Космо

      Космо выглянул из-за двери своей комнаты. Он уже почистил зубы и приготовился к новому дню, но, как обычно в такие дни, проснулся немного поздновато. На выходных такое случалось нередко: ведь когда Гарденвью закрывался для гостей, Дэнди позволял всем делать что угодно, предоставляя полную свободу действий. Космо был этому искренне признателен, ведь даже мультяшки заслуживают немного отдыха! С лёгким недоумением он выглянул в коридор, бегло осматриваясь. Звуки далеких голосов эхом разносились по коридорам, что было верным признаком того, что большинство тунов уже встали и беседуют в лобби. Он повернул голову и, прищурившись, взглянул на дверь напротив своей.         Скорее всего, Спраут уже был на ногах. У него ведь привычка вставать ни свет ни заря.        К слову о Спрауте…         Космо был до невозможности очарован. Он чувствовал себя полностью виноватым за то, что так сильно влюбился в своего лучшего друга. Пусть он повторит, лучший друг! Он был очень зол на себя. Спраут всегда был добр к нему, и хотя от некоторых его комментариев заставляли мысли Космо уходить в совершенно неожиданные дали, идея того, чтобы признаться клубничке в своей неприятной влюбленности, заставляла его грудь тревожно сжиматься – мысль о том, что он может все испортить своими глупыми рассуждениями о том, что они могут стать возлюбленными, буквально не давала ему спать по ночам. Насколько глупо было бы воспользоваться щедростью своего самого близкого друга только для того, чтобы быть отвергнутым?         «Нет, Космо, я не люблю тебя так.»         «Почему ты так думаешь, Космо?»         «Я никогда не видел в тебе кого-то, кого мог бы полюбить.»         Страх. Это вызывало у него отвратительный страх. Спраут был контролирующим... почти собственническим. Даже Космо со своей рассеянностью не мог не замечать очевидные признаки того, что он для него – особенный. Но разве не так поступают хорошие друзья? Это ведь так в духе клубнички – защищать тех, кто ему дорог. А его порой завуалированные колкости или внезапные комплименты, которые он бросал в адрес Космо? Ну, может быть, Спраут просто был дружелюбным. Или, может быть...         Ну, к чёрту это. Космо был слишком застенчив, чтобы что-то сделать со своей маленькой влюбленностью, поэтому он просто делал глубокий вдох каждое утро и молился, чтобы это чувство в конце концов утихло – Чтобы он понял, что для него и Спраута уготована только крепкая дружба, а не что-то большее. И он был бы рад этому, нежели потерять всё.       Он осторожно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с мягким щелчком.       У них со Спраутом давно сложилась традиция встречаться утром на кухне. Там всегда находилось время и ингредиенты, чтобы приготовить себе что-нибудь вкусное, особенно в выходные. Сегодня у них будет возможность приготовить что-нибудь действительно вкусненькое, например, пышные вафли или липкие булочки с корицей — одно из его любимых лакомств! Космо уже сгорал от нетерпения, направляясь в сторону лобби.       Ах да. кроме того, ему нужно было забрать свою забытую толстовку. Он оставил её в лифте прошлым вечером, когда решил зайти в игровой зал. Там было довольно душно, поэтому он снял толстовку, оставшись в простой майке, – и только поздно ночью, вернувшись в свою комнату, осознал, что не взял ее с собой.        У него, конечно, была куча запасных, но всё равно...         Войдя в лобби, Космо заметил нескольких мультяшек, стоявших неподалеку. Брайтни и Шелли сидели на одной из скамей и увлеченно обсуждали что-то, связанное с окаменелостями аммонитов. Тиша с ловкостью подметала пол, внимательно проверяя, чтобы не осталось ни пылинки. Роджер и Тудлс направлялись к лифту, а маленький бильярдный шарик скакал рядышком вверху-вниз с неукротимой энергией. Космо мягко улыбнулся при виде этого, теребя шнурки на своей толстовке.       Внезапно он почувствовал, что его кто-то резко потянул к себе. Он вскрикнул от неожиданности, но перед ним оказался восторженный Губ, который тут же обнял его, практически вжимая в свою пушистую мордочку.       — Приветик, Космо! Утренние обнимашки!       — О, привет, Губ… Ты меня напугал, — пробормотал Космо, щурясь от крепости объятий.Предоставьте это Губу – только он буквально способен выбить дух из человека! — Как ты себя чувствуешь?       Губ немного отстранился, чтобы оставить между ними хоть какое-то расстояние, и с широкой улыбкой обнажил свои острые зубы.       — У меня всё отлично! Только что вернулся с кухни…       — Ох! — глаза Космо расширились, увидев в этом шанс узнать о своем лучшем друге. — Ты случайно не видел там Спраута?       Губ, хмыкнув, задумчиво покачал головой.       — Нет… Только немного сливочного крема с запиской, что я могу угоститься… — Он снова крепче прижал Космо к себе, довольный. — Спасибо-спасибо! Это было так вкусно!       — Не за что, — мягко улыбнулся Космо, немного морщась от тесного контакта. — Думаю, это Спраут оставил записку для тебя.       — Губ, думаю, с обнимашками на сегодня хватит.       Оба тут же обернулись на новый голос, и лицо Космо озарилось широкой улыбкой. В дверях стоял Спраут, на нём был фартук, в одной руке коробка, а в другой – забытая толстовка Космо. Он смотрел на Губа с явным неудовольствием, что заставило Крафт робко отступить.          — Ой, прости… Ты же знаешь, как я отношусь к обнимашкам! — у него хватило соображения выглядеть застенчивым, широкая улыбка расплылась по его мордочке, когда он неуклюже потёр затылок одной из своих больших лап.         — Всё в порядке, Гу–…       — Точно, — прервал Спраут, заставив Космо удивленно моргнуть. Он выглядел… раздражённым? — Ну, я оставил тебе глазурь для булочек на столе, так что можешь взять, если хочешь, угощайся.         Губ просиял, сделав шаг вперед, на что клубничка тут же инстинктивно отступил назад:       — О, круто! Ты лучший, Спраут! Я бы обнял тебя, но… — Он грустно посмотрел на коробку в руках друга. выглядя удручённым, что может это сделать. — Не хочу раздавить то, что у тебя там в коробке.       — Да, это к лучшему. Может быть, в следующий раз. — Спраут поморщился, кивнув.         — В следующий раз! Договорились! — радостно воскликнул Губ и, развернувшись, бросился к лифту. — Спасибо, ребята! Хорошего утра!       Пока они смотрели, как закрываются двери, Спраут повернулся к Космо и протянул ему коробку. Подняв брови, рулетик взял её, заинтересовавшись содержимым внутри.          — Что это?         — Булочки с корицей! Я испёк их для тебя. Доброе утро, Космо.         Булочки с корицей? От Спраута? С утра? Космо почувствовал, как его сердце расцвело. Он всегда делал такие внимательные вещи, подобные этому! Пироженка уже знал, что будет пытаться понять, был ли это какой-то платонический жест пытки или же он действительно достаточно достоин того, чтобы стать объектом любовных ласк Спраута.       — Ох, Спраут, тебе не стоило… — пробормотал Космо, чувствуя, как его щеки слегка заливаются румянцем. — Жаль, что я не смог помочь тебе их приготовить, я слишком долго спал…         — Ничего страшного, — улыбнулся Спраут, отряхивая руки. На нём всё ещё был пекарский фартук, и он ему очень шёл. Космо почти почувствовал себя немного странно от этих мыслей, словно делал что-то неправильное.         — Вот, ещё твоя толстовка… Я постирал её вместе со своими вещами вчера вечером.       — Ой… спасибо! — Космо улыбнулся с искренней благодарностью, принимая одежду. Сладкий запах клубничного кондиционера для белья уже наполнял его чувства. — Я даже не заметил, что оставил её в лифте, пока не добрался до своей комнаты…         Спраут кивнул, выглядя странно застенчивым. Прежде чем Космо успел задать ему вопрос, он быстро заговорил:         — Сегодня я ничего не буду делать, потому что у нас выходной. Хочешь поиграть в карты или ещё во что-нибудь?       Космо мгновенно оживился при этих словах. Что может лучше отвлечь его от тревожащих чувств, чем несколько карточных игр с мультяшкой, который в первую очередь и вызывал эти чувства?         Ну, рассудительность никогда не была сильной стороной этого рулета, но, подобно мотыльку, летящему на пламя, он просто не мог бы отказать ни в одной просьбе Спраута. Это было бы слишком большим испытанием для него.       —Конечно, Спраут! К тебе или ко мне?  

———

