Часть 7

Они провели неделю вдвоем, вдали от всего мира. Большую часть времени они молчали, каждый поглощён своим занятием: она восстанавливалась, набирая чакру для следующего сеанса исцеления, а он читал или занимался чем-то своим. Но в моменты невыносимой боли — когда горечь и отчаяние становились слишком сильными, чтобы справляться с ними в одиночку — они находили утешение в объятиях друг друга. Мягкие слова утешения и нежные поцелуи скользили между ними, даря кратковременное бегство от их мук. Эти моменты близости неизбежно приводили к более страстным прикосновениям и откровенным исследованиям, но он всегда относился к ней с величайшим уважением и никогда не переходил границы, не получив её явного разрешения. Их интимные встречи были словно танец — взвешенный и изысканный, где желание и сдержанность сливались в хрупкое равновесие, укрепляя их связь. Несмотря на всю интенсивность их физической близости, он оставался настоящим джентльменом, уважая её желания и подтверждая свою преданность каждым прикосновением. Итачи, как она поняла, был весьма домашним человеком. Ему нравилось готовить для неё, и делал он это гораздо лучше, чем она. Странно было видеть, как этот ниндзя высшего ранга настолько тщательно относится к стирке одежды. На восьмой день Кисаме вошёл, застигнув их за этим занятием. Сакура замерла, пристально глядя на него. —Извините, не прерываю ли я что-то? — спросил он с озорной улыбкой. —Кисаме, это Сакура. Сакура, это Кисаме, — представил их Итачи. —Он… надёжен? Итачи кивнул. —Он мой друг.- Кисаме ухмыльнулся. —Чёрт возьми, я — лучший друг Итачи, — заявил он, накинув руку на плечо Учихи, который отмахнулся от него с недовольным взглядом. —Не думал, что доживу до того дня, когда наш Итачи приведёт дамочку домой, — сказал Кисаме, притворно вытирая слезу. —Кисаме…— угрожающе зарычал Итачи. Но синий мужчина лишь рассмеялся. —Шучу, шучу. Наслаждайтесь, ребята, — сказал он, направляясь к двери. — И не забудьте про контрацепции, — добавил он с хихиканьем. Итачи кинул что-то в Кисаме, и тот, не моргнув глазом, поймал. Он поднял предмет, и Сакура покраснела, когда поняла, что это были трусы Итачи. —П-подожди, Кисаме, — прошипел Итачи, вырывая у него свои трусы. —Нам нужно кое-что обсудить. —Что, ты меня бросаешь? — спросил Кисаме, притворно грустно взглянув. —Я серьёзно, Кисаме. —Ты хочешь, чтобы я ушла?— спросила Сакура. —Нет, останься, — сказал Итачи. Она кивнула и села рядом с ним. — Что происходит, Итачи? — спросил Кисаме, ощущая серьёзность ситуации. — Я ухожу из Акацуки и возвращаюсь в Коноху.– Брови Кисаме сдвинулись от изумления, его проницательные глаза внимательно изучали Итачи, как будто пытаясь разгадать скрытый смысл. —Что?! — воскликнул он, его голос переполнен недоверием и предательством. —Ты что, с ума сошел, Итачи? Ты же знаешь, что с тобой сделают, если ты вернёшься! – Итачи оставался спокойным, его взгляд был твёрдым. Он продолжил: — Я уже принял решение. Я не могу больше идти этим путём. Есть больше в жизни, чем бесконечный цикл тьмы и крови.