Часть 26.2

26

      СССР шёл по коридорам, не зная, чем себя занять. От работы его временно отстранили из-за недавнего инцидента, так что у него неожиданно появилось очень много свободного времени. «Надо всё тщательно обдумать» — Союз нахмурился, вспоминая события прошедших дней.       Появление ООН. Оно должно либо улучшить положение и статус стран, их сплочённость и организованность, либо же, наоборот, ухудшить. Ещё не понятно, можно ли доверять ему или нет. Было очевидно: он что-то не договаривает. Но только что? Также, можно с уверенностью утверждать, что РСФСР в сговоре с США. Это можно было заметить по их взглядам и общению. Пока нет точной информации, что именно они планируют, но это явно связано с коммунистом и в меньшей вероятности с немцем. Великобритания о сговоре ничего не знает. К тому же все страны препятствуют смерти Третьего Рейха, прикрываясь тем, что нельзя делать это до судебного процесса. Но тут точно есть ещё что-то.       «Но только что…» — русский тяжело вздохнул и остановился у очередного окна. — «Может ли это быть связано со сговором? Зачем им препятствовать его убийству, если сами голодом морят, да и пытают чуть ли не до смерти? Я удивлён, как он после всего этого ещё жив… А может, они не мешают убийству Рейха? Может…»       Союз резко развернулся и чуть ли не побежал по коридору. «Я идиот. Как я сразу мог не догадаться!» — он подбегал ко всем попавшимся ему дверям, открывая каждую. — «Они не хотят, чтобы именно я убил его! Этим и воспользуется США. Если он надавит на остальных, прикрываясь тем, чтобы опозорить меня, он…» СССР замер. Он тяжело дышал, явно выбившись из сил. После порядка 30 открытых дверей… Куда он забрёл…?       Русский осмотрелся. Это была обычная комната. Две небольшие кровати с разных сторон прямо у стен, небольшое окно напротив двери, шкаф сразу же слева от Совка и ещё одна дверь в левом углу комнаты. «Это жилая комната» — догадался он. — «Надо вернуться назад и пойти в другую сторону…» Русский уже хотел было уйти, как вдруг вздрогнул, услышав за спиной быстрые негромкие шаги. — Германия, подожди! — крикнул слабый детский голос откуда-то снизу.       СССР обернулся. Напротив него стоял маленький мальчик, нервно переступавший с ноги на ногу. Сзади, из-под кровати вылезал второй мальчик, примерно такого же возраста что и первый.       «Это наследники Рейха, верно?» — Союз осторожно опустился на колено, стараясь не напугать мальчика. — «Так вот где они…» СССР тщательно рассмотрел мальчиков. Судя по всему, они сейчас живут почти в тех же условиях, что и их отец, единственным отличием было отсутствие постоянных пыток. Страны не умрут от голода, холода или жажды, поэтому на них вполне спокойно могли забить, а сам Союз уж вообще забыл об их существовании. Но вряд ли подобное нравится самим мальчикам. — Что-то нужно? — после долгого молчания всё-таки спросил он.       Герман вздрогнул и с нескрываемым страхом посмотрел на коммуниста. Он ещё немного помялся, судорожно перебирая пальцы рук, и иногда косо поглядывал на брата, который уже полностью выполз из-под кровати, надеясь, что ему не придётся говорить. ГДР с силой сжал кулаки и уверенно пошёл в сторону русского. Наконец поравнявшись с братом, он с лёгкой дерзостью посмотрел на мужчину. — СССР, где па… где Третий Рейх? — Республика заикался, но в его словах чувствовалась уверенность. — Ты меня знаешь? — Союз настороженно осмотрел немца. — Ответьте на вопрос, — не отступал мальчик, не замечая дергающего его за рубашку брата. — И я отвечу на ваш. — Рейх… — Совет медленно поднял голову, смотря куда-то вдаль. — Он сейчас в кабинете США. — Нам многое рассказывал о вас отец, и мы уже как-то виделись, — выполнил свою часть уговора ГДР.       Мальчики осторожно переглянулись. Мужчина тяжело вздохнул и встал с колен, тщательно отряхнувшись. Совок быстро понял, чего они хотели. Хотя было странно, если бы было как-то иначе. По рассказам РСФСР, они с нацистом были очень близки, так что очевидно, что… — Вам нельзя пересекаться с ним, как и мне, — покачал головой русский. — Мы хотим с ним увидеться! — настаивал немец, уже переходя на крик. — Он наш отец, почему мы не можем хотя бы поговорить с ним?       Союз осмотрел парня с ног до головы. Вдруг в его голове будто что-то щёлкнуло. Он увидел перед собой не ГДР. Перед ним стоял тот, кого он уже не надеялся встретить. Те же черты лица, тот же дерзкий и уверенный взгляд. Его дорогой и близкий друг детства. СССР сильнее сжал кулаки. — Я постараюсь организовать вашу встречу, — коротко кивнул он. — Но я не смогу пообещать вам этого.       ГДР и ФРГ вновь переглянулись. Было видно, что им совершенно не понравился такой ответ. Но выбора у них не было. Совет ещё раз посмотрел на них. На ГДР, в котором так отчётливо видел маленького Рейха. Он сжал губы и без единого слова вышел из комнаты. СССР всегда был эгоистом и сейчас он уже точно решил, как ему лучше поступить.