        — У тебя есть акулы?         Спраут тяжело вздохнул, вытащил акулу из своей стопки и протянул её Космо, который лучезарно улыбнулся. Тот взял очередную карту из закрытой колоды и внимательно на неё посмотрел.        Эта озорная улыбка заставила Космо слегка занервничать.         — Скажи-ка мне, Космо, у тебя есть акулы?         — Серьёзно?! Это была последняя? — хихикнул Космо.          — Правила есть правила, Кос.         Игриво закатив глаза, он неохотно протянул три карты с акулами, словно отдавая самое ценное сокровище. Спраут с довольной ухмылкой провозгласил «рыбачь», хотя только что получил всё самое охраняемое из рук своего соперника. Подбирая новые карты из закрытой колоды, Космо нахмурил брови.       Они уже успели разделить свежие булочки с корицей и устроились в комнате Космо поиграть в «Go fish». Обычно им приходилось рыться в поисках игр в магазине или в лобби, и чаще всего это были простенькие лёгкие забавы, рассчитанные на детей, – но это не делало их менее увлекательными! В комнате Космо было темновато: основной свет был выключен, а вместо него горела янтарная соляная лампа на тумбочке, мягко заливая пространство тёплым светом, который успокаивал и не напрягал глаза. В конце концов, работать весь день при ярком освещении было довольно утомительно.         Большую часть выходных они проводили так. Просто проводили время друг с другом, играли в игры, делали случайные вещи. Это было невероятно приятно, а каждая минута рядом со Спраутом оставляла в душе Космо ощущение радости и предвкушения, надежду на большее. Это было нормально? Возможно ли, что Спраут был таким же с кем-либо из своих друзей, с которыми ему удалось сблизиться? Например; если бы в тот день он встретил не просто Космо, а другого мультяшку, стал бы он относиться к ним так же, как к нему? От этой мысли у него защемило сердце от несвойственной ему ревности, но он довольно быстро отогнал эти мысли. Насколько глупо было с его стороны ревновать к ситуации, которой никогда даже не было?         — Космо?          Возможно, ему следует что-то сказать. Просто намекнуть, хотя бы чуть-чуть. Отказ помог бы ему смириться и двигаться дальше – и это было бы нормально. Правда? Космо не был уверен, убеждает ли он в этом себя или нет, но сейчас это было не важно. Что, если… что, если Спраут почувствовал отвращение? Что, если бы он никогда больше не захотел разговаривать с Космо? Что тогда? Что…–        — Космо!          Рулетик вздрогнул и поднял взгляд. Перед ним сидел обеспокоенный Спраут, который держал свои карты немного крепче, чем необходимо. Он вздохнул, отложил их в сторону кровати и, прежде чем Космо успел возразить, забрал карты из его рук и подвинулся ближе, чтобы сесть рядом с ним на край кровати.       — Тебя что-то беспокоит, Кос?         Космо вздохнул и покраснел. Ну конечно, он испортил их время своими глупыми переживаниями.         Может быть, когда-нибудь не помешало бы быть честным.         — Да, знаешь… довольно много всего, если честно.         Спраут поднял глаза, в них был вопросительный взгляд:       — Хочешь поговорить об этом? Я не буду настаивать в случае чего.         — Я… просто… Спраут, кто мы?         При этих словах глаза клубнички распахнулись.          — Что... что ты имеешь в виду?         О, так держать, Космо. Уже заставляешь Спраута чувствовать себя неловко из-за твоего чрезмерно загадочного вопроса. Отвернувшись, рулет вздохнул, поджимая коленки к груди.         — Прости, мне действительно не следовало спрашивать, — Космо опустил взгляд, нервно теребя пальцами свои колени. Конечно, он просто взял и всё испортил своим глупым вопросом.         На мгновение воцарилась тишина, и она была на грани невыносимой. Космо уже подумывал придумать оправдание, чтобы уйти из собственной комнаты, но тут Спраут неожиданно заговорил:        — Знаешь, вчера Шримпо натворил на кухне кое-что, что испортило мне весь вечер.         Космо встрепенулся, мгновенно отвлекаясь от своих мыслей, хватаясь за слова ягодки.       — О-ох, правда?         — Да. Сначала у него хватило наглости испортить несколько печений, которые мы испекли. А потом, он ещё и осмелился оскорбить перспективу того, что твоё лицо окажется на печенье. — В голосе Спраута звучало раздражение даже при одном воспоминании об этом. Космо понятия не имел, что Шримпо испортил печенье, над которым они так усердно трудились.        — Это... это прискорбно, — пробормотал рулет, немного не зная, что сказать. Он уже собирался предложить помочь Спрауту испечь новые, но тот продолжил.         — Очень, — ответил он, закатывая глаза. — Поэтому я толкнул его на пол и вывалил ему на голову испорченное печенье.         — Ч-что? Спраут, ты серьёзно?! — Космо побледнел от удивления.         — Да, — беззастенчиво подтвердил тот, вспоминая происшествие с явным отвращением. — И я бы сделал это снова, если честно. Кто-то должен показать ему, что нельзя оскорблять то, что принадлежит мне.        