Спраут

      Если кто-то видел Космо, то вероятность того, что Спраут будет следовать по пятам, была очень высока.          Если кто-то и натыкался на довольного Спраута, то, скорее всего, Космо тоже был где-то поблизости.         Все туны сходились во мнении, что Спраут и Космо чрезвычайно близки, ведь они постоянно грелись в присутствии друг друга. Увидеть каждого из них по одиночке стало почти редкостью, их внешность просто начала коррелировать. Где был один, был и другой. Ни один другой тун на самом деле не был заинтригован в том, чтобы усомниться в этом, а если и находил, то не исключалось, что Спраут их тут же отшивал.       Будучи туном, созданным с единственной целью – развлекать переполненных радостью детей, наевшихся сахара и карамельного попкорна, Спраут был довольно... далек от общения с другими тунами. Не то чтобы он испытывал трудности в общении, скорее, ему не хватало интереса. Очень прямолинейный – вот как он сам себя видел. Резкий? Конечно. Но в его мире нет ничего плохого в том, чтобы быть немного откровенным. Ходить вокруг да около и придираться к тому, что его раздражает, лишь означало бы затягивать неприятные моменты.       Он смотрел на свое отражение в стальной миске, и отражение смотрело на него в ответ. Неужели быть честным с самим собой и окружающими было таким уж преступлением? Чем дольше он вглядывался в гладкую поверхность, тем страннее становились его ощущения.       — Спраут? Ты в порядке?         Космо.         Осознавал ли этот сладкий десерт, какое влияние он имел на Спраута? Понимал ли он ту власть, которой он обладал над этой клубничкой? Простая фраза, произнесённая его мягким голосом, могла сотворить чудеса с его беспокойным разумом, почти мгновенно сняв весь стресс.. Так было уже несколько лет, с тех пор как Шелли познакомила его с Космо. Безумие ли сказать, что это был лучший день в жизни Спраута — встреча с рулетом? Его лучшим другом? Он солгал бы, если бы сказал иначе.         Оборачиваясь, чтобы стряхнуть муку с рук, Спраут поправил фартук и посмотрел на Космо, который старательно размешивал тесто ложкой, на его лице застыло озабоченное выражение.          — Со мной всё в порядке, Космо, — заверил он, мягко улыбаясь, прекрасно понимая, что это утешает рулетика. — Я просто задумался… Дэнди серьёзно рассчитывает, что мы испечём шесть дюжин этих угощений к вечеру?       Космо посмотрел на противни, уставленные порциями неготового теста, и тихонько засмеялся. Этот звук был музыкой для ушей Спраута.       — Не знаю, но мы ведь пекли и больше за меньшее время, так что справимся, — он слегка склонил голову в недоумении, с любопытством оглядывая кондитерские мешки, выстроенные вдоль стола. — А по какому случаю? Дэнди тебе что-нибудь говорил?         Спраут пожал плечами, проследив за его взглядом.       — Какой-то праздник. Иначе зачем бы мы пекли печенье с мордочками мультяшек?        Космо поставил миску на столешницу и поднял силиконовую лопатку, наблюдая, как густая масса медленно стекает с неё. Консистенция была идеальной — что и следовало ожидать от умелого пекаря.       — Тоже верно! Хотя делать печенье с нашими лицами немного странно.       — Ну, любое угощение с твоим лицом, делает его в сто раз вкуснее, — подмигнул Спраут, потянувшись за противнем и открывая одну из духовок. Краем глаза он заметил, как Космо слегка покраснел, переступая с ноги на ногу.       — Точно! Взаимно…         Сердце Спраута защемило наилучшим из возможных способов.         Он прекрасно осознавал, что иногда его слова в адрес Космо звучали довольно смело. Независимо от того, улавливал Космо намёк или нет, было очевидно, что те слова заставляли его смущаться. Спраут без труда вспоминал десятки случаев, когда пирожное избегал его взгляда или отворачивался, с лицом, залитым румянцем. Конечно, клубничке потребовалось время, чтобы проанализировать реакцию – вызывает ли это дискомфорт или просто заставляет Космо нервничать. Спраут не стеснялся своих флиртующих замечаний – напротив, он терпеливо ждал момента, чтобы воспользоваться этой возможностью. Но, несмотря на всё это, он никогда бы не допустил, чтобы Космо почувствовал себя неловко. Это было бы для него настоящей катастрофой.       