***

      Союз с РСФСР зашли в зал. Все уже давно собрались. ООН в своём новом чёрном трико, который его чуть ли не заставили надеть, сидел во главе стола. Неподалёку с правой стороны сидел нервный Великобритания, явно недовольный новой рассадкой. США же сиял даже ярче прежнего, то ли из-за недовольства старшего, то ли из-за подвернувшейся возможности унизить русского.       СССР ухмыльнулся про себя, но виду не подал. Он и так уже прекрасно знал, что сделает. Всегда знал, ещё с того самого момента, как увидел сына в форме врага или, может, даже раньше…       Под привычный бубнёж Британии о продуктивности и уважении Союз сел на своё место, как ни в чём не бывало. Сын встал сзади. — Раз все в сборе, я могу начать… — ООН взял бумаги и встал со своего места, уже готовясь толкать громадную речь обо всём, что только можно и нельзя. — Давайте рассмотрим все за и против расстрела Нацистской Германии… — Да что тут ещё рассматривать?! — коммунист, как самый уважающий себя «злодей» разыгрываемой пьесы, ударил кулаками по столу, с гневом обратившись к организации. — Мы уже всё обсудили: его надо немедленно расстрелять!       Да, именно так, как все и ожидали. СССР торжествующе вскинул голову. Пока США думает, что всё идёт по его плану, этим самым планом завладел кто-то другой. Никто даже не догадается, что всё это лишь огромный спектакль, ведь если посмотреть со стороны, для всех актёров это невыгодно. Но каждый из них знал и шёл к своей собственной цели. — Никто не возражает? — спокойным, почти безэмоциональным голосом, обратился ООН к собравшимся.       Совок обернулся к Штатам, ожидая слов от него. Но увидел там лишь злорадную ухмылку. Тут Союза переклинило. Что-то было не так. Совет судорожно перебирал в мыслях весь свой «тщательно продуманный» план. Тут он понял, что США смотрит не на самого коммуниста, а куда-то за спину. В голову ударило жёсткое осознание происходящего. Он прекрасно знал, что находится там, на что он смотрит. Союз не хотел оборачиваться. Он опустил дрожащие руки под стол и сжал губы, стараясь поддерживать уверенный образ. Весь его план рухнул в мгновение ока. — Я возражаю! — из-за спины коммуниста вышел РСФСР.       В тот же момент в комнате повисла гробовая тишина. Казалось, только Великобританию не посвятили в курс дела: он вертел головой, ожидая хоть какой-то реакции от окружающих. Но, не увидев желаемого, достал из кармана брюк трубку со спичками и нервно закурил.       СССР подскочил со стула. Зубы скрипели от злости. Он едва сдерживался, чтобы прямо сейчас не подскочить к американцу, который переманил его сына на свою сторону, и выбить из того всю дурь. Для чего? Для того чтобы унизить их обоих. Но надо было поддерживать образ «ничего не знающего» идиота, хотя идиотом он всё-таки оказался. Союз обернулся на сына. В его взгляде было только немое разочарование. — Солдат, живо на место! — тихо скомандовал он.       РСФСР поднял голову на отца, но не сдвинулся с места. Он нахмурил брови и сжал губы. Союз даже на секунду опешил от такой наглости, но, быстро придя в себя, он потряс головой и, замахнувшись, с силой дал парню пощёчину. Тот лишь задрожал, то ли от страха, то ли от гнева, но так и продолжал стоять на месте. — РСФСР, я вас слушаю, — игнорируя возражения Совета, Организация коротко кивнул мальчику и стал ждать его аргументов. — Но он ещё неполноценная страна! — коммунист резко развернулся, и по залу пронёсся грохот падающего стула. — Каждый, находящийся в этой комнате, имеет право голоса, — коротко ответил Организация и вновь посмотрел на РСФСР.       