Космо замер.         Что… что принадлежит ему?          Космо? Его? Такими он их видел? Он не ослышался?! Космо почувствовал себя так, словно спонтанно воспламенился. Возможно, это была странная оговорка… Может быть, он всё неправильно истолковал?       — Всё в порядке, Спраут, — пробормотал Космо, чуть смущённо. — Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.       — Пф-ф, неприятности. Да я готов пойти на неприятности хоть каждый день, если это ради тебя, Космо. — Спраут наклонил голову и немного улыбнулся. — Тем более, я пригрозил ему сменой в детском саду. Он слишком горд, чтобы признаться, что кто-то его поставил на место.        — Ты действительно так разозлился… из-за меня?         — Почему бы и нет? — Спраут остановился и медленно моргнул на него, словно домашний кот. — Я люблю тебя.        Десерт застыл, его мысли заметались. Он правильно расслышал?         — Ты… я… Ты любишь меня?         — А ты не заметил? — тихо произнёс Спраут, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Я просто одержим тобой, кажется… всегда. И я не уверен, но твой последний вопрос о том, кто мы друг другу... Ну, может, ты тоже испытываешь ко мне что-то?        Не имея возможности сразу ответить, Космо почувствовал, как его сердце наполнилось радостью от внезапного признания. То, как их небольшая игровая сессия превратилась в это, что ж, это было чудесно. Это было прекрасно.       — Извини, если я заставляю тебя чувствовать себя неловко. — Спраут моргнул от повисшей тишины.          — Т-ты меня совсем не заставляешь, Спраут! — поспешно воскликнул Космо, вскидывая руки и потрясая ими. — Если честно, я могу сказать то же самое… Мне было просто ужасно страшно признаться тебе!        Клубничка широко улыбнулся, его лицо озарилось радостью.         — Ты не заметил моих чувств? — рассмеялся он, весело ткнув Космо в живот, отчего щёчки того запылали румянцем. — Хотя это не совсем твоя вина… Я, наверное, чувствовал то же самое. Боялся, что ты пожалеешь, что вообще стал со мной дружить.       — Спраут, каждый день я думаю о тебе. Я ищу тебя. Я даже вижу тебя во снах! — Космо весело захихикал, наконец-то не боясь признаться. — Ты делаешь со мной вещи, которые я просто не могу объяснить… И больше всего на свете я хочу показать тебе, как сильно тебя люблю, — добавил пирожное чуть тише, чем раньше, смущённо опуская взгляд.         — Я знаю, с чего можно начать, — откликнулся Спраут, приподняв бровь.       — С чего же? — осторожно спросил рулетик.         — Космо, пожалуйста, ударь меня по лицу, если я заставляю тебя чувствовать себя неловко из-за этого, — прошептал клубничка, закрывая глаза. — но прошлой ночью я в буквальном смысле стащил твою толстовку и мастурбировал, вдыхая ее запах.         — Ч-что?! — Космо вскочил, сев немного прямее. Что он сделал? Ихор мгновенно прилил к его лицу, и он почувствовал, как горят щеки.       — А ещё я её испачкал. Поэтому я её постирал.       — Я… я…         — Прости! — Спраут быстро извинился, выглядя смущенным. — Я чувствовал необходимость признаться в этом.       — Нет, я... не странно ли это, если я скажу, что этот образ очень возбуждает меня прямо сейчас? —  Космо слегка улыбнулся, его щёки всё ещё пылали румянцем.          Спраут удивлённо распахнул глаза и рассмеялся:       — Если это делает тебя странным, то кем тогда становлюсь я?       — Хах, полагаю, ты прав, — хихикнул рулетик. — На самом деле, я тоже… э-э… думал о тебе.       — Ого, правда? — с явно довольным видом Спраут чуть наклонился чуть ближе. Поражало, как быстро эмоции клубнички могли сменять друг друга. — И о чём же именно?        — Э-э...         — Если ты не против рассказать, конечно, — уточнил Спраут, оставаясь таким же заботливым, как всегда.       — Конечно не против! Просто… — Космо моргнул, уставившись на свои колени, будто они были самой интересной вещью на свете. — Иногда ты бываешь очень… контролирующим. Не в плохом смысле или что-то в этом роде! Просто ты, кажется, любишь быть главным… И я пару раз фантазировал об этом…         — Например...?         — Эм… хм… — Он задумался, пытаясь вспомнить те моменты, когда Спраут своей манерой поведения заставлял его смущаться. — Ну, например, как ты указываешь, что мне делать… Но ты всегда так хорошо ко мне относился, что я бы полностью доверился тебе, и! я не знаю… Это просто то, о чём я думал. — Он замолк, чувствуя, как в голосе звучит смущение.        — Ну, а ты бы хотел попробовать?         — Что? — выпалил Космо, подняв глаза на Спраута.         — В плане, это ведь твоя фантазия, верно? — с ноткой задумчивости хмыкнул Спраут, устремив взгляд в потолок. — Не могу сказать, что я сам не думал о тебе в своих… потому что думал. — с этими словами он аккуратно взял Космо за руку, от чего тот слегка взвизгнул от удивления, и усадил его к себе на колени.       — Да, это так… но только если ты сам хочешь… Это не слишком быстро для тебя? — осторожно спросил Космо, его голос звучал почти робко.        — Для меня? Ох, Космо, ни разу, — подтвердил клубничка, его взгляд горел страстью. — Я так долго ждал, чтобы это наконец произошло.         И после этих слов, Спраут склонился ближе, чтобы сократить расстояние между ними поцелуем. Космо резко ахнул, его руки рефлекторно поднялись, чтобы найти опору, и, наконец, устроились на плечах клубники. Пальцы заскользили по ткани его вязаного шарфа, ощущая её мягкость. Он слегка вздрогнул, когда почувствовал, как язык Спраута нежно провёлся по его нижней губе, словно прося разрешения проникнуть дальше. Разрешение было мгновенно дано – Космо чуть приоткрыл губы, позволяя доступ. Его разум заполнили желания, любовь и счастье, и он молил вселенную, чтобы это не оказалось каким-то жестоким сном.       Его чувства затопил восхитительный вкус корицы, и Космо наслаждался им, как лучом тёплого солнечного света, пробивающимся в тёмную комнату. Его дыхание становилось всё более прерывистым, пока язык Спраута, властно и уверенно, обвивал его собственный, исследуя каждый уголок, пробуя его тепло.       Наконец, когда Космо уже собирался дать знак, что ему не хватает воздуха, Спраут слегка отстранился. Тонкая линия слюны связала их, пока они не разорвали её движением. Рулетик без смущения любовался видом своего лучшего друга — нет, теперь уже возлюбленного, — который выглядел так поразительно растрёпанным. Полуприкрытые глаза, слегка учащённое дыхание. Космо неловко шевельнулся, чувствуя влажность между ног, которая уже грозила просочиться через ткань штанов. Ну, у Спраута явно был талант вызывать такие реакции.       В этот момент Космо почувствовал, как что-то твердое и упругое прижимается к его промежности. Медленно опустив взгляд, он увидел это. Очень заметная выпуклость под фартуком Спраута, упирающаяся в его собственное возбуждение. Он застонал от этого зрелища и наклонился вперед, чтобы покачаться на нем, как будто его тело не могло контролировать это, но жар во всем его естестве требовал действий. Спраут застонал, плотно закрыл глаза и обхватил руками талию Космо, в то время как рулетик скулил от удовольствия.         Не в силах контролировать себя, он снова пошевелил бёдрами…         — Остановись.         И тут же он застыл на месте от приказного тона, тихо выдохнув в ответ на звучавшую в голосе Спраута интонацию. Это была та же самая нотка, которую тот обычно использовал, раздавая распоряжения на кухне или требуя, чтобы другие мультяшки оставили их в покое. Но чтобы это хоть раз было направлено на него? Что ж, это заставило его стенки сжаться от ничего.       Спраут медленно улыбнулся, пытаясь восстановить дыхание, и протянул руку, чтобы коснуться щеки Космо. Тот с отчаянием потянулся навстречу прикосновению, ощущая, как внутри разгорается непреодолимое желание. Космо обнаружил, что сильно жаждет большего. Всё, что угодно, лишь бы унять невыносимую боль между ног и в голове.         — Вау, ты не шутил, когда говорил, что тебе нравится этот тон, — тихо прошептал Спраут, глядя на пирожное с каким-то почти благоговейным выражением. — Ну что ж, хорошие новости, Космо, мне тоже нравится использовать его на тебе. Отодвинься немного.       Космо мгновенно кивнул: желание доставить удовольствие клубничке настолько сильно завладело его сознанием, что ему было трудно сосредоточиться на собственном возбуждении. Он откинулся назад, по-прежнему сидя на коленях Спраута, но достаточно далеко, чтобы между их промежностями оставалось свободное пространство. Посмотрев вниз, он искренне почувствовал, как из уголка его рта потекла слюна при виде явного возбуждения Спраут, натягивающего ткань фартука. Он сделал это с ним? Ягодка хмыкнул, переместив одну из своих рук, чтобы осторожно прижать её к своей выпуклости.         — Хочешь взглянуть?         