– —Но почему? После всего, что мы пережили, после всех миссий и планов… ты всё это выбрасываешь? — голос Кисаме задрожал, на его лице отразились боль и смущение. Сакура почувствовала, как напряжение стало витать в воздухе, слова Итачи тяжело висели между ними. Она протянула руку, положив её на его руку, в молчаливом жесте поддержки и понимания. Она ощущала глубокую связь между Итачи и Кисаме, это было не просто партнёрство. — Это не о том, чтобы всё выбросить, Кисаме. Это о том, чтобы найти своё настоящее предназначение, — объяснил Итачи, его голос был спокойным, но решительным. — Мне нужно искупить свои грехи. Кисаме провёл рукой по своей синей прическе, его лицо выражало смесь разочарования и беспокойства. —Ты не в себе, Итачи. Это безумие, — возразил он, его тон становился умоляющим. —Это из-за неё? — он показал рукой на Сакуру. — Ты один раз встал на путь доброго ниндзя и теперь хочешь стать добрым и вернуться в Лист?– — Я получила разрешение от Сэнджу Цунаде, Пятой Хокаге, сделать всё, чтобы вернуть Итачи в Коноху,— медленно произнесла Сакура. —Если это также касается прощения тебя, Кисаме, я могу это устроить.– Глаза Итачи расширились от удивления, и он повернулся к ней. В его взгляде читалась смесь эмоций. — Сакура… ты сделаешь это для меня? — спросил он тихо, его слова окрашены недоверием. Сакура кивнула, выражение её лица было решительным. — Я обещала спасти тебя, Итачи. И я выполню это обещание, несмотря ни на что. Кисаме наблюдал за их обменом взглядами, на его лице появилась задумчивость. После паузы он вздохнул. —Вы двое слишком благородны для своего блага, — сказал он с усмешкой. —Но я не могу присоединиться к вам. Знаешь, почему я присоединился к Акацуки, Итачи?– Два мужчины обменялись молчаливым, понимающим взглядом, их глаза говорили больше, чем слова. Затем Кисаме заговорил. — Он показал мне свой план, — сказал он, его голос был полон эмоций. — Новый мир… мир правды, а не лжи.– Мысль об этом всё ещё витала в его разуме, соблазняя его обещаниями лучшего существования. Но Итачи оставался спокойным, его выражение не выдавало никаких внутренних переживаний. —Кисаме, то, что он тебе показал — ложь, — твёрдо сказал он. —Ты правда думаешь, что будешь счастлив в мире, который создан из лжи?– Сакура пыталась разобраться в разговоре между ними, но не могла до конца понять, в чём заключается разногласие между двумя мужчинами. Лицо Кисаме исказилось от гнева, и он возразил: — Но как это может быть настоящим миром, если я вижу только кровь и предательство?– В его словах звучала отчаянная попытка найти хоть какое-то оправдание в этом жестоком мире. Её дыхание становилось прерывистым, а в голове неумолчно звучали слова о “других мирах”. Она знала этот концепт слишком хорошо, и это наполнило её тревогой. Итачи взглянул на неё с беспокойством. — Сакура, с тобой всё в порядке?..– Но она не могла ответить, не могла даже взять в себя воздух. Воспоминания накатывали, и она едва справлялась с ними. Схватившись за голову, она пыталась отогнать боль, готовую поглотить её. — Сакура! — оба мужчины вскочили, не зная, что делать. Итачи крепко схватил её за плечи. — Я жила в том мире, — наконец, выдавила она сквозь стиснутые зубы. — И он ничем не лучше этого. В том мире я страдала.– Она почувствовала, как чакра внутри неё закрутилась в хаотическом вихре, готовая вырваться разрушительной волной. С силой воли она подавила её, заставляя себя сохранить контроль. — Я жила в том мире, — повторила она, прямо встречаясь взглядом с Кисаме. — И он не более реален или фальшив, лучше или хуже, чем этот.– Её слова повисли в воздухе, бросая вызов их восприятию её реальности. — А если ты думаешь, что единственный способ решить свои проблемы — это сбежать в другой мир, — продолжила она, её голос дрожал от эмоций, —то ты всего лишь трус.– Мир вокруг неё начал погружаться во тьму, когда она рухнула под тяжестью своих воспоминаний и эмоций.