СССР ещё минуту стоял, в ожидании, что хотя бы Великобритания возразит, но тот лишь выпускал дым похлеще любых фабричных заводов, постепенно успокаиваясь. Поняв, что никакой поддержки он не дождётся, Совок тяжело вздохнул и неохотно сел на место. — Я считаю, что смерть — слишком мягкое наказание для такого, как он, — Россия хоть и говорил чётко и твёрдо, но в его словах читалось легкая неуверенность и волнение. — Для него смерть будет скорее спасением. Я же предлагаю изолировать его. — Что вы имеете в виду? — подал голос Британия, отложив трубку в сторону. — Я был в плену у него, — РСФСР повернулся на британца. — Я наблюдал за ним всё это время. Его главная слабость — это его дети. Если их отобрать у него, он потеряет всё. — Дети? В смысле его наследники? — переспросил мужчина, с искренним непониманием. Велик сжал губы, поднял брови и с разочарованием выдохнул, отвернувшись в сторону. — А я считал его перспективным… Как хорошо, что у меня их нет. — Я тоже тебя люблю, отец, — США закатил глаза и вернулся к младшему русскому. — Значит, ты хочешь отнять у него самое дорогое, — он довольно ухмыльнулся, будто бы не сам придумывал этот план. — Я согласен! — США?! — Союз с силой ударил кулаком по столу. — Ты серьёзно хочешь прислушаться к словам какого-то солдата? — Он не просто солдат, — Штаты наклонил голову вбок и с интересом посмотрел на коммуниста. — Он твой сын и наследник. Ты же поэтому и таскаешь его по всем собраниям. Или я не прав?       СССР промолчал. Он лишь смотрел под стол, на свои руки. Изначально он позвал Россию на суд, чтобы тот увидел смерть Рейха и, может, что-то да понял. Но вслух указать на ошибку американца он не мог. — Великобритания? — ООН обратился к британцу, на что тот лишь кивнул и вернулся к куреву. — Значит, большинство за изоляцию… Я объявлю о решении на суде…

***

      Через полчаса после собрания СССР доложили, что его ждут в кабинете ООН. Ему не так давно его выделили, но он уже начал использовать его по максимуму. Никто так и не узнал про этого человека, если его можно было так назвать. Про его существование знают лишь узкий круг лиц, так что того решили держать запертым в здании, пока суд не окончится, и страны не придумают, что с ним делать. Коммунист уверенно постучал в дверь и вошёл в кабинет, так и не дождавшись ответа. Около окна стоял ООН. Он смотрел куда-то вдаль, даже не обращая внимания на пришедшего. — Вы звали? — Союз прокашлялся и скрестил руки на груди.       ООН обернулся на мужчину. Он одарил того долгим безэмоциональным взглядом, то ли изучая, то ли проверяя на выдержку: под таким взглядом даже дышать было трудно. «Кто же ты такой…?» — Совет прищурился и посмотрел тому прямо в глаза. Наконец-то Организация отвернулся в сторону и вновь повернулся к окну. — Вы опоздали, — упрекнул он коммуниста, открыто проигнорировав его вопрос.       СССР недовольно закатил глаза. «Если что-то важное, так скажи сразу» — он тяжело вздохнул, ещё раз выжидающе посмотрев на ООН. Никакой реакции не было. Поняв, что это надолго, Союз не стал измерять своё терпение дальше. — Если вам ничего не нужно, я пойду, — Совок уже обернулся к выходу и собирался открывать дверь. — Что вы думаете насчёт Германии? — Союз вздрогнул при упоминании этого имени, этой страны. Он подошёл к организации, который всё также был повёрнут к окну. — Вы знаете моё мнение о нём, — Совет встал по другую сторону окна, не отрывая взгляд от ООН. — Я хочу его смерти. Разве это не очевидно?       