Космо нетерпеливо кивнул, все еще наблюдая за происходящим с неподдельным интересом.          — Попроси словами, Космо.         — Д-да... пожалуйста. Я хочу посмотреть.         Нежно приоткрыв рот, Спраут осторожно убрал руки с боков Космо и провёл ими по спине, быстро расстёгивая фартук. В конце концов он упал, завязки соскользнули и ударились о край кровати, а глаза Космо расширились, когда он отодвинул мокрую ткань, чтобы обнажить свою ноющую эрекцию. Его член был темного карамельно-красного цвета, а кончик покраснел. Он был заострённым, более широким у основания и совершенно гладким, что поразило Космо. Он был не слишком толстым, определенно преобладая в плане длины, а не обхвата. У каждого туна была своя анатомия, и эта анатомия Спраута наконец открылась ему. Она не была похожа ни на что, что он мог представить в своих ночных фантазиях, далеко не похожа на то, что его похотливый разум создавал в разгар сеанса мастурбации. Не желая больше ничего, кроме как прикоснуться к нему, рулетик почувствовал, что немножко задержал на нём взгляд.       — Он... он тебе нравится? — нерешительно спросил Спраут, как будто он немного нервничал из-за длительного разглядывания. Ведь Космо пялился прямо на его член, словно это было какое-то невиданное сокровище.        И это действительно так. Абсолютно так.         Почувствовав, как его сердце сжимается от тона, Космо тихонько хихикнул, звук получился нежным и сладким.        — Конечно, Спраут. Это мило... Он тебе подходит, как ни странно... — пауза. Они уже так далеко зашли, так что откровенность не повредит, верно? — Я очень хочу почувствовать его внутри себя...       Янтарный свет ночника из соляного камня показал внезапную перемену в выражении лица Спраута, и кексик не без удовольствия понял, что это можно было бы назвать... смущением. Космо всегда казалось, что это он краснеет и теряется от замысловатых слов Спраута, так что увидеть это с другой стороны было… удивительно приятным.         — Мы можем сделать так, чтобы это произошло, — тихо прошептал он, притягивая Космо ближе. Его длинный член упирался в живот рулета, из кончика вытекала слизь, смачивая переднюю часть толстовки. Космо ахнул, чувствуя, как его собственная влага просачивается из штанов на колени Спраута, и это заставляло его дрожать. — Снимай штаны. Я бы хотел на тебя посмотреть.         Космо великодушно кивнул, ему не нужно было повторять дважды. Космо слегка приподнялся, засунул большой палец в подол цветных леггинсов и трусов и нарочито медленно потянул их вниз – липкость его естественной смазки немного затрудняла процесс. Спраут наблюдал за происходящим с живым интересом, сосредоточенно и завороженно размышляя о том, что то, о чём он постоянно фантазировал долгие годы, наконец-то происходит перед ним в эту роковую ночь.         — Мм... — Космо застонал от облегчения, почувствовав ощущение холодного воздуха, коснувшегося его влагалища, и снова опустился на колени Спраута, как только снял с себя леггинсы. Длина члена Спраута уперлась в его вход, и рулет застонал, придвинувшись чуть ближе, чтобы наконец-то получить желанный контакт со своими самыми чувствительными частями...        — Космо…         Нетерпеливо прижавшись к нему, пирожное зажмурил глаза и застонал от блаженства, ощущая тепло, скользящее по его намокшим и нежным складочкам. Спраут застонал от трения, слегка ссутулившись, когда его предэякулят смешался с жидкостью Космо.        — К-космо, послушай...         Не осознавая, что его имя вообще произносится в его адрес, абсолютно ослепленный острым желанием быть заполненным до краев, он продолжал свои ласки, протягивая руку вниз, чтобы выровнять член Спраута со своим входом...        — Космо, Остановись!         Красная рука стремительно опустилась и схватила его за руку, а глаза Космо метнулись к глазам Спраута. Клубничка смотрел на него, тяжело дыша и выглядя огорчённым, как будто ему требовалось все, что в его силах, чтобы просто не позволить Космо насадиться на его член.         — Я… извини…         — Всё в порядке. Послушай, Космо, — устало начал он, прочищая горло. — Я знаю, что тебе не терпится, но нам нужна какая-то смазка. Я не хочу причинить тебе боль.       — П-пожалуйста... — захныкал Космо, наклоняясь вперед, чтобы отогнуть край шарфа землянички, покрывая шею Спраута мелкими влажными поцелуями. — Я уже достаточно мокрый... и ты тоже, так что, пожалуйста... это больно...        