дело, — без капли сострадания процедил он. — Уведите его.       Тройка сопротивлялся, как мог, но всё было тщетно. Его всё же увели, хоть и не так быстро, как планировалось. Когда дверь за ними закрылась, Организация посмотрел на стран. — СССР, ты же возьмёшь опеку над ГДР? — получив одобрительный кивок, он перевёл взгляд на американца. — США, возьмёшь… — Над ФРГ… Да-да, конечно, — не желая терять времени, ответил он. — Иного ответа и быть не может. — Тогда на этом я объявляю суд официально завершённым…

***

— Ну и я взял, после мы с пиндосом взяли детей и разъехались по своим странам, — коротко окончил рассказ СССР и искоса посмотрел на немца. — Не смотри на меня так, будто я умалишённый! — Когда я отдавал тебе ГДР, я рассчитывал, что ты хотя бы более-менее адекватный… — глаз арийца стал едва заметно дёргаться. — Почему про твою наркоманию я знаю только сейчас?! — Марихуана не наркотик! — запротестовал коммунист, останавливаясь на ближайшей заправке. — У тебя были галлюцинации! — Но сейчас-то их нет, — Союз вышел из машины, громко хлопнув дверью, не желая продолжать разговор.       Рейх проводил того взглядом до магазинчика и с силой хлопнул себя по лбу. «Боже, с кем я связался…» — немец презрительно поморщился. — «Аутист, так ещё и наркоман…» Рей прикрыл глаза, обдумывая рассказ русского. Тот разговор с ООН у окна, та поломка и женщина, искавшая своего мужа… Сейчас его уже так не клинит, хотя, может, это происходит, когда никто не видит? Скорее всего, дело именно в этом.       От мыслей его отвлёк вошедший коммунист. Судя по тому, как он громко закрыл дверь, он всё ещё недоволен. — Какие, блять, сто рублей за 95-й?! — он с силой ударил по рулю. — Я, по их мнению, деньги печатаю?! — Заправился? — игнорируя истерику Союза, поинтересовался Тройка. — Ага… — недовольно пробормотал русский, заводя машину. — Бензин сейчас, как не знай что стоит… — У нас не так много времени, чтобы на заправках торчать, — напомнил Рей, безучастно смотря в окно. — Нас в любой момент могут поймать, если ты не помнишь. — Как такое забыть… — В Москву же сейчас? — уточнил немец у собеседника. — Разумеется, — кивнул СССР, не отрываясь от дороги. — Можем прогуляться там ещё, ты всё-таки там уже лет сто не был. Если не больше.       Рейх промолчал. Всё же, когда-то он сам хотел прошагать по улицам Москвы. Не с ним и уж точно при других обстоятельствах. Но сейчас выбора не было. Рей тяжёло вздохнул и посмотрел на Совка. — У тебя же есть запасной телефон? — он протянул руку в его сторону. — В правом кармане штанов, — коротко указал коммунист куда-то вниз, игнорируя руку немца.       Ариец недовольно вздохнул и полез к русскому в штаны. После минуты копошения он всё-таки выудил небольшой телефон Нокиа и быстро набрал нужный ему номер. — Алло, мы сейчас подъезжаем к Москве, как они там? — спросил он у человека по другую сторону звонка. — Вам бы поторопиться, они уже знают, где вы, — шёпотом, едва слышно ответил незнакомец. — Я отвлекаю их с поисками убийцы, но вряд ли это надолго. — Хорошо, тогда, как и договаривались, — Рей поспешно сбросил звонок и вернул телефон Союзу. — Теперь точно можно ехать…

***

      Мужчина осторожно убрал телефон в карман и тяжело вздохнул: «Как же с ними тяжело… Столько на связь не выходили, а тут на те!» Он протёр рукой пот со лба. «Надо ещё как-то их задержать. Но вот как…?» — США? — в комнату зашёл Германия, отчего американец едва успел нацепить обыкновенную улыбку и спокойный вид. — Ты идёшь? — Да, конечно! — он похлопал немца по плечу, осторожно выводя его из комнаты к выходу. — Ещё буквально одну секунду! — Ну ладно, — Герман недоверчиво покосился на Штаты, но спорить не стал.       Когда немец вышел, США вновь убрал поддельную улыбку и повернулся к окну, смотря куда-то вдаль. «Ну что ж, Рейх, не подведи…»