*

Сидя на жестком пластиковом стуле, 15-летняя девушка молча наблюдала за хаотичной суетой в полицейском участке. Офицеры и сотрудники бегали туда-сюда, их торопливые шаги громко эхом раздавались в воздухе. В помещении витали запахи кофе и пота, усиливая ощущение напряжённой атмосферы. — Не хочешь чаю? — раздался знакомый голос. Она обернулась и увидела Учиху Шисуи, любимого кузена и лучшего друга Итачи, стоявшего рядом. Она молча покачала головой, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме окружающего хаоса. Следующим появился Итачи. Он опустился перед ней на колено, на его красивом лице читалась тревога. — Сакура, тебе нужно что-нибудь поесть. Но она не смогла ответить, её взгляд оставался прикованным к происходящему вокруг. — Итачи, думаю, твоей девушке нужно немного времени наедине с собой после всего, что она пережила, — тихо сказал Шисуи, прежде чем оба мужчины отошли. Вскоре её провели в безликую комнату для допросов. Стены были выкрашены в ослепляющий белый цвет, а яркий свет резал глаза. Она прищурилась, пытаясь привыкнуть к новой обстановке. Напротив неё за столом сидел строгий офицер, который молча пододвинул к ней пакет чипсов. — Мы уже встречались. Я — Учиха Фугаку, начальник полиции, — представился он суровым тоном. — Я задам вам несколько вопросов о том, что произошло сегодня вечером. — Он выглядит совсем как вы, — наконец мягко произнесла она, разрывая напряжённую тишину. Щёки Фугаку слегка порозовели, и он задержал взгляд на ней. —Нет, Итачи унаследовал свою внешность от матери. Она невероятной красоты женщина.— Он слегка кашлянул и быстро сменил тему. —Но давайте вернёмся к расследованию, Харуно-сан. Пожалуйста, расскажите всё, что помните. Её взгляд остался пустым, и голос, лишённый всяких эмоций, начал неспешно воспроизводить воспоминания о прошедшем дне. Она говорила механически, словно марионетка, управляемая невидимыми нитями.

*

Итачи смотрел вниз на розоволосую девушку, лежащую перед ним, и испытывал странную смесь замешательства и восхищения. Её лицо сейчас, мирное и расслабленное, резко контрастировало с искривлённым от боли и бреда выражением, которое он видел всего несколько часов назад. Осторожно убрав выбившуюся прядь волос с её лица, он невольно залюбовался мягкостью её кожи и хрупким спокойствием её черт. Но больше всего его поражало необъяснимое притяжение, которое она вызывала в нём, словно они знали друг друга целую вечность. Кисаме стоял неподалёку, опираясь на стену, и наблюдал за ними с лёгким любопытством. — Ты думаешь, то, что она сказала, правда? — тихо спросил он. Итачи не ответил. Он не знал. Но то, что он видел на её лице — боль, сожаление и тоска — было слишком настоящим, слишком острым, чтобы быть подделкой. Как минимум, она сама искренне верила в правдивость своей истории. Он и сам мельком видел тот мир, о котором говорил Учиха Мадара — или человек, называющий себя этим именем. Мир, где его семья была жива, где все были счастливы. Но в глубине души Итачи знал, что это слишком идеалистично, чтобы быть реальностью. Несмотря на свою склонность к пацифизму и оптимизму, он не был наивным. Чтобы кто-то был счастлив, другой обязательно должен страдать. И такая утопия, несомненно, имела бы ужасную цену. Сакура начала шевелиться, её глаза медленно открылись. Итачи сжал её руку, словно призывая её вернуться в сознание. — Прости, что заставила тебя волноваться, — тихо прошептала она, слабо садясь. Итачи почувствовал, как его сердце наполнилось теплом и виной одновременно, пока он наблюдал, как она с трудом пытается прийти в себя. — Что ты имела в виду, говоря, что жила в другом мире? — спросил Кисаме, его голос звучал с оттенком недоверия. Выражение Сакуры стало горько-сладким, когда она посмотрела на него. — Ровно то, что я сказала. Я жила в мире, который был параллелен этому, но там всё было… другим. Её