К счастью, похоже, это было не так – если судить по тому, сколько раз Спраут замечал, как Космо смотрит на него чуть дольше, чем нужно, не подозревая, что тот всё прекрасно видит.       Это было очевидно.          Так очевидно.         Спраут любил Космо. Обожал всё в нём: от глаз до лица и маленьких ямочек на щеках, когда тот улыбался. С головы до ног. Его добрый, но неуверенный характер, его чрезвычайную жизнерадостность и склонность к выпечке. Даже его бескорыстность, даже несмотря на то, что Спраут несколько против этого. Самопожертвование стоило того только тогда, когда люди вокруг действительно заслуживали помощи.       И всё же, обожание было очевидным. Любой другой мультяшка, наблюдая за их взаимодействием, легко мог это заметить. Этот фаворитизм был настолько явным, что оставался всегда — и всегда останется. Это никогда не изменится.         Он не позволил бы этому измениться.         Громкий звон таймера вырвал его из потока мыслей. Спраут потянулся за вязаной рукавицей, надевая её, и аккуратно достал из духовки противень с только что испечённым печеньем, плавным движением сдвинув его на мраморную поверхность столешницы. Сняв рукавицу, он посмотрел на Космо, который уже держал в руках кондитерский мешок с красным сливочным кремом.         — Как только они остынут… — Спраут махнул рукой в сторону печенья, которое все еще было обжигающе горячим, — Приступим к украшению, договорились?       — Конечно! — с готовностью ответил Космо, плотно завязывая конец кондитерского мешка. — Давай выложимся на полную!  

———

        Спустя несколько часов большая часть печенья была готова. Украшенные глазурью, они выстроились на подносах, каждый из которых был до краёв заполнен рисунками разных мультяшек. Тут и там мелькали даже печенья с изображением Дэнди. К слову, Спраут ненавидел их украшать, потому что это требовало шесть отдельных кондитерских мешков с кремом, не считая глаз — для них использовались крошечные чёрные конфетки. Тем не менее, несмотря на утомительный процесс, в конце концов, оно того стоило. Удовлетворение от возможности завершить такой большой проект за короткое время и возможность провести время со своим Космо были абсолютно не из тех, от которых он отказался бы в ближайшее время.         К слову о Космо: он заканчивал мыть посуду, пока Спраут добавлял последние штрихи к оставшимся печеньям. Тот мягко улыбнулся, приклеивая последние розовые звёздочки на щёчки печенья с изображением Космо. Как говорится, лучшее оставляют напоследок. Не случайно возле каждого печенья с Космо неизменно оказывалось печенье с изображением самого Спраута.         Смыв остатки пены с рук, рулетик выключил кран и начал вытирать руки полотенцем. Он оглянулся через плечо, наблюдая, как Спраут заканчивает последнее печенье.       — Не могу поверить, что мы справились… — посмотрев на часы, Космо хихикнул. — У нас даже осталось восемь минут до официального наступления вечера!       — Верно, — ухмыльнулся Спраут, кладя наполовину опустевший мешок с глазурью рядом с остальными. Обычно они не выбрасывали их — Губ очень любил сладкий сливочный крем, даже если он просто из мешка. Клубничка позже оставит для него записку, чтобы тот мог насладиться остатками. — Знаешь, что говорят: командная работа творит чудеса.       Космо тихо рассмеялся, подходя ближе к Спрауту. А у того буквально заныла душа от желания сделать шаг ближе. Не сейчас, Спраут. Не торопись.       — Это было слащаво… но правда, — признал Космо, рассматривая печенье. — Ты действительно талантлив в украшении, Спраут! Когда я пытаюсь делать такие же маленькие звёздочки, они больше похожи на какие-то… комочки.       Теперь настала очередь Спраута усмехнуться. Он мягко похлопал Космо по плечу.       — Не стоит себя недооценивать: ты смешивал все цвета и вырезал формы. Это тоже талант!       — Наверное, ты прав… — десерт улыбнулся, его взгляд быстро метнулся к руке Спраута, которая всё ещё лежала на его плече. Осознав, что задержал её там чуть дольше, чем нужно, клубника осторожно убрал руку. Скоро. Совсем скоро он сможет оставить её там настолько долго, насколько захочет.         