Спраут сглотнул: развратные слова и ощущение мягкого языка Космо, скользящего по его шее затуманивали сознание, грозя вывести его из равновесия.        — Нет, всё же. У тебя должно быть что-то где-то...       — Нет, Спраут…         После почти тягостного молчания и и мгновения, когда они смотрели друг на друга, Космо почти решил довести Спраута до предела и снова тереться о его член, пока клубничка без предупреждения не вздохнул, проведя рукой по лбу.         — Хорошо. Э-э-э. Ладно, как насчёт этого... — пробормотал Спраут, выглядя совершенно раскрасневшимся. Хотя Космо мог бы поспорить, что ему это очень идёт . — Я могу использовать свою слюну.         О боже.         — Тебя это беспокоит?          Космо быстро кивнул, немного слишком охотно, чтобы казаться незаметным, но он был далеко не расслаблен. Он был возбужден и отчаянно хотел всего. Мысль о том, что Спраут использует на нем свою слюну, пробуждала что-то первобытное в его обычно укрощенной сущности.        — Пожалуйста... Нет, нет, это меня не беспокоит, Спраут. Ты можешь использовать свою слюну.        — Хорошо... — Пробормотал Спраут, кивая. — Сиди спокойно.         После недолгого сбора слюны на языке, Спраут слегка наклонился и выплюнул щедрую порцию на ладонь. Он потёр её, тщательно смазав пальцы, и опустил руку вниз, чтобы прижаться к входу Космо.         — Пообещай, что скажешь мне остановиться, если будет больно         — Хорошо… Я обещаю. — Космо заскулил, зажмурив глаза и прислонившись к изгибу шеи Спраут.         Резкое жжение от введения пальца Спраута было настолько болезненным и неожиданным, что даже приятным. Космо громко застонал, извиваясь и стараясь, чтобы палец попал во все чувствительные точки, просящие и жаждущие контакта.         — Мнгх... м-мм... пожалуйста, пожалуйста, Спраут! Мне нужно больше! — Он шумно заскулил, чувствуя, как в уголках глаз появляются маленькие слезинки. — Пожалуйста...!       Спраут кивнул, шумно выдохнув, когда добавил ещё один палец к первому. Космо задрожал, заскулил и застонал, когда два превратились в три, и чуть не лишился чувств, когда Спраут так точно изогнул пальцы, что они ударились о теплые стенки и сдвинулись к самой чувствительной его части. Спраут тяжело дышал и выглядел почти неустойчиво, словно отчаянно пытался держать себя в руках – что оказалось правдой.       Космо всхлипнул, когда почувствовал, что пальцы внезапно покинули его, но так же быстро ахнул, когда на их место пришло что-то гораздо более теплое и длинное. Спраут наконец-то ввёл в него свой пульсирующий член.        — М-м-м... прости, Космо. Я не мог больше сдерживаться...         Он не мог ответить, это было так сильно, и ощущения были потрясающими, не похожими ни на что, что он когда-либо испытывал раньше. Он застонал от блаженства, когда самая толстая часть члена Спраута наконец раздвинула его чувствительное лоно, когда его кончик проник так далеко, что он почувствовал, как он упирается глубоко в него. Рулетик зажмурился, когда Спраут задал значительный темп, вгоняя и выпуская свой член с таким сосредоточенным жаром, который так подходил ему, что сердце сжималось от восхищения и желания. Космо вскрикнул, когда зауженный кончик наконец попал в самое приятное для него место, многократно потёрся о него и вызвал толчок удовольствия по всему телу.       Он поднял голову, зажмурив глаза, крупные слезы текли по его покрытыми посыпкой щекам, и взмолился, умоляя Спраута об этом.        — Нгх, пожалуйста, Спраут! Пожалуйста, наполни меня, мне это нужно, мне это нужно больше всего на свете прямо сейчас, пожалуйста...         — Мм.. Хорошо! Х-хорошо, Космо, ты уверен?         — Да!         Спраут быстро кивнул, и интенсивность этого последнего толчка совершенно выбила Космо из колеи. Он уткнулся лицом в шею Спраута и громко застонал, когда оборвалась последняя нить, а оргазм овладел его чувствами с блаженным облегчением и затуманил разум наслаждением. Его теплые выделения стекали по члену Спраута, и от этого, а также от того, что он крепко сжимал его твердый член, словно боясь выпустить его, клубничка шипел.       Как раз в это время Спраут достиг своей кульминации, и Космо, зажмурив глаза, почувствовал, как эйфорическое тепло заполняет его и покрывает чувствительные стенки. Тяжело дыша, Космо застонал, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть, как из его дырочки вытекает обильная жидкость, даже когда она заполнена членом. Он тихонько заскулил, когда Спраут осторожно вышел, и еще больше спермы хлынуло ему на колени и на плед.       