взгляд устремился в пустоту, когда она начала рассказывать об альтернативной реальности. — Итачи не пришлось убивать свою семью. Саске вырос в любящей семье, хотя его высокомерие осталось при нём. А Наруто… Наруто не потерял своих родителей до тех пор, пока не повзрослел. А я? Я потеряла своих, когда мне было 12. Голос Кисаме слегка дрогнул. — И что насчёт меня? Голова Сакуры качнулась в стороны с грустью. — В том мире вы с Итачи никогда не пересекались, поэтому я вас не знала. На лице Кисаме на миг мелькнула тень боли, но вскоре её сменило равнодушие. — Но ты знала меня… — тихо заметил Итачи, его взгляд изучал её лицо, словно пытаясь найти в её глазах отголоски их прошлого. — Я видела ваш мир каждую ночь, словно мой разум жил сразу в двух реальностях. А потом, однажды, я проснулась — и оказалось, что я в этом мире. До сих пор я не знаю, что стало с той Сакурой, которая существовала здесь. Её голос был полон грусти и растерянности, когда она рассказывала, её слова рисовали картины параллельных вселенных, существующих где-то за гранью понимания. Она повернулась к Итачи. — Тот человек, о котором вы говорили, он лидер Акацуки? Уверена, он как-то связан с тем, что со мной произошло. Брови Итачи нахмурились, его взгляд стал отстранённым. — Возможно. Он утверждает, что он Учиха Мадара. Я не могу подтвердить это, но он владеет Мангекё Шаринганом. Его конечная цель — погрузить весь мир в Бесконечное Цукуёми, гендзюцу, которое заточит всех живых существ в вечном сне. — "Тэндзё но котовари о сёакусэси хитоми,” — прошептала она, вспоминая старинный свиток. — “Небесные глаза, которые видят истину всего сущего без преград,’” — повторил Итачи, его голос наполнился уважением к древним словам. Сакура обдумывала сказанное, её глаза блестели от напряжённого размышления. — Мангекё способен на то, что раньше считалось невозможным. Я читала о том, что один из них может переносить вещи между измерениями. — Камуи Какаши-сенсея, — глаза Итачи слегка расширились в удивлении. Сакура вздохнула и кивнула. — Его Камуи ограничен и не совсем точен, возможно, из-за того, что глаз не его, или… другая пара глаз обладает более конкретными способностями. Кисаме нахмурился, не понимая её слов. — К чему ты клонишь? Сакура медленно выдохнула, тщательно подбирая слова. — Тот человек, о котором вы говорите… как он выглядит? — Мы не знаем, — ответил Кисаме с ноткой раздражения. — Он всегда носит оранжевую маску. Мы видим только его Шаринган в правом глазу. Сакура сжала глаза, её кровь застыла при воспоминании о человеке в оранжевой маске. — Да, это он… Глаза Итачи широко раскрылись от осознания. — Подожди… Шаринган Какаши-сенсея в его левом глазу… ты думаешь… — Это слишком большое совпадение. Я думаю, он Учиха Обито. Долгое время они обсуждали возможные последствия, прежде чем Итачи настоял на том, чтобы Сакура снова отдохнула. Позже, закрывая тяжёлую деревянную дверь, Итачи повернулся к своему напарнику, на его лице читалась усталость после эмоционального разговора. — Ты невыносим, Учиха, — насмешливо заметил Кисаме, опираясь на Самехаду. —Но эта женщина у тебя — что-то с чем-то. — Она не моя женщина, — сухо ответил Итачи, потирая виски. Кисаме фыркнул, усмехнувшись. — Хочешь сказать, что ты живёшь с красивой куноичи уже неделю, и ничего не произошло? — …Мы поцеловались. Кисаме рассмеялся, заставив Итачи слегка покраснеть. — Итачи, мой друг, в мире есть вещи приятнее поцелуев. Когда вернёмся в Коноху, я покажу тебе. Итачи недовольно поморщился. — Мне не нужен твой совет. Он замолчал, его глаза слегка расширились от неожиданности. — Ты собираешься вернуться с нами? Кисаме пожал плечами. —Она права. Если всё, чего я хочу, — это сбежать в другой мир, то я действительно трус. — Его лицо озарила зубастая улыбка. — И, честно говоря, мир, где я не могу раздражать великого Учиху Итачи, звучит совсем неинтересно.