Внезапно Космо прикрыл рот рукой, подавляя зевок. В уголках его глаз появились слезинки. Это было невероятно мило.       — Я начинаю уставать… Может, загляну в зал игровых автоматов и немного вздремну, или что-то вроде того… — протянул Космо, усталость звучала в каждом слове. — Нам нужно что-нибудь ещё сделать для праздника?         — Нет, это всё. Я сам всё доубираю, — заверил Спраут, тепло улыбаясь тому. — Отдохни немного, ты это заслужил. Я провожу тебя до лифта.       Светясь от счастья, Космо посмотрел на него и мягко улыбнулся, обнажив свои милые ямочки под слоем посыпки:       — Спасибо, Спраут!         Чувствуя, как сильно лицо начинает предательски теплеть, ягодка кивнул и, с этими словами, направился вместе с Космо к большому лифтовому холлу. Стальные двери с лёгким гулом медленно открылись при нажатии кнопки, и Космо шагнул внутрь, теребя завязки своей толстовки без рукавов. Спраут помахал ему на прощание рукой, пристально наблюдая, пока двери не начали закрываться.       — Ох, — внезапно произнёс Космо, устремив взгляд прямо на Спраута. — Обещай, что отдохнёшь, когда закончишь, ладно? Ты это заслуживаешь.       Чувствуя, как всё внутри груди сжалось от этих слов, Спраут улыбнулся и кивнул:       — Конечно, Космо.       Когда-нибудь они смогут отдохнуть вместе. Он был в этом уверен. Абсолютно. И он готов был на всё, чтобы это стало реальностью.       Наконец двери скользнули, закрываясь. Спраут выдохнул, повернувшись обратно к кухне, чтобы закончить уборку. Без Космо это занятие было куда скучнее, но ничего — он всё равно увидит его позже вечером. Да и унывать было не из-за чего: они успешно провели день, испекли всё, что требовалось. Дэнди теперь втройне обязан за то, что они смогли соответствовать его завышенными стандартами и сумели выполнить просьбу в последний момент.       У него было время приготовить кое-что еще – как раз столько жидкого теста и сливочного крема, чтобы сделать угощение для Космо. Небольшой подарок, знак признательности..? Или даже любви, о которой Космо пока ничего не знал.         Спраут задумался обо всём, что он мог бы сделать для своего лучшего друга. При одной мысли о том, как Космо будет восторженно реагировать на сюрприз, его сердце замирало. В конце концов это всегда того стоило. Даже самый маленький добрый жест мог сделать Космо безумно счастливым — настолько, что его радость становилась заразительной. Может, приготовить что-то с мороженым? Или, может быть, с шоколадом? Космо обожал шоколад. Возможно, он смешал бы клубнику и шоколад, чтобы получить идеальное сочетание их любимых вкусов - очень подходящее для данного случая.         Подойдя ближе к кухне, он резко остановился. Тревожный звук движения и грохота посуды остановил его на полпути.        Кто бы это мог быть? Обычно все знали, что нельзя заходить на кухню, когда эти двое заняты работой, поэтому…         Нет.         Бросившись к входу, Спраут застыл на месте, его глаза расширились от увиденного. Все было именно так, как он опасался, не кто иной, как Шримпо, стоящий над их тяжелой работой. Один из подносов был полностью испорчен. Шримпо стоял спиной к клубничке, глупый мультяшка не подозревал о его присутствии.          Поднос с их печеньем. Они были сломаны и помяты, их идеальная форма была испорчена.          Когда Спраут всё же заставил себя поднять взгляд, он увидел, как Шримпо наполовину доедает одно из печений. Раздражающие звуки жевания вторглись в его сознание.        Разум Спраута захлестнул гнев. Он направился к креветке, который продолжал с отвратительным чавканьем поедать одно из печений. Когда расстояние сократилось до вытянутой руки, Спраут резко схватил мультяшку за плечо и развернул его к себе. Глаза Шримпо расширились от неожиданности. Рот креветки был покрыт шоколадом, и у Спраута едва заметно дёрнулся глаз от этого.        Что ещё хуже — Шримпо ел печенье с изображением Космо. Спраут кипел от злости.         — Что ты, по-твоему, делаешь? — прошипел он, с силой сжимая плечо Шримпо. — Ты серьёзно? Думаешь, что можешь просто прийти сюда и делать всё, что захочешь?       