Спраут смотрел на него, как на нечто самое красивое на свете. Как будто он был просто заворожен присутствием Космо, и, похоже, так оно и было, после всего, что он ему сказал. После всего, что произошло.       Он наклонился и поцеловал его, проводя языком по губам и погружаясь в тепло его рта. Космо, несмотря на усталость, старался полностью ответить на поцелуй, ведь он так любил Спраута, прилагая все усилия, и тёплые слёзы скатывались по его щекам в послесвете всего произошедшего.        Этого не может быть.         Спраут и он... делают это.         Было ли все это жестоким сном?         Он бы не проснулся, не так ли?         Спраут мягко отстранился, притянув Космо к себе в крепкие объятия. Кексик слегка проглотил слюну, принимая близость, тепло с распростертыми объятиями.        — Космо...         Наступила короткая пауза, в которой Спраут, казалось, ждал его ответа. Собравшись с силами, рулет несколько раз моргнул.        — Да, Спраут?         — Я люблю тебя.         И вот они снова прозвучали. Эти три слова, которые он так долго мечтал услышать… От своего лучшего друга — своего возлюбленного.       — Я тебя так сильно люблю, Космо. Я готов сделать для тебя всё. Я просыпаюсь и думаю о тебе. Я провожу весь день, думая, как мне повезло быть с тобой, и ложусь спать, думая о том, когда снова увижу тебя, — Спраут говорил тихо, так тихо, что было бы трудно расслышать, не напрягая слух. Космо прислушивался, шмыгая носом в его шарф. — Я злюсь из-за тебя, я ревную из-за тебя. Я отчаянно нуждаюсь в тебе. Прости, Космо, но если ты любишь меня по-настоящему… Я никогда не смогу тебя отпустить.         Космо слушал его, продолжая сдерживать слёзы, и тяжёлые капли катились по его щекам. Это действительно происходило. Казалось, Спраут принял звук его тихих рыданий за что-то более печальное, и он заговорил снова.         — Пожалуйста, если я всё испортил, скажи...         — Нет, Спраут, ты не испортил ничего! — быстро ответил Космо, крепче обняв клубничку. — Я тебя люблю, Спраут, люблю тебя так давно. Я… я… я люблю, как ты ко мне относишься, твоё внимание, твои добрые поступки, как ты не сдаёшься… — он улыбнулся, прижавшись носом к его шарфу. — Я люблю тебя, всё в тебе, ты мой лучший друг… и я хочу, чтобы ты также был моим возлюбленным.       Мгновение они молчали, но потом Космо почувствовал, как его начали тянуть, и он вскрикнул. Спраут переместился, и вот они уже лежат на кровати, лицом к лицу в ночной тишине. Он улыбался, его щёки были ярко-красные, и Космо не удержался от смеха.        — Что? Над чем ты смеешься?         — С тебя, глупышка. Ты улыбаешься так, словно только что объявили о мире во всем мире или что-то в этом роде!         — Так и есть. Могу ли я не восхищаться тем, какой ты милый?         Космо почувствовал, как его лицо пылает, даже после того, что они только что сделали, и застенчиво улыбнулся:       — Ну, ты тоже милый! Очень милый. Мне нравятся твои глаза.       — Ну, мне нравится твоя улыбка.         — Мне тоже нравится твоя улыбка!         — Мне нравятся твои веснушки. И твои глаза. И твоё лицо. И то, какой ты внутри.          — Ч-что? Какой я внутри?         — Я имел в виду личность! Не так, как ты подумал… ну, — Спраут громко рассмеялся, глаза его блеснули от веселья.        — Спраут! — они оба захихикали.         — Не могу поверить, что это происходит.       — Представь, что я сейчас чувствую. Я чуть ли не стал твоим тайным поклонником, пытаясь держать свои чувства в узде.       — Тайным поклонником… это одно из способов это назвать!        — Тебя это не смущает?         — Нет. Потому что это ты, я, на самом деле, правда польщён.         — О, Космо, ты милый придурок.          Посмотрев друг на друга еще немного, Космо скорчил забавную рожицу, почувствовав, как капля спермы Спраута вытекла из него. Он посмотрел вниз, разглядывая свою заляпанную толстовку и испачканные бёдра.         — Иу… Извини, Спраут… Мне нужно в душ.          Спраут поднял бровь, глядя вниз на свой живот, который был покрыт засохшей смазкой и спермой.         — Наверное, мне тоже стоит принять душ. — прочистив горло, Спраут продолжил. — Знаешь, мы можем сэкономить воду, если...         — Просто скажи, что хочешь присоединиться ко мне!         Они оба улыбнулись.