ООН посмотрел на страну сверху вниз. Было непонятно, какие мысли сейчас крутятся в его голове, а может, их не было вовсе. Перед Союзом стояло что-то больше похожее на машину, нежели на что-то живое. То, что никогда не видели раннее. Но единственное, что коммунист мог почувствовать, так это лишь сильную и изнуряющую усталость. Только сейчас он понял, как сильно он вымотался за всё это время: за прошедшие дни, месяцы, годы… Он не может позволить себе отдых, и он это прекрасно знал. Отдых будет только на пенсии, и то, если повезёт, и его никто раньше не убьёт. СССР невольно поморщился, вспоминая то тело, что так крепко сжимал в руках в надежде, что его обнимут в ответ, как и всегда. — Смерть… — протянул он, всё ещё погружённый в свои мысли. — Вы знаете, что ждёт нас после неё, — Союз посмотрел вверх, в лицо ООН, то ли спрашивая, то ли, наоборот, утверждая. — Всё возможно, — уклонился тот от внятного ответа. — Почему вы хотите для него именно расстрел? — А разве это важно? Моё слово не будет ничего значить, — Совок отвернулся, посмотрев куда-то ввысь. Небо было всё таким же, серым и мрачным, отчего коммунист лишь тяжело вздохнул. — Большинство за «изоляцию». Здесь я уже вряд ли смогу хоть что-то сделать. — Иногда даже один голос звучит громче остальных, — протянул ООН какую-то философскую мысль. — Кто сказал тебе такую чушь? — коммунист недоумённо посмотрел на организацию.       ООН уже хотел было возразить, как вдруг застыл, смотря куда-то в сторону безжизненным взглядом. Он был похож на машину, которую неожиданно заклинило. Он непроизвольно дёргался и издавал странные звуки, отчего у Союза пошли мурашки по коже. Было так непривычно видеть «поломку» живого, вроде как, человека. СССР стоял, как истукан, даже не зная, что можно сделать. «А ему больно при… подобном?» — пронеслось в голове у коммуниста, и он стал с любопытством всматриваться в Организацию. Но, как и можно было ожидать, на лице ООН не было никаких признаков боли или недовольства. Совок тяжело вздохнул и, решив довериться старой и проверенной методике, отыскал на столе небольшую, но крепкую лампу, и с силой ударил собеседника по затылку.       ООН ещё сильнее задёргался и наконец замер. Он простоял в таком ступоре от силы минуту, резко развернулся к русскому и, как ни в чём не бывало, продолжил разговор: — Не помню, — коротко ответил он, но под длительным взглядом СССР продолжил: — Полагаю, я стёр это из памяти во избежание излишней нагрузки.       «И впрямь… машина» — у русского задёргался единственный уцелевший глаз. Но всё же, в душе он был доволен тем, что смог устранить «неисправность», так что он лишь тяжело вздохнул, последовав примеру Организации, решил не обращать на такое внимание. — Толпа всегда будет громче одного, — СССР устало облокотился о стену. — Я тут уже ничего не сделаю. — Решение в любом случае буду принимать я, — при этих словах коммунист недоверчиво покосился на собеседника, из-за чего тот поспешно добавил: — Я учту требования остальных, но я считаю, что это должен принимать тот, кто больше всего пострадал, не находите?       Союз внимательно посмотрел на мужчину. Сейчас для русского он казался намного человечнее, чем некоторые люди. Это был первый раз, когда у него действительно спросили, чего он хочет, за всё время его правления. Он даже не знал, как ему реагировать, лишь молча отвёл взгляд в сторону к окну. Чего он хочет? Естественно, он хотел расстрела и ни что иное. Но перед глазами вновь вспыхнул образ того мальчика, который пусть и нагло, но с таким отчаянием требовал встречи с отцом.       «Если я убью его, как тот мальчик ко мне отнесётся? Думаю, он возненавидит меня и, может, даже убьёт в будущем» СССР поднёс руку к окровавленной повязке, вспоминая, как её заработал. Он уже не знал, чего он хочет. Или, может, просто не хотел признавать то, что он тот ещё ублюдок? Совет с силой сжал руку и твёрдо посмотрел на ООН. — Я знаю, чего я хочу, — его голос был уверенным, последние сомнения ушли именно сейчас.       Организация медленно кивнул, хоть он и не выражал никаких эмоций, но коммунист и так понял, что тот явно доволен его ответом. — Сегодня хорошая погода, — неожиданно резко сменил он тему. — Как раз для прогулки, не думаете?       СССР посмотрел на небо, которое всё так же было окутано тучами. «Что бы тот не думал, у него нет возможности туда выйти». Союз уже не первый раз замечал, как тот неотрывно смотрел на улицу. Хоть это и ради безопасности, но сейчас он всё сильнее походил на пленного. Только тогда он понял, что всё это время воспринимал ООН лишь как «бездушную машину», не более. И судя по всему, остальные считали так же. Может ли он что-то чувствовать? Об этом никто не знал. — Кто вы? — спросил он, даже не надеясь получить ответ.       Организация не посмотрел на него. Он поднял голову вверх и прикрыл глаза, погружаясь в свои мысли. Хотя были ли они? Союз не знал. И, может, никогда не узнает. Он тяжело вздохнул и пошёл к выходу. — Увидимся на суде, — вслед крикнул он и покинул кабинет.       СССР вышел на улицу Нюрнберга. Всё было как обычно. Погода действительно была приятной, даже в какой-то степени летняя, хоть и заметно клонилась к осени. Всё портили лишь тучи, которые так и маячили на небе, не давая прохода ни одному солнечному лучику. Мужчина глубоко втянул свежий воздух и наконец расслабился. До суда остались считанные дни. Скоро всё наконец закончится. А что будет дальше? Счастливое и мирное будущее? Вряд ли. Сейчас уйдут годы только на восстановление страны. Но как долго она проживёт? Рейх всегда любил говорить, что Союз долго не протянет с такими взглядами на жизнь и политику. Может, он был прав?       От мыслей коммуниста отвлёк неожиданный хлопок дверью позади него. Он обернулся: там стоял только что вышедший британец с трубкой и спичками в руках. Как и Совет, англичанин любил покурить, как и выпить лишние литры чая. Великобритания заметил Совка и встал рядом с ним. — Как-то не привычно видеть тебя без трубки, — Британия поджёг курево и с наслаждением вдохнул дым. — Не будешь? — Сегодня я откажусь, пожалуй, — покачал головой Союз, показательно отвернувшись в сторону. — А зря, у меня есть кое-что особенное, — британец пошуршал чем-то в своих руках, заставляя русского обернуться.       Его пальцы сжимали небольшой пакетик сушёной травы. Она была не похожа на обычный табак, что-то было не так… — Что это? — Союз с неохотой протянул руку и взял предложенный пакетик. — Попробуй выкурить это, если понравится, дам ещё. — С чего это ты такой щедрый? — коммунист недоверчиво покрутил травку в руках. — У меня есть свои причины, — отмахнулся тот, продолжая курить. — Я тебе предложил, остальное не моя забота.       Совет ещё раз рассмотрел содержимое пакетика и, достав трубку, небрежно всыпал всё в чашу. Он осторожно поджёг траву и медленно втянул в себя дым, по примеру британца, задержал в себе и выдохнул. СССР, секунду помедлив, всё же продолжил курить, познавая на себе все прелести наркотиков. Ещё ни одна сигарета не приносила столько наслаждения, как то, что дал ему Велик. Казалось, он впервые попробовал табак, только в сотню раз лучше. — Ну что ж, оставлю тебя в одиночестве — хмыкнул Британия, докурив свою порцию. — Встретимся на суде…       Союз даже не обернулся. Он с удовлетворением продолжал вдыхать дым, не обращая внимания на всё, что его окружало. «Да… Увидимся на суде…»