Шримпо проглотил остатки откусаного печенья, набравшись наглости и закатив глаза, глядя на Спраута. Клубника почувствовал, как у него дёргается глаз — терпение уже иссякало. Тун оказался в таком затруднительном положении, что не мог сказать абсолютно ничего, что могло бы смягчить его нынешнее кипящее разочарование.         — ОХ, ОТВАЛИ, СПРАУТ! ЭТИ ПЕЧЕНЬЯ ВСЁ РАВНО НА ВКУС КАК МУСОР! — громко объявил Шримпо, сурово нахмурившись. Он бросил недоеденное печенье на поднос, а его лицо исказилось презрением, как будто он не замечал, насколько близок Спраут был к тому, чтобы сорваться.       Терпение на исходе…         — И ВЫГЛЯДЯТ ОНИ УЖАСНО… ПЕЧЕНЬЕ В ВИДЕ КОСМО? СЕРЬЁЗНО? — фыркнул Шримпо, прищурив глаза. — ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ МОГ БЫ СДЕЛАТЬ КАКОГО-НИБУДЬ ТУНА, НА КОТОРОГО ПРИЯТНО СМОТРЕТЬ!         Спраут взорвался. Оскорбления их кулинарии были обычным делом со стороны Шримпо. Но оскорблять Космо? Что ж, это перешло все границы. Он резко толкнул креветку, и тот с испуганным визгом рухнул на пол, свернувшись в нелепую кучу. Его глаза вспыхнули злостью, когда он поднял взгляд на Спраута.         — В ЧЁМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТВОЯ ПРОБЛЕ–..?         — Заткнись, — прорычал Спраут, поворачиваясь к подносу с недоеденным печеньем. — Ты слишком громкий и слишком раздражающий, и ты думаешь, что можешь ходить и делать всё, что хочешь, потому что здесь никто не осмеливается сказать тебе иначе.       При этих словах глаза Шримпо расширились, а затем перекосились от гнева:       — ЧТО ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ...         — Что я могу знать? — тихо, почти шепотом проговорил Спраут голосом, который, по мнению Шримпо, звучал зловеще спокойно. Креветка неожиданно для себя немного занервничал, отступил назад и прислонился к стойке. Он был известен тем, что выводил мультяшек из себя, в этом не было ничего нового, но они никогда так не реагировали. — Я знаю, что из-за того, что ты гадишь всем вокруг и считаешь себя лучше других, ты слишком стыдлив, чтобы кому-либо рассказать об этом, — произнёс Спраут.       Он подхватил поднос с испорченными печеньями и, не задумываясь, перевернул его, вывалив всё содержимое на голову Шримпо. Комки растаявшего крема и крошки теста осыпали его с головы до ног. Шримпо сидел в шоке, разинув рот, пока клубничка небрежно бросил пустой поднос на стойку. Наклонившись, Спраут наклонился к нему на уровне глаз.       — Называй это мусором сколько твоей душе угодно, но это делает тебя поедателем мусора, — холодно произнёс он. Подняв руку, Спраут сильно толкнул Шримпо в грудь, заставив его снова рухнуть на пол. Мультяшка с воплем ударился локтями об пол, все еще сердито сверля того взглядом, когда кусочек сливочного крема скользнул по его щеке. — Но больше никогда не смей оскорблять Космо.         — ТЫ–         — Оставь это при себе, — прошипел Спраут, поднимаясь на ноги и демонстративно вытирая руки о шарф, словно даже прикосновение к Шримпо требовало немедленного очищения. Затем он направился к выходу из кухни, лишь мельком оглянувшись через плечо, чтобы смерить взглядом всё ещё ошеломлённого и сбитого с толку креветку. — На этот раз я закрою на это глаза. Уберёшь этот бардак, или я расскажу Дэнди, что ты натворил, и тогда неделя работы в детском саду тебе будет обеспечена.        — ТЫ, БЛЯДЬ, СЕРЬЕЗНО? СПРАУТ, ТЫ...         Клубника лишь мысленно отключился от яростного крика креветки, абсолютно уверенный, что к утру беспорядок будет убран. Несмотря на всю свою раздражительность, Шримпо скорее выберет чистить горы гниющего мусора, чем проводить время с малышами. Это был факт. А Спраут просто знал, как использовать ситуацию в своих интересах, вот и всё.         Но всё равно он кипел от злости. Зайдя в лифт злой, он принялся расхаживать взад и вперед по кабине, тяжело фыркая и тихо ругая про себя ситуацию. Это было на него не похоже — так нервничать, — обычно он гордился своим умением сохранять хладнокровие в стрессовых ситуациях. Но сейчас он возвращался с пустыми руками — из-за неудачного поворота событий подарить Космо было нечего. Вдобавок к этому, комментарии Шримпо жгли его изнутри. Конечно же, дело было в том, что они касались Космо. Безусловно. Пока лифт медленно двигался к лобби, Спраут продолжал метаться, притоптывать ногой, скрещивать руки и нервно теребить шарф – ничто не помогало!       Соберись, Спраут. Это не может быть твоей слабостью. Ты ещё сможешь испечь что-нибудь для Космо попозже. Просто успокойся.         Однако его мысли прервались, когда он, обернувшись, заметил нечто неожиданное. На поручне лифта висела безрукавка Космо, оставленная в одиночестве. Спраут осторожно оглядел её, прежде чем подойти и осторожно снять с перил. Видимо, Космо стало жарко, и он снял её, оставшись в одной футболке, а потом забыл забрать. Ну, это не было проблемой — Спраут просто вернёт её. Тем более, его комната находилась прямо напротив комнаты Космо. Настоящее благословение. В кои-то веки Дэнди смог сделать что-то правильное.          С громким и неприятным «динь!» двери лифта раскрылись, и Спраут шагнул в лобби. Он и не заметил, как за время их готовки стемнело. Искусственный лунный свет проникал сквозь окна ГарденНью, мягко заливая помещение освещением. По коридорам были разбросаны маленькие радужные ночники, а несколько телевизоров заведения продолжали показывать мультфильмы.         Все туны, казалось, уже отдыхали. Так хотелось посетить Космо этим вечером.         Наконец добравшись до своей комнаты, Спраут остановился у двери напротив, посмотрев на неё. Вздохнув, он повернулся к своей двери и зашёл внутрь, перевернув табличку на «Не беспокоить» над входом. Всё это время он не переставал осознавать тот факт, что держал в руках толстовку Космо. Более того, он осознавал, что забрал её к себе в комнату.       Закрыв за собой дверь, он на мгновение замер, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Лёгкий свет ночника, который был у каждого туна, достаточно освещал пространство, но при этом создавал ощущение уюта. Это же освещение будто бы скрывало то, что он собирался сделать… как будто темнота могла скрыть его от его собственных порочных деяний.  

———

        Свернувшись калачиком под одеялом, сгорбившись, Спраут застонал от блаженства, почувствовав запах толстовки Космо, сладкий аромат шоколада и сирени, проникающий в его чувства. Его истекающий член был зажат в кулаке, а одежда для сна уже сброшена. Предэяукулят беспорядочно размазался по простыням, и Спраут, приоткрыв глаза, наблюдал, как его член подергивается от неподдельного интереса к фантазиям, будоражащим его разум.       Космо в его объятиях, когда они спят вместе.         Космо извивается под ним.          Космо – его и только его.         Владение.         Заострённый кончик его члена покраснел, став темно-красным, и Спраут ловко обхватил его рукой, надрачивая в ответ на его собственные движения. Запах Космо усиливал ощущения, и Спраут почувствовал, что так скоро будет близок к разрядке.        Стянув толстовку с лица, Спраут с зажмуренными глазами наблюдал, как он спустил одежду вниз и потерся о нее, его возбуждение скользнуло по мягкому материалу ткани. Это ранило его наилучшим из возможных способов, это вызывало привыкание. Он почувствовал, что его оргазм приближается, и это ощущение проявилось, когда он начал толкаться о поверхность толстовки...       С последним стоном он жестко кончил, густая сперма брызнула ему на руку и толстовку. Сильно задыхаясь от послевкусия, Спраут перевернулся на другой бок, по-прежнему прижимая к груди промокшую безрукавку. Он привык доставлять удовольствие самому себе, в конце концов, было необходимо, чтобы у мультяшек было личное время для самих себя, чтобы высвободить накопившуюся энергию, если это было необходимо. Но всё же это была самая быстрая разрядка в его жизни. Он был совершенно зависим от запаха Космо и неохотно задавался вопросом, как он сможет видеться со своим лучшим другом, не вспоминая о том, что было этой ночью... и желательно без стояка посреди этого.        Что ж, это было проблемой для будущего него.         Он крепче прижал толстовку ближе к груди, прежде чем подняться после тщетной попытки сомкнуть глаза.       Ему необходимо было привести себя в порядок. А потом отправиться спать.       И, как бы это ни причиняло ему боль, ему всё-таки придётся постирать и вернуть толстовку.       Ох, Космо.       Что